you are a little in love with your bestfriend

Джордж проспал целый день, и у него даже не было сил чувствовать вину. Он проснулся где-то ближе к вечеру, с больной шеей, тёплым, заспанным лицом и ватным сознанием, которое никак не хотело приходить в норму. Последние дни выжали из него всё — флирт на грани, стрим, растянувшийся на пять часов, где он, кажется, впервые не притворялся, а говорил то, что думал, а потом ещё эти два часа после, которые он провёл наедине с Дримом, не в эфире, не для камеры, не для контента, а просто так, потому что не хотелось, чтобы это заканчивалось. И вот теперь он сидел, обняв подушку, ощущая в теле странную лёгкость, как будто сбросил с плеч какой-то тяжёлый, пыльный плащ, который носил годами, сам того не замечая. Открыв телефон, он даже не успел разблокировать экран, как в лицо хлынул поток уведомлений. Твиттер был на пике, тикток вибрировал от клипов, а на ютубе уже лежали нарезки. Он не стал сразу всё смотреть — просто ткнул первый попавшийся клип. Конечно же, это был тот самый фрагмент. Он сидел за столом, улыбался, краснел и — пусть немного неловко, но без тени фальши — говорил: «Я люблю тебя». И в голове снова вспыхнуло это ощущение: он и правда сказал это. Впервые. Всерьёз. Настолько серьёзно, насколько вообще мог позволить себе в этих обстоятельствах. Он не говорил этого друзьям. Даже близким. Не потому что не чувствовал, а потому что всегда считал эти слова слишком весомыми, почти священными. Он мог сказать «люблю» только если был уверен, что это изменит что-то внутри — и в этот момент оно изменило. Даже если это была шутка, даже если чат гремел, даже если Дрим флиртовал, как будто ничего особенного не произошло — для него это было важно. Он сказал. И это не разрушило ничего. Мир не лопнул. Всё стало даже лучше. Ему было спокойно. Очень тихо и светло внутри, как будто он наконец пришёл туда, где и должен был быть. И всё же, листая твиты, Джордж наткнулся на один совсем не романтичный — на запись со стрима Квакити, того самого, который случился после всей драмы. Он не хотел смотреть, честно. Но всё равно включил. Просто на фон, пока шёл умываться. Просто чтобы понять, как теперь это выглядит со стороны. Он отмотал на нужный момент — когда правительство уже шла к дому Техно. Он пролистнул до заветных его слов «Я не хочу учавствовать в вашем лоре». — Дрим, ты не можешь успокоить своего мальчика? — смеялся Квакити. — Кажется, он должен понимать, что не особо будет хорошо, если один из твоих ближайших решает сдружиться с оппозицией. — Какого хера, Квакити, — подал голос Дрим. — Джордж ни разу не объявлял свою сторону, он тебе, блять, буквально сейчас заявил, что не будет учавствовать в никаких действиях. — Даже нейтральные должны понимать, что не стоит водиться с оппозицией, когда у тебя такие друзья. — парировал он. — Смотри, даже кто-то из правительства понимает, что надо делать, а что нет, — вставляет свою фразу Техно, пытаясь прикрыть Джорджа, который занят строительством, примерно понимая, что на него могут сейчас напасть. — Ты реально собираешься нападать на него только потому, что он строит рядом с Техно? — голос Дрима начал повышаться. Уже не просто защита. Уже злость. Настоящая. — Ты думаешь, я это просто так оставлю, если ты хоть пальцем его тронешь? — Если он сам влезет в конфликт, никто за него не будет отвечать, — парировал Квакити. — Он никуда не лезет, идиот! Он просто строит себе, блять, дом! И тогда в голосе Дрима что-то сорвалось. Джордж услышал, как тот буквально вскипает. Не как актёр. Не как игрок в лоре. Как человек. Который чувствует, что вот-вот его доведут до грани. — Тронешь его — и я тебе устрою не лор, а похороны в аду, понял? А через мгновение раздался звук зелья, чей-то крик, и началась драка. Джордж стоял в ванной, с пеной на щеках, уставившись в своё отражение, и чувствовал, как с каждым словом что-то дрожит внутри него. Это был Клэй. Который сорвался. Который перешёл грань. Не ради победы. Ради него. Джордж пролистывал твиттер, будто пытаясь выудить из всей этой шумной волны хоть что-то, что могло бы считаться важным. Уведомлений было море: мемы, арты, шиппинг, цитаты из стрима, видео, треды, разборы эмоций — всё, как обычно, только в сто раз громче. Вчерашний стрим