unrecognized

      Второй раз в жизни снова он нарушает прописанные законы, которые ему соблюдать следует нескончаемо, и оказывается на стороне гоночного ночного Токио.       Тэхен словно впервые рассматривал бешеную толпу и яркие машины, что с диким ревом приезжали на полосу старта. Множество людей, настоящих фанатов гонок, что кричали громкими матами и приветствовали каждого гонщика, отдавая свои деньги на ставки. Это все было в новинку, ведь ту ночь он практически не помнит, а из оставшегося воспоминания присутствовал лишь адреналин из-за бешенства Чимина и дом человека, который стоит рядом с ним и улыбается лучезарно толпе. Щелкает татуированными пальцами мужчинам, что быстрым шагом двинулись к двоим.        Мальчишка сам не понимал и не помнил, как согласился на что-то настолько ненормальное, как пришел в себя в заведении, где они выпивали, и как махнул туманно головой на предложение корейца, который и промедления не дал, ни минуты, чтобы придти в себя.       Кохэку пугает аурой, сдавливает словно все вокруг, а в особенности Киму. Разрушает разум, и, казалось, ко всему, чего коснется, его взгляд или рука, в скором времени сгниет и отправится бездушно в сырую землю.        Тэхен с опаской осматривал каждую сторону, замечал на себе оценивающие взгляды и получил за несколько минут пребывания здесь немало оскорблений и шуток; но их поток прервался на рычащем замечании Кохэку, и толпа потеряла к нему интерес. Ведь сам Бог и король находящихся здесь дорог защитил и поставил мальчишку на место, где тронуть никак нельзя.       — Кто это с тобой? — Намджун одаривает Тэхена враждебным темным взглядом, отчего тот хмурится и поджимает губы, не решаясь грубо ответить или послать все к чертям собачьим, покинув змеиную яму. Прекрасно знает, что его остановит Накагаву и потребует остаться, морально надавит настолько, что без паники он здесь не останется. Дикий страх к старшему не уходил ни на секунду, заставлял опасаться и сидеть в стороне, каждого вдоха бояться и темного взгляда от объекта ужаса и дрожания. Ким смотрит с той же пассивной ненавистью на мужчину, рассматривает его черные глаза-пуговки и уродливую усмешку на лице, давится злостью и яростью на пошлый и грубый знак языком.       — Новый знакомый, Ким Тэхен, — Чонгук не остается в стороне и с агрессией, ему присущей, рычит на друга, пожимая протянутую ладонь, и свирепо дергает черными бровями, заставляя Кима напротив замолчать.        В какой раз Намджун давит в себе злость из-за бешеного характера друга, словно тот вовсе не человек, а животное.       Тигр, способный убить за то, что принадлежит ему.       Ким хмыкает и пожимает руку, кидает взгляд злостный и опасный на Тэхена, тем самым заставляя всем корпусом вжаться в машину и кинуть несколько молний на мужчину. Тэхен давит в себе желание послать все к чертям собачьим и попросту покинуть адово место вместе с его демоническими обитателями, уехать домой и никогда больше не вспоминать эту ночь.       Ким внимательно изучал крепкие плечи, широкие плечи нового знакомого, на которых покоилась черная кожанка с рисунком льва с разинутой пастью, темные глаза, смотрящие прямо в душу, и множество черных сережек на лице. Он был похож на взрослого панка, которого даже по виду лучше было не злить, ведь он совсем не в ладах с агрессией и присущей ему яростью на каждого. Подчиняется только Чону и склоняет голову на его характер, который давил каждого, кто оказывался на пути.       Намджун знал, что Чон способен убивать и не думать о человеческих жизнях и эмоциях. Каждого, кто его дорогу переходил и угрожал какими-либо расправами, убивал жестоко, словно тигр соперников, отрывая конечности и заставляя умирать от болевого шока. Однажды Чонгук убил и при Киме. Прострелил голову гонщику, который направил на него холодное оружие, обезумев. Ведь из-за проигрыша он потерял последние деньги. Повторял, что зарежет, и вскоре упал к ногам Накагаву свежим трупом. Кохэку даже не дернулся. Приказал своим людям избавиться от мусора, и тогда Ким впервые понял, что он не человек и убить он может каждого.        Будущий мафиози поставит Токио и всю Японию к своим ногам, заставит склониться и подчиняться его правилам, чтобы лишний раз не лишиться ненужной, по его словам, конечности.       