Купить раба по скидке

Хелен кралась по рынку, чувствуя себя напугано и воодушевленно одновременно. Наконец-то она смогла выбраться из-под охраны и умчаться на этот таинственный Мартрат, где по легендам можно было найти все что душе заблагорассудится. И конечно принцесса была достаточно умной, чтобы захватить с собой золотой плащ, скрывая свою личность от любопытных глаз местных обывателей. Она вообще считала себя достаточно самостоятельной для человека, которого так или иначе старались всюду опекать. Но разве в ее возрасте мама не пыталась хотя бы взорвать кабинет в Алфее? Пройдясь по общей части рынка, Хелен на мгновение заметила ответвление, ведущее в дальнюю, темную часть, где определенно таилось нечто запретное. Такое, что родители бы не позволили ей посмотреть ни при каких обстоятельствах. И конечно девушка устремилась туда сразу, как только заприметила что-то жуткое на прилавке. — Уверена, там не может быть все настолько... — Не хотите купить человеческие органы? Сегодня две почки по цене двух, — продавец мазнул перед глазами покупателей органом, что еще подрагивал, обливаясь кровью. — При покупке сердца мозги в подарок. Весенняя акция! Девушка, девушка, интересуют мозги? Хелен развернулась, быстро уходя оттуда почти с космической скоростью. Пожалуй, она все же повременить с этой частью рынка. По крайней мере до своих восемнадцати.. или может тридцати... Стараясь прогнать образ бьющихся в чужих руках органов, она побродила по безопасной части рынка, уже медленнее рассматривая всякие зелья и безделушки, почти любовно присматривая себе небольшой сувенирчик. А после ее нос уловил чудный сладкий аромат, побудивший ноги двинуться к небольшому зданию. Может, это таверна, про которую рассказывала тетя Лейла? Где еще давали какие-то вкусные сладости. Забавно будет потом рассказать ей, что я тоже здесь когда-то была. Уверена, она меня потом похвалит за смелость. Конечно, после того как мама перестанет кричать. Толкнув дверь, первое, что привлекло внимание девушки— это полное отсутствие гостей. И это при том, что дверь все равно оставалась открыта. Так они работают или нет? Может у них сегодня не денежный день? Девушка с любопытством оглядела зал, садясь на ближайшее свободное место к выходу. Сложив руки на столе, она принялась ждать кого-то из прислуги, но почему-то никто не спешил подойти к ней. — Эй, — голос вынудил принцессу вздрогнуть, обращая внимание на незамеченный ранее силуэт. В углу зала сидела темная фигура в плотном зеленом плаще, под которым почти ничего не было видно. Единственное, что давало хоть какую-то информацию о силуэте, были черные плотные сапоги, непринужденно закинутые на стол. В руках незнакомого человека вертелась трубку, которую тот ловко забивали табаком. — Мы закрыты, приходите потом. Хэлен не видела его глаз, но ей почему-то было некомфортно от одного только ощущения чужого взгляда. Сглотнув, она сжала пальцы и вскинула голову, отчего часть капюшона отодвинулась назад. — Но ваша дверь была открыта, я полагаю.. — в груде табака вспыхнула искра, мгновенно подпаляя листья. По залу пронесся характерный запах, за которым последовала тихая затяжка и выпущенная в сторону девушки струя дыма. Хелен вновь показалось, что она видит чужой взгляд. Голубой, холодный, до мурашек пронзительный, от которого резко и неумолимо захотелось вернуться домой. Но сжаться не позволяла воспитанная с детства гордость, и желание доказать самой себе, что она справиться сама. Что девушка и правда настолько самостоятельная, как говорит. — Я все сказала, — грубый, не терпящий спора голос, доносился с другого конца зала. За ним вновь последовала затяжка, разбудившая искры в табачных листьях. — Выход там. Трубка качнулась в сторону двери, вынуждая Хэлен непроизвольно последовать за ней взглядом. Сглотнув недовольство, девушка все же поднялась на ноги, чуть резковато вставая из-за стола. — Хорошо, если вы и правда закрыты, — принцесса пошла за дымом, тянущемуся к выходу, не замечая, как от движения ее плащ еще больше отбрасывается назад, оголяя золотистые кудри. — Девочка, голову прикрой. — Что, простите? — Хэлен обернулась, замечая, как силуэт вдруг оказался прямо напротив нее. Нос девушки защекотало от аромата табака, и она непроизвольно закашлялась. — Голову, — чужой взгляд скользнул по волосам, золотистым, отдающим