Let The Dark In (Поддайся Тьме)

Коленки Гермионы подкашиваются, и она, задыхаясь, падает на землю. Яйцо все еще крепко прижато к груди. Она никогда в жизни не была настолько близка к смерти, и, стоя сейчас на коленях и обессиленно прижимаясь лбом к земле, Грейнджер испытывает такое огромное облегчение, что ей даже хочется плакать. Она пытается отдышаться, но ее легкие продолжают судорожно сжиматься, все еще полыхая от дыма и пыли вольера. Вокруг раздаются голоса: приветствия и аплодисменты, несколько человек обращаются к ней, говорят что-то, но Гермиона слишком ошеломлена, чтобы различать слова. — Блестяще, мисс Грейнджер, — голос профессора МакГонагалл первым прорывается сквозь дымку облегчения. — Исключительная работа по трансфигурации. Давайте отведем вас к мадам Помфри и убедимся, что вы не пострадали. Гермиона поднимается на ноги и нетвердой походкой направляется к небольшому целительскому шатру, где уже сидит Биссет, его рука забинтована до плеча, под повязкой виднеется густой слой оранжевой мази. Половина его униформы почернела от дыма, а отдельные ее части кажутся сильно обугленными. Сейчас он выглядит даже бледнее, чем был, когда выходил из палатки перед состязанием. Биссет крепко сжимает в дрожащих руках маленький пузырек с успокоительным зельем, продолжая делать из него маленькие глотки. — Драконы, — с отвращением бормочет мадам Помфри, когда Гермиона подходит к ней ближе. Целительница произносит несколько диагностических заклинаний и смотрит на показания своей палочки, после чего подталкивает Грейнджер в кабинку, задирает ее водолазку, бормочет заклинания и втирает немного мази в места, которые сильно пульсируют от боли. — Уму непостижимо. Они что, действительно пытаются убить чемпионов? Гермиона, все еще крепко сжимающая свою палочку и яйцо, не говорит ни слова, хотя полностью согласна с целительницей. Ее руки продолжают сильно дрожать, и она не знает, от шока это или от высокого уровня адреналина. Боль в позвоночнике медленно утихает, но дрожь не проходит, и Грейнджер держит губы плотно сжатыми из-за уверенности, что если попытается заговорить, то не выдержит и разрыдается. — Прими успокоительное зелье, дорогая, — уже мягче произносит Помфри, вкладывая ей в руки пузырек. Гермиона делает неуклюжий глоток, и пульс постепенно замедляется, отчего каждый удар сердца больше не вызывает боли, а руки перестают дрожать. Наконец у нее получается сделать медленный, размеренный вдох. В воздухе по-прежнему ощущается тяжелый запах дыма. — Отлично. Теперь можете вернуться, чтобы узнать свои оценки. Грейнджер встает и выходит из целительского шатра. Все происходящее сильно напоминает сон. Успокаивающее зелье на самом деле не избавило ее от ужаса, бурлящего в крови, а только замаскировало его, создавая искусственное пространство, похожее на толщу воды между ней и окружающим миром. Море лиц над головой накрывает грохочущей волной, когда она смотрит вверх. Толпа зрителей ревет при виде нее. Гарри и Рон оба кричат до хрипоты, но даже издали видно, насколько они оба бледные. Она поднимает руку с палочкой и даже умудряется помахать ей, и толпа взрывается фейерверком оваций, когда все на трибунах замечают ее. — Судейский стол там, — сообщает МакГонагалл, указывая на одну из трибун высоко над головой, где восседают пять судей. Мадам Максим первой взмахивает палочкой, и в небо взмывает серебряная лента. Семерка. Затем Барти Крауч. Девятка. Далее Дамблдор поднимает палочку. Восьмерка. Людо Бэгмен энергично взмахивает палочкой, и еще одна восьмерка, как фейерверк, взлетает в небо. Затем Каркаров медленно и лениво поднимает руку. Четверка. При виде последней оценки секция Хогвартса взрывается возмущенными криками. Голоса Гарри и Рона звучат громче всех. МакГонагалл недовольно фыркает. — Не обращайте на него внимания, он поставил такую ​​же оценку мистеру Биссету. Ему есть дело лишь до своего чемпиона. Хотите присоединиться ко мне с остальными профессорами на трибунах или вернетесь в палатку, чтобы отдохнуть и восстановиться? Гермиона вздыхает. С одной стороны, она никогда в жизни больше не хочет видеть драконов, но с другой — ей будет полезно знать, чего ожидать от других чемпионов. Она