unrecognized

      — Эта дура в очередной раз проебалась? — Чонгук со злостью и скопившейся в одном твердом кулаке яростью, которую вызвало лишь появление осунувшегося немолодого мужчины в костюме черном, словно отражение глаз Чона, что никогда не приносил хорошие новости, прошелся по шаткому огромному столу, на котором собралось несколько важных бумаг и всяких мелких деталей. Парень падает на кожаное блестящее начищенное кресло и откидывается на спинку, оборачиваясь вокруг своей оси.       Только что напротив стоящий тихо произнес, что Масами проебалась и на ее след вышли копы, которых Чонгук и сожрать в один момент мог, разорвать глотку длинными когтями каждому и насмешливо иной раз при хорошем настроении наблюдать, чтобы после напугать какого-нибудь пухлого женатика своей сущностью до побеления темных русых волос.       Но сейчас ему хотелось разорвать любого, кто появится перед его глазами, ведь дикая ярость животного окрашивала его глаза в черный еще больше, заставляя выпустить когти и напугать до полусмерти и бившегося где-то в пятках сердца работающего на него мужчину. Но Чонгук сжимает челюсть, так как запрет отца убивать каждого, на кого ляжет его гнилая душа, держит его зверя в золотых цепях и дорогой теплой будке.       Ослушается — вернется в кошмарную жизнь, которую он как ненавидел, так и привык больше всего с самого детства. Чон достает из кармана дорогих брюк пачку сигарет и быстро закуривает, зная, что это никак его не успокоит. Нервно бьет пальцами по столу и выдыхает, морщась.       Велик страх перед разрушительной силой, что не имеется под контролем должным.       — Притащи ее сюда как можно быстрее, — после этих слов человек пулей исчезает из пропахшего сигаретным дымом, дорогим парфюмом и феромонами кабинета, оставляя дикое животное в своем логове полностью одного.       Голову обволакивает приятный терпкий дым, перед глазами его излюбленная картина недавнего убийства какого-то бесячего мальчишки, что смотрел на него испуганно-яростными глазами и ухмыляется, ведь мысли быстро пришли в порядок, а пыл и желание убивать — нет.       Как только его чуткий нюх улавливает приятный, неяркий запах женских явно дорогих духов, один из глаз черных открывается, дабы зафиксировать и мгновенно обработать перед ним стоящую стройную фигуру высокой девушки.       — Масами, — выпускает сизый густой дым в фигуру и улыбается, словно оскаливаясь, разворачиваясь изящно к девушке. Та недовольно закатывает глаза и также демонстративно зажимает пухлыми красными губами тонкую длинную сигарету, кривясь в улыбке зверю.       — Убить тебя сейчас или растянуть этот сладкий момент подольше? — Чонгук склоняет голову набок и выворачивает буквально японку наизнанку, исследуя каждую мысль в голове. Лицо симпатичное быстро приближается, и та по-лисьи улыбается, кусая красные губы в кровь и перекатывая сигарету со смешком. — Выбор за тобой.       — Я все улажу. Эти придурки лягут от одной моей пули, — усмехается и подмигивает, приближаясь не без страха еще ближе. — Или мне что-то надо сделать, чтобы ты не сожрал мои конечности прямо сейчас? — улыбается и опускает взгляд темных глаз на широко расставленные ноги Чонгука, хищно облизываясь и затягивая слишком много дыма в почерневшие легкие.       Чон окидывает девушку ледяным, плотоядно-яростным взглядом, и та, с улыбкой, отходит назад, шутливо подняв руки вверх.       — Даю тебе сорок восемь часов, чтобы как-то изменить ситуацию, — блондинка кивает и медленно покидает кабинет, кидая метко сигарету в рядом стоящую урну, виляя призывно бедрами и крепко прикрывая дверь.       На дешевое зверь не реагирует. Неинтересно.       ЧОн стягивает сдавливающий целый день тугой галстук и расстегивает несколько пуговиц на белоснежной рубашке, чтобы после раскрыть панорамные окна и впустить в лицо и в комнату огромный холодный, приятно колющий воздух осенней ночи. Чонгук вдыхает всей грудью свежесть, в голове наконец все успокаивается, а глаза звериные зияют дырами в темноте, буквально заявляя пустоте, что хищник вышел на охоту и хочет как следует развлечься.        