unrecognized

      Нежный полупрозрачный белый свет снежным зайцем скользнул по чистому дубовому больничному полу, старательно через маленькую щель вылизывая каждый полученный сантиметр; робко перебираясь на близко стоящую кровать, игриво перепрыгивает с мягкого одеяла на виднеющуюся часть бледной ноги парня, что лишь приоткрыл заспанный ореховый глаз, наблюдая, как ночная спутница планеты скользит по его слабым рукам, давая увидеть синеющие вены и ведущую к ним тонкую полоску капельницы. Губы полностью пересохли и неприятно потрескались — слишком сильно его организм жидкости просит.        Тэхен медленно приоткрывает второй глаз и рассматривает пустое, тихое помещение. Палату, в темноте не замечая ни единый силуэт.       Глубокая ночь, лишь игривый луч луны давал увидеть несколько частей интерьера, и кореец, точно не замечая зудящую боль в правом бедре, старательно напрягал память, чтобы вспомнить что-то из того, что произошло недавно, и почему он лежит в больнице.       Напрягает слабые бледные руки и мычит полустоном, мысленно благодарил за то, что никто его таким жалким не видит, и переходит в положение сидя, упираясь взглядом на свое тело и в особенности ноги: круглые, черные синяки, царапины едва зажившие и выделяющиеся маленькие вены. От этого складка между бровей ощутимо напряглась, а сам мальчишка лишь опустил ступни на ледяной пол, отрывая одним резким движением от правой руки капельницу. Куда хочет уйти — не знает, не понимает, какая чертова сила движет им, движет уйти отсюда как можно быстрее, или он сойдет с ума.       Чужое присутствие он почувствовал сразу. Резко распахнувшееся окно и ночная прохлада, что в нос забилась тревожно, заставляя вдыхать грудью еще сильнее, наполняя приятным воздухом. Худые голые ноги словно льдом покрылись, мурашки от ног до затылка, и блондин нервно хватается за край кровати, глядя непроницаемо в силуэт.       Паника нарастает с каждой секундой. Страх сковывает его тело, мысли, мозг, душу, движения. Старается дышать медленнее и реже, пытаясь тем самым не выдавать и не показывать хоть какие-то признаки жизни. Ему до чертиков страшно. Ночной силуэт отделяется от стены и приближается, ноги предательски дрожат и подгибаются. Тэхен выдыхает громко и неожиданно для себя, резко забираясь с ногами на кровать и под одеяло, словно маленький мальчик лет пяти, пытаясь сбежать от ночного кошмара.       Вновь страх порождает сломанное тело и стелит глухой туман паники.       Сломан, на себя не похож. Запуган до смерти чужой жестокостью.       Сердце старательно выдавало его местонахождение, неизвестная пугающая тишина вызывала дикую панику, а от осознания того, как он дрожит перед черным силуэтом, вызывало ярость и злость в одном флаконе. Он ведь полицейский, но боится, как маленький мальчик, таких глупых вещей.       Только страху и жить в душе, расколотой на части.       — Тэхен-а, — мурлыкающий звонкий и нежный голос заставил убрать от лица одеяло и прищуриться, чтобы заметить светлые, розовые и кудрявые волосы, нежную улыбку пухлых губ и медленно приближающего обладателя невероятной красоты внешности — Пак Чимина. Тэхен выдыхает. Сразу тянет руки к младшему, совсем тонкие и слабые, но так нуждаются в чужом нужном тепле, которого долго ждать не пришлось. Мальчик прыгает к лучшему другу в объятия и забирается на постель, сжимая Кима в крепких и бережных объятиях, утыкается холодным, до дрожи в ногах чужих, носом в светлую кожу с легкой испариной. Дыхание Пака расслабляет и дает выкинуть страшные мысли, парализующие его несколькими минутами ранее.       — Как ты попал сюда? — Когда оба отлипают друг от друга после долгих любезностей, Тэхен хмурится и в глаза чужие смотрит, находя много теплых и неподдельных чувств. Нежности нескончаемой и еле заметного, пронзительного холода, словно на лезвие голой пяткой наступил.       — Это так важно? — Чимин недовольно дует губы и кидает взор на открытое окно позади себя, откуда все еще сочился ледяной воздух сонного Токио. Бежевые шторы беспокойно струились в разные стороны, разгоняя немного застоявшийся, пропитанный лекарствами и ненавистной атмосферой больницы воздух.       Тэхен лишь сильнее натянул на плечи белое одеяло и глаз с друга не сводил, пытаясь прочесть его, словно открытую книгу. Но у него это никогда не получится. Младший, словно маленький ребенок со своими загадками и туманным прошлым, всегда недоговаривает и кажется совсем не от мира сего.       — Важно. Тебя кто-то видел? Вдруг сейчас кто-то зайдет? — дрожащим голосом.       Чимин качает головой и обнажает ряд ровных и белоснежных зубов, искря из светлых глаз в открытую насмешки и веселье, слова Тэхена его всегда веселят и, наверное, поэтому он всегда тянется к такому глупому мальчишке.       — Давай сбежим на одну ночь. На гонки. — Ким, ошарашенный предложением, даже слова не может выхрипеть, недовольно смотрит перед собой, не понимая, как вообще Пак додумался до такого глупого предложения. Неужели он, хранитель порядка в столице, чья работа стоит превыше всего, пойдет нарушать правила и законы, за которые сам и заступается? Звучит максимально глупо.       Чимин закатывает голубые глаза и хватает старшего за запястье, поднимая почти насильно с кровати и, не обращая внимания, что тот в одной длинной рубашке по колено и с босыми ногами, шлепает, указывает пальцем на огромное окно перед двумя.       — Мы на первом этаже, спрыгнуть будет не больно, а там, — Тэхен оленьими глазами проследил за пухлым пальцем розоволосого, подушечка которого осталась на едва различимой огромной и, видимо, дорогой машине черного цвета. Тэхен закипает медленно, но верно. Безбашенный ребенок залез незаконно в его палату, пытается уговорить сбежать из-под надзора врачей и нарушить немалую сумму законов. Глупый мальчик, ужасно глупый.       — Тебе нечего терять, а сейчас подходящее время, чтобы хоть что-то вспомнить, — пожимает плечами и резко руками хватается за оконную раму, напрягая каждую мышцу жилистого тела, вскоре удачно перевешивая одну ногу за окно. — Ты все равно сам ничего не вспомнишь, тут нужен адреналин. — Выдох и новая улыбка на изящных губах, вторая нога успешно оказывается за стеклом, и младший летит вниз под обеспокоенные взгляды и тихие крики полицейского. Он настолько нелепо хмуро выглядел с растрепанными волосами и в белой рубашке, что Чимин, не выдержав, на несколько секунд выдавил из себя нежный смех, чем очень удивил и разозлил корейца в палате еще больше.       Матов он услышал очень много. Пак кидает несколько взглядов на недовольную физиономию старшего и убирает с головы надежды и желания взять того с собой. Открывает черную дверь любимой малышки и собирается закрыть, чтобы дать газ машине, как перед ним открывается весьма интересная картина: Тэхен, пыхча и ломая тонкие ногти под корень, старательно и медленно просовывал вторую ногу через окно, удерживая и стараясь разогнуть больше, что, конечно, было не в его силах. Чимина тронула легкая улыбка, подушечками пальцев стал медленно постукивать по кожаному рулю и не давать себе право свести весьма любопытный и насмешливый взгляд с друга.       Тэхен выглядел максимально забавно: растрепанные светлые волосы, недовольное и хмурое лицо, губы темные и поджаты в тонкую полосочку, а тонкие руки и ноги скрывает больничная длинная футболка. Босыми стопами, нерешительно и медленно он приближался к машине Пака, а гонщик лишь приоткрыл левое окно и впустил прохладу в теплый салон автомобиля. Дверь пассажирского сиденья с усилием отрывается, Тэхен даже не удосуживается посмотреть на младшего, что перевернул все его спокойное состояние и вынудил нарушить правила, которые он так тщательно бережет.       — И зачем ты сюда сел? — прямая насмешка. Ким всегда удивляется, как в этом парне могут умещаться словно совсем разные люди, разные характеры с разным поведением.       — Я не могу оставить тебя одного, если что-то случится, я буду винить себя, — твердо, но тихо, голос ещё полностью не восстановился, а в голове неприятная дыра из-за потери воспоминаний о том, как он попал в эту больницу и что с ним могло случиться. Если верить словам розоволосого, ему вероятнее всего поможет адреналин, и единственный возможный способ — это уехать с ним же на нелегальные гонки.       Лишь дыхание горячее, плотоядное забыть не может на затылке. Мучается от дрожащих воспоминаний и короткой улыбки монстра.       — Сзади возьми одежду, будет странно, если ты в таком виде выйдешь из моей машины, — Чимин смеётся под недовольный колкий взгляд и нежно нажимает на газ, за несколько секунд разгоняя резвую до 100 км/ч.       ***       Намджун, казалось, не мог насытиться упрямой атмосферой гонок, криками женского и мужского пола, вечных завистливых или же желанных взглядов в свою сторону, а ровное рычание его машины кидало в недетский кайф, словно огромная порция дофамина и обеспеченная улыбка на тонких губах. Мужчина упирается бедром о свою малышку и проводит пальцами по идеально чистому покрытию, глаза радуются, что содержится в такой чистоте и уходе, — иногда могло показаться, что Намджун настолько поехавший головой, что воспринимает свои машины как за живое, способное думать существо.       Не проходит и десяти минут, как в его поле зрения попадают знакомые красные волосы и худые руки в карманах потертых джинс. Ким залпом выливает в себя черную алкогольную жидкость и довольно давит квадратную улыбку, сжимая в пальцах татуированных металлическую банку, откидывая куда-то в сторону. Вэйлун максимально расслаблен, словно каждую секунду своей прожитой грязной жизни он находится под сильнодействующим эфедрином.       Намджуна поражало то, что свои эмоции он может с легкостью скрыть настолько, что обмануть ему любого человека ничего не стоит. Китаец опускается рядом со старшим и достает пачку Мальборо. Зажимает между зубами длинную белую сигарету, после успешно зажигая и втягивая серый дым в легкие.       — Видел в зарегистрированных того, кто тебя уделал прошлый раз, — хриплый прокуренный голос забирает все внимание Джуна, чей взгляд от одного упоминания ситуации сразу же потемнел: радужка и зрачок словно слились воедино, создавая черное пятно симбиоза. Ким играет желваками, сжимает челюсть до неприятного скрипа и, словно бык, выдыхает через ноздри горячий воздух, собираясь наконец быстрее прийти в себя. Это будет жаркая и напряженная гонка, — Кохэку будет участвовать, сегодня гонки парами. Думаю, он возьмет ту грудастую стерву с пистолетом на заднице.       — Кохэку не даст шлюхе сесть в свою машину, — произносит очевидный факт, словно Намджун говорит про что-то максимально существенное и не понимает никаким образом, почему Вэйлун сразу не понял то, что знает каждый гонщик в округе.       — А кому даст? Тебе? — Толкает язык за щеку и нагло лыбится кривой улыбкой с зажатой сигаретой, тлеющей на глазах, чтобы после получить короткий удар от мужчины, покрытого татуировками, и глухо засмеяться, сплюнув с сигаретой несколько капель крови.       Намджун никогда не отличался особой сдержанностью, а шутки про его привязанность к лучшему опасному другу он готов засунуть в чужую задницу и набить морду об стену, размазав самодовольные улыбки по кафельному полу. Вэйлун никак не реагирует в ответ, знает, что не сможет в драке хотя бы наполовину с Кимом продержаться, так как разница в мускулах быстро бросалась в глаза.       