уже пропустила выступление Биссета, ей следовало посмотреть хотя бы на Малфоя. — Я пойду на трибуны. А как Биссет заполучил свое яйцо? — Магический сон, — отвечает МакГонагалл, приподнимая бровь и подхватывая свою мантию, чтобы взобраться по ступенькам. — Впечатляющая магическая работа, но он, видимо, забыл, что драконы храпят и одного их дыхания достаточно, чтобы произвести огонь. Весьма опрометчиво. Его мантия загорелась, когда он уже почти ускользнул с яйцом. Грейнджер сдерживает испуганный нервный смех, который грозится вырваться из ее горла, и кивает. Они поднимаются в секцию преподавателей на трибунах по переплетению лестниц. Профессора слегка смещаются, чтобы освободить для нее место, одобрительно ей кивая. Когда она проходит мимо профессора Флитвика, тот улыбается и добавляет: «Отлично сработано», а Слизнорт вскидывает кружку, словно поднимая за нее тост. Теперь, находясь высоко на трибуне, она, наконец, может увидеть всю арену целиком. Все вольеры имеют примерно одинаковый размер и форму, в каждом из которых по земле беспорядочно разбросаны огромные каменные глыбы и валуны. Стены со всех сторон достаточно высокие, чтобы драконы не могли видеть друг друга. Все они находятся в центре своих вольеров. Китайский огненный шар вернулся в свое гнездо, свернувшись клубочком, как змея, и дышал непрерывными потоками огня поверх своей кладки. Гермиона видит спящего шведского тупорылого дракона Биссета, вытянувшегося, как извилистая голубая река среди камней. Венгерская хвосторога сидит в центре своего вольера, ее черная чешуя и тело напоминают полосу вулканической породы, пересекающую серые валуны. Она размером с небольшую гору, и ее огромные когтистые крылья вскинуты вверх, как скалистые утесы, рядом с гигантской головой, усеянной шипами. Она грузно передвигается, отчего под исполинскими когтями крошатся и осыпаются камни. Гермиона едва успевает сесть, когда раздается имя Малфоя. Хвосторога уже заметно напряглась, хотя ворота загона еще даже не открылись. Она, может, и не видит других драконов, но шум толпы и запах дыма угрожающе витают в воздухе. Ее длинная змеиная шея продолжает изгибаться, пока она оглядывается в поисках невидимой опасности. Гермиона не понимает, как дракон вдвое крупнее других был включен в Турнир. Когда ворота открываются, по арене разносятся радостные возгласы. Платиновая макушка Малфоя едва успевает появиться внутри вольера, как на него обрушивается огромная стена из огня. Венгерская хвосторога все это время поджидала, моментально реагируя на вторжение чужака. Малфой бросается в сторону ворот, едва избегая огня, и исчезает за несколькими валунами поблизости. Хвосторога шипит, когда пламя утихает, и резко взмахивает хвостом, шипастый конец которого приземляется с такой чудовищной силой, что под ним раскалываются валуны. Она перемещается, волоча хвост по земле, производя сухой грохот и оставляя за собой массивную борозду в почве. Как сторонний наблюдатель, Гермиона может видеть всех драконоводов, стоящих наготове с поднятыми палочками, но она сомневается, что они успеют вовремя, если что-то пойдет не так. Хвост достаточно тяжелый, чтобы запросто проломить Малфою черепушку. Ужаснее всего то, что хвосторога не дышит огнем, ожидая появления Малфоя, что означает лишь одно — она копит силы. Ни малейших вспышек пламени, вырывающегося изо рта или носа. Пока она сдерживает свое пламя, наращивая жар и интенсивность своих резервов, черный дым начинает сочиться из ее носа и рта, пока не скапливается, как ядовитый газ, над землей. Гермиона сидит на самом краешке сиденья, пытаясь понять, в чем заключается стратегия Малфоя. Он продолжает уворачиваться и прятаться за валунами, входя и выходя из поля зрения хвостороги. Не осторожно, как будто пытаясь быть незамеченным, а специально показываясь на глаза, используя резкие движения и оставаясь видимым, пока тот не заметит его, прежде чем снова исчезнуть. Это напоминает Гермионе матадора. Как будто Малфой намеренно пытается приманить его, однако не продвигается вперед и не делает ничего, чтобы приблизиться к яйцу. Хвосторога определенно становится все яростнее с каждой секундой. Рычание грохочет в ее груди, как горный