действительно стал событием. Весёлым, эмоциональным, с теми самыми фразами, которые теперь растащили на рингтоны и фанфики. Он улыбался, конечно. Иногда даже смеялся вслух, наткнувшись на особенно нелепые интерпретации. Он выключил телефон. Хотелось наконец встать, почувствовать что-то реальное — например, голод. А он, кстати, чувствовался довольно ярко. На кухне его встретил абсолютный ноль. Полупустой холодильник, пара печальных банок и ничего, что можно было бы назвать «ужином». Джордж хмыкнул с той самой недовольной ноткой, которая звучала только в абсолютном одиночестве, и, облокотившись на дверцу холодильника, невольно вспомнил, как в один из вечеров Клэй просто заказал ему еду, потому что знал — Джордж вряд ли пошевелится ради себя самого. Тогда это казалось милым. Он машинально открыл чат с Дримом. Там ничего не было. Последнее сообщение — то самое, где Клэй упоминал, что его позвали на интервью, не совсем серьёзное, не по жизни, просто чтобы он поиграл в паркур на фоне, пока его будут засыпать вопросами. Он не стал заказывать доставку — решил, что надо бы всё-таки выйти. Прогуляться. Надел первую попавшуюся толстовку, проверил карманы и вышел на улицу, чувствуя, как прохладный воздух освежает не только тело, но и голову. Было приятно просто пройтись, без наушников, без чата, без привязанности к экрану. Конечно, в супермаркете было полно людей. Конечно, он надеялся, что никто его не узнает. Конечно, это не сработало. — Извините… — раздался голос на выходе. — Вы Джордж, да? Две девушки, милые, взволнованные, с искренними глазами. Он не мог отказать. Сделали фото, пожелали хорошего вечера, поблагодарили. Джордж ответил с привычной лёгкой улыбкой и, развернувшись, выдохнул. Не потому что устал, а просто — он был голоден. Очень. Вернувшись домой, он распаковал покупки — из готового взял макароны с сыром, пару контейнеров с чем-то простым, что можно разогреть. Включив микроволновку, потянулся, и тут же включил компьютер. Привычное движение. Почти как чайник поставить. И да, эфир уже шёл. Интервью с Дримом. Тридцать минут как началось. Более трёхсот тысяч зрителей. На экране — персонаж Клэя прыгал по паркуру, голос звучал уверенно, с фирменной полуулыбкой в каждой фразе. Джордж включил трансляцию и оставил её на фоне, как уютный шум. Просто чтобы Клэй был рядом, даже если они сейчас не говорят. Просто чтобы не было тишины. Просто потому, что было хорошо. Контейнер с едой приятно грел ладони, микроволновка отгремела своё, и Джордж устроился за столом — не особо элегантно, поджав одну ногу под себя, со стаканом воды и экраном монитора перед глазами, где уже тридцать с лишним минут шёл стрим-интервью с Клэем. Дрим прыгал по карте паркура. Вторая камера — с интервьюером, который с явным восторгом подбирал вопросы с чата и заранее собранные фанатами. Вся атмосфера была тёплой, местами гиковской, очень живой. Джордж откинулся в кресле и с улыбкой слушал. — Хорошо, Дрим, следующий вопрос — если бы ты мог провести один день в любой игре, кроме майнкрафта, что бы это было? — Оу, — рассмеялся Дрим, не промахиваясь мимо очередного блока. — Это опасный вопрос. Мой чат сейчас взорвётся. Наверное… Stardew Valley. Я бы хотел просто поливать грядки, флиртовать с виртуальными соседями и не думать о лоре. Мечта, если честно. Джордж усмехнулся и откусил макароны. Он уже предвкушал, как фанаты сделают из этой цитаты нарезку с артом, где Дрим стоит с лейкой на фоне фермы. — Окей, такой вопрос: ты сова или жаворонок? — Сто процентов сова. Если я просыпаюсь до 10 утра — значит, где-то сломалась матрица. — Блок, без которого ты не можешь жить? — Дуб. Всегда дуб. Ненавижу березу. — Чай или кофе? — Кофе. Много. И сразу. — Оставаться в офлайне навсегда или играть в майнкрафт без стримов? — Оу. Жестоко. Наверное, второе. Хотя… больно оба варианта звучат. Эфир всё ещё шёл, и Джордж, уже доев, лениво вертел вилку в пальцах. На фоне снова заиграл фоновый бит, а ведущий, похоже, перешёл к более серьёзному сегменту — видно было, что публика готова к вопросам не только про кошек и пиццу. — Окей, Клэй, немного о профессии. Учитывая, сколько лет ты в стриминге — когда ты впервые почувствовал, что это реально может стать карьерой, а не просто хобби? — Наверное, в момент, когда