you are a little in love with your bestfriend

— Джордж. Он вздрогнул. Почти физически. Мышка чуть не вылетела из руки, и экран, только что заполненный радостным чатом, стал пустым. — Ты ещё тут? — снова прозвучал голос. Знакомый, но осторожный. Такой, каким Джордж редко слышал его. Без флирта. Без уверенности. Просто… Клэй. — Ты напугал меня, — хрипло ответил Джордж, не оборачиваясь к дискорду. — Я думал, ты вышел. — Хотел, — честно сказал Дрим. — Но не смог. Я… хотел сказать кое-что. Пауза. И потом: — Прости, что молчал тогда, когда Квакити на тебя наехал. Я правда сначала подумал, что он просто гонит. Типа, как обычно — подколы, знаешь? Я не ожидал, что всё перейдёт в такое… давление. Он замолчал на пару секунд, а потом добавил, уже чуть громче, с тем самым знакомым раздражением в голосе: — Я, если честно, немного посрался с правительством из-за этого. Ну, ты видел. Не то чтобы прям война, но… кажется, я случайно выкинул весь сюжет в окно. Джордж фыркнул, но не перебил. — И мне как-то… плевать, если честно, — продолжил Дрим. — Потому что он перешёл черту. Ну типа, одно дело — в шутку это все говорить. Другое — начать всерьёз давить на тебя просто потому, что ты решил строить дом там, где тебе спокойно. Он замолчал. Не требуя реакции. Просто высказался. Как будто выложил на стол карту, которую больше не хотел держать в рукаве. И Джордж понял — это не оправдание. Дрим не пытался загладить, не просил вернуть всё назад. Он просто… встал между ним и остальным миром. И никуда не двинулся. Джордж чувствовал, как его отпускает. Не стремительно, не внезапно — просто где-то внутри стало чуть проще дышать. Будто кто-то ослабил ремень, затянутый на груди. Голос Дрима в наушниках был знакомым, спокойным, даже смешным, и ему, Джорджу, хотелось просто слушать. Хотелось, чтобы это продолжалось. Чтобы снова было как раньше — непринуждённо, глупо, тепло. Но в глубине — что-то всё равно оставалось. Он не злился. Правда. Уже нет. Он понимал, что у всех свои дела, своё настроение, свои молчания. Но всё равно не мог не чувствовать эту тень: Дрим так и не сказал ни слова про те дни, что молчал. Ни одной строчки. Ни попытки объяснить, почему вдруг исчез из диалогов, из голосов, из их «каждый день вместе». Он просто вернулся. Как будто не уходил. Как будто не было этого ощущения пустоты. И, может быть, Джорджу даже этого хватало — просто то, что он здесь. Но часть его всё равно хотела: чтобы кто-то назвал эту паузу. Чтобы не притворялись, что её не было. Он не собирался задавать вопрос. Но и забыть — не мог. Они строили почти молча. Лёгкое постукивание по клавишам, редкие звуки в майне — всё звучало как фон. Приятный. Спокойный. Такой, в котором можно было бы остаться надолго. — Я слышал, что ты сказал на стриме, — тихо сказал Дрим, пока они вместе разбирались с крышей. — Что тебе тут… как-то странно. Хотя ты, вообще-то, один из основателей этого хаоса. — Я сказал, что чувствую себя как гость. — буркнул Джордж, но в голосе у него уже не было колючести. — Это разные вещи. — Ага. Просто так звучал, будто ты такой «я зашёл в дом, который сам строил, и теперь тут все стены поменяли и кто-то устроил казарму в ванной». Джордж хмыкнул. — Примерно так оно и есть. — Ну, смотри. Я не собираюсь тебя втягивать в лор. Обещаю. Ни фракций, ни манифестов, ни «пожалуйста, построим стену для защиты демократии». — Звучит подозрительно конкретно, — заметил Джордж. — Потому что всё это реально было. Но не с тобой. И не будет, — улыбнулся Дрим. — Но… технически ты уже в сюжете. Он бросил взгляд в сторону, как будто мог увидеть в той стороне весь сервер. — Потому что из-за тебя я, кажется, случайно предал правительство. — Случайно? — Джордж вскинул брови. — Это когда зелья сами из рук выпали, да? — Упс. Но я бы точно не смог это проигнорировать, — беззлобно фыркнул Дрим. — Ну, бывает. Они