оползень. Дым выходит из нее черным облаком, темной пеленой скрывая камни вокруг. Она распахивает огромные крылья, посылая кружащиеся порывы ветра по вольеру, и издает низкий сердитый визг, отдающий вибрацией глубоко внутри Гермионы, а после смещает свой вес, отчего земля сотрясается. Малфой появляется и затем исчезает за несколькими валунами, все еще находясь на противоположном конце загона, и хвосторога расправляет крылья, низко опуская голову. Она медленно вдыхает и внезапно обдает глыбу, за которой прячется Малфой, таким безжалостным пламенем, что камень начинает раскаленно краснеть. Поток огня льется бурной рекой. Так или иначе, Малфою вскоре придется сменить свое укрытие, и, когда он попытается это сделать, его уже будет поджидать хвосторога. Она либо направит огонь на него, либо впечатает его в землю шипастым хвостом. Толпа начинает волноваться, зрители вытягивают шеи, пытаясь мельком разглядеть Малфоя, в то время как Бэгмен продолжает оставлять бесполезные замечания, вроде: «Что он собирается делать? Он не может там оставаться! Посмотрите на это пламя! Мистер Малфой в затруднительном положении. Про хвост ведь тоже нельзя забывать, не так ли? Теперь счет идет на секунды». Вдруг что-то резко и со свистом проносится над трибунами. Оно летит на арену, прямо в вольер, и движется так быстро, что превращается в едва различимое пятно, прежде чем исчезает за валуном, где прячется Малфой. В следующую секунду он взмывает в небо. У Гермионы отвисает челюсть. Он призвал метлу. Он устремляется ввысь. Выше и выше, за пределы досягаемости пламени, следующим за ним по пятам, а затем парит, описывая небольшой круг над головами всех, становясь лишь точкой в ​​небе. Толпа сходит с ума от восторженных воплей, и по арене разносится рык хвостороги — глубокий, едва ощутимый рокот, отдающий низкой вибрацией в груди Гермионы. Она наблюдает за Малфоем и не может не заметить, что он летает практически так же, как Гарри — ловец сборной Гриффиндора. Высоко над головой, внимательно изучая все, что происходит под ним. Малфой неторопливо спускается вниз по спирали. В животе Гермионы больше не возникает страха, что она станет невольным свидетелем того, как один из чемпионов погибает прямо на ее глазах, уступая место раздражению от того, насколько дерзким выглядит Малфой, когда даже ненадолго останавливается, чтобы зачесать волосы со лба назад. На трибунах раздается мягкий хлопок от вспышки колдоаппарата. Малфой начинает летать по периметру вольера, медленно опускаясь вниз, пока не оказывается почти в пределах досягаемости пламени, а затем снова улетает, после чего резко меняет направление и снова приближается. Хвосторога издает протяжный пронзительный рев, медленно разворачивая свое огромное тело, и каждый ее шаг заставляет трибуны содрогаться. Ее шея изгибается, когда она пытается удержать Малфоя в поле зрения. И зоне поражения. Хвосторога снова экономит силы. Она сдерживает огонь, накапливает резервы, и этот зловещий просачивающийся черный дым снова струится из носа и рта. Гермиона видит, что Малфой дразнит дракона. Пытается разозлить, пока тот не перестанет угрожающе рычать и, наконец, не бросится за ним, оставляя гнездо уязвимым. Малфой полагается на свою скорость и способность более точно маневрировать, чтобы быстро добраться до яйца, когда хвосторога будет находиться в воздухе. Но она по-прежнему склонна защищать свое гнездо. Малфой продолжает подлетать все ближе и быстрее, пока не превращается в размытое пятно платиновых волос и красного цвета формы Дурмстранга, преследуя хвосторогу со всех сторон, но двигаясь слишком быстро, чтобы она могла прицельно атаковать его огнем. Она продолжает рычать и угрожающе извиваться, но пока все это лишь позерство. Наконец, Малфой подлетает очень близко, делая ложный выпад в сторону яиц и подбираясь так близко, что хвосторога едва успевает отрезать ему путь, разворачиваясь навстречу так быстро, что хвост врезается в каменную скалу, раскалывая ту вдребезги. Малфой мгновенно меняет направление и снова взмывает в открытое небо, но на этот раз она встает на дыбы и следует за ним. Черные крылья заполняют половину вольера, она делает выпад и задние когти