Let The Dark In (Поддайся Тьме)

В день первого тура профессор МакГонагалл забирает Гермиону из Большого зала как раз к концу обеда. Они быстро выходят из замка и спускаются по каменным ступеням, ведущим в Запретный лес. МакГонагалл нехарактерно молчалива, будто не совсем уверена, что сказать. Гермиона привыкла к немногословности своего декана, но никогда не видела, чтобы та настолько терялась в словах, и молчание между ними добавляет еще один слой к растущему чувству беспокойства Гермионы. Они поднимаются на холм, и Гермионе открывается вид на высокий деревянный стадион, который, кажется, был возведен всего за одну ночь. Где-то за пределами стадиона или же внутри него раздается леденящий кровь рев, непохожий ни на что из того, что Гермионе доводилось слышать прежде. МакГонагалл замирает и поворачивается к Гермионе. — Мисс Грейнджер, вы — исключительная ученица. Я верю, что Хогвартс будет вами гордиться. У Гермионы пересыхает во рту, но ей удается заставить себя коротко кивнуть. Она тонула в тумане леденящего страха с того самого момента, как проснулась тем утром. Ей кажется, будто грудь придавило огромным валуном, мешающим ей сделать вдох, и с каждым приближающим ее к стадиону шагом гнетущая тяжесть лишь усиливается. Раздается еще один оглушительный рев. Кажется, будто сам воздух разрывается на части. — Я сделаю все, что в моих силах, — обещает Гермиона. МакГонагалл смотрит на стадион, затем снова в сторону замка и откашливается. — Я считаю, что умение мыслить творчески часто так же ценно, как и сами навыки. И я никогда не замечала в вас недостатка ни того, ни другого, мисс Грейнджер. Если и существует чемпион, который никогда не перестанет удивлять, то что-то мне подсказывает, что им окажетесь именно вы. МакГонагалл несколько раз кивает будто сама себе и указывает на большую палатку, установленную вдоль одной из стен стадиона в нескольких сотнях футов от входа. — Палатка чемпионов. Вы войдете в нее, получите необходимые инструкции о предстоящем задании и останетесь там до тех пор, пока не прозвучит ваше имя. Я буду наблюдать с трибун вместе с остальными профессорами, и — в этом меня заверили — неподалеку находятся эксперты, которые обеспечат безопасность чемпионов, если что-то пойдет не так. При этой новости узел в животе Гермионы немного слабеет. — Спасибо, профессор. Она заходит в палатку и обнаруживает, что внутри расставлены кабинки цветов всех школ-участниц. Она заходит в ту, что предназначена для Хогвартса, и находит там пирожные с патокой, кувшин тыквенного сока и огромное блюдо с фруктами, при виде которых ее начинает мутить. Она даже не думает о том, чтобы угоститься. Ее разум лихорадочно перечисляет всех потенциальных существ, которые способны издавать звуки, доносящиеся со стадиона. Гермиона слышит шуршание брезента и выходит обратно, натыкаясь взглядом на только что вошедшего Биссета. Тот выглядит пепельно-серым и гораздо менее самоуверенным, чем обычно, в своей скромной, но все же элегантной и немного раздражающей небесно-синей форме Шармбатона. Гермиона чувствует странное утешение от того, что нервничает не только она. Затем полог палатки вновь распахивается, и внутрь врывается Малфой. Он сразу же резко останавливается, оказавшись внутри, и быстро вздыхает, будто с облегчением от того, что не опоздал. Гермиона и Биссет оба устремляют на него взгляд. Он выглядит скорее издерганным, чем нервным, и Гермиона лениво задается вопросом, не потому ли это, что Пэнси и фан-клуб, судя по всему, доставали его всю дорогу с корабля. Хотя она не может представить, как он может быть более обеспокоен тем, что его фан-клуб чрезмерно одаривает его цветами, чем звуками, которые продолжают