солнечным светом и чем-то горячим. А после взгляд скользнул на глаза, отмечая знакомые карие оттенки в радужке. Незнакомец вдруг скинул капюшон, едва улыбаясь ей лицом рыжей женщины, — надо прикрыть ее. Иначе тебя быстро раскроют, принцесса Солярии. Хэлен замерла, а после медленно начала отступать назад, пока ее вдруг не схватили за капюшон, предотвращая побег. — А вы собственно кто? — голос девушки пищал, скрывая страх, но паника уже билась в карих глазах. У незнакомки было много мелких шрамов, осыпающих часть шеи и лица, почти незаметных, но очень пугающих при определенных обстоятельствах. Например, сейчас. Женщина хмыкнула, удобнее перехватывая девушку за плащ, засматриваясь на ее золотистые волосы. — Можешь считать меня старой подругой матери. — Старой? — принцесса хитро прищурилась, получая в ответ щелчок пламени, пролетевший перед ее носом в нескольких сантиметрах. — Акцент на "подруге матери", Хэлен, — глаза девушки удивленно раскрылись. Женщина хмыкнула, пряча лицо в глубине капюшона. — Боже, хорошо что он отговорил меня заводить детей. Идем, Стэлла точно сойдет с ума. — Нет, я никуда с вами не пойду! — глаза Хэлен испуганно блеснули, но девушка знала, что ей нельзя отступать. В конце-концов она принцесса Соляриса. Разве может какая-то незнакомка... *** Блум шагнула вперед, ступая на эту землю впервые за много-много лет. Как ни странно, здесь по прежнему было жарко. И солнечно. — Эй! — один из охранников обернулся к ней, недовольно хмуря брови, но Блум уже толкала в его сторону худую девушку в золотом плаще. — Это ваше, потерялось. И усильте уже охрану, а то проходной двор какой-то. — Женщина, не могли бы вы успокоиться, — фея нахмурилась, продолжая цепко держать капюшон, чувствуя, как недовольство внутри постепенно переходит в пламя. Пожалуй, мужчина выбрал неподходящий день, чтобы с ней спорить. У нее был просто отвратительный вечер и последнее, что она хотела, это стоять и кому-то что-то доказывать. — Покажите свои документы. Блум цокнула, отстегивая плащ и распуская длинные, доросшие до талии рыжие волосы. И пока охранник продолжал на нее смотреть, она выпустила огненного дракона в сторону дворца, смутно направляя его к бывшей спальни Стэллы. Может фее повезет, и сегодня там кто-то будет околачиваться. Стоявшая рядом с ней девушка ойкнула, сжимаясь и выскальзывая из золотистого плаща. Карие молодые глаза смотрели на женщину со смесью страха и интереса. — Блум Питерс, — фея расправила плечи, прямо смотря на охранника. — И передайте вашей королеве, что она мне задолжала хотя бы кружечку чая. *** У Стэллы были морщинки в уголках глаз и подведенные карандашом брови. На правительнице сидело платье с декольте, в чьем проеме виднелась приподнятая, но все же обвисшая после родов грудь. На несколько мгновений Блум удивленно обвела подругу взглядом, чувствуя диссонанс между образами из памяти и увиденным. — А годы тебя не красят, — слова повисли в воздухе. И Блум понадобилось немного времени, чтобы осознать: говорила не она. На лице подруги была такое же выражение, оглядывающее фею с ног до головы. Гостья прокашлялась, перемещая центр тяжести с одной ноги на другу и складывая руки на груди. В голубых глазах горел защитный огонек. — Кого я вижу, — блондинка привстала со своего места, пока женщина отбрасывала назад волосы, — что за старая женщина здесь си.. Блум крепко обняли, прижимая с почти нечеловеческой силой, выталкивая из груди остатки воздуха и протяжный звук. — Где же тебя носило? — в плечо феи бессовестно уткнулись, хватка ослабла, а вместе с тем у Блум появилась возможность растерянно похлопать подругу по спине. Когда Стэлла отстранилась, у нее была широкая улыбка и влажные, блестящие глаза. — Злости на тебя нет, черт бы тебя побрал! Как можно просто улететь на пятнадцать лет, словно ничего не было? — Я вернулась. И не без подарков, знаешь кого носило на Мартрате? Глаза правительницы округлились, и Блум готова была рассмеяться от облегчения, узнавая знакомые черты. — Мартрате? Боже, Хэлен! — взгляд подруги метал молнии в сторону двери, а после фея услышала хлопок и очень быстрые шаги. Смешок вновь пробрался в женское горло. — А ты строгая родительница, — она подмигнула правительнице, отступая от ее объятий на спасительные пару метров. — Приходится, — вздох показался наемнице слишком