Miss Jackson

             Одним плавным и отчего-то незаметным движением скрадывает самокрутки со стола, заместо пододвигая стакан с янтарной жидкостью (обязательно безо льда, потому что Рэй терпеть не мог, когда хороший алкоголь портили так варварски). Принцесса Виктория сегодня будто бы печалится: она безмолвна и сера. Рэй выглядит не лучше, про Джексон и говорить не стоит: вся в чёрном, с ног до головы будто бы в трауре. Платье красивое, на спине правильно