доноситься со стадиона. У Гермионы уже есть смутные подозрения о том, что может их издавать, и ее надежда на то, что она ошибается, с каждым мгновением лишь увядает. Ее сердце колотится все сильнее и сильнее, а ладони становятся неприятно влажными. Она украдкой вытирает руку о свою мантию. Грейнджер слышит, как за пределами палатки собирается многочисленная толпа зрителей. Земля почти дрожит от их приближения, возбужденные голоса и грохот сотен шагов заполняют пространство, когда они поднимаются по ступеням стадиона. Все ее беспокойные мысли прерываются, когда внутрь влетает Людо Бэгмен, одетый в свою старую форму для квиддича, и Гермиону внезапно охватывает новый страх, что задание может включать в себя полеты на метле или, не приведи Мерлин, игру в квиддич. И хотя Гермиона и знает, как летать, с метлами у нее всегда были сложные отношения. — Чемпионы! — Людо вытаскивает бордовый шелковый мешочек из своей униформы и трясет им перед собой. — Пришло время наконец посвятить вас в то, что вас ожидает. Подойдите ближе. Внутри находятся копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Их трое. Все они разные. Каждый из вас по очереди опустит руку и достанет по одной, и это определит порядок, в котором вы будете выходить, а также номер вашего вольера. Он взволнованно встряхивает мешочек и протягивает его Гермионе. — Мисс Грейнджер, дамы вперед. Гермиона просовывает руку в темное отверстие, пока не чувствует, как что-то чешуйчатое движется под ее пальцами. Она почти отдергивает руку, но заставляет себя схватить это «что-то». Оно извивается, и Грейнджер издает тихий непроизвольный звук, когда чувствует, как оно изворачивается в ее хватке, когда она вынимает из мешочка руку. Это маленькая копия дракона. Гермиона мысленно обдумывает судебный иск против школы и Министерства магии, ошеломленно глядя на фигурку. Между миниатюрными крыльями черными чернилами выведена цифра два. Она узнает его — китайский огненный шар, названный так из-за необычной формы его пламени, которым он может выстреливать на расстояние до восьмидесяти футов, когда ему угрожает опасность. Гермиона знает это только потому, что случайно прочитала об этом накануне. Она почти поворачивает голову, чтобы посмотреть на Малфоя, но вовремя останавливается и вместо этого внимательно рассматривает крошечное крылатое существо перед собой. Она никогда раньше не видела дракона вживую. Гермиона знает, что они являются неотъемлемой частью волшебного мира, что их шкуры используются для обуви, перчаток и защитного снаряжения, их сердечные жилы применяются при производстве волшебных палочек, а рога и шипы — в различных зельях. И что Дамблдор обнаружил двенадцать способов использования их крови. Она также знает, что драконы — смертоносные существа класса XXXXX*, поэтому их держат в специальных заповедниках, где к ним допускаются только опытные драконоводы. Ни Малфой, ни Биссет не выказывают ни малейшего удивления при виде существа в руке Гермионы. Выражение их лиц больше напоминает смирение. Бэгмен протягивает им сумочку, и они по очереди достают своих драконов. В крошечном синевато-сером дракончике Биссета Гермиона узнает шведского тупорылого. У них самое горячее пламя среди всех видов драконов. Биссет бледнеет еще на несколько оттенков по сравнению с моментом, когда Бэгмен вошел в палатку, и теперь выглядит так, будто его вот-вот вырвет, пока он стоит и обреченно смотрит на своего дракона. У того на спине красуется цифра один. Малфой тянет последним и вытаскивает венгерскую хвосторогу. Его глаза широко раскрываются, когда он видит это, и Гермиона отлично понимает почему. Венгерские хвостороги вдвое больше двух других видов и печально