Оба друга и были ими практически с младших классов, только особыми теплыми отношениями они не могли похвастаться из-за совершенно разных характеров. Но многие случаи из жизни заставляли двоих стоять спиной друг к другу, и пока первый будет искать отмычку от замка, второй набивать морды прибежавшим на шум обезьянам.       Чонгук, оказавшийся в их жизни совершенно внезапно, смог многих людей поставить на колени перед собой и продемонстрировать свою власть. Его взгляд отличался жестокостью и отсутствием чего-то человеческого, и даже если он показывает свою преданность и дружелюбие парням, растерзать их в клочья он способен, не моргнув, и оба это прекрасно знали.       Взгляды цепляются за подъезжающие гоночные машины, разные расцветки бросались в глаза и узнаваемость соперников повышала дух и желание обойти и вырвать награду из чужих настырных гадких рук. Вэйлун уходит собирать деньги от приехавших мужчин в объятиях очередных гоночных шлюх, и Намджун под разразившийся хохот и весьма пьяные разговоры уходит за новой порцией пива к невысокому мужчине в потертой кожанке и весьма густой спутанной бороде. Ким дает парню пять и забирает ледяной напиток с небольшого холодильника, оценивающим взглядом пробежавшись по аппетитным модельным проституткам, что при виде одного из королей хищно облизали вишневые губы, поправляя и стягивая аккуратно свои черные джинсы еще ниже.       Несколько минут до начала гонки, где Намджун уже держал под пальцами привычный, родной руль, который максимально идеально ложился в огромную ладонь с многочисленными следами тренировок. Черные глаза волнительно останавливались на пустующем месте Кохэку, и раздражение из-за непунктуальности друга расходилось по венам, сразу же уступая место азарту и возбуждению.       Справа от корейца, закинув ногу на ногу и выпивая очередную порцию любимого Намджуном пива, устроилась Масами, чей внешний вид выдавал особое раздражение и ужасное настроение сегодня. Желания спрашивать и узнавать мужчина не имел даже капли, поэтому, приоткрыв тонированное окно, постучал пальцами по стеклу, кидая долгие взгляды на остальных гонщиков.       Прежде чем объявился старт, и все водители заняли свои законные места в машинах, в зеркале заднего вида Ким без сомнений заметил знаменитый на весь город туатара SSSC идеального черного цвета, что со стремительной скоростью приближался к машинам. Чонгук участвует в битве своей стаи, чем безупречно дает воодушевление, и под громкие крики и визги въезжает на свое коронное место бок о бок с Намджуном, который в свою очередь сплевывает на тротуар и давит фальшивую улыбку другу в черных очках.       — Трахался слишком долго и опоздал? — Намджун стучит вновь по стеклу и замечает искреннюю улыбку от мужчины слева, отчего сам же ответно улыбается и закрывает окно слишком быстро. Не замечает, как через несколько секунд подъезжает черный ягуар, что не так давно обошел его саморучно собранный «Шевроле».       Грид-герл появляется сразу перед машинами, и лишь взмах рук девушки оживляет дикие, рвущие моторы, где-то намного тише, где-то громко настолько, что Чимин недовольно ерзает на одном месте, оглядываясь на побледневшего Тэхена. Губы старшего буквально посинели, глаза слишком широко раскрылись, а дрожащие ресницы выдавали с потрохами такое очевидное волнение. Худые пальцы сжимали кожаный ремень безопасности, а по тонкой шее стекала одинокая капля пота. Пак улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, и давит на мотор сильнее, чтобы его «Ягуар» звучал намного лучше, чем другие машины. Грид-герл опускает руки, и Тэхен громко от испуга матерится, ощущая, как черная машина его близкого друга под громкие нетерпеливые рыки подрывается с места, словно дикая кобыла, унося на приличной огромной скорости по ночной, едва оживленной дороге.       