Miss Jackson

             — Я слышала, тебе надо на четвëртую ферму, — её голос спокоен, даже немного похоже, что она не так давно проснулась.              — Надо, — подтверждает Смит, отставив стакан со свежевыжатым соком, чтобы удобнее перехватить телефон на громкой связи и папки с бумагами. После в свободную руку берёт стакан и уходит с кухни к удобному дивану, рассчитывая ещë около часа побыть дома и спокойно проверить всё ещё раз на наличие несостыковок.              — И мне тоже. Я буду у тебя примерно через полчаса, — где-то на фоне он слышит шум дороги. — Если что, я на своей машине, так что пусть твоя сегодня отдохнëт.              Рэй думает о том, что было бы неплохо, если бы и ему дали передохнуть денëк-другой. Сказав дежурное «жду», он побыстрее расправился с соком и, пересилив себя и встав с уже нагретого места, пошёл собираться.              Ровно через полчаса телефон пиликнул, и Рэй, кинув взгляд на дисплей, чтобы убедиться, что это она, надел куртку потеплее и, не забыв про документы, вышел в серое и сырое утро.              — Надеюсь, ты не сильно против, если я буду за рулëм: в последнее время постоянно водил Фрайзер, соскучилась.              — Уступаю, — сев в прогретый салон до неприличия крупного крузака, который Джексон любила так, как ни одного мужчину (это её прямая цитата), Рэй как-то подзабыл об обещающем быть богатым на дождь дне.              Кинув взгляд на попутчика, она не ожидала увидеть ничего нового, и не прогадала — Рэй выглядел чуть недовольным, и дело было в том, что он страсть как не любил доверять управление машиной кому-то, кроме себя. Но этот чëрно-матовый зверь принадлежал ей, а Смит слишком хорошо знал, как она любит эту машину, чтобы попробовать побороться за право водителя.              Уже на выезде из города Рэй понял, что сегодня Джексон если и спала, то очень мало: тëмные круги под глазами были видны даже под косметикой, да и в целом она выглядела уставшей.              — Проблемы?              Она кинула на него взгляд, и в нём он прочëл неподдельное удивление тому, что её состоянием кто-то интересуется. Внутренне блондин напрягся этому, прекрасно помня, из какого дерьма он с Микки вытащили её. Слишком многие оттуда не находили сил вырваться, слишком многим не протягивали руку помощи. Но она — исключение, пусть и с неприятными последствиями в виде чувства брошенности и прочего.              — Всё же бессонная ночь не красит женщину, — протянула она, сворачивая с главной дороги на просëлочную, — конечно, если виновник — не какой-нибудь красавец. Да, проблемы. С моим бизнесом и с чëртовой четвёртой фермой. Судя по тому, что тебе туда тоже нужно, то у тебя не сошëлся дебет с кредитом.              — Грубо говоря, да, — хмыкает, в который раз радуясь, что он работает с умными людьми, способными сопоставить очевидные факты.              — И я даже догадываюсь, почему. Заказывали новые прожектора и лампы одни, установили — другие. Понятное дело, дешевле и не той мощности. Кто такой смелый — не знаю, потому что заказывали там же, где всегда. И тот, кто всегда всё это оформлял. Больше скажу, на некоторых культурах сэкономили настолько, что вместо трёх ламп на стеллаж повесили только две.              — Кто-то очень хочет проблем, — ответил Рэй, сняв очки и потирая переносицу, позволив себе как следует проморгаться. Рядом с Джексон скрывать своё раздражение смысла не было: она знала его едва ли не лучше, чем Микки, пусть и проводила с боссом больше времени. Из просто неприятного день стремительно катился к хреновому. — А в бизнесе что не так?              Судя по усталому взгляду, проблем там хватало.              — Не так давно нашли новых партнëров, договорились на пробную партию привитых роз. Всё прошло выше всяких похвал, посадочный материал — сказка. Семилитровые горшки с крепкими кустами роз, без болячек и вредителей. Договорились на новую партию новинок сезона, которые только с месяц назад заняли призовые места среди селекции. Ну что могу сказать, партия — дерьмо. Такое не то, что просто на продажу стыдно выставить, такое даже на обычных рынках у бабок никто не купит. В общем, ничем хорошим это не закончится точно. На днях ездила на неофициальное собрание бывших членов Королевского национального розового общества (RNRS), чтобы обсудить шансы в ближайшем конкурсе роз в Нидерландах, и не могу сказать, что довольна перспективами: всегда как минимум один новый сорт из моей теплицы занимал в Гааге призовое место, в этом же году Нидерланды, скорее всего, для меня пройдут плохо. Из хорошего — есть смысл посетить закрытие конкурсов Италии и Испании, чтобы лично пообщаться с ветеранами розоводства и получить награду, так сказать, в руки. Дальше — внезапное желание Микки уйти на отдых и плановое расширение нашего ассортимента. Планировала кроме роз и лилий попробовать заняться выращиванием рододендронов, уже даже нашлись заинтересованные лица, но уход Микки — риски для меня. Я не могу знать, как пойдёт дальше нелегальный бизнес и буду ли я там нужна вообще. Ты тоже всегда был за минимизирование рисков, думаю, ты понимаешь, о чём я.              Рэй понимал, но слишком долго старался вспомнить, про какие такие рододендроны она говорила. Он вообще часто выпадал из её разговоров с Майклом, если темы шли про ботанику и иже с ней. Если общую суть уловить иногда удавалось, то тонкости ему оставались непонятны.              После Джексон комментирует его нехитроумный ответ о том, что он понимает её, что всë это — одна огромная задница. И что работа только начинается.              