from past to present

♮♮♮ На одной из очередных ночных репетиций Чанёль, явно нервничая и одновременно радуясь, сказал, что до выступления осталось ровно две недели, и тогда Сэхун почти непроизвольно мысленно сопоставил числа и даты, и несколько важных цифр буквально сами собой яркой гравировкой отпечатались в его сознании – 21.09. Нельзя было сказать точно, что стало для Сэхуна наиболее значимым и шокирующим осознанием: то, что лето внезапно и почти незаметно перетекло в осень, или то, что он до сих пор помнит тот день, когда хрупкий и болезненно-бледный юноша с изнеможенными яркими глазами сказал ему: "Привет. Я вижу в твоей руке медиатор, толщиной 1.14 миллиметра, а, следовательно, в твоём чехле бас. Можно попросить тебя подыграть мне?". Сэхуну показалось несколько символичным и даже немного судьбоносным то, что первый концерт в его новой жизни пройдёт именно в этот день. Почему-то это действительно настораживало. Но, так или иначе, он не успел достаточно сильно об этом задуматься, потому что последнее время их репетиции действительно стали напоминать усиленную работу над собственной техникой и звучанием мелодий, более того, они перестали быть просто юношеской забавой, приобретая некую целенаправленность. ♮ Иногда Сэхуну казалось, что чем больше Кая становиться в его повседневности, тем проще получается начинать жизнь с чистого листа. Нельзя было сказать, что Джонин разом избавлял его от всех воспоминаний, но он, кажется, полностью заполнял собой пропасть между Сэхуном и его прошлым. - Сэ, твой шампунь кончился, - раздался слегка огорченный крик Кая из ванной. - Это потому, что ты им пользуешься! Постоянно. Придурок. На самом деле, Сэхун совсем не был огорчён этим фактом, а его недовольство было обусловлено тем, что Джонин, несмотря на то, что практически жил с ним уже около месяца, совершенно не собирался рассказывать ничего из того, что Сэхуну так хотелось бы услышать. Но, тем не менее, Сэхун не собирался ни давить на него, ни к чему-то обязывать. Через тридцать минут они сидели на полу перед кроватью, и Кай ловко подключал один за другим провода от PlayStation к подержанному телевизору, купленному буквально пару недель назад. Сейчас он не очень устойчиво, но довольно гордо стоял на маленьком журнальном столике, который Джонин притащил невесть откуда (Сэхун не стал особо вдаваться в подробности). На самом деле, у Кая была некоторого рода слабость – он становился слишком разговорчивым и невнимательным, когда отвлекался на покорение виртуальных трасс или войну с несуществующими монстрами. И вот сейчас, в тот момент, когда графически рисованные гоночные машины стремительно рассекали пиксели кем-то придуманной трассы, Сэхун знал, что можно было бы попробовать ещё раз с ним поговорить. - Твоя Ферарри слишком напичкана всякой ерундой, - совсем издалека начал Сэхуна, подрезая Джонина на одном из поворотов, тот напряжённо закусил губу, и Сэхун отвлёкся на одно мгновение, залюбовавшись больше чёрной майкой и открытыми руками Кая, нежели его жестом. - Моя Ферарри грамотно протюнингованная, учись выражаться правильно, - Кай вернул себе преимущество в игре, грациозно уйдя в занос на очередной развилке дороги, пока Сэхун элегантно, но медлительно проскользил по этой же траектории, немного отстав при этом. – А вот твой Мустанг – неповоротливая кобыла. Сэхун ухмыльнулся, резко набирая скорость и врезаясь в бампер ярко-красной Ферарри. - Вообще страх потерял? – на этом их диалог закончился, и они оба, слишком увлечённые игрой, прошли ещё четыре трассы, прежде чем Сэхун заговорил снова. - Сколько ты ещё собираешься прятаться у меня? - руки Сэхуна от волнения задрожали, и он снова упустил тот момент, когда Джонин непозволительно сильно вырвался вперёд. - Ты недоволен моей компанией? – Кай наоборот источал непоколебимое спокойствие, и, кажется, для него на данный момент не было ничего более важного, чем его Ферарри, скользящая по виртуальному побережью на скорости около 300 км/ч. – Или, может, тем, что мы спим в одной кровати? Сэхун засмеялся, и немного истеричные нотки его смеха заставили слегка напрячься совершенно безмятежного до этого момента Джонина. - Нет. Наверно больше тем, что ты прикончил мой шампунь и пользуешься моей зубной щёткой. Что мешает тебе забрать вещи и переехать ко мне? Кай резко нажал на паузу и ошарашено посмотрел на Сэхуна, пока тот нервно теребил края джойстика. - Сэ, всё не так просто. Если я заберу вещи, то это будет значить, что я туда не вернусь, а я так не могу, ведь… - Джонин заметно стушевался, немного нелепо оборвав фразу, пока Сэхун судорожно