Miss Jackson

             — Хватит тыкать во всех пальцем, — зло шипит Джексон, стоя у контейнера четвёртой фермы, — вселенная вокруг этого пальца не вращается.              По взгляду Смита легко можно прочесть, кого он на этом самом пальце вертел, но ей откровенно всё равно. Мужчина на это подчёркнутое безразличие раздувается от злости ещё больше.              — Если ты не успокоишься, я позову Банни, сказав, что ты набросился на меня с кулаками, — отсекает явную угрозу в его взгляде.              Нормальные люди, живущие нормальной жизнью, навряд ли рискнули бы и дальше выводить из себя того, в чьих силах было оборвать их существование до отвратительного быстро и без каких-либо сложных махинаций. Рэймонд Смит выглядел обманчиво по-джентельменски, эдаким щёгольским бухгалтером или финансистом, скрывая под оболочкой бешенство, голодное до крови и насилия. Джексон прекрасно это знает, можно сказать, почти что на собственной шкуре.              Рэй предсказуемо дёргает сначала веком, затем щекой, а после всей правой стороной лица. Приехавший сюда мирно побеседовать и также спокойно сопроводить прямо в гроб, он получил обидный отказ в виде целого стеллажа с совсем ещё молодой рассадой, чья земля испоганила ему не только любимое пальто от Тома Форда, но забилась в глаза и причёску. Рэймонд ненавидел такие вот выходки от крыс, что за спинами начальства пытались прикарманить деньжат да побольше. За опрокинутый стеллаж он, что его удивило, от Джексон не услышал ни слова, но получить нагоняй за то, кем он является, не ожидал.              Джексон же смотрит на него подчёркнуто спокойно, думая, что, спасибо всему и вся, что не разгромили всю ферму к чёртовой матери, пока ловили одного-единственного предателя. И что без трупов при ней, хотя одного взгляда на того мужика достаточно, чтобы понять, что и он не надеется вылезти из джипа живым: даже губы побелели. Она думает о том, что тот был неплохим работником и, наверное, не самым херовым человеком, но полным придурком, чтобы полезть в карман Микки Пирсона. И что теперь этого глупца ждёт только быстрая и тихая кончина, о которой навряд ли кто-нибудь вообще узнает. Рэймонд умеет делать так, чтобы ни тела, ни следов не находили. И это одно из тех его умений, о которых она бы предпочла никогда не знать.              Стоящий всё это время рядом Рэй, глубоко вздохнув и в который раз попытавшись стрясти землю из своих волос, почти остыл, наконец решив, что тот ушлёпок получил от Банни по полной и сверху ещё бонусом. Всучив в руки Джексон непригодившийся пистолет, стянул с себя перепачканное пальто, даже несмотря на сырость и холод улицы. От него шёл пар, как от разгорячённого охотой хищника, и она в который раз подумала о том, что почти вся её жизнь идёт бок о бок с такими вот дохера опасными людьми. Ещё секунду назад Смит педантично разглаживал складочки на одежде и брезговал начать трапезу, не вымыв руки до скрипа, а через другую уже лез в дерьмо по колено и отрывал головы голыми руками. По молодости было и того хуже, но об этом она вспоминать точно не хочет. Выворачивая карманы в попытке вытрясти из них влажные комья земли, измазался больше сам, чем помог пальто: к рукам лип пропитавшейся водой перлит, а под ногти забилась земля. Он в очередной раз кинул взгляд с вновь разгоревшейся яростью на джип, где сидел этот бегунок, но отвлёкся на то, как обманчиво холёные пальчики быстрыми и точными движениями проверили магазин и дёрнули затвор. О, Смит очень опрометчиво забыл, кому всучил оружие: Джексон только в первые несколько лет казалась зашуганной девчонкой, а после раскрылась, как бутон дикого цветка. Её принципы были не сформированными, плавучими и, по большей части, удобными ей самой. А ещё эта женщина оказалась жадной до знаний и какой-никакой, но власти. Не злоупотребляла, но и не любила уступать.              