Их путь состоял из пересечения длинной трассы сквозь весь город и плавно уйти к обрыву. Опасные гонки с огромной дозой адреналина — все, что и обещал Чимин Тэхену. Буквально вырвал служителя правопорядка на преступление.       Чимин меняет скорость и уходит в поворот, плавно обходит белый «Макларен» и подмигивает черному молодому парню, посылая воздушный поцелуй. Ким никак не может понять, почему на столь опасной скорости и управлении еще более опасной машины Чимин остается таким спокойным и миролюбивым, что даже улыбка с лица никак не сходит. Тэхена скоро стошнит, ведь желудок буквально прилипает к спине, а пальцы судорожно сжимают мягкое дорогое сидение.       — О, смотри, через три машины тот качок, которого я тогда мастерски уделал, — Чимин злорадно ухмыляется и вновь уходит в поворот, сбрасывая с хвоста ревущую «Ламборгини». Белый «Шевроле» бросается в дрифт, куда почти следом за ним уходит и чиминов «Ягуар». Тэхен чувствует, что сейчас точно облюет весь салон Чимина, а попросить остановить не получится, иначе Пак его просто выкинет из машины. Для него эта гонка, очевидно, важнее, чем Тэхен.       Навстречу несутся спокойно выезжавшие машины обычных людей, некоторые обеспокоенно тормозили от страха, что гиперкары, несущиеся на огромной скорости, переедут их.        Волнение и тошнота — две несовместимые вещи. Мало того, что Тэхен ничего так и не вспомнил про прошлую ночь, так его желудок готов выпрыгнуть изо рта и надавать щей Чимину. В свою очередь, Пак обходит синий «Ниссан Скайлайн» и упирается в бампер белому «Шевроле».       Намджун сразу же замечает черным глазом несущийся позади ягуар, злость и ярость скапливаются внутри и не дают думать адекватно, ведь тупая злость и обида не могут не выйти легким ударом по рулю, который, в свою очередь, громко подает сигнал. Масами, что до этого разглядывавшая свои же новые ногти, нахмуренно кинула взгляд на Намджуна, а после на зеркало заднего движения. Что-то в этой машине не так, раз Ким так отреагировал.       Джун давит на газ сильнее обычного, желваки играют на его лице с новой силой, а пальцы белеют от крепкой хватки на руле. Скорость повышает, даже не думая, выходит на ровную полосу и хрипит, потому что «Ягуар» с точностью нагоняет его малышку. Огни многочисленных строений медленно исчезают, как и попутные легковые машины. Они выходят к обрыву.       Приходится сбавить скорость. Впереди едущий «Шевроле» плавно пересекает весьма опасную тропу, а Чимин, не привыкший к таким жутким дорогам, немного отстает, чем досадно вздыхает и бросает обеспокоенный взгляд на позеленевшего Тэхена.       — Потерпи, друг, скоро конец, — Тэхен лишь оборачивается и, словно злой, опасный доберман, рычит и кидает ненавистные взгляды на розоволосого, сжимает пострадавшее сидение от его же ногтей и смотрит упрямо в окно справа от себя, рассматривая под обрывом темные верхушки густых деревьев.       Хотелось бы ему туда съездить и ощутить полной грудью запах леса после дождя и услышать природный щебет птиц. Но сейчас ему хотелось лишь облевать весь салон гиперкара.       Легким рывком на более ровной дороге Чимин нагоняет немного расслабившийся шевролет и вдалеке замечает несущийся словно со скоростью света черный туатар. в голове логически складывается цепочка недавних действий и своих встреч, а значит это машина сто процентов принадлежит тому черноглазому корейцу, что и привел его на местные гонки, лишь взглянув на машину.       Прекрасен.       Три машины выезжают на финишные прямые, Чимин переключает скорость и хлопает Тэхена по плечу, предупреждая, ведь сейчас он использует небольшой запас закиси. Пак жмет на небольшую кнопку рядом с рулем и машина берет бешеную скорость, прижимая двоих парней к сидению.        