пытался понять смысл его слов. - Ты живёшь с родителями? – спросил Сэхун, надеясь на то, что такая реакция вполне может быть следствием некоторых угрызений совести. Ну, отчасти он был прав. - Нет. Я живу с Кёнсу, - в тот момент, когда губы Джонина произнесли последний слог, Сэхун понял, что, кажется, он слишком поторопился с выводами насчёт их с Каем отношений. Сэхуну потребовалось три дня для того, чтобы принять этот факт и смириться с тем, что, так или иначе, Джонин всё равно не собирался менять сожительство с Кёнсу на тесную квартиру Сэхуна. Всё это отдавало мерзким и скольким разочарованием и, кажется, Сэхун действительно не ожидал, что разочаровываться в Кае будет настолько больно. Но, тем не менее, Сэхун не решился что-либо менять в их отношениях. По утрам они пили второсортный кофе, а вечерами играли в PlayStation или обсуждали всякие мелочи вроде любимых песен и групп, а, может, что-то на подобии понравившихся фильмов или книг. Всё, что угодно, лишь бы не возникало неуютного молчания. ♮ Перед одной из субботних репетиций Кай сказал, что задержится из-за проблем в университете, поэтому Сэхун, неожиданно даже для себя, пришёл чуть раньше, и не узнать голоса, слишком громко раздающиеся из-за закрытой двери в их студию, было практически невозможно. - Я спущу его вещи с балкона, серьёзно, - немного истерично сказал Кёнсу, и Сэхун замер, задержав вытянутую ладонь над дверной ручкой и удивлённо уставившись на лакированную поверхность. - Ты избил его, мудила, конечно он теперь тебя избегает, - ответил ему Бекхён, и Сэхуну показалось, что он услышал тихий смех Чанёля. - Ты ничего не знаешь, так что ты ни черта не можешь понять! – Сэхун успел поразиться тому, как точно голос их вокалиста умеет передавать все эмоции. Кёнсу определённо был на грани между отчаянием и истерикой. - Потому что вы двое молчите, и мы просто не имеем ни единой возможности помочь вам, а в первую очередь тебе, Су, - раздался низкий и удивительно спокойный голос Чанёля, и почему-то Сэхуну показалось, что сейчас было самое время зайти и даже, возможно, поучаствовать в разговоре. Ведь, так или иначе, всё это касалось его гораздо больше, нежели Бекхёна с Чанёлем. - Не надо делать из меня бо-, - Кёнсу осёкся, уставившись на Сэхуна ненавидящим взглядом, но Сэхун стойко выдержал его, потому что уже успел привыкнуть. - Так кого не надо из тебя делать? – спросил Сэхун, неспешно расчехляя свой бас. - Тебя не касается! - Сэхун лишь ухмыльнулся, рассматривая серую толстовку Кёнсу и его чёрные обтягивающие джинсы, слегка контрастирующие с беспорядком на его голове и залёгшими под глазами синяками. - А мне кажется, что всё-таки касается, - Сэхун облокотил свою гитару на комбик и наигранно задумался, скрестив руки на груди, а потом перевёл взгляд на Кёнсу и ухмыльнулся, - Как думаешь, насколько я помогу делу, если расскажу Джонину, что ты собрался выкинуть с балкона его вещи? Глаза Кёнсу приняли выражение, граничащее между удивлением и злостью, а потом Сэхун продолжил, не дожидаясь ответной реплики: - А ведь он так не хотел их забирать. Сказал, что не может допустить того, чтобы ты думал, будто он совсем ушёл. Идиоты вы оба, вот и всё. Впрочем, Кёнсу не стал больше спорить, и он больше ничего не сказал, поэтому Сэхун не был уверен в том, что Кёнсу действительно задумался над его словами, но когда Дио запел, то тексты песен вырывались из его рта и совсем не имели эмоций. Бездушные и буквально колкие, они действительно портили каждую композицию, и совершенно не звучали, пропадая за этой маской полнейшего равнодушия в исполнении. - Кёнсу! – первым сдался Чанёль, раздражённо бряцая по струнам, - Иди сегодня домой, Бекки тебя подменит. Кёнсу даже не взглянул на него, впрочем, так же, как и на всех остальных, он просто схватил свой синий рюкзак и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Сэхун сначала даже почувствовал некое облегчение, а потом увидел Кая, который сверлил закрывшуюся дверь взглядом, и ему захотелось что-нибудь срочно в него кинуть, потому что было практически невозможно смотреть на его напряжённое и обеспокоенное выражение лица. ♮ - Рассказывай, - сказал Сэхун следующим утром, привычно опуская на стол две кружки кофе и тарелку с тостами. - Что? – сонный Джонин, еле напяливший на себя синие джинсы и бежевый свитер, смотрел на него настолько пессимистично и с таким искренним непониманием, что Сэхун не удержался и потрепал его по волосам. - Что произошло между тобой и Кёнсу? - Кай резко притянул к себе кружку, уютно обхватив её руками, а Сэхун нервно выдвинул стул и быстро опустился на него. - Тебе