А ещё оказалась тем ещё адреналиновым наркоманом. Смит вновь дёргает лицом, вспоминая, как аккуратно, не дыша, она впервые взяла из рук Микки пистолет. Она боялась, и это так отчётливо было видно в её глазах, что Рэй был уверен, что идея с самого начала была провальной: что толку запуганному кролику впихивать оружие, которое тот едва может удержать в трясущихся руках? Шесть пустых банок из-под тогда любимого пива Микки и ещё пять энергетиков, вытащенных из машины Рэя (он тогда не сознался, но все эти цветастые банки были его, а вовсе не знакомых, которых он подвозил на днях), были выставлены в ряд, будто люди, приведённые на расстрел. Микки был весел и даже, кажется, в каком-то понятном только ему кураже: старенький пистолет лежал в его руке, как родной, и первая подстреленная банка была, конечно же, на его счету. Джексон же трясло, как лист на ветру, она смотрела загнанно то на пистолет в её руках, то на весёлого Майкла. Рэя, стоявшего за её спиной, она не замечала. Он плохо знал её прошлое, но то, что сейчас он видел, можно было расценить как слишком яркие воспоминания. И, конечно же, не прогадал.              У Джексон руки были в крови. У Джексон были скелеты в шкафу, которые она старалась похоронить не только ото всех, но и от себя.              Её трясло от мнимой отдачи в плечи выстрела и задушенных хрипов, которые отравляли её днём и ночью. От запаха крови и сожаления, к которому было примешено слишком много гнусных оттенков чувств.              Рэймонд всего этого тогда не знал, но сейчас он больше не видит ту перепуганную девчонку, упавшую с головой в воспоминания. Её глаза спокойны и немного азартны, очевидно, что адреналин от недолгой погони передался и ей, хоть она в этом и не участвовала. Её руки не дрожат, держа оружие. Она даже научилась ценить опасную красоту, находя что-то поэтичное.              Много лет назад, стоя на том поле под внимательными взглядами ещё мало кому известных парней, она, сцепив зубы, целилась в цветастую банку из-под энергетика. Спустя почти всю обойму и несколько переглядок Микки и Рэя, так и говорящих о том, что оба уже поняли бесполезность этой идеи, она цепляет банку. Та, покачнувшись, падает с самодельного стола в виде двух ящиков и доски сверху. И вот тут Майкл понимает, что он сорвал джек-пот: у Джексон глаза разгораются как костёр, в который щедро плеснули бензина. Страх мгновенно переливается в азарт, и руки её начинают подрагивать от такого запала, что даже Рэймонд, имеющий тысяча и одну проблему с контролем, понимает, что у Микки чуйка на таких, как он сам.              Джексон учится стрелять, выпуская наружу своих голодных до адреналина демонов. Пистолеты и автоматы — ей интересно, и ей не отказывают в желаниях. Рэй мог бы сказать, что её в какой-то степени балуют, но прекрасно знает, что заслуженно: он видел, какой тяжёлой работой ей порой приходилась заниматься, чтобы соответствовать требованиям Майкла.              И вот сейчас он смотрит на неё, думая, как же мало осталось от той местами застенчивой девчонки. Думает и о том, как изменился и он сам, в какой-то момент поняв, что милой мордашкой этот мир не взять, решившись на изнурительные физические нагрузки. Джексон была рядом, даже подбадривала, сама меняясь в лучшую сторону, тоже оттачивая в зале покаты бёдер и сгоняя лишний, как ей казалось, вес, превращаясь из мягкой и добродушной девчушки в знающую свою цену девушку с внимательным, умным взглядом. Майкл тоже рос в плечах и отращивал шикарную, статусную гриву настоящего короля этих джунглей. Тогда казалось, что весь мир у их ног, что правила созданы, чтобы их нарушать.              У Джексон ухоженные руки, и, забирая пистолет, почувствовав неровности застарелых шрамов, он с досадой думает о том, что у настоящей леди их быть не должно. Но вместе с этим ему плевать на неразумную идеальность, куда больше он ценит людей за их внутренние качества, и уже потом — за внешние. Он научился этому далеко не сразу, обламывая зубы и душу, но наконец пришёл к этой простой в своей сути истине. Держа испачканное пальто на изгибе локтя, а пистолет — в теперь уже относительно чистом кармане, он думает о том, через сколько дерьма они прошли, а ещё о том, как же они, чёрт возьми, друг для друга много значат.