известны своей жестокостью и агрессией. Серебро в глазах Малфоя тускнеет, и его челюсти заметно напрягаются. Крохотный шипастый хвост дракончика бешено хлещет по воздуху, пока он дико извивается в хватке Малфоя, пытаясь укусить того за палец. Между его крыльями выведено число три. — Модели драконов, которые вы держите в руках, являются копиями настоящих на арене, — продолжает Бэгмен, рассматривая их и выглядя чрезвычайно довольным собой, будто драконы — это поистине гениальное задание. Гермионе очень хочется спросить, вручат ли им мечи и будут ли они спасать благородных дам? — Все они — драконихи-наседки, которым было дано золотое яйцо для защиты. Ваша задача — забрать яйцо и покинуть арену. Все понятно? У Гермионы сводит желудок. Это даже хуже, чем она представляла. Они ведь должны ограбить драконье гнездо. Судя по тому, как ведет себя Бэгмен, посторонний человек может подумать, что все они направляются на обычный матч по квиддичу, а не в нескольких минутах от столкновения с магическими чудовищами, которые неуязвимы для большинства заклинаний, весят несколько тонн и дышат огнем. — Мистер Биссет, вы пойдете первым, как и указано на вашем драконе, затем мисс Грейнджер и, наконец, мистер Малфой. Оставайтесь в палатке, пока не прозвучит ваше имя, и пройдите через выход сзади, чтобы попасть в вольер вашего дракона. Ворота отмечены соответствующими номерами, чтобы вы знали, куда входить. Вы не должны наблюдать за другими чемпионами, пока сами не встретитесь со своим драконом. Удачи. Я буду объявлять. Это будет… действительно впечатляющее зрелище! — Бэгмен радостно потирает руки, пятится из палатки и спешит прочь, оставляя их в гнетущей тишине. Биссет кладет свою модель дракона на полку и начинает наматывать круги по палатке. Гермиона сидит на одном из стульев и изучает дракончика в своей руке, наблюдая, как извилисто изгибается его тело и как расправляются миниатюрные крылья, когда он обнюхивает ее пальцы. Крошечные огненные шары вырываются из его ноздрей при каждом выдохе. Малфой ставит своего дракона на стол и просто стоит, уставившись на него, будто пытаясь испепелить взглядом. Рев толпы снаружи становится все громче. Сотни людей на трибунах наполнены возбужденным ожиданием. Все безумие Турнира внезапно становится до боли очевидным. Быть вынужденным в одиночку приблизиться к дракону-наседке в качестве испытания на отвагу — чистое самоубийство. Гермиона чувствует себя скорее гладиатором, нежели чемпионом. Предполагается, что этот Турнир должен быть безопаснее, чем те, что проходили в прошлом, но она не может себе представить, как приближение к дракону любого вида при любых обстоятельствах может быть безопасным. Звучит имя Биссета, и тот резко останавливается как вкопанный, глубоко вздыхая. Он оглядывается и безмолвно кивает Малфою и Гермионе, прежде чем обреченно покинуть палатку. Толпа взрывается овациями, и Гермиона слышит комментарии Бэгмена в перерывах между ревом драконов. — Мистер Биссет, дамы и господа. Видел ли когда-нибудь Турнир Трех Волшебников более элегантного чемпиона? Думаю, что нет. И посмотрите! Он уже на пути к дракону. Без сомнений, вот она — настоящая смелость. Ой! Поберегись! Рев снаружи становится громче, заглушая даже усиленный магией голос Бэгмена, и теперь Гермиона может разобрать лишь отдельные обрывки фраз. — Посмотрите на это пламя! — …осторожнее! — …смелый ход. Смелый ход! Я бы до такого не додумался, но сработает ли это? — …кажется… да! Это работает! — Ну что ж, дамы и господа, быстрее, чем мы думали, и вы первые, кто это видит… — Ой-ой-ой! Берегись, Биссет! За спящим драконом тоже нужно присматривать! — Он горит! Мерлин милостивый! Драконоводы уже в пути. Боже