В голове упрямо стучит то, что отец хорошо его отчитает, лишит игрушек, денег, тачек, но инстинкту не скажешь нет, и животному голоду тоже.       Он летит вниз, стремительно обгоняя этажи многочисленные, и прикрывает глаза в усладе жестокого ветра, что бил по лицу ледяными ладонями. Приземляется на четыре конечности и быстро выпрямляется, сунув руки холодные в карманы брюк, медленной походкой выходя на одну из улиц ярко освещенного ночного Токио. Все же такая суета типичного мегаполиса — серые люди, что вечно опаздывают к семье и детям, забавляют его, ведь он единственный из всей этой толпы баранов понимает, что развлекаться они совершенно не умеют.       Чонгук чувствует себя огромным голодным волком посреди толпы бегающих вкусных овец. Людей, которые даже не подозревают, что перед ними не богатый симпатичный олигарх-мафиози, а настоящий убийца и тварь, живущая на этом свете только чтобы убивать. Чон скучающим взглядом окидывает огромные яркие вспышки рекламы на домах. Накрашенные фальшивые пустышки улыбаются, ведь только такое и нравится богатым пузатым папикам, одного из которых не так давно Чонгук приложил.       — Извините, — где-то рядом совсем тихий голос вырывает парня из пьяных раздумий своих, и черные брови сводятся к переносице, а глаза мигают на фигуру невысокую, что потревожила его покой.       — Не знаете, где здесь проходят гонки? — Тихо.       Чонгук искажается в лице, а после расходится по швам в громком хриплом хохоте, чем вызывает недовольную гримасу низкорослого парнишки с розовыми выцветшими волосами.       — Ты идиот такое спрашивать у первого прошедшего? Тебя, блять, уже бы забрали в участок и засунули за тухлую решетку, — Чонгук толкает язык за щеку и подмигивает мальчишке, отчего после получает красивый жест в виде фака и язвительных фраз в свою же сторону. Его это сразу же злит, зверь рычит от недовольства и удара в свое эго, отчего Чон меняется в лице и пронзает черными молниями мальчишку, заставляя сразу же прикусить язык.       — Ты не похож на копа, так что я положился на свою интуицию, — розоволосый плевать хотел на настолько холодные взгляды, которые на самом деле заставляли волосы на затылке подняться, а ноги слегка подкосить в ужасе и страхе.       — Тачка есть? — со смешком и явным разгоревшимся интересом.       — По твоему я идиот?       Похоже на то.       — Поехали.       И впервые в своей долгой противной жизни Чонгук следует за невысокой человеческой фигурой стройного мальчишки с немного пухлыми щеками и максимально узкими голубыми глазами. Зверя злит поведение это, рычит и выпускает когти, жаждет сразу же вгрызться в мягкую молодую плоть и почувствовать на губах горячую алую кровь жгучую. Но зверя Чонгук ставит на место, ведь поиграть хочется, посмотреть, чем же его настолько наглый мальчишка зацепил и вызвал интерес в ярких глазах.       Когда перед его глазами появился черный ягуар, переливающийся в ночных неоновых красках, словно только из салона, Чонгук свистнул одобрительно, ладонью ведя по черной малышке, отчетливо понимая, что розоволосый не так и плох.       — Где достал такую красотку? — в словах Чона слышится явная усмешка и язвительность, поведение как к ребенку не могло не задеть парня, ведь сразу же он уловил изменившееся настроение, которое он сразу же спрятал под напускной улыбкой.       — Завидовать плохо, не учили мама с папой?       Парень открывает дверь машины и прячет розовую голову в понравившейся Гуку малышке, отчего тот давит оскал хищный и также прячется в салоне машины, плотно прикрывая дверь.       — Выезжай к окраине, сегодня гонка моего лучшего друга, если сможешь прийти хотя бы третьим, я допущу тебя на следующие, — серьезным тоном.       