прорезают борозды в камне, когда она отталкивается и взлетает, бросаясь за Малфоем. Пасть хвостороги раскрывается, полностью обнажая клыки, которые кажутся длиннее пальцев Гермионы. Огромное тело отрывается от земли, гигантские крылья бьют так мощно, что песок, покрывающий дно вольера, наполняет воздух, как пыльная буря. Малфой не сразу уворачивается, когда хвосторога летит за ним, а зависает в воздухе, позволяя ей приблизиться. Ее пасть открыта достаточно широко, чтобы проглотить его, а зубы оказываются в нескольких дюймах от ног Малфоя, и сердце Гермионы подскакивает, колотясь где-то в горле. Малфой делает обратное сальто в воздухе. Его метла едва ускользает от клыков хвостороги, когда он штопором направляется прямиком к земле, едва избегая когтей и бешено размахивающегося хвоста, на полном ходу приближаясь к вольеру. Малфой выныривает из пике в последний момент, проносясь мимо, и, пролетая над гнездом, ловко выхватывает золотое яйцо из кладки. Малфой разворачивается и несется по воздуху обратно к воротам. Он уже на полпути через загон, когда с неба перед ним громадной тенью опускается хвосторога, отрезая единственный путь к отступлению. Земля содрогается, сотрясая трибуны, и рука МакГонагалл нервно сжимает плечо Гермионы, в то время как сама Грейнджер резко хватается за перила. Малфой едва успевает затормозить, чтобы на полном ходу не врезаться в хвосторогу. Драконья голова устремляется вперед, и из ее пасти вырывается поток пламени. Малфой увиливает влево, уворачиваясь от огня и едва избегая клыков. Ворота остаются по ту сторону хвостороги. Он ныряет под размашистое крыло и разминается с тем буквально на волосок. Шипастый хвост дракона резко выворачивается, на сей раз четко попадая в цель. Он разносит метлу Малфоя в щепки, и весь стадион кричит в унисон, когда того отшвыривает, как тряпичную куклу, в противоположный конец вольера. Он врезается в дальнюю стену и соскальзывает на землю. Без сознания. Яйцо на земле рядом с ним. Малфой неподвижен. Кровь покрывает его лицо и капает на камни под ним. Воздух заполняют крики ужаса. Драконоводы врываются внутрь, но Малфой находится на противоположном конце вольера, а хвосторога уже пришла в движение. Она слишком быстрая и настолько большая, что преодолевает расстояние еще до первой попытки смотрителей оглушить ее. Когда ее настигает пара оглушающих, чешуйчатый бок слегка подергивается, но, после того как вслед за ними прилетают новые проклятья, хвосторога лишь взмахивает огромным хвостом, яростно отбрасывая драконоводов назад. Толпа кричит, но далеко не от восторга — это крики чистого ужаса. Все происходит слишком быстро, но почему-то каждая кошмарная деталь мучительно отчетлива. Дым. Кровь. Ужас на лицах зрителей. Бессвязные крики Бэгмена: «Оглушите его!». Люди стреляют в хвосторогу своими собственными заклинаниями с трибун, но расстояние слишком велико, чтобы те имели хоть какое-то действие. Морда дракона в нескольких дюймах от Малфоя, обнюхивает его. Гермиона думает, что хвосторога вот-вот съест того заживо. Так близко, слишком близко и неизбежно, должно же быть хоть что-то, что можно было бы сделать, но никто не находится достаточно близко, никто не двигается достаточно быстро. Ее сердце отчаянно сопротивляется успокоительному в ее крови, колотясь мучительно медленно, почти до боли. Голова кружится, ее внутренний ужас диссонирует с физиологическим расслабленным состоянием тела. Драконоводы безуспешно стараются привлечь внимание хвостороги, изо всех сил пытаясь оглушить ее. Слюна у Гермионы во рту становится отвратительно вязкой, но она не может отвести взгляд, слишком парализованная страхом, чтобы пошевелиться. Вместо того, чтобы сделать смертельный выпад, хвосторога запрокидывает голову, ее грудная клетка расширяется. Сердце Гермионы замирает, готовясь к неизбежному, но тут Малфой шевелится, выставляя перед собой левую руку. Ладонь с зажатой в ней палочкой взлетает вверх. И в тот момент, когда Малфой заканчивает вычерчивать руну, он бросается в сторону, хватая на ходу яйцо. Место, где он находился секунду назад, охватывает огнем. Хвосторога издает громкий визг, и огонь прекращается. Этот звук не похож на рычание. Это