оба посмеялись. Наконец-то легко. Без давления. Без «а что это всё значит». — Короче, — продолжил Клэй, — раз уж ты тут, и ты типа вообще не понимаешь, что это теперь за цирк, давай я объясню. — У тебя, похоже, всё цирком стало. — Это Дримсмп. Тут даже картошка имеет свое значение в сюжете. — Дрим посмотрел в сторону огорода Техно. И он начал рассказывать. Про Л’Манберг — как его придумали с Томми, как Уилбер захотел независимости, как прошла первая война, как потом Шлатт захватил власть и устроил диктатуру. Про то, как Уилбер всё взорвал и исчез, а теперь снова тут, снова «поэт, революционер и немного взрывчатка». Про правительство Квакити, которое теперь патрулирует участки и требует «архитектурного соответствия фракционному духу». — А теперь они считают и меня угрозой, — с усмешкой добавил Дрим. — Так что, видимо, ты поселился в квартале для бывших героев и настоящих психов. Поздравляю. Мы теперь вроде как оппозиция. Они оба смеялись уже вслух. И пока Дрим строил для него небольшую веранду, а Джордж подбирал, как лучше поставить ступени у входа, внутри было так спокойно, как не было давно. — …и вот, в общем, теперь ты всё знаешь, — закончил Дрим, ставя табличку у входа в дом Джорджа с надписью «не бомбить, тут живёт нормальный». — Ну, или хотя бы почти всё. Остальное узнаешь на собственном опыте. Джордж усмехнулся, опуская ступеньки на переднее крыльцо. — Спасибо за экскурс в политический абсурд. — Ага, — фыркнул Дрим. — Кстати, если мой телефон прямо сейчас не плавится — то это чудо. Он откинулся в кресле, и в наушниках раздался слабый виброзвук. — Ты буквально взорвал сюжет. — Зато теперь у тебя есть дом на самой охраняемой территории. Выгодный обмен, если честно. Он замолчал, и через пару секунд добавил уже серьёзнее: — Только не ходи в центр. Пока что. Серьёзно. Там сейчас немного… токсично. Все пытаются решить, кто у нас теперь главный злодей, и теперь, кажется, я лидирую с отрывом. — Не волнуйся. Я и раньше туда не рвался. — Хорошо, — выдохнул Дрим, потом открыл эндер-сундук рядом с ними и скинул ему сет брони. — На всякий случай. Сет незеритовой брони с полным зачарованиями. — Это… — начал Джордж, почти улыбаясь. — Серьёзно? — Ага. Такой же, как у меня. Только этот новый. — И ты просто так хранил его? Дрим пожал плечами, глядя в другую сторону, как будто это был совершенно обычный день. — Ну, мало ли. Подумал, вдруг ты когда-нибудь решишь вернуться. Надо же быть готовым. Он сказал это легко, как будто незначительно. Как будто этот сет не лежал у него неделями в эндер-сундуке. Как будто он не обновлял его, когда появлялись новые книги зачарования.

***

На следующий день Джордж снова зашёл на сервер. Не потому что был план, не потому что было «надо». А потому что внутри всё-таки грызло лёгкое чувство: из-за него Клэй перечеркнул несколько месяцев лора, а он просто отвалился в закат. Он не знал, что именно хотел сделать. Просто… быть. Вернуться. Показать, что он всё ещё здесь, не случайный гость. Он не написал ничего заранее, просто зашёл — и спустя пару секунд, как по какому-то внутреннему радару, Дрим уже кинул приглашение в голос. — Доброе утро, мистер бунтарь, — проговорил Дрим с таким тоном, будто ничего не произошло. — Я буквально ничего не делал. Это всё ты, — пробурчал Джордж, но голос у него был мягче, чем хотелось бы признавать. — Ага. А ты тут стоял такой красивый с табличкой «не трогать, охраняется». Ну и как мне было, а? Они начали спокойно говорить о мелочах: как лучше оформить крышу, что сделать с задним двором, кто вчера из ребят снова уронил ТНТ в центре карты. А потом… это началось снова. Почти незаметно. — Ты, кстати, поставил ступеньки криво, — заметил Дрим. — Это декоративное решение, — уверенно ответил Джордж. — Ты просто не шаришь. — Ага, декор в стиле «у меня лапки». — По крайней мере, мои «лапки» хотя