В словах Чонгука слышалась откровенная угроза, ведь лидер и вожак своей любимой стаи не даст проскочить ядовитой змее, поэтому он вынюхивает мальчишку, глазами черными съедает и понять хочет, откуда эта плоть, приятно пахнущая, вылезла и что он хочет здесь получить. Но такие вопросы явно рано задавать, поэтому Чон вытягивает руку в открытое огромное окно и вдыхает свежий воздух, боковым зрением наблюдая, как спидометр еле набирает 170 км/ч.       — Жми быстрее, если хочешь появиться там до того, как пройдет гонка.       ***       Привычная кричащая толпа неформалов, яркие машины в ряд, дорогие, начищенные до блеска иномарки, рядом с ними — черных несколько рычащих «Порше» и «Ниссан». Чонгук быстро покидает теплый салон автомобиля с явным запахом стойких персиков, отчего язык так и чесался пошутить, что розоволосый — настоящий педик. Но его взгляд черных глаз задерживается на знакомых лицах: на лице Намджуна, которого буквально словно мухи облепили полуголые стройные девушки, непристойно оглядывавшие его голодным желанным взглядом, и Вэйлуне, громко кричащем с недовольным видом грозном мужчине.       Чон на это глаза закатывает и машет рукой в сторону мальчишки незнакомого, дабы тот быстро следовал за ним, иначе его желание поучаствовать в местных гонках пропадет также быстро, как и желание находится здесь. Намджун вскоре замечает до боли знакомую фигуру молодого парня с ослепительно кровожадной плотоядной улыбкой и вспоминает недавний пьяный мордобой двух. Ким невесело криво ухмыляется и хлопает лучшего друга по плечу.       — А этот, — кореец кивает в сторону мявшегося немного поодаль мальчишки незнакомого, чей внешний вид и прическа напоминали какого-то школьника бунтующего в силу своего полового созревания.       — Шлюшка новая, что ли? — Намджун пихает язык за щеку, и розоволосый скрипит челюстью, прижигая жилистого мужчину одним едким взглядом.       — Запиши его на гонки, — Намджун отлипает от отливающего вороньим крылом шевроле, приближаясь к новенькому стремительно, одним взглядом заставляя прирасти к одному месту и проглотить язык собственный.       — Без проблем. Я скажу Югемчику, — Ким подмигивает одним взглядом и крутит на пальце ключи от своей любимой малышки, быстро двигаясь в противоположную сторону от небольшой образовавшейся толпы. Чонгук одаривает иностранца длительным взглядом и закуривает, покидая небольшую компанию.       Начало. Яркие огни, крики, маты и свист, девушки визжат, надеясь, что их фаворит обязательно одержит победу и придет к финишу первым, в надежде огрести кучу бабла и выбрать себе дорогую игрушку на ночь из поддатливых девушек и парней. Намджун выдыхает серый дым в ночную прохладу, скидывая пепел на грязную дорогу, кроссовкам затаптывая сигарету, и забирается в машину, оглаживая с любовью и трепетом руль.       — Порвем им задницы, красотка, — усмешка.       Чимин за всем наблюдает из тонированного окна «Ягуара», голубые глаза со злостью и желанием обойти и показать, на что способен, проходятся по жилистому мужчине в одной черной футболке, который так любезно представил его тому самому Югему, в свою очередь пожелав окунуться с головой в грязь. Но этого не будет.       — Мы ведь были королями американских дорог, — с ехидной улыбкой. — Разве не сможем покорить и эти?       Пак улыбается своим мыслям и вдыхает персиковый аромат, заряжая себя энтузиазмом и безграничной энергией.       Грид-герл выходит прямо перед рычащими машинами, взмах одной руки — и дорогие иномарки взлетают с места, подрываясь и окрашивая в черный асфальт позади, стрелой мчась по длинной освещенной магазинами и домами дороге. Намджун давит на газ, получая довольное рычание своей красотки, и улыбается криво, когда почти сразу выходит на первое место, сразу же красиво обгоняя попутки обычных скучных людей. Руль подчиняется с первого поворота, приходится мастерски сменить передачу и идеально войти в дрифт, разворачивая руль по часовой стрелке и стремительно следя за дрифтующими за ним соперниками.       Ким жмет на газ, дожимая до двухсот, «Шевроле» рычит дико и загнанно, открывая в себе буквально все свои силы, но Намджун лишь брови хмурит, ведь «Ягуар» слишком стремительно нагонял его.       — Неужели сука не знает правила и использует закись? — Намджуна от злости ведет, и это его главная первая ошибка, из-за которой его победа из рук сразу же вырывается и ее забирают чьи-то изящно тонкие и аккуратные.       Намджун выжимает до двухсот пятидесяти, автомобиль несется с бешеной идеальной скоростью, все вокруг сворачивается лишь на дороге и едущем с ним бок о бок ягуаре. Следов на закись азота нет, но Намджун не верит, что иностранец выжимает из машины больше, чем собранный буквально с нуля его монстр.       Финишная прямая. Ким выжимает газ все сильнее, видя боковым зрением стрелку, что перевалила за триста, это его новый личный рекорд, за который хотелось бы хвастаться хмурому Кохэку, но перед глазами проносится черное пятно, и ягуар выносится вперед, обгоняя шевроле на целый метр и также быстро промелькнув через финиш.       Намджун проиграл.       А проигрывать он, увы, не умеет. Рев моторов полностью заглушен, крики толпы совершенно не давят на перепонки, так как в голове лишь одна бьющаяся в конвульсиях неприятная мысль, а тело все сковано словно цепями. Намджун не может поверить и придти в себя, понять, что произошло и почему какой-то маленький мальчик, что не вписывался на их дорогах, смог его обойти.       Этот ужас бьет сильнее ножа в спину, и это уж точно не то, чего он добивался.       Мужчина выходит из машины, держит себя в узде и, пересилив себя и свои нервы, не хлопает дверью, а лишь опускает руки в карманы серых джинсов, поворачивая голову на столпившуюся толпу уже не возле его машины.       Розоволосый упрямо смотрел ему в глаза, улыбался девушкам, которые облепили его, словно стая назойливых мух, с каждого сантиметра, привлекали к себе внимание нового победителя, но, к сожалению, безуспешно. Он смотрел только на того, кого смог обойти, обыграть и оставить ни с чем, задев тем самым самое дорогое.       Ким движется в его сторону, сильными руками раздвигает девушек и толпу под неясные маты и вздохи, но люди отходят, видят авторитет, и даже один единственный проигрыш не смог полностью убрать уважение к себе и своему вождению.       — Ты проиграл, расскажи, какого это на вкус? — язвительно, пытаясь задеть. Что легко получается.       Блестящие голубые глаза совсем насмешливо смотрят на него, не убирают зрительный контакт и словно играются, совершенно не боясь вспыльчивого и ужасного характера мужчины постарше. Намджун не ведется, хмурится густыми бровями и огибает силуэт оценивающим взглядом, что, конечно, Чимину не совсем понравилось.       — У королей всегда могут быть и проигрыши, ты здесь никто, и одна победа надо мной тебе ничего не даст, — шипит через зубы и мрачнеет, поднимая подбородок, глядя на младшего сверху вниз. — А я теперь буду играть серьезно, думаю, тебя должно это льстить.       Намджун совершенно спокоен, что ему практически не свойственно, на уловки чужие не ведется и чувствует гордость над собой, и гордость бы почувствовал также и Кохэку. Ведь именно он всегда учил и ставил в пример случаи из его жизни, рассказывал про приемы в психологии и всегда пытался вывести на спокойный и сильный путь характера.       — Это твой первый, но не последний проигрыш. Поверь мне, скоро ты увидишь во мне еще более серьезного противника, — слова словно в голову ударили, больше милого личика Ким не видел, а лишь холодные стеклянные голубые глаза, которые по загривку мурашки пустили. Чимин, не желая продолжать начавшийся диалог прямо перед глазами всех, садится обратно в машину и поднимает окна, зажигая фары и быстро отъезжая к дороге.       Намджун проводит темным взглядом удалявшуюся машину, а после чувствует теплую ладонь на своем плече Вэйлуна, что все это время стоял позади и курил одну за одной. Китаец предлагает съездить в бар и выпустить пар, расслабиться и немного забыть о напряженном вечере. Намджун быстро соглашается, все еще глядя на то место, где исчезла слишком быстро черная машина.