Казалось, эта атмосфера давила на всех, между двумя корейцами, особенно на Тэхена, не привыкшему к такой моральной пытке. Лишь Вэйлун, стоявший невдалеке, хмыкал на поведение двоих, словно два маленьких мальчика не поделили игрушку. Закуривает сигарету и движется прямой походкой к Киму, который сразу же, поймав взгляд карих глаз, с недоверием и нахмуренными бровями внимательно следил, напрягаясь всем телом. Вэй без слов достал одну сигарету и протянул блондину, одаривая широкой и дружелюбной улыбкой, на что тот слегка расслабился и, после минуты раздумий, принял небольшой подарок, сразу же поджигая.        — Меня зовут Вэйлун, а ты, если я не ошибаюсь, Тэхен? — Ким кивает и лишь продолжает рассматривать ревущую толпу с интересом, ведь в прошлый раз так и не успел детально рассмотреть яркие въезжающие машины с рисунками диких животных и матерных слов. Водителей, что кричали на японском, срывая голос и тем самым подзывая к себе толпу красоток, которые так и жаждали переночевать с мнимыми победителями. — Откуда ты знаешь Кохэку? — прямой вопрос, и Тэ удивляется, насколько голос низкий и бархатный не доводит его до новой порции адреналина. Совсем мягкий и располагает к себе, что радовало бесконечно, ведь из всех присутствующих с ним наравне разговаривал лишь красноволосый китаец с белой сигаретой во рту.       — Лучше у него спроси, зачем он взял меня с собой, — грубо, и Вэй вскидывает брови с интересом, аккуратно ладонью сжимает чужое плечо, подмечая про себя, что мальчик совсем щуплый и бледный, а синяки под глазами и красные лопнувшие сосуды не давали думать хорошего. Словно зомби или тень настоящего Тэхена, которого он ни разу еще не видел.       Сжимает слегка и приободряюще улыбается, рассказывая внимательному слушателю какой-то глупый анекдот с черным юмором, сразу же замечая промелькнувшую искреннюю улыбку. Это радовало Луня, ведь он смог вытащить из мальчишки что-то лучшее, чем обычный животный страх.       — О чем беседуете? — Чужой низкий враждебный голос сразу же пугает Тэхена, и мимолетная улыбка исчезает, уступая место законному страху и панике, что из сердца никогда не выходила после встречи с объектом его ужаса. Чонгук склонился над двумя, словно грозовая туча, метавшая молнии и готовая разодрать в клочья каждого, и с новой силой, в особенности китайца. Тот сохранял спокойствие и с вызовом глянул в чужие глаза-омуты, где словно черти свой бешеный танец плясали, а языки пламени лизали каждый сантиметр радужки. Казалось, в нем собран весь людской ад и грехи, созданные человеком. Аура черная и сдавливающая. В каждый орган проникала, а красноволосый лишь улыбнулся, ведь к любому характеру Чона привык за полжизни дружбы с раннего детства.       — Тебя обсуждали, ты слишком интересный, — Вэйлун смотрел с вызовом, своим присущим вечным спокойствием и удивлялся у себя в мыслях тому, насколько Чонгук не человек, а настоящий львиный царь, готовый разорвать на кусочки любого, кто осмелился сделать что-то, что не нравится его дьяволу внутри. Китаец боковым зрением видел, насколько Тэхену страшно, насколько его колотит, когда старший мужчина давил своей чернотой, и ему искренне было жаль мальчишку, что, как маленькая птичка, свободная, попал в лапы хищнику во плоти.       — Уже старт, тебе пора идти, — Вэй поднимает одну бровь, когда до него доходит понимание, как Накагаву старался закрыть блондина своим мощным туловищем и не дать даже взгляд провести по нему, ни в глаза посмотреть детские наивные, ни коснуться бледной кожи нездоровой. Он понимал, что такое состояние скоро сведет того в гроб. Единственный, кто из них не понимал этого, — сам Кохэку, что с ума сходил из-за своего собственничества и неспособности жалеть человека или видеть что-то, отчего сердце кровью обливается.       Красноволосый кивает и кидает на Тэхена последний взгляд, ухмыляясь, понимая, что теперь он точно не отступит. Будет нажимать на горячие клавиши, пока не заиграет ужасная симфония. Или же, пока не прольется алая кровь китайская на музыку, сотворенную на нервах.        Чонгук молча кивает Тэхену на машину и после быстро занимает излюбленное место на водительском сидении, сжимая в руках кожаный руль и вдыхая родной запах салона. Запах свободы и гонок, адреналина и гормона счастья, который он может почувствовать только в скорости.       