с чего лучше начать? – внезапно тихо спросил Кай, старательно отводя взгляд, - Впрочем, не важно, потому что я всё равно не расскажу, пока ты не скажешь, кто такой Лухан, и почему во сне ты постоянно зовёшь его. Ладно, это было действительно неожиданно, и глаза Сэхуна тут же выдали весь спектр его эмоций от удивления до болезненной сокрушённости. А Джонин лишь криво улыбнулся, видимо рассчитывая на то, что Сэхун не захочет больше откровений. - Лухан – моё прошлое. Первая любовь, если угодно, - на одном дыхании проговорил Сэхун, а на лице Кая мелькнуло лишь выражение, слишком ярко уведомляющее о том, Сэхун своими словами лишь подтвердил его догадки. - Болезненное расставание? – насмешливо спросил Джонин, и Сэхун неодобрительно нахмурил брови. - Откровение за откровение, не уходи от темы, - Кай снова отвел взгляд, и Сэхуну показалось, что он всегда так делает, когда нервничает. - Мы с Кёнсу вроде как встречаемся ещё с начала старшей школы, - Сэхун слегка поперхнулся кофе и предусмотрительно оставил от себя кружку, - но, представляешь, мы ни разу не целовались. - Серьёзно, что ли? – кажется, это был единственный вопрос, на который в данный момент был способен Сэхун. Мысли смешались, а поступки Джонина разом потеряли логический смысл. - Серьёзно. У него гаптофобия, он боится прикосновений, - Кай продолжал говорить с наигранным безразличием, криво ухмыляясь и пряча за этим нервным жестом всю глубину своего смятения, - Он весь дрожит, даже если я просто пытаюсь обнять его. Иногда это невыносимо, правда. Сэхун снова отпил из кружки и нервно облизал губы, потому что, чёрт возьми, он всё-таки надеялся услышать нечто более прозаичное. - Мы не расстались с Луханом, теоретически. Мы вроде как взяли бессрочный отпуск друг от друга, - перевёл тему Сэхун просто потому, что он, вроде как, должен был рассказать. - Сэ, - вдруг снова начал Кай, уверенно и откровенно взглянув Сэхуну в глаза, - я не могу бросить Кёнсу, потому что я обещал ему всегда быть с ним. Внезапно Сэхун совсем перестал понимать, к чему ведёт весь этот странный разговор. - Зачем ты говоришь мне это? - Ты мне действительно нравишься, и… Может быть, мы могли бы, ну, знаешь, быть кем-то вроде друзей с привилегиями? Сэхуну показалось, что у него одним точным резким ударом выбили почву из-под ног. Кажется, разочарование в Кае оказалось более болезненным и удручающим, чем показалось изначально. Более того, после этого его предложения Сэхун почувствовал себя так, словно был чем-то таким второстепенным и ненужным, временным. Возможно, для Джонина всё действительно было именно так, и осознание этого скручивало Сэхуну все внутренности в один огромный комок из злости, раздражения и отчаянья, сплетённый удушающими нитями боли и самосожаления. Но всё-таки, Сэхуну было слишком страшно оставаться наедине с собственными снами и прошлым, которое, непременно, будет мучить его. Более того, он просто уже слишком привык цепляться за Кая, словно за спасательный круг, помогающий выбраться из бездонного омута воспоминаний, чтобы так просто отказываться от него. - Да, хорошо. Это удобно. Но, ради бога, помирись с Кёнсу, у нас ведь выступление скоро, - закончил равнодушным голосом Сэхун это чересчур откровенное утро. ♮ Сэхун старался не думать об этом разговоре целый день, но, кажется, это было невозможно. Всё пошло совсем не так. Кай должен был оставаться чем-то светлым и обнадёживающим. Но, кажется, они оба просто напросто искали друг в друге нечто вроде временного убежища от шторма жизненных проблем. - Знаешь, что действительно больно? – сказал этим же вечером Кай, облокачиваясь на стену в прихожей и наблюдая за тем, как Сэхун расшнуровывал кеды. – Кёнсу может спокойно прикасаться к кому-то сам, я постоянно вижу то, как он касается Бекхёна. Но он не касается меня. Вот, что действительно стрёмно. Сэхун выпрямился и удивлённо уставился на Джонина, совершенно не понимая того, зачем Кай снова завёл эту тему. - Не смотри так, я пытаюсь объяснить, - Кай ухмыльнулся и скромно поднял взгляд на Сэхуна, - Я не хочу, чтобы ты думал, будто я использую тебя. Наш с тобой поцелуй был моим первым… - Кай неловко запнулся, прикусывая нижнюю губу, - и я действительно испытываю к тебе какое-то невероятно странное притяжение. Но, знаешь, нам обоим стоит сначала разобраться с прошлым, прежде чем строить настоящее. Сэхун шумно выдохнул, и внезапное облегчение заставило его крепко обнять Джонина и слабо улыбнуться. Всё-таки Кай сумел не разочаровать его, и ощущать это было действительно приятно и даже как-то тепло. - Хорошо. Мы просто поможем друг другу.