мой, только посмотрите на это пламя! Желудок Гермионы сильно сжимается, и ее почти выворачивает наизнанку. — Да хоть кто-нибудь, потушите его! — Наконец-то успех. Боже, какой ужас! Мое сердце буквально выскакивает из груди. Молодец, Биссет. Судьи посовещаются и вскоре объявят свои оценки. Раздаются оглушительные аплодисменты, которые длятся дольше минуты, прежде чем снаружи наступает тишина. Гермионе кажется, что от всепоглощающего ужаса она может потерять сознание. Она слышит, как сердце бешено колотится в груди, все сильнее и сильнее, пока у нее не начинают болеть ребра. Она кладет своего дракончика на полку рядом со шведским тупорылым Биссета и крепко сжимает палочку, чувствуя циркулирущую в ней магию и беззвучно бормоча заклинания себе под нос. Ее правая нога продолжает бесконтрольно дергаться, и, когда она пытается остановиться и замереть, у нее начинают дрожать руки. Такое ощущение, что одновременно пролетела и целая вечность, и не прошло и пары минут, прежде чем прозвучало ее имя. Она не смотрит в сторону Малфоя, потому что почти уверена, что если встретится с кем-нибудь взглядом, то окончательно потеряет самообладание. Во рту пересохло, а язык кажется сильно распухшим, будто становясь слишком большим для ее рта. Она с трудом сглатывает и, вздернув подбородок, делает шаг наружу. Она выходит из палатки и идет в туннель, проходящий под стадионом. Он заканчивается высокой стеной с тремя огромными воротами под открытым небом. Сверху раздаются приветственные возгласы, и она оглядывается назад и вверх на переполненные зрителями трибуны, достаточно высокие, чтобы видеть вольеры поверх стены. Грудь будто сжата тисками до такой степени, что Гермиона едва может сделать вдох, и море лиц, смотрящих вниз, начинает расплываться перед глазами. Рев голосов затихает, перекрываемый стуком сердца в ушах и шумом прерывистого дыхания. Затем она замечает Гарри и Рона. Они размахивают цветами Гриффиндора, и Гермиона видит, что они выкрикивают ее имя, горячо за нее болея. Невилл, Лаванда, Симус и некоторые гриффиндорцы с их курса тоже с ними. Ей удается слабо улыбнуться. Драконовод находится у ворот, отмеченных цифрой два. Он почти полностью одет в защитное снаряжение из драконьей кожи, что делает еще более очевидным тот факт, что Гермиона одета в то, что, по сути, является спортивной формой , и вооружена только палочкой. — Быстро заходишь, делаешь, что требуется, и сразу же выходишь. Как только закончишь, я запру ворота, — говорит он суровым голосом, открывая их перед ней. Громкий скрип ворот сам по себе звучит как предзнаменование беды. Скрежет петель — последний зловещий предвестник, когда она заходит в загон. Она обнаруживает, что оказывается в месте, похожем на каменоломню. Вокруг нее повсюду огромные камни и валуны. Китайский огненный шар невозможно не заметить из-за его ярко-красной блестящей чешуи. Он находится в центре вольера, примерно в сорока футах, и, насколько Гермиона может судить, не прикован цепями и вообще никак не привязан. Под огромным телом спрятана кладка яиц, где находится не только золотое, но и настоящие драконьи яйца. Самки драконов яростно защищают свои яйца и детенышей. Требуется как минимум шесть человек, чтобы просто успешно оглушить их. Дракон еще не заметил Гермиону. Его длинный хвост скользит и обвивается вокруг огромного камня, на котором находится гнездо, и раздраженно дергается от шума с трибун, который только усилился с появлением в вольере Гермионы. Грейнджер стоит, сжимая палочку до тех пор, пока узор виноградной лозы не впивается ей в ладонь, и осторожно продвигается вперед, пытаясь быстро придумать план, который поможет ей выжить. — Здесь у нас мисс Гермиона