Тэхен мнется перед дверью машины, ноги слегка дрожат, а колени сгибаются, не давая тому нормально стоять на ногах. Никак не может совладать с тем, что делает с его телом и разумом этот человек, не может перестать паниковать рядом, лишь взглянув в черные опасные зрачки. Не может пойти против, ведь зверь не отпустит, если крепко вцепился в еще живую шею мальчика. Ким выдыхает холодный воздух, кидает несколько взглядов на толпу и, не решаясь тратить ожидание водителя, открывает дверь и садится на мягкое сидение, сразу же прижимаясь всем телом в него, ведь последний опыт в гонках не был так хорош.       Боится, что снова его позывы желудка возьмут верх, и тогда, страшно даже представить, что с ним сделает владелец машины.       Пристегивается дрожащими руками и прикрывает глаза на секунду, пытаясь остановить бешено бьющееся сердце. Успокаивало на удивление лишь одно: слева от него настоящий профессионал в этой сфере и не даст ничему страшному произойти в априори.       Они ровняется со всеми участниками на старте. Как бы ни хотелось, Ким не смог разглядеть все машины. Выглядела каждая внушающе, агрессивно и опасно, готова сорваться с места и убить каждого на пути. Чонгук постукивал слегка отросшими ногтями по рулю, иногда бросая взгляды на рядом сидящего, ухмыляясь, ведь ему нравилось чувствовать чужой страх и свое превосходство, из-за чего младший и шага не осмелился сделать против, ведь страх перед животным был сильнее. Переключает передачи и, после того как грид-герл, на удивление блондина, ведь одета была не по сезону, остановилась между машинами, дает знак старта. Плавно нажимает на газ, сразу же вырываясь вперед всех дико ревущих машин, слушая лишь двух животных — черную туатару и монстра внутри.       Разрубит на части, но первым придет.       Мчится по дороге, изредка наблюдая за мелькающими сзади яркими машинами. Набирает скорость и замечает, как глаза чужие, ореховые, округлились от переполненного страха и адреналина, что вызвало явную улыбку и желание совершить безумное, чтобы увидеть все аспекты чужих эмоций.       Тэхен хмурится ненадолго и после с опаской открывает глаза, наблюдая, как одна машина мчится по ночной дороге с бешеной скоростью. Мимо проезжающие норовились то и дело столкнуться, что и бросало каждый раз в липкий ужас, который выстраивал в голове самые ужасные последствия аварий. Ким не чувствовал такой скорости в машине Чимина, не чувствовал и не видел, как руль, словно продолжение чьих-то рук, повинуется каждому легкому движению и хочет признать, что Накагаву был безумно красив в профиле, с сосредоточенным взглядом и желваками на лице.       Ким словно прячется в сидении, собирается слиться, чтобы не чувствовать летающую опасность каждую секунду рядом с человеком, что доводил его до последних стадий безумства, не видеть, как яркие огни города пролетают со скоростью света, и не чувствовать на себе взгляд хищный, готовый словно его в эту секунду сожрать.       — Это твои первые гонки? — подает голос мужчина, никак не отвлекаясь от дороги, красиво дрифтит и показывает изредка факи белому «шевроле», который Тэхен видел еще в прошлый раз, но не позади, а спереди, и совсем не так дружелюбно.       — Вторые. Первый раз с Чимином был, но я практически ничего не помню, только... — замолкает, ведь в голове сразу картинки утра в чужой черной кровати со змеей, которая его до истерики непонятной довела. Вспоминает чужие руки совсем рядом и дыхание близкое, отчего отворачивается к окну, не давая разглядеть появившийся румянец от стыда. Стыдно, что ненавидит и боится, но просыпался в доме нетронутый и получал впервые в жизни завтрак в постель, хоть и слова Накагаву говорил ужасные и отвратительные. Он оставил его в своем доме, когда тот был на грани вырвать свой желудок, в месте, где он не должен был быть.       — Только? — словно передразнивает и кидает молниеносные взгляды на младшего, сразу же искривляя красные губы в усмешке. Веселится и издевается, словно сам этого не ждал.       Наивный ребенок играющий с огнем, который и убить может.       Тэхен не отвечает и продолжает следить в зеркале заднего вида за машинами, которые в тщетных попытках пытались перегнать Бога на дорогах и сдвинуть с трона, овладев бешеной властью. Только эти попытки были словно детский лепет, ведь Чон самый первый выехал на повороте, оставляя остальных все дальше. Лишь белый «шевроле» красиво следовал по пятам, не пытаясь обогнать. Не получится.       — Ты похож на маленького олененка. Боишься меня, но сидишь в одной машине, и ничто не мешает мне прикончить тебя, — роняет издевательски и сверкает в ночной тьме горячим взглядом. — Боишься, но следуешь каждому моему приказу. Противоречишь себе. — Правда. А правда задевает, заставляет усомниться в себе и в самом деле почувствовать себя глупым ребенком, который тенью за смертью следует, не боясь, что косу свою на него направит и лишит никчемной жизни. Успокаивает лишь то, что он при боевой подготовке и в случае чего весь план действий у него лежит давно в подкорке мозга.       Его удивляет в какой-то степени столь странное сравнение, ведь олени — животные грациозные и мудрые, словно принцы, в лесах носят огромную корону, что не говорилось о маленьких оленях, что боятся каждого шороха и все чаще из-за неопытности попадают на обед к хищникам, так и не насладившись вкусом жизни. Тэхен — один из них, а личный хищник совсем рядом.       — Показать кое-что интересное? — Тэхен моментально поворачивает голову в сторону Чонгука и встречается с темными глазами, где впервые видит не только чертей и омут погрязших человеческих грехов, но и мутное изображение своего лица. Бледного, с огромными синяками и спутанными волосами. Казалось, Тэхен похож на призрака из старого замка, о котором ходят множество легенд. Но напротив упрямо словил взгляд секундный, собрав в нем ангельские, ореховые, живые, но усталые и запуганные глаза. Тэхен облизывает нижнюю губу и хмуро наблюдает. Ждет исполнения того, о чем Накагаву только обмолвился, заставляя птицу, сидящую в клетке грудной, забиться о прутья, норовясь выскочить на свободу из страшного плена. Сердце словно разбивало кости ребер в мелкий порошок, а ком страха и нагнетающей атмосферы образовался в горле, не давая и фразу сказать.       Чонгук берет младшего за тонкое бледное запястье, стараясь не причинить вред мертвой животной хваткой, ведь на тонкой коже следы синяков точно останутся. Укладывает на кожаный руль и отпускает, заставляя вцепиться и сжать до побеления костяшек и вскрикнуть с ужасом, ведь машину стало медленно заносить, а человек, который должен управлять, упрямо смеется глухим низким голосом, бархатным, что вызывало дикие мурашки на спине. Чонгук смотрит внимательно на испуг и ужас чужого лица, когда Ким ради безопасности и случайной аварии навалился всем худым телом на Кохэку, ощущая ледяное, нечеловеческое дыхание на открытой светлой шее с гусиной кожей.       — Управляй, у тебя получится, — но ничего не получалось. Носило в разные стороны, и даже несколько гоночных машин успели их обогнать под громкие возгласы своей несуществующей победы. Лишь сзади почти вплотную ехал белый «шевроле», водитель которого с ужасом наблюдал картину, которая никогда перед глазами не появлялась.        Король дорог потерял управление или сошел с ума?       Но с ума сходил лишь Тэхен, старающийся изо всех сил управлять машиной на дикой скорости. Вскоре его руки перехватывают татуированные, и Чон обхватывает руль, сразу же набирая еще большую скорость, нагоняя отъехавших соперников вперед, где чуть виднелся финиш.       — Ты с ума выжил? А если бы мы разбились? Тот фургон чудом проехал нас, я чувствовал, как мы...       — Заткнись, — прерывает на полуслове грубо и сжимает кожаный руль, переключая передачи и быстро обгоняя противников, чтобы через несколько секунд пересечь золотую линию. Тэхен возмущен, злость пылала в каждой частичке, и даже страх отступил на второй план, ведь эмоции ярости куда сильнее настоящего ужаса перед человеком. Понимал, что еще одно его грубое слово, и Кохэку ему голову открутит голыми руками, заставит давиться грязью и кровью, ведь его выражение лица и блеск в глазах говорили о многом.       — Бывают ситуации, когда надо взять под контроль что-то, чтобы не оказаться трупом. Если бы у меня отнялись руки, ты должен был взять управление, и не важно, умеешь ты или нет. Запомни, Тэхен, — Чон тихо шепчет, словно услышать каждый мог, и из-за криков Ким еле улавливал низкочастотные звуки голоса мужчины, вгрызаясь зубами в нижнюю губу, чтобы стыд проснувшийся и обиду убрать, ведь сейчас его отчитали, как маленького ребенка. — Ты полицейский, но ничего не умеешь, как младенец передо мной.       