Тэхен меняет цвет лица с зеленого на белый, глаза, как у мертвеца, распахиваются максимально широко, и он кричит, громко и жалобно, словно птенец зовет мать спасти его от ужаса перед глазами. «Ягуар» равняется с «Шевроле» и прямо на финишной прямой обходит на метр, останавливаясь почти сразу после «Туатары».       Крики девушек и парней. К машинам подбегает толпа молодых людей, где большая часть останавливается возле туатара, но никто даже пальцем не смеет тронуть, ведь жестокостью Кохэку преисполнен. Первым из трех машин буквально выпрыгивает согнутый Тэхен и максимально быстро передвигает ноги в сторону от машин, чтобы дать выйти своему несуществующему завтраку наружу.       Обеспокоенный Чимин выходит следом и громко хлопает дверью, но не может не скрыть довольной улыбки, ведь он хоть и не первый, но пришел на гонке вторым. Ему не удается сделать и шага, как за считанные секунды он оказывается прижатым к собственной машине спиной, а его шею сжимает грубая татуированная рука, черные глаза, блестящие от ярости, сразу перед ним. Пак улавливает легкий запах дорогого парфюма и вновь улыбается, с вызовом глядя на Намджуна, который сквозил полностью ненавистью и яростью.       — Поганая сука, откуда ты вылез и какого хуя ты себе позволяешь обойти меня? Ты хоть знаешь, кто я такой? Я вырежу твою семью и заставлю страдать на твоих глазах, — Джун словно ядом плюется на Пака, сжимает пальцы сильнее и давит низкорослого розоволосого парня, ощущая дикое превосходство перед жалким существом. Его грубо оттягивают, и Чимин выпрямляется, сухо поджимая пухлые губы. Ким заносит кулак перед тем, кто отодрал его от своей добычи, но вмиг руку опускает, замечая черные глаза Кохэку, что спокойно, но так грубо и сильно сжимал плечо, практически ломая кости.       — Успокойся и уезжай, я скоро буду, — от Чонгука веет опасностью, и Намджун кивает коротко, последний раз кинув холодным взглядом мальчишку, быстро уходя к своей машине, подрываясь на «Шевроле» с места, сразу же дикую скорость набирая.       Чимин ловит взгляд двух черных бешеных на себе. Не боится и лишь улыбается черному экрану смартфона, поправляя розовые пряди, укладывая выбившиеся волосы аккуратно и не торопясь, любуясь собой и своим внешним видом.       — Надеюсь, ты просто хорошо водишь, ведь если ты играешь не по правилам, тебя ждет жестокое наказание, — Кохэку хрипит и обходит «Ягуар», отчего Чимин улыбается зверски одним уголком губ, сверкая своими догадками, словно начищенный кусок золота.       Тэхена скрутило, ноги предательски дрожали, а виски с силой пульсировали от пережитого стресса. Пот вместе со слезами катится прямо на ноги и светлые джинсы, что одолжил ему несколько часов назад Чимин. Ощущает спиной чей-то длительный взгляд и чувствует, как пробегают мурашки по коже, и сам не знает, почему сразу же сердце замирает в ужасе от знакомого запаха и дыхания.       Олененок во власти своего хищника вновь.       Не понимает, откуда его телу знаком тот липкий ужас, что он испытывает в момент. Замирает, ощущая приближающуюся физиономию, бледные пальцы дрожат, а боль в животе на миг уходит на второй план, ведь вязкая слюна никак не хотела проходить по горлу.       — Что ты здесь делаешь? — рычащий голос словно цепи сковывает Кима, не может даже громче задышать и пытается тем самым притвориться, что его не существует, и не дать волю слезам. Тело словно чужое и не слушается, а слезы предательски срываются с уголков глаз, что сразу же сжимаются в желании спрятать жалкую сторону себя.       — Я не буду повторять, Тэхен, — Ким икает от ужаса и поворачивает медленно голову, заметив слишком близко стоящие перед ним кроссовки. Идеально черные и чистые, с аккуратным завязанным бантиком, а чуть выше — черные джинсы широкие с легкими потертостями.        