Грейнджер, наша чемпионка-шестикурсница, представляющая Хогвартс. Довольно многих огорчил такой выбор Кубка. Эта маленькая магглорожденная ведьма оказалась очень далеко от дома, — Бэгмен звучит как спортивный комментатор. Гермиона абстрагируется от звука его голоса, медленно переводя дыхание и внимательно наблюдая за драконом. Китайский огненный шар — один из самых разумных видов драконов. Они, может, и не такие крупные, как некоторые другие виды, но они умны, и выпускаемые ими огненные шары являются невероятно долгодействующими. Судя по размеру вольера, Гермиона сомневается, что здесь есть место вне досягаемости, где она могла бы спокойно спрятаться. Не имеет значения, сколько дрессировщиков драконов будет стоять наготове. Если в нее напрямик полетит огненный шар, мало что поможет предотвратить неизбежную травму. Зрение китайского огненного шара относительно плохое. Они замечают движение и яркие цвета, но, как правило, более восприимчивы к звукам. Однако размер и шум публики над головой настолько ошеломляют, что Гермиона не уверена, являются ли крики болельщиков помощью в данной ситуации или помехой. Она прижимается спиной к одному из валунов, медленно дыша и сжимая палочку, стараясь не обращать внимания на комментарии Бэгмена: «О, она снова исчезла за валуном. Довольно застенчивая, эта наша маленькая гриффиндорка. Никогда не думал, что скажу такое». Она на мгновение закрывает глаза, делая глубокий вдох. Ты сможешь. Ты покажешь им всем, чего стоишь. Она выглядывает из-за валуна и видит, что дракон яростно вертит головой. Гребень из шипов, окружающий его голову, частично приподнят, заставляя его казаться еще больше, и он продолжает резко поворачивать морду в поисках каких-либо признаков опасности. Гермионе нужен отвлекающий маневр. Рядом с ней на земле находится камень, и, потратив мгновение на его изучение и определение размеров, она трансфигурирует его в собаку. Это не лучшая ее работа, и, если бы это было задание в классе, МакГонагалл взяла бы свои слова по поводу отличных навыков Гермионы обратно, но существо в общих чертах походит на собаку, что неуклюже ковыляет на своих каменных лапах. Она произносит еще одно заклинание, которое отправляет его на другую сторону арены, косвенно двигаясь в направлении дракона и издавая лай, похожий на скрежет резких ударов камней, разбивающихся друг о друга, достаточно громкий, чтобы привлечь внимание дракона. Китайский огненный шар по-кошачьи выгибает спину при приближении собаки, яростно расправляя крылья, и издает сердитый рев, но гнезда не покидает. Он лишь обвивается вокруг яиц в еще более защитном жесте, хвост бьет по камням, как огненный хлыст. Дракон раскрывает пасть и угрожающе шипит, обнажая бесчисленное количество клыков. Гермиона преображает еще один валун, а затем еще один, отправляя их вслед за первой собакой, медленно и ненавязчиво подбираясь к дракону с другой стороны вольера. Шесть лающих собак, по-видимому, являются пределом терпения китайского огненного шара. Очаровательно пухленький лабрадор, лающий так громко, что звук рикошетом разносится по загону, подбегает, чтобы присоединиться к стае преображенных собак, и дракон бросается вперед, вытягивая шею и раскачивая головой, когда из его пасти вылетают огненные шары. Через несколько секунд собаки оказываются в море из огня, продолжая лаять, жалобно плавясь прямо на глазах. Гнездо, однако, теперь осталось незащищенным, и Гермиона находится достаточно близко, чтобы ей открывался прекрасный обзор на золотое яйцо в самом центре. — Акцио золотое яйцо, — она направляет палочку на кладку, и нужный ей предмет летит к ней по идеальной дуге. За считанные секунды, которые требуются яйцу, чтобы