Чон ухмыляется и скользит взглядом черных глаз по личику бледного мальчишки, словно запоминает каждую родинку, каждый темный след на коже и изъян, но не может не насладиться и не втягивать ноздрями запах, что кислородом стал для легких, которые, в свою очередь, разносили аромат по венам и артериям, а животное внутри жадно, с голодными глазами поглощало, норовясь в любой момент сломать золотую цепь крепкими клыками и вонзиться в сладкую шею клыками, сжирая плоть и наслаждаясь.       Не позволит, не убьет, не даст покинуть свою жизнь впервые настолько ароматному и словно наркотик человеку.       Оба выходят из автомобиля под громкие крики и визги толпы, яркие девушки в весьма коротких платьях, что слегка смущало Тэхена, облепили со всех сторон Кохэку, не давая и шагу сделать дальше. Готовые были словно упасть в ноги, каждый сантиметр черных кроссовок вылизать, чтобы обратить на себя внимание. Ким на это лишь хмыкает и прислоняется корпусом к автомобилю, скрестив руки на груди и опустив голову. Мысли перемешались в прочный клубок внутри головы, никак за одну зацепиться не мог и чувствовал себя и вправду глупым ребенком, которого поставили на место и практически прямо сказали, что всерьез как личность не принимают. Накагаву пугал своей аурой, грубостью, слова которой слетали с губ, не думая. Пугал своим взглядом и действиями, казалось, что он вовсе не из мира этого и не боится ничего на свете. Даже смерти.       Он и сам смерть подарить готов.       Тэхен дрожит, ведь вспоминает, какой липкий ужас и панику испытывал, когда старший решил отдать ему руль для управления и тем самым передать в его руки что-то серьезное. Словно стоял на краю обрыва, готовый упасть, только лишь поскользнувшись на мокрых камнях, а шагу назад не давала ступить татуированная холодная рука, сжимающая бледную, тонкую шею. Тэ проводит пальцами по шее и дергается, решаясь отбросить на время свои размышления, ведь вскоре себя до паранойи доведет и придется обращаться к специалисту.       Собирается уходить, ведь Чонгуку на радость он больше не нужен, и делает несколько шагов, как его подзывает знакомый голос, по которому он узнает китайца. Легкая улыбка слегка тронула губы бледные, и Ким останавливается, сразу же замечая подошедшего к нему курящего Вэйлуна. Выглядел парень совсем иначе, чем Тэхен, ведь от поездки быстрой его волосы растрепались в разные стороны, одежда помялась, а бледный цвет кожи напоминал мраморное покрытие. Он словно являлся местным пугалом на фоне разукрашенных гонщиков и фанатов.       — Выглядишь не очень, — старший издает смешок и укладывает ладонь аккуратную на спину сгорбившегося, медленно уводя в сторону и сразу же поджигая вторую сигарету, словно мысли читал, что от такого сейчас ему нет смысла отказываться. Тэхен благодарно кивает и следует за новым знакомым не спеша, втягивая в себя убийственный дым. — Кто-то не переносит скорость?       — Меня всегда тошнит, — без лжи отзывается и издает усмешку, все еще бросая заинтересованные взгляды на Кохэку. В голове билась мысль, что он снова помешает побеседовать двум парням и доведет до леденящего душу страха, но Тэхен и вправду потерял его странный, бурный интерес, все еще не отводя взгляда от картины, как грязно и властно мужчина целовал одну из девушек, которая словно плавилась и готова была умереть в чернильных руках.       Ким отводит взгляд лишь в то мгновение, когда понимает, что Чонгук пронзает его холодным взглядом насквозь, не переставая заниматься грязными делами с девушкой. Ким лишь кривится и чувствует отвращение к человеку, который в очередной раз доказал, что он — животное.       Сян с интересом рассматривал реакцию мальчишки, видел взгляды двоих и ухмылялся, выдыхая горький дым себе под ноги, чувствуя, как по телу разливается знакомое чувство предвкушения. Вновь улыбается и смотрит на парня, что отвел взгляд от Кохэку и внимательно рассматривал что-то в смартфон, печатая аккуратными фалангами пальцев сообщения, при этом по-детски смешно дуя губу. Это зрелище определенно вызывало дикое умиление и желание никогда не отводить взгляд от младшего, ведь его профиль был красив настолько, что Вэй в глубине души был уверен: к нему спустился ангел с небес. Играть в кошки-мышки с тем, что принадлежит жестокому убийце, казалось смешным и заставляло чувствовать легкий адреналин и желание вывести на эмоции, чтобы понять до конца, чем же для него так особеннен этот миловидный мальчик.       — Мы куда-то идем? — Ким убирает телефон и слегка хмурит темные брови, глядя на мужчину повыше прямо в глаза, отчего получает новую порцию доброй улыбки и похлопыванию по плечу.       — Ко мне в машину, — Тэхен резко замирает на месте и смотрит с едва появившимся сомнением и страхом на нового знакомого, который остановился перед ним и засмеялся тихо, так как реакция его доводила до широкой улыбки.       Наивный, глупый и маленький, но пытается казаться взрослым из-за работы и своего возраста. Но до сих пор смотрит на мир так, словно те, что улыбаются и машут приветливо рукой, сущие ангелы, а рычащие грубые агрессоры — те еще твари.       — Не волнуйся так, я подвезу тебя до дома, — мягко, разглаживая тоном морщинки на лице парня. — Уже утро, и сложно будет поймать такси, а мне несложно проехаться с тобой, — поясняет и сразу же улавливает теплеющий, словно на огне ярком, ореховый взгляд, расслабленные плечи и даже легкую улыбку смущенную, ведь только что почти оскорбил Сяна.       Ким кивает и сдувает запутанные светлые волосы с глаз, следуя за мужчиной в полной уверенности, появившейся после сладких речей, что это безопасно и ему ничего не грозит.       Машина Вэйлуна выглядела внушительно, дорого и красиво. Но не сравнится с рычащим зверем Чонгука, но даже так показывала всем и каждому, что шутки с водителем будут плохи. Темно-зеленый форд блестел, словно только из салона, а глаза Тэхена вновь до оленьих округлились, ведь за один день он ощутил мощь, богатство и статус токийских гонщиков. Оба под тихий смех оказываются в машине.       Как только мустанг отъезжает на несколько метров, следует за ней черная туатара, медленно, чтобы не напугать, а Чон сжимает пальцы слишком сильно и слышит противный звук треснутой кожи на ладонях. Впервые его одолевает такая злость и паника, ведь что-то, принадлежащее ему, ускользает в чужие грязные руки с быстрой скоростью. Рычит и давит в себе разозленного зверя, что выл и словно кричал на весь город о своей ярости, норовясь выскользнуть и пролить несколько десятков литров крови для своего успокоения.       ***       Хосок с интересом разглядывал голубые, безжизненные крылья бабочки с округлыми черными пятнами и маленькими усиками через стеклянную раму, улыбаясь медленно уголками губ, перекидывая на следующую бабочку взгляд, что давно висела трупом в его комнате. Каждый миллиметр в стенах был завешан коллекционными дикими тропическими бабочками. Каждая символизировала свое, и если перевернуть хоть одну, можно заметить имена людей и дату рядом. Каждая бабочка была пойманным ребенком Хосоком, в каждом из которых он убил своими же руками человечность и сделал мутантом подобие самого отвратительного в мире и в то же время самого сильного оружия. Через несколько дней ему предстоит лететь обратно на остров и встретиться за прошедший год впервые со свершителем, что выводит на эйфорию и заставляет в предвкушении улыбаться и очаровывать прекрасным настроением.       Чон спускается по черной лестнице медленно и в таком же темпе маленькими глотками выпивает апельсиновый сок, цепляясь взглядом с мальчишкой, которого привел в свой дом и помог справиться с ранами. Юнги, который час ждал его в холле, так как дворецкий не разрешал ему покинуть дом и вернуться к родителям, и почти лопнул со злости, кидает ужасающие взгляды на мужчину.       — Что это значит? Отпустите меня домой! — кричит и сжимает кулаки слишком крепко, впиваясь лунками в чувствительную кожу, и рычит, словно маленький тигренок, показывая острые зубы и когти. Хоть и мал, и слаб, но за себя будет стоять до последнего, будет гордо подниматься после каждого удара и никогда не сядет послушно на цепи, словно домашний пес. Он дикий, диким родился и вырос, живет лишь по своим правилам и не боится никого, даже человека, что деньгами пытался его притеснить или заткнуть.       — Уже хочешь домой? Ты у меня гость, так что некрасиво уходить, даже не поблагодарив меня, — Хосок усмехается и поправляет черный пояс на длинном халате, и ставит пустой стакан на поднос, который ему со скоростью света поднес дворецкий вместе с белыми сменными перчатками.       — Но у меня нет денег, да и у вас их полно. Отпустите меня, и забудем обо всем, — шипит и стоит смело перед мужчиной. Поджимает тонкие губы и дышит через ноздри, словно бык разъяренный, отчего Хосок поднимает одну бровь и усаживается элегантно на белый диван с рисунком чернильного дракона, и скрещивает руки на груди, глядя темным, непонятным и вмиг ставшим опасным взглядом.       — Отпущу только при одном условии, — Юнги сглатывает, ведь взгляд на самом деле наводит ужас, а голос хрипит, словно у самого ужасного убийцы из фильмов. Держится гордо и прямо, хмурится, но не показывает даже малейшую дрожь в голосе, упрямо глядя на старшего мужчину.       Хосок ухмыляется и щелкает пальцами, чтобы возле него сразу появился Ивао, готовый к любому приказу от хозяина-миллионера. Чон что-то шепчет мужчине, и тот кивает, никак не меняясь в лице. Подходит к Юнги и становится сзади, чем вызывает панику и чувство опасности.       Грудная клетка рвется в панике и страхе за свое жалкое существование.       Мин разворачивается, но дворецкий безэмоционально смотрит и остается на месте, держа в руках тонкую палочку с японским драконом.       — Какое условие? — Мина конкретно трясет от злости и наглости Хосока. Он доверился ему, поверил в то, что его бесплатно накормят и вылечат, но ошибся и в который раз понял для себя, что люди — отвратительные лживые твари, некоторым из которых лучше в аду гореть.       — Сделай мне минет, — Хосок улыбается во все тридцать два зуба и смеется глухим голосом, щелкая пальцами для того, чтобы дворецкий начал действовать. Мин от шока еще не отошел и медленно превращался в гремучую, злостную змею, готовый обматерить и плюнуть в этого человека ядом, ненавидя всеми фибрами души, ведь тот так нагло его унизил. Ивао хватает мальчишку сзади за запястья и заламывает конечности, сразу же одевая на него холодные наручники. Юнги пытается закричать, но рот ему затыкают грубой ладонью, а слуга подводит мальчишку к Хосоку и кидает того на пол, чтобы Юнги оказался напротив Чона на коленях.       — Или отправишься в подвал к остальным, — Хосок улыбается еще шире, а в глазах бушуют демоны и безумство, которое он тщательно скрывал во время знакомства. Юнги отшатывается, словно от мертвеца, и пытается встать и убежать, как получает маленькой палкой по лицу и падает обратно на пол, опуская голову и ощущая, как по лбу течет свежая алая дорожка крови.       Убрал старые раны, чтобы нанести новые.       — Мне понравилось твое личико, — пальцами резко хватает мертвой хваткой за подбородок Мина и заставляет смотреть ему в глаза, получая новую порцию ненависти к себе. — Такое смазливое и нежное. Ты бы хорошо смотрелся между моих ног.       — Больной извращенец. Отпусти меня, иначе сюда приедет полиция, и ты сядешь в тюрьму, псих, — Чон усмехается и поправляет волнистые волосы одним движением руки.       — Твои родители считают, что ты мертв. Поддельное тело лежит в месте, где мы встретились, а тех парней уже приговорили к тюрьме. О тебе знают и помнят, как о трупе, Юнги-я.       Мин не верит, смотрит расширенными зрачками на мужчину и плюет резко в его сторону, попадая на домашние тапочки черного цвета. Убьет, расцарапает ногтями лицо или перекусит горло. Сделает все, чтобы сбежать и оказаться у дома, по которому стал неимоверно скучать.       — Никак не успокоишься? — Чон выдыхает и двумя пальцами вновь поднимает личико мальчишки, чтобы внимательно рассмотреть каждый сантиметр. — Ты или становишься моей личной шлюхой, либо летишь в подвал к таким же, как ты, и становишься крысой для экспериментов. Шанс выжить равен одному проценту. Подумай, прежде чем ответить.       — Лучше убей меня, — без лжи.       Чон злится и хватает быстро мальчишку за шею и ведет за собой, как собачку, на четвереньках, получая глухие крики, маты и слова ненависти и смерти в свою сторону. Игнорирует и доводит до очередной комнаты, сразу же забрасывая внутрь, словно половую тряпку. Закрывает дверь на ключ и улыбается зверем хищным, снимая белые перчатки с аккуратных ладоней, и подходит к мальчишке, что рычал в его сторону и забился в угол, норовясь откусить каждый палец.        