тягостным. — Это ты еще не видела Флору. — А что с ней? — Стэлла двинулась к небольшой дверце, ведущей, по памяти Блум, в уютную комнатку. Такую, где вполне комфортно обсудить все сплетни за последние десятки лет. — Да ничего особенного. Тебя вот когда-нибудь пугали зыбучими песками? А я ведь просто посоветовала ей, как лучше заботиться о малыше. *** День обещал быть насыщенным до конца. А может она впервые за столько месяцев не спешила возвращаться в таверну? Блум стояла напротив их старого убежища на Земле, поедая мороженое, и не чувствуя абсолютно ничего. Может, приди она сюда лет десять назад, то залилась бы слезами ностальгии, но сейчас строение не вызвало у нее особого прилива чувств. Опустевшее, оно походило на старое гнездо, где не осталось даже перышка от помета некогда птенцов. Винкс выросли и разлетелись по своим углам, а это здание осталось просто доказательством, что прошлое им не приснилось. От раздумий хотелось курить, но она обещала Валтору хотя бы протянуть до ста пятидесяти. Пожалуй, выкуренная ей днем трубка была глупой попыткой наказать мужчину за незначительную мелочь, выведшую ее из себя. Блум бросила в мусорку упаковку, пожевывая губы. Что же это было? Она не могла сказать наверняка, какая именно деталь в нем ее выбесила. Порой женщина сама себя плохо понимала в такие моменты. Вроде у нее несколько раз терялись вещи, и он решил провести ей урок самоорганизации? Со своей самодовольной, будто издевательской улыбкой. А может она злилась еще с ночи, когда у него вновь сработали старые шрамы, и он чуть грубее вбивался в нее, едва сдерживаясь от придушивания. Блум видела это в его глазах, пока хмурилась, сдерживая пламя и позволяя вспышке пройти самой. В конце он попробовал вернуть ей удовольствие, но фея хлопнула того по руке и ушла вниз курить и смотреть в окно, как была, в неглиже. На утро саднила шея и естество, а любовно приготовленный завтрак вызывал застарелое чувство вины и поджимание женских губ. Терапия помогала ему, как сам говорил Валтор. И все же годы в рабстве оставили после себя звоночки, периодически трезвонившие на весь дом в коротких, но заметных моментах. Секс оказался переломным местом. Пока они не доходили до петтинга, все было вполне чинно, но дальше у него могли начаться судороги или непродолжительные вспышки агрессии. А могло быть все хорошо, если они соблюдали особые правила. Психолог объяснила Блум, что это обязательно и скоро даст свои плоды. Плоды были. Но косточки тоже попадались. И все же Блум было хорошо одной. Неплохо с Валтором. И просто офигенно с мороженым. Она побродила еще по Земле, заглянула к родителям и парочке старых знакомых, проверила защиту, установленную когда-то тем самым накопительным зельем, а после со спокойной душой направилась обратно домой. На Мартрат. *** Женщина остановилась у стола с подносом, смотря на сложенную у блюда записку. Втянув табак, она сложила руки на груди, окидывая взглядом пустой зал таверны с поднятыми стульями, где только ее любимый столик оставался разложенным и уставленным. Выпущенный изо-рта дым поднялся вверх, растворяясь на половине пути, не доходя до потолка. Недостойный результат для марафонца. — Это ты так извиняешься? — грудной женский голос огласил зал, отдаваясь эхом о стены и возвращаясь обратно хозяйке. Казалось, тишина недоумевала вместе с ней, поддерживая их общую женскую братию непонимания. Потушив трубку, Блум провела пальцем по краю тарелки, где таился ее любимый красный дракон, а после все же взялась за записку, устремляя голубой взгляд на выведенные там ровные буква. "Это не извинения" Блум фыркнула, отбрасывая назад отросшие волосы, и хотела уже положить листок, но заметила на другой стороне продолжение. "..