Поднимает взгляд оленьих испуганных глаз выше и видит до боли знакомое лицо с сухими поджатыми от злости губами. Черные глаза бросали молнии прямо ему в лицо, и эти секунды, где их зрачки скрепились в визуальном контакте, казалось, длились слишком долго. Рука мужчины в черном, усеянная татуировками и кольцами с изображением волка, с удлиненными ногтями, сжимается на тонких руках Тэхена, тем самым поднимая его через тихий визг и скулеж на ноги дрожащие.       Такой жалкий перед ним человек, что хотелось одной рукой разломать и выбросить, ведь в природе выживает лишь сильнейший, а таким худым носителям мужского пола с явно хрупкими конечностями идти на корм волчатам.       — Кто ты? — Чонгук сглатывает и будто проглатывает свою злость и ярость, животное внутри него просыпается, лишь учуяв запах Тэхена, не понимает, чей именно ему так жестоко напоминает и не дает причинить боли, ведь огромная сила чудовища внутри впервые сдерживала порыв злости и желания убить. Тэхен бледными пальцами хватается за запястье неизвестного, пытается убрать руку, что словно пыталась раздавить кости в его руках, и впивается ногтями короткими в кожу грубую, оставляя еле заметные лунки.       — Тебе не место здесь, — разжигает пальцы рук и холодно смотрит, раздувая огонь злости. — Еще раз здесь увижу и раздавлю тебя на этом же месте. Возьми себя в руки и уходи отсюда.       Слабеет на глазах, искалеченное тело дает знать о свежих ранах.       Заслуга зверя.       Тэхен мутным взглядом ведет по лицу Чонгука, кусает бледные губы и поджимает колени ближе к себе, пытаясь избавиться от чувства ужасающего страха и ненависти к незнакомому человеку, который, в свою очередь, очевидно, был с ним знаком.       — Я не знаю тебя... — тихо начинает, поднимая ореховые глаза на омуты, заглядывая с уверенностью, которая рассыпается лишь при одной ухмылке мужчины, взгляд которого говорил сам за себя.       Жалкий.       И таковым останется.       — Мне жаль, что я попал на твою территорию, — словно пальцем в него, испытывает судьбу и удачу, аккуратно подбирая слова, игнорируя слабость во всем теле и темноту в глазах. — Я пришел сюда с другом, можете поговорить с ним... Только не трогайте меня... Я вас боюсь...       Ничего нового, каждый смертный обязан перед ним дрожать в испуга.       Тэхен заваливается на бок, и Чон рефлекторно дергается в сторону младшего, укладывая тяжелую голову к себе на предплечья. Тяжело дышит, не понимает, как резко подорвался к нему за помощью.       Не умеет помогать. Умеет лишь исполнять и издеваться.       Перехватывает парня за талию и разглядывает внимательно худобу парня, пожирая каждый сантиметр плотоядным взглядом. Сжимает, не без страха разорваться, небрежными прикосновениями, и хмурится, ощущая тихое дыхание на шее.       Искал помощи от монстра и нашел в Чонгуке.       Перехватывает и движется к машине, что успел отогнать подальше и поставить охрану от назойливых фанатов и юных гонщиков, что с диким желанием предали одну лишь мощную спину Накагаву. Идет с ношей на руках и ловит растерянные взгляды охранников — их игнорирует, мало интересует.       Больше интереса вызывает миниатюрное личико необыкновенной красоты, чьи сухие губы чуть приоткрылись, а брови съехались на переносицу.       Впервые держит в руках бережно, боясь уронить и разбить, словно фарфор.       Укладывает Тэхена на заднее сидение припаркованного рядом с туатарой внедорожника и кивает подошедшему в спешке Вэйлуну, что, увидев небольшую суету рядом с Кохэку, поспешил помочь.       — Доверяю, поэтому и прошу довезти таутару до моего особняка, — Чон выгибает одну бровь и отрезает всякое желание красноволосого спросить причину и многое, что в голове роем крутилось.       Например, что за человека он спрятал от лишних глаз и говорить не хочет.       — Понял, — коротко отрезает и дарит фальшивую тонкую, встречаясь с безразличным холодом мужчины. Привычнее.