мне стало страшно, — спокойно ответил Дрим, не сбиваясь с паркура. — Когда я понял, что то, что я делаю, начинает влиять не только на мой день, но и на других людей. Тогда я осознал, что это уже не «я и мои видео», а что-то большее. А если от тебя что-то зависит — значит, это уже работа. Ответственная. И крутая. — Ты сам выстроил себе аудиторию, не показывая лица, и всё равно стал одним из крупнейших стримеров. Были моменты, когда ты жалел об этом решении? — Нет, — честно сказал Клэй. — Мне важно, чтобы на первом месте был голос, идея, энергия. Я не хочу, чтобы меня ассоциировали с внешностью. Это часть моей свободы. Показать — можно в любой момент. А вот вернуть приватность — нет. — Как ты работаешь с идеями? У тебя есть расписание, блокнот? — У меня есть блокнот… в голове, — рассмеялся Дрим. — Но если серьёзно — я обычно работаю от ощущения. Если идея держится в голове больше трёх дней — я её развиваю. Если нет — отпускаю. Не всё обязано становиться проектом. — Что для тебя хороший стрим? По каким критериям ты сам себя оцениваешь? — Если я закончил стрим и устал — это нормально. Но если я закончил стрим и чувствую, что мне снова хочется в эфир — значит, он был правильный. Это как разговор: ты либо уходишь опустошённым, либо с зарядом. Я всегда хочу второй вариант. На экране стрим шёл уже больше полутора часа. Джордж сидел в своём кресле, с пустой тарелкой на коленях и пальцами, которыми бессознательно постукивал по обёртке, даже не замечая этого. Паркур у Дрима перешёл в новый раздел, но голос Клэя оставался ровным, чуть насмешливым. А вот ведущий решил перейти к следующей теме. — Давай немного про Дримтим. Это ведь та магия, которая случается раз в жизни, не так ли? — начал он, с тем самым тоном, как будто заранее подмигивает зрителям. — Да, звучит как название бойз-бенда, но вы удивитесь, как сложно управлять такой группой, — отозвался Дрим с лёгкой усмешкой. — Сапнап, Джордж, я — три стихии, только без гармонии. Оба орут друг на друга, а третий пытается их разнять. Угадайте, кто есть кто. Джордж снова фыркнул. — А как думаешь, кто больше всего формировал вайб команды? — Ммм… зависит от настроения. Иногда Ник — он как катализатор хаоса. Иногда я — когда надо всех скоординировать. А иногда… Он на секунду замолчал, и Джордж заметил, как курсор мышки чуть дрогнул на экране. — …иногда просто один британец начинает хихикать, и мы не можем продолжать. Всё. Минус. Мы не можем дальше снимать контент, пока полностью смех не прекратится, а это где-то на полчаса. Джордж прикрыл лицо ладонью. Он уже знал, куда это всё катится. — Хорошо, вернёмся на минутку к соревнованиям. Ты участвуешь в чемпионате майнкрафта почти с самого начала, и, признаюсь, мы провели небольшое расследование… — Ого, — протянул Дрим, потягиваясь. — Вы нарыли, как я в восьмом чемпионате забыл скинуть все монеты? — Не совсем, — усмехнулся ведущий. — Мы просто заметили… кое-что интересное. Хотим уточнить. Ты в курсе, что почти во всех чемпионатах последние… восемь месяцев, кажется, где ты участвовал, рядом с тобой всегда был… один и тот же человек? На экране персонаж Дрима остановился. Совсем ненадолго — буквально на один кадр. И Клэй выдал свой фирменный полусмех: — Ха. Вот и началось. — Фанаты, кстати, это давно заметили. Некоторые считают, что ты просто не можешь без него участвовать — суеверие или привязанность? — спросил ведущий, всё ещё в мягком, дружеском тоне. — Это судьба, — ответил он с усмешкой. — Это отлично, что мы с Джорджем в одной команде. Как вы могли заметить, чемпионаты проходят отлично и за это время мы выигрывали в девяносто процентах случаях. Джордж сидел, чуть склонив голову набок, и смотрел на экран с каким-то почти рассеянным вниманием. Интервью продолжалось, но его внимание всё меньше цеплялось за вопросы и всё больше — за голос. За то, как Дрим произносит слова, когда начинает вспоминать что-то из прошлого. Он знал это «как» до мелочей. Вот Клэй что-то упомянул про тот самый чемпионат, где они вдвоём упали в лаву на финальной арене — Джорджу сразу всплыла в голове та сцена: как они одновременно заорали в дискорде, как фанаты потом сделали мем из его вопля и криво нарисованной лавы, как они оба злились на самих себя, а потом три часа подряд