я просто люблю тебя" Резко втянув воздух, женщина замерла, смотря на выведенные буквы, чувствуя, как загустившийся в теле негатив потихоньку тает, оставляя после себя непривычную легкостью. Такую, что Блум рассмеялась, вновь бросая взгляд на дверь в кухню, но что-то ей подсказывало, будто там уже никого не было. И все же что-то теплое, к чему она уже успела неумолимо привыкнуть, растеклось по венам и добралось до желудка, подначивая принять угощение. Спустя время Блум стояла у своего дома, где приветливо горел свет, и не спеша открыла дверь. — Валтор, ты же знаешь, что ты просто невыносим? — она бросила ключи на крючок, пока руки на автомате стягивали с ног сапоги и помогали переобуться в домашние лодочки. — А разве ты давала мне усомниться в обратном? — приятный голос донесся из глубины дома, привлекая к себе, подобно свет привлекал мотылька. Блум не замечала, как шла к нему, все еще сохраняя попытку показаться недовольной, но чем яснее перед ней вырисовывался мужчина, тем меньше ей хотелось вредничать. Он уже сидел в их гостиной, в одном из кресел, что они специально заказали для совместного отдыха. Блум казалось важным добавить в свой дом часть Валтора, учитывая, что в его кондитерской всегда была комната, целиком и полностью принадлежавшая ей. — Что читаешь? — она присела на подлокотник, рассматривая разложенные на столике записи, чувствуя, как брови постепенно сходятся на переносице. Все эти расчеты, дозировки, проценты.. Голос женщины против воли стал взволнованным. — Тебе снова надо возродиться? Валтор неспешно погладил ее по бедру, со спокойствием смотря в голубые глаза и улыбаясь фее краешками губ. — Мне надо обновлять тело раз в несколько лет, иначе оно изнашивается, — он вновь погладил женскую ногу, чувствуя под ладонью напряженные мышцы. — Есть какие-то пожелания? Можем изменить цвет кожи или.. какую-то часть тела.. — Дурак, — Блум хлопнула его по руке, все же ослабляя свое волнение. За все время их "общения" она только единожды была на этих возрождениях, и весь процесс ей, скажем так, не пришелся по душе. Да и кому понравиться, когда твой молодой человек пропадает из вашей жизни на несколько дней, чтобы "избавиться от своей оболочки" и переродиться в другой. И ведь страшно осознавать, что именно сегодня ритуал может не сработать, а она слишком мало понимала во всем этом процессе, чтобы быть в состоянии как-то помочь. — Блум, — она подняла на него глаза, уже чувствуя, что он может сказать. Губы женщины против воли поджались, — ты все еще не передумала? Я бы мог сделать тебе сосуд если.. если ты хочешь этого. — Жить вечно? — фея сморщилась, вытягивая ноги до хруста в коленках. — Я бы сошла с ума со скуки, ты же знаешь. Давай я проживу столько, сколько мне будет отведено, ладно? И даже не смей меня воскрешать, в случае чего! Она видела, как на миг огонек в любимых глазах вспыхнул, и это пламя очень и очень ей не нравилось. Но благо Валтор умел гасить его, главное чтобы он еще слушал что-то из того, о чем она его просила. — Тогда постарайся прожить подольше, фея, — мужчина поймал ее ладонь, целуя тыльную сторону кисти. — Иначе уже я сойду с ума со скуки. — Твоему психотерапевту это не понравится, — хмыкнула она, следя за его губами и чувствуя, как потихоньку начинает загораться. Валтор потянул ее к себе на кресло, устраивая фею к себе на колени, продолжая целовать ладонь, пока свободная рука мерно скользила по женской одежде. Блум откинула назад голову, вольготно устраиваясь на крепком теле, чувствуя, как поцелуи потихоньку переходят на шею, мягко и ненавязчиво лаская загорелую кожу. — Я еще не мылась, — женщина выгнулась, когда ладонь забралась под кофту, касаясь разгоряченного живота, вызывая легкую рябь. А после пальцы скользнули ниже, проникая под белье и достигая напряженного естества, своим жаром опережающем любое волшебное пламя. — Черт! — ему удавалось найти клитор каждый раз, словно он где-то сделал себе карту и следовал по ней. Блум прижалась к Валтору теснее, чувствуя его напряжения и получая от этого не меньшее удовольствие, чем от ласок. Фея обожала чувствовать себя желанной, видеть обожание в голубых глазах и ощущать поцелуи, вызывающие вздохи из приоткрытого рта. У нее были слабые эрогенные точки, которые он досконально выучил, и Блум могла бы поклясться, что мужчина определенно мог сделать анатомическую куклу с нее и тайно тренироваться. Напряжение внизу живота накопилось быстро, находящееся в нескольких движениях от завершения. От пика, готового сорваться от более сильного нажатия пальцев или толчка. Блум застонала, пряча стон в чужую шею, чувствуя себя оглушенной и невероятно обессиленной. Пока между ног продолжали ощущаться легкие пульсации, она окончательно разлеглась на Валторе, вновь чувствуя едва заметные движения пальцев внизу, гладящих нежные подрагивающие стенки. Поцелуи вновь вернулись на шею, стали сильнее, активнее пробираясь к пульсирующей жилке, пока Валтор