до нее долететь, каменные собаки перестают лаять, поскольку теперь представляют собой лужу раскаленной лавы, а воздух наполняется резким запахом, похожим на тот, что бывает от паяльного металла. Китайский огненный шар отступает, намереваясь вернуться в свое гнездо, но, когда он поворачивается, его глаза останавливаются на Гермионе, которая стоит на открытом месте с золотым яйцом, зажатым в руках. Грива дракона опасно вздымается, становясь дыбом. Гермиона замирает, и мимолетная искра облегчения бесследно исчезает. Она надеется, что зрение дракона слишком слабое, чтобы распознать, что у нее в руках с такого расстояния, или что даже если это и произойдет, то ему будет все равно, потому что яйцо все-таки ненастоящее, а остальная часть кладки находится в безопасности. Обе эти надежды оказываются тщетными. Дракон издает пробирающий до костей вопль и бросается вперед, огненный шар вырывается из его пасти. Гермиона не останавливается, чтобы подумать, произнося все известные ей щитовые заклинания. Одно за другим, настолько быстро, насколько вообще возможно. Огненный шар сталкивается с ее защитой с такой силой, что она чувствует удар в самом позвоночнике. Щит поглощает большую часть ударной силы и весь огонь, но все равно это как сильный толчок под дых. Гермиона отлетает назад, больно ударяясь спиной о каменную стену вольера, и падает на землю, хватаясь за грудь и пытаясь сделать вдох, когда из ее легких выбило весь воздух. Дракон продолжает двигаться к ней, земля дрожит при каждом тяжелом шаге. Она сжимает яйцо одной рукой и едва успевает отползти, прежде чем огненный шар врезается в место, где она была секундой ранее. Жар достаточно близок, чтобы опалить ей лицо, а камень рядом с ней шипит потрескавшейся поверхностью и раскаленно тлеет. Гермиона ползет за валун, прижимаясь телом к ​​грубому камню в попытке спрятаться, и лихорадочно хватает ртом воздух, сумев, наконец, вдохнуть. Она делает жадный, прерывистый вдох, который обжигает ее легкие от клубящегося вокруг дыма. Он тяжелый. Токсичный. От этого у нее слезятся глаза. Ее рука с палочкой так сильно трясется, что она не уверена, сможет ли наложить еще хоть одно заклинание. Гермиона выворачивается, хотя ее спина и плечо болезненно пульсируют, и выглядывает, чтобы определить местоположение дракона. Оба огненных шара были значительно меньше тех, что плавили каменных собак, а это означает, что запасы огня дракона в данный момент невелики, но их все еще более чем достаточно, чтобы прикончить ее. Китайский огненный шар вернулся к своей кладке яиц, но его глаза прикованы к месту, где прячется Гермиона. Маленькие язычки пламени вырываются из его ноздрей, когда он видит ее. Гермиона откидывается обратно на скалу, с отчаянием осознавая, что все еще находится в зоне поражения. Если она еще помедлит, пытаясь отдышаться и успокоить руки, у дракона будет время пополнить свои запасы огня. Она глубоко вдыхает, давясь серным дымом, крепче прижимает яйцо к груди и мчится через вольер к открытым воротам, карабкаясь по камням и скатываясь по валунам, не останавливаясь даже когда ее локоть с треском ударяется о скалистый выступ. Ее взгляд прикован к выходу, к безопасности. Так близко. Ей бы только до него добраться. Легкие горят, в горле пересохло, внутренности и пищевод будто вывернуты наизнанку, но она не прекращает бег. Когда она достигает ворот, обжигающий жар драконьего огня распространяется по ее плечам, все ближе и ближе, догоняя. Она бросается вперед, отталкиваясь от гравия, используя каждую оставшуюся каплю силы, чтобы спастись от пламени, ревущего позади нее, когда бросается через арку. Ворота захлопываются, и огненный шар с грохотом врезается в них.