Хосок метко бьет по лицу, и Юнги падает на холодный пол, сразу же пытаясь подняться с помощью свободных ног, но его резко подкидывают на кровать, и Мин с ужасом смотрит на приближающегося тирана, понимая, что его судьба трещинами покрывается, а жизнь ломается на части. Он кричит громко и пронзительно в мольбе, что его кто-то защитит, но в рот заталкивают толстую тряпку, от которой он начинает давиться, и старший вновь бьет его по животу, заставляя скрутиться и застонать. Боль неописуемая.       — Глупый мальчик, — тихо шепчет Хосок и переворачивает Юнги на живот, который пытался выбраться и ударить ногами, которые он удачно держал своими. — Сейчас ты получишь хорошее наказание. Мин кричит через тряпку мокрую, слезы впервые кривыми дорожками бегают по щекам и заливаются на губы. Липкий страх сжимал каждую мышцу, заставлял давиться от слез, и сердце словно вываливалось из грудной клетки, ударяя нервный ритм по тонким ребрам. Слышит треск разорванной одежды и воет одиноким волком, крича и хныча взахлеб из-за неизбежности. Боль разрывает задний проход, когда мужчина входит без подготовки и смазки, Юнги ревет диким зверем раненым и извивается словно змея, пытаясь избавиться от ужасных и страшных мух.       По телу идет быстро трещина.       И он просыпается. На холодной постели темной, когда рассвет только тронул желтые листья через окно, а холодные лучи солнца бегали по стенам и голым худым ногам Юнги, который в свою очередь пытался отдышаться и убрать мокрые дорожки слез со щек. Неимоверно счастлив, что весь ужас оказался лишь очередным кошмаром, и успокаивает бешеный ритм в груди, пытаясь собраться с мыслями и подойти к разумному выходу. Он в доме Хосока, которого боится после ужасного кошмара, словно тот был наяву, самое страшное было для него тем, что он сбудется. Поэтому Юнги медленно касается голыми ногами холодного пола и совсем тихо выходит из комнаты, сразу же встречаясь взглядом с Чоном, который только вышел, видимо, из душа и черным махровым полотенцем сушил волосы, одетый в тот самый чёрный халат. Мин дергается и отшатывается обратно в комнату, не скрывая звериный испуг и ужас, который лишь нахмурил Хосока и заставил зайти вместе с ним в комнату, медленно надвигаясь.       — Что-то случилось? Что тебя так напугало? — Чон убирает полотенце и выставляет руки вперед, пытаясь успокоить таким жестом забившегося в угол мальчишку, который, прикрывая лицо и живот ладонями, всхлипывает от слез. Такой сломанный, хоть и пытался быть сильным и гордым, держа прямо спину и осанку при каждой возможности. Но даже тигры чего-то боятся, а перед Чоном лишь неопытный тигренок, который показывал свои крохотные зубки каждому хищнику, получая за это грубые удары и побои. Чон садится на корточки перед маленьким мальчиком и берет в свои ладони чужое бледное лицо, заставляя заплаканными и испуганными глазами смотреть на него.       — Мне приснился кошмар, где ты меня изнасиловал и избил, — тихо шепчет одними губами и захлебывается в очередных слезах. Слишком явью все было, слишком по-настоящему и больно так, словно он чувствовал это в настоящее время. Хосок качает головой и прячет чужое лицо в своей груди, чем старательно успокаивает и поглаживает теплой ладонью по спине.       — Это всего лишь сон, Юнги-я, ничего такого не было. Успокоишься, и я отвезу тебя домой, — Хосок улыбается и сжимает в объятиях кивнувшего Юнги, который собрал свою волю в кулак и остановил слезы, сразу же дергаясь и отстраняясь от мужчины. Он вернется домой, и сейчас это главное, хоть и опасности нет, ведь все ужасное было лишь плодом его больной фантазии. Страх из груди не вылетает и заставляет быстрее покинуть дом незнакомца и вернуться к себе, в безопасность.       Через несколько часов Чон Хосок привозит Юнги по названному адресу, стучит пальцами по обивке руля и останавливается, красивой улыбкой одаривая младшего. Тот криво повторяет за старшим и собирается выйти, как Чон мягко хватает его за руку и безумно смотрит черными глазами в чужие, словно в душу, и поднимает всех бесов с долгого сна, тем самым слегка Мина пугая.       — Встретимся еще, Юнги, — младший неуверенно кивает и отходит от машины, быстрым шагом направляясь к двухэтажному дому, который по сравнению с соседскими выглядел словно небесный бог. Хосок провожает его взглядом и закуривает сигарету в салоне, набирая давно известный номер на мобильнике, отъезжая от Мина все дальше и дальше. Ему через несколько дней надо встретиться со свершителем, чему он безумно рад.