замедлился, отрывая одну из рук и притрагиваясь к участку кожи. Блум понадобилось несколько секунд чтобы осознать, что ласки прекратились. — Это больше не повторится, — фея недоуменно повернулась к нему, ловя холодный, полный напряжения взгляд, и только тогда подумала, что могла замазать мазью не все синяки. У женщины стало покалывать в кончиках пальцев, словно разряды от возбуждения начали выходить наружу искрами. — Почему же? — она скользнула ладонью по его руке, все еще гревшейся в ее естественном тепле, ощущая, как тот прислушивается к словам. Наконец Блум подняла на него взгляд, хитро улыбаясь уголками губ. — Иногда мне это даже нравится. — Фея, — глухой голос и тьма, срывающаяся с цепей в голубых глазах. Опасное сочетание, но, черт возьми, разве не очевидно, что Блум просто обожала опасность? Она отстранилась, приставая с кресла, чтобы полностью раздеться, торопливо стягивая с ног штаны. Пожалуй, все же было бы лучше сначала принять душ, но что-то в жадных глазах напротив твердило ей, что уже поздновато. Не когда она садиться сверху на его напряжение, забрасывая руки за плечи и прижимаясь оголенной грудью к его рубашке, пока Валтор расстегивает ширинку, не торопясь полностью избавляться от одежды. Он входит быстро, но позволяет ей задать ритм, разве что удерживая ее за мягкие бедра и целуя. Губы обходят кадык, скользят к ключице, замедляются на интенсивном толчке и быстро доходят до груди, выискивая плотные горошинки сосков. Мужская рука оказывается в рыжих волосах, чуть грубо сжимая их пальцами, и оттягивают голову женщины назад, вынуждая выгибаться в спине сильнее. Толчки стали активнее, хватка на бедрах — стальной. Блум стонала, цепляясь руками то за его плечи, то за обивку кресла, но влажные пальцы вновь и вновь соскальзывали. Приоткрыв глаза, фея замечает внимательный взгляд напротив, следящей за ней. За ее реакцией. И женщина позволяет себе не сдерживаться, вскрикивая, ощущая сильное, почти доходящее до предела проникновение. Все становится хаотичнее, поцелуи становятся хаотичнее, периодически им не хватает воздуха. Иногда они стукаются зубами, но на фоне того безумства, что происходит между их телами внизу, это кажется чем-то незначительным. Валтор закончил первым, достигая пика внутри теплого тела, а после остаточных движений за ним последовала Блум, сжимая пальцы на ногах, чувствуя, как штаны на мужчине оказываются безнадежно испачканы. — Мог бы и раздеться, — фея вытирает пот со лба, соскальзывая с члена и приваливаясь к влажному боку мужчины, забрасывая ноги поперек его колен. — Мог, — Валтор приобнимает ее со спины, непроизвольно потирая покрытую мурашками кожу женского плеча. А после приваливается щекой к ее макушке, пока она ленно слушает его дыхание. В гостиной вновь становится тихо. Несколько минут фея приходит в себя, а после просто растягивает ощущение неги, чувствуя себя слишком усталой, чтобы нарушать возникшую идиллию. А хотя.. — Кира попросила посидеть с ребенком на пару ней, — женщина вздохнула, проводя рукой по рубашке и словно специально расстегнула несколько пуговиц, проникая под одежду и оглаживая участок голой кожи. — И ты ей отказала? — Блум застонала, на этот раз не от удовольствия, и попробовала поймать взгляд Валтора, но тот был неуловим. — Нет, у них вышло какое-то важное задание. А я вроде как сейчас в отпуске, — сделав паузу, она продолжила более эмоционально. — Знаешь, иногда я думаю, что они должны были продумать это. Когда планировали кого-то заводить. Они же должны были понимать, что иногда придется уходить на задания, да? — Блум, твоя проблема легко решается отказом, — она чувствовала, как Валтор пожал плечами. — Не могу, они мои друзья, — Блум было неприятно чувствовать себя обязанной, но решимости отказать наемникам в помощи тоже никак не находилось. Хотя может еще пару посиделок с маленьким неукротимым чудовищем, и человеколюбие окончательно ее покинет? — Как неприятно иметь друзей, — Валтор ждал, что женщина что-то скажет, но она промолчала, бурча нечто непонятное в район его груди. Чувствуя прилив нежности, тот уткнулся губами в ее макушку, ощущая, как от рыжих кудрей, щекочущих лицо, он непроизвольно расползается в улыбке. — Знаешь, — мужчина приподнял брови, вслушиваясь в негромкий голос своей возлюбленной. — Мне кажется, сюда бы не помешал хороший ковер.