долгий, пронзительный вопль — не ярость, а агония. Ее голова опускается вниз, когда она поднимает когтистую лапу к лицу, поперек морды. Она издает еще один крик и откидывается назад, болтая головой взад-вперед. Из ее глаз текут ручейки крови. Малфой ослепил ее. Хвосторога снова спотыкается. Камни крошатся, земля дрожит. Каждый раз, когда она издает звук, кажется, будто воздух вокруг вибрирует. Ее голова почти яростно качается из стороны в сторону. Малфой прислонился к стене и, прихрамывая, направляется к выходу из вольера. Несколько драконоводов подходят к нему и пытаются предложить руку помощи, но он отказывается, отталкивая их от себя. Его правая рука безвольно свисает, он прижимает яйцо к груди, зажав палочку в левой. Половина его лица залита кровью. Хвосторога все еще воет. Она спотыкается о валуны загона, продолжая царапать свою морду. Драконоводы пытаются обезвредить ее, но местность настолько неровная, что им трудно подойти достаточно близко, чтобы работать в унисон. Когда ее поражают большим количеством оглушающих, она пытается отступить, и огромная когтистая задняя лапа приземляется прямо на кладку яиц. Треск слышен даже на трибунах. Крик агонии внезапно прекращается. В тот момент, когда яйца трескаются, хвосторога резко останавливается. Очень медленно она опускает голову вниз, вслепую обнюхивая все вокруг, пока ее морда не натыкается на раздавленные яйца. Она замирает. Никакого движения, кроме расширяющихся легких, пока она осторожно принюхивается. На арене воцаряется гробовая тишина. Трибуны и Бэгмен, даже птицы и ветер затихли. Будто момент застыл во времени. Малфой, спотыкаясь, проходит через ворота вольера, и они грузно за ним захлопываются. Хвосторога опускается на землю, склоняясь над своим разбитым гнездом, ее когти впиваются в землю, и она издает низкий душераздирающий вой, более трагичный, чем любой звук, который Гермиона когда-либо слышала ранее.

***

Проходит почти полчаса, прежде чем Малфой выходит из целительского шатра, чтобы узнать свои оценки. Драконов усыпили и увезли, и в конце концов в вольере не осталось ничего, кроме кладки разбитых яиц венгерской хвостороги. Гермиона покидает секцию преподавателей на трибунах и идет на поиски Гарри и Рона, которые явно до глубины души потрясены всем увиденным. Рон непривычно тихий и такой бледный, что веснушки резко выделяются на его лице. Все волнение и предвкушение, которые они испытывали по поводу Турнира, когда она видела их за обедом, бесследно испарились. Гарри обнимает ее, сжимая так крепко, что она едва может дышать, а он все продолжает повторять: — Ты была потрясающей, Гермиона. Рон с минуту остается в стороне, но, когда Гарри ослабляет хватку, делает шаг вперед и тоже чуть не душит ее в своих объятиях. — Черт бы меня побрал, — это все, что он говорит. Грейнджер наслаждается ощущением безопасности. Ее глаза закрываются, пытаясь сморгнуть удушающий ужас этого дня. — Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, ты только скажи, — говорит Гарри, засунув руки в карманы. — Рон и я, мы готовы помочь. Можешь использовать нас даже для практики оглушающих. Профессор Люпин, я уверен, будет не прочь провести дополнительные занятия. Я могу спросить у него. Гермиона все еще слишком потрясена суровым испытанием, чтобы начать думать о том, что ей нужно будет сделать для подготовки к следующему туру. Это было первое испытание, самое легкое. Задание без каких-либо подсказок о том, к чему следовало готовиться. Грейнджер понятия не имеет, как она может быть готова к тому, что должно произойти. — Ты была невероятной. Чертовски крутой, — говорит Рон, изумленно качая головой. — У тебя должны были быть все десятки. Гарри кивает. — Я не знаю, почему они не поставили тебе высший балл. У тебя получилось гораздо лучше, чем у Биссета или Малфоя. — Мне повезло, что мне не досталась хвосторога, — говорит Гермиона, действительно имея это в виду. Насколько объективно «успешной» она бы ни была, она прекрасно понимает, что была бы мертва, окажись в том загоне вместо Малфоя, хотя бы по той простой причине, что не знает никаких ослепляющих чар. От огня такого огромного дракона невозможно просто «убежать». — Ты бы справилась. Наверное, даже