Они одновременно устало хмурятся, когда джип въезжает в перелесок. Эта четвëртая ферма — самая большая и самая, мать её, херово расположенная. Да, её днём с огнём не сыщешь, оно и понятно — только сбрендивший полезет в такую задницу. На земле одного из самых пришибленных, каких только довелось видеть Рэю, графов, был настоящий наркоманский рай их общими стараниями. Но и сил она забирала больше всех. Самая прибыльная и самая проблемная одновременно.              Женщина вдруг улыбается, кидая на него хитрый взгляд, из которого разом выветрилась вся усталость, и встречается с нескрываемым напряжённым: она может выкинуть всё, что угодно.              — Что-то как-то стало слишком тухло, не находишь? — говорит Джексон, плавно прибавляя газу и одновременно с этим химича что-то в телефоне. Из динамиков вдруг выстукивает заводной ритм, она специально припасла эту песню, думая, что это одновременно про каждого из них, и ни про кого в итоге, на миг дезориентируя пригревшегося Рэймонда.              На дисплее загорается многообещающее «Shinedown — Kill Your Conscience».              — О нет, ты не посмеешь, — тянет мужчина, хватая папку, решившую соскользнуть с его коленей в поисках места побезопаснее.              — Моя машина — мои правила. Рада, что ты пристëгнут, потому что я соскучилась по агрессивной езде, — Джексон так и рвëт от желания как следует проверить подвеску на прочность. Она знает этот маршрут более чем отлично, так что неожиданного дерева посреди дороги она не боится. На такой машине вообще чего-то бояться — глупость. В городе она, правда, всегда другого мнения, но сейчас — веселье и только оно.              Она задолбалась за эту ночь, разрываясь между работой и работой, успевая где-то между этим отстрочить пару сообщений Айзеку, что во вторник она сможет. И теперь самое время отвлечься от этого, как следует растрясти себя в самом прямом смысле этого слова. Ну и явно недовольный и даже чуть испуганный Рэй — вишенка на торте.              Рэймонд вовремя успевает подставить ладонь, избегая болезненно удара головой об окно, когда машина в очередной раз виляет так, как будто он взобрался на бешеного мустанга. Только здесь ситуация хуже — под капотом этой машинки дохерища лошадок, которых точно хватит, чтобы угробить его, если Джексон зазевается хотя бы на секунду. Вовремя подхватив новенький телефон, который попытался последовать примеру папки, тут же подхватывает опасно сползшие очки, думая, что таким везунчикам, как Джексон с её хорошим зрением, никогда не понять настоящего горя потери хороших очков. Нехитрый завтрак делает кульбиты где-то в животе настолько отчаянные, что Рэймонд вообще забывает, куда и для чего его везут. Повернувшись к азартно блестящей глазами Джексон, на несколько секунд задерживает взгляд на её эффектно подпрыгивающей в такт неровностям дороги груди. Сиськи это, конечно, отлично, но собственный мозг, рискующий превратиться в смузи, всё же кажется дороже. Он уже открывает рот, набирая побольше воздуха в попытке одновременно совладать с тошнотой и набрать воздуха побольше для очень злобной тирады. За окнами с опасной скоростью проносится зелёными всполохами пейзаж, тело живёт в такт мощным битам музыки, и вот тогда, когда он готов начать говорить, Джексон резко дёргает рулём вправо. Задние колёса ведёт, машину немного заносит, и Рэй уже начинает шипеть всем знакомое «fu…», когда женщина наперекор здравому смыслу поддаётся ещё газу, заставляя чёрного матового монстра, ревя мотором, взобраться на пригорок. Рэй радуется, что он пристёгнут, когда на спуске Джексон немного не рассчитывает и попадает в канаву левыми колёсами. Машину едва не ставит вертикально, бумаги, радуясь свободе, разлетаются по салону, а Смит думает только о том, как бы нахер не потерять собственную голову. Джексон, кажется, похер было на чьи-либо головы, в частности и на свою, потому что этот её косяк, кажется, заводит только больше.              Мужчина, правда, понимает, что она знает, что делает, но от этого легче не сильно становится. Забив на бумаги и просто стараясь спасти хотя бы телефон и очки, он терпит ещё добрых семь минут, подкидываемый во все стороны. Некстати вспоминается детская мечта, когда он хотел быть ковбоем, теперь же он почти счастлив тому, что стал чёртовым гэнгста, которому не придётся отбивать задницу и остальное не менее ценное на бешеных копытных. Вот Джексон очень сейчас похожа на одну из таких лошадок: глаза горят, лицо сосредоточенное и в тоже время довольное, а душа, кажется, несётся вперёд машины. Ну нахер.              Рэй успевает собрать половину разлетевшихся листов, пока из перелеска они выезжают в поле и Джексон говорит, что так теперь не интересно. Отдыхай, мол, старина. Смит думает, что несколько месяцев в его пользу не такая уж большая разница, но так ничего вслух и не говорит. Она выходит из машины, оставив его одного собирать себя по кусочкам и искать недостающий листок. Выйдя из машины, он вдыхает свежий воздух полной грудью, радуясь, что жив и даже цел. Подходит к Джексон, которая наблюдает за чем-то в небе. Поднапрягшись, слышит сначала клёкот птицы, а после видит и небольшого сокола, пролетающего над поляной.              — Красивый, — говорит Джексон и, вернув взгляд на землю, твёрдо вышагивает вперёд. Рэй, переведя взгляд с птицы на неё, стоит так с несколько секунд, думая, когда же они все променяли свободу и крылья ради всего этого, но всё же идёт следом.