обсуждали, как «могли бы выиграть». Он вспомнил, как тогда они сидели до трёх ночи, играли на пустом сервере, и Клэй без предупреждения включал на зло Heat Waves в дискорде. И в какой-то момент Джордж понял, что ему… хорошо. По-настоящему. Без нужды говорить. Без шуток. Без контента. Он не знал, когда точно это началось — то чувство, которое сейчас так болезненно стучалось в грудную клетку каждый раз, когда Дрим произносил его имя с той самой интонацией. С насмешкой, с теплом, с тем «ну ты же понимаешь». Оно подкралось не сразу, не резко. Просто однажды он посмотрел на экран, услышал, как Клэй засмеялся — и почувствовал, как что-то внутри сжалось, как будто его потянуло к свету. А сейчас он сидел в своей комнате, под тёплым светом монитора, и снова это ощущал. Не в первый раз. Но как будто острее. Потому что теперь всё стало реальным. Он понял, что скучал. Не по стримам. Не по серверу. По нему. По голосу. По смешкам. По привычке спорить из-за лука и молчать после игры. По тому, как Дрим всегда называл его имя небрежно, но с тем же ритмом, как будто это было важное слово. Иногда Джордж думал, что если он когда-нибудь влюбится — это будет как удар. Громкий, очевидный, драматичный. А оказалось, что это просто Клэй. — У вас с Джорджем очень много контента, — говорит ведущий с лёгкой усмешкой. — Прям… очень много, я бы сказал. Думаю, что сейчас задам самый главный вопрос — что у вас с Джорджем? Клэй усмехается, останавливается в игре. — Вы все эти вопросы до этого спрашивали только ради приличия, чтобы перейти к этому, да? — смеётся он, и смех его звучит легко. — Ну что ты, конечно нет, — слишком быстро отвечает ведущий, и по интонации понятно, что он ждёт этого момента весь эфир. — Но, признай, вы не выглядите как обычные друзья. Не после всего того, что происходит на экране. — Это просто фансервис, — выдает Клэй. И именно в этот момент у Джорджа словно проваливается пол под ногами. Он не чувствует сердца. Оно либо остановилось, либо разорвалось настолько тихо, что боль пришла с задержкой. Всё это время — все эти разговоры, флирт, признание на стриме, их ночные звонки, подаренный сет брони и не только, это «я скучал» и «я рад, что ты вернулся» — это всё, выходит, было ради зрителей? Ради шоу? Все эти полгода, блять, больше полугода, Дрим просто играл на камеру? Все эти шутки. Все эти ночи. Все эти моменты, когда Джордж на секунду верил, что их что-то связывает, что он не один, что хоть кто-то в этом гребаном мире понимает его — всё это было просто игрой для экрана? Он даже не осознаёт, как продолжает смотреть. Глаза не моргают. Руки дрожат, но он не замечает. В ушах только голос Дрима: — Не знаю, ребята, что вы там себе напридумывали, — насмешливо добавляет он. — Между мной и Джорджем ничего такого. Только фансервис. Всё ради зрителей. Он смотрит в экран, будто кто-то воткнул нож прямо в солнечное сплетение. Его лицо не меняется — но только потому, что он не знает, как ему реагировать. В голове белый шум. Он даже не замечает, как его пальцы отключают стрим, как он захлопывает крышку ноутбука. Единственное, чего он хочет сейчас — не слышать этот голос. Мир начинает гудеть. Не от шума — от тишины. Пустой, тяжелой, давящей. В этой тишине он начинает вспоминать. Как они познакомились. Как впервые засмеялись одновременно. Как засыпали с голосом друг друга в наушниках. Как Дрим подшучивал над ним, называя «самым красивым из всех майнкрафтеров», и как от этих слов Джордж краснел до ушей, но не спорил. Как он, блять, полюбил его. Он не понимает, зачем набирает Фила. Просто нажимает вызов. И только когда Фил поднимает трубку и произносит его имя — Джордж начинает осознавать, что плачет. Не просто тихо — по-настоящему. Захлебываясь, дрожащими руками, будто всё это выходит из него впервые. — Я приеду, — выдыхает он, сам не узнавая свой голос. Фил не задаёт лишних вопросов. Он просто говорит, что будет ждать. Джордж едет в такси, смотрит в окно, не замечая ничего. Он поднимается на нужный этаж, как робот. Стучит в дверь. Фил открывает. И в ту же секунду Джордж рушится. Не может стоять, не может сдерживаться. Просто утыкается в плечо и позволяет себе то, чего не позволял никогда — быть слабым. Всё было фансервисом. Всё, что он чувствовал, всё, во что верил.