лучше, чем он, — говорит Гарри, решительно кивая головой, и хотя Грейнджер и ценит оказанное доверие, она его не разделяет. Когда Малфой появляется снова, раздается рев аплодисментов. Его правая рука в гипсе, вероятно, она настолько раздроблена, что ему приходится заново отращивать кости. Половина головы забинтована. Видимая часть его лица почти такая же белая, как повязки. — Судьи сейчас выставят свои оценки, — говорит Людо Бэгмен, и его голос звучит уже не так весело, как в начале тура. Он прочищает горло. — Поскольку дракон навсегда ослеплен, а яйца уничтожены, со всех оценок взимается обязательный вычет в два балла. Представленные сейчас результаты отражают это. Мадам Максим, как всегда, первая. Шестерка. Барти Крауч. Семерка. Дамблдор. Еще одна шестерка. Людо Бэгмен. Еще семерка. Каркаров. Восьмерка. — Итак, баллы чемпионов, переходящие к следующему заданию: мистер Биссет — тридцать; мистер Малфой — тридцать четыре; и, занявшая первое место, мисс Грейнджер — тридцать шесть баллов. Спасибо всем за то, что пришли сегодня, чтобы стать свидетелями возобновления Турнира Трех Волшебников. Надеемся увидеть всех вас в феврале на втором испытании. Толпа начинает расходиться, и, когда люди проходят мимо, похлопывают Гермиону по плечам и тихо говорят что-то вроде «Молодец». Выражения лиц семикурсников Гриффиндора больше не выглядят завистливыми или обиженными. Кажется, они почувствовали облегчение, что именно ей, а не им, пришлось столкнуться с драконом в этот день. По мере того, как толпа редеет, в конце концов остаются лишь несколько отставших зрителей и чемпионы. Мадам Максим сейчас с Биссетом, который наконец-то выглядит немного лучше, зажав яйцо под мышкой, пока они быстро переговариваются по-французски. Директор Каркаров стоит рядом с Малфоем, над которым суетятся ведьма и волшебник, такие же бледные и с заостренными чертами лица, как и у него самого. Гермиона предполагает, что они, должно быть, его родители. Миссис Малфой явно расстроена, она время от времени пытается дотронуться до перевязанной стороны лица сына, в то время как тот каждый раз отдергивается. У мистера Малфоя такой же ледяной взгляд, как и у младшего, но он практически излучает возмущение. У Гермионы создается впечатление, что между ними и Каркаровым идет горячий спор и что Малфой оказался в ловушке посреди этого. Самого Малфоя прочесть невозможно. Гермиона не может разобрать ни одной конкретной эмоции в его чертах. У него все еще то суровое, замкнутое выражение лица, которое он нацепил на себя после того, как вытащил венгерскую хвосторогу из мешочка. Как будто происходящее просто неизбежно. — Мисс Грейнджер, вы нужны в палатке чемпионов для дальнейших инструкций, — говорит МакГонагалл, торопясь к ней и уводя ее от Гарри и Рона. Из трех чемпионов Гермиона единственная, кто не в бинтах, хотя ее позвоночник все еще ощутимо болит. Мантия Биссета была очищена от некоторых пятен сажи, и теперь его рука на перевязи. Оказываясь ближе, Гермиона видит, что лицо Малфоя так сильно забинтовано, что она не до конца уверена, сохранился ли у него правый глаз. Она сомневается, что было бы уместно спрашивать. Биссет продолжает теребить бинты на руке и что-то угрюмо бормотать мадам Максим, в то время как та продолжает качать головой и подталкивать его локтем. — Чемпионы! — Людо Бэгмен врывается в палатку. Кажется, его настроение восстановилось после прежней невеселости, возможно, потому, что теперь он явно был «навеселе». — Все вы молодцы. Замечательно. Замечательно! Поистине замечательно! Он радостно потирает руки и засовывает большие пальцы рук в воротник своей мантии, как будто это подтяжки. — Итак, у вас есть значительный перерыв перед вторым заданием, которое состоится в половине десятого утра двадцать первого февраля. Но! На протяжении этого времени вы не останетесь без дела. Он указывает на каждого из них. — Те золотые яйца, которые вы успешно добыли в этом первом задании, открываются, — Бэгмен заговорщицки постукивает себя по носу. — Внутри них находится подсказка, которая поможет вам подготовиться ко второму заданию. Понятно? Есть вопросы? Нет? Отлично! Ну, тогда вперед. Восстанавливайтесь. Готовьтесь.