бы не ломают весь сюжет сервера. — Ну извините, не знал, что ты так эффективно портишь мужчин, — фыркнул Дрим, и голос его звучал всё так же — с той самой интонацией, которую Джордж слишком хорошо знал. Он почувствовал, как уголки губ поднимаются сами собой. Не от шутки. От этого ощущения: мы снова говорим так. Так, как раньше. — Ладно, давайте… — пробормотал Джордж, нажимая на прямой эфир. — Проверка, один-два, работает? И чат взорвался. «ОН ВЕРНУЛСЯ» «СТРИМ С ДРИМОМ????» «ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕГЕНД» — Господи, — Джордж усмехнулся, — вы все будто в засаде сидели. — Потому что сидели, — подал голос Дрим из-за наушников. — Я уже не удивляюсь, если у кого-то из них стоят уведомления, которые активируются, когда ты просто подходишь к компьютеру. Они шутили, строили, болтали. Было легко. Чат фонил сердечками, клипами, спамом с годовщинами моментов, которые казались из прошлой жизни. Всё шло идеально. До тех пор, пока в чате не появился он. quackity: ОГО quackity: СТРИМИТЕ ВМЕСТЕ? quackity: ДРИМ, ОТВЕТЬ МНЕ quackity: БРО ТЫ ИГНОРИШЬ МЕНЯ С ДНЯ КАК ПРЕДАЛ НАС quackity: ОТВЕЕЕЕЕТЬ Чат уже падал от смеха, шутки летели быстрее, чем можно было читать. И посреди этого хаоса, где всё было громко, дерзко, весело, у Джорджа внутри было тихо и спокойно. Они уже больше часа стримили вместе. Вроде как просто строили дом. Вроде как ничего особенного. Но всё, начиная с голосов и заканчивая паузами, говорило об обратном. Дрим давно перестал помогать по-настоящему. Он просто ходил за Джорджем и отпускал комментарии, которые всё сильнее превращались из нейтральных в… что-то совсем другое. — Я бы сделал тебе балкон, — задумчиво сказал он, наблюдая, как Джордж ставит забор. — Чтобы ты мог стоять на нём по вечерам и думать, как сильно я тебя раздражаю. — Ты уже достаточно раздражаешь и без балкона, — отозвался Джордж, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Но ты всё равно принимаешь мои звонки. Каждый раз. Значит, нравится. Он сказал это просто. Почти небрежно. Но Джордж почувствовал, как это фраза зацепилась где-то под кожей. Чат, конечно, не пропустил. Донаты посыпались один за другим, и Джордж начал теряться — где игра, а где всё уже слишком близко. Он заикнулся на слове «лестница», потому что Дрим произнёс это параллельно с «нам нужна общая спальня». Донаты были почти невинными. Ну, как «почти». В самом начале — да. Милые, сахарные, добродушные. Джордж каждый раз закатывал глаза, смеялся в микрофон, но… Его голос всё равно срывался на полтона. А фальшивый «фу, перестаньте», который он бросал в чат, не звучал особо убедительно. И фанаты это, конечно, чувствовали. Они не дураки. Они видели, как он краснеет. Они слышали паузы между словами. Они знали, когда Джордж просто не мог скрыть, как ему это нравится. Он и сам это знал. Но ничего не делал. Просто продолжал стримить. Просто сидел в шахте рядом с Дримом, и всё было будто в старые времена — спокойно, по-домашнему. — «Планируешь ли ты приехать в Америку?» — зачитывает Джордж донат, копаясь в шахте. — Хах… не знаю. Я особо не думал об этом… — Да брось, — спокойно перебивает его Дрим, и в голосе уже звучит эта дурацкая ухмылка. — Ты мне постоянно говоришь, как хочешь ко мне прилететь. Мир будто на секунду останавливается. Джордж замирает. Его персонаж просто стоит посреди шахты, уставившись в камень. — Чего? — вырывается у него, слишком громко, слишком искренне. — Какого черта, Дрим? — Что? — притворно невинно протягивает тот, уже явно убегая куда-то вглубь шахты. — Не прикидывайся. Не делай это выражение. Я прямо сейчас вижу, как ты краснеешь. — Я никогда тебе такого не говорил! — вопит Джордж, бегая за ним, — Что за наглая ложь? — Ну, может, не словами, — спокойно продолжает Дрим. — Но ты лайкнул твит про то, что готов на мне жениться ради визы. Это считается. — Я тебя уничтожу. — Чат, вы слышали это? Угроза убийства в прямом эфире. Скриньте. Джордж смеётся, но смех у него срывается. Он зарывает лицо в ладони, хотя никто его не видит, и бросает в микрофон: — Я ненавижу тебя. — Звучит как «ты мне нравишься» с британским акцентом. Донаты не прекращались ни на минуту. Чат жил своей жизнью: кто-то кричал, кто-то визжал огромными буквами, кто-то скидывал фан-арт в реальном времени. Джордж уже не знал, кто с ума сходит сильнее — они или он. Иногда он просто зачитывал донаты и отмалчивался. Иногда отвечал. А иногда смеялся, фыркая сквозь зубы, потому что, ну… вы серьёзно? Время шло, и он даже не заметил, как пролетело три часа. По ощущениям — пятнадцать минут, не больше. С Дримом всегда так. Будто разговор затирает границы между часами, между мирами, между стримом и чем-то большим. — «Чем вы будете заниматься в Америке?» — зачитывает еще один вопрос. — Целоваться, очевидно же. — фыркает Клэй и говорит таким тоном, словно это самая обыденная вещь. Джордж замирает. На секунду даже курсор замирает у него на экране. Он чувствует, как краснеет ещё до того, как мозг успевает отреагировать. Фанаты ликуют, конечно. Но Джордж почти ничего не читает. Потому что в голове уже не чат. А мысль. Одна. Что если бы… правда? Если бы он действительно прилетел в Америку. Чтобы увидеть его. Чтобы стоять рядом. Чтобы — может быть — да, поцеловать. Он вспомнил, как видел руки Дрима. Только их. И этого хватило, чтобы представить, как эти руки могли бы обвить его за спину, как могли бы прижать к себе, или, может, даже — к стене. Джордж резко дёрнулся, будто от этой мысли обожгло. — Нет, — выдал он, слишком фальшиво, слишком быстро. — Конечно нет. — Ты покраснел! — кричит Дрим, а голос его такой же — тот, который невозможно спутать. Весёлый. Теплый. Озорной. И очень, очень уверенный. — Я не… — начал Джордж, но голос сорвался. — Да-да-да, всё. Чат, заскриньте. Все было весело, пока не прилетел один уж слишком значимый донат, который позже Джордж слишком часто вспоминает. «Джордж, скажи, что ты любишь Дрима, и я скину ещё пятьдесят долларов. Пожалуйста. Миру это нужно, науке это нужно.» Просто слова. Просто просьба. Просто цифры. Но у Джорджа всё сжалось внутри, будто не кто-то другой, а сам Клэй стоял перед ним и ждал ответа. Он не ответил сразу. Он смотрел в экран, не видя пикселей. Он слышал, как Дрим что-то говорит — шутит, подначивает, играет на публику, как всегда — но всё это звучало будто издалека, как через воду. Он сидел в своей комнате, один, в наушниках, в тишине, и чувствовал, как горит лицо. Этот вопрос был не про стрим. Не про донат. Не про контент. Это был вопрос, который бил в самую суть. И от этого становилось не по себе. Потому что он не говорил это слово просто так. Никогда. Он не был из тех людей, кто мог раскидываться «люблю» направо и налево. Он не бросал его в шутку друзьям, не произносил в играх, не тянул с улыбкой, как делают другие, когда просто тепло на душе. Это было что-то слишком тяжёлое, слишком настоящее, чтобы сказать между делом. Маме — да. Иногда. В ответ. Но друзьям — нет. Никогда. И теперь весь стрим, весь чат, весь этот момент будто сжался в один единственный вопрос: скажешь ли ты это ему? А Дрим, конечно, продолжал. — Я ведь весь стрим признаюсь тебе в любви, а ты молчишь. Жестокий. Чат, вы слышали? Он снова отказывается от меня! Он издевается! Пятьдесят долларов, Джордж. Пятьдесят! Я ради тебя государство предал! — и голос его звучал так, как всегда: игриво, с этой дразнящей ухмылкой, которая сводила Джорджа с ума, потому что никогда нельзя было понять — где заканчивается игра, а где начинается правда. А Джордж… Он сидел. И молчал. И пытался понять, как вообще можно так просто сказать это вслух, когда от одного взгляда на ник «Dream» в дискорде у него внутри всё сжимается. Когда от одной мысли, что тот серьёзно так сказал бы в жизни — «я тебя люблю» — у него перехватывало горло. Он боялся, если скажет, всё поменяется. Что станет неловко. Или слишком серьёзно. Или — наоборот — несерьёзно. Что это будет пусто. Или, наоборот, слишком полно. Он боялся, что если скажет — это будет больше, чем признание на стриме. Это будет признание перед самим собой. И всё же он выдохнул. — Дрим, я люблю тебя. Слишком просто. Слишком мягко. Слишком по-настоящему. И потом Дрим, не теряя ни секунды, на весь голос закричал: — Он это сказал! Чат, записывайте! Мы это сделали! Мы! Это! Сделали! Я хочу, чтобы вы это запостили везде! Джордж фыркнул, уткнувшись в микрофон. Он был красный до ушей. Он буквально ощущал, как уши горят. Но при этом — не мог не смеяться. Когда стрим немного успокоился, когда смех в голосе Дрима стал мягче, а чат чуть менее бешеным, Джордж поймал себя на одном простом, почти тихом ощущении: он будто скинул с плеч огромный камень. Словно нёс этот груз месяцами — и даже не знал об этом. Да, это был стрим. Да, это было полушуткой. Да, он сказал это в полушепоте, под давлением доната и фанатов. Но, чёрт возьми… Он сказал. Он сказал, что любит его, и мир не разрушился. Наоборот. Стало легче. Даже если это не было идеальным признанием, даже если всё звучало слишком хаотично — внутри всё равно что-то встало на место. Может, впервые за долгое время. И теперь, когда он говорил с Дримом, он больше не чувствовал, что должен защищаться. Не было необходимости скрывать смущение. Не нужно было отыгрывать роль «саркастичного британца, которого всё бесит». Он мог просто… быть. Он мог просто быть Джорджем, который смеётся чуть громче, отвечает на флирт чуть теплее, и говорит немного ближе к сердцу. И Дрим это заметил. — Ну всё, — произнёс Дрим после очередной волны донатов. — Я не знаю, что произошло, но ты сегодня опасно мягкий, Джордж. Ты ел что-то подозрительно романтичное на завтрак? — Да, тебя, — не моргнув, парировал Джордж, и в ту же секунду в чате случился мини-взрыв. — Подожди-ка, — сказал Дрим, с притворным ужасом. — Ты только что… флиртанул первым? — Что, нельзя? — Джордж приподнял бровь, хотя Дрим, конечно, этого не видел. — Или у тебя монополия на подколы? — Ладно, Джордж, признавайся, — начал Дрим, пока они вдвоём строили спальню. — Ты специально делаешь вид, что не умеешь строить, чтобы я делал всю работу, а потом ты такой: «О, это наше!»? — Я делаю вид, что вообще не умею жить, чтобы ты меня полностью содержал, — спокойно ответил Джордж, даже не моргнув. — Ох, так ты из этих. Признайся, я твой жизненный план? Ты такой: «Найду себе популярного стримера, чтобы можно было жить в огромном особняке и не платить аренду»? — Я бы сказал, что нашёл себе именно такого стримера. — Ага, и что, влюбился? — Не исключаю. Всё возможно. Дрим захихикал — по-настоящему, в голос, с той самой интонацией, от которой у Джорджа всё внутри мягчело. — Это лучшая версия тебя, Джордж. Когда ты с флиртом и дерзостью. Чат, вы тоже это видите? Он стал другим. Это любовь или баг? — Это ты просто раскрыл мой потенциал, — с улыбкой парировал Джордж. — Я как древний артефакт. Пока не нашёл подходящего археолога, никто не знал, на что я способен. — О боже. Чат, он только что флиртанул метафорой. Я официально покорён. — Как будто ты не любишь это. — Я люблю тебя, — резко, вбросом сказал Дрим, и тут же добавил: — Ой, опять вслух. — Господи, ты невыносим. Они оба хохотали. Настоящим, звонким смехом. Без напряжения, без фильтров, без «а вдруг это слишком». Это был их ритм. Их мир. Их диалог, который невозможно было подделать. Они даже не строили особо — просто бегали, шутили, кидались едой и иногда начинали копать туннель, потому что… ну, почему бы и нет? И Джордж чувствовал себя как дома. Позже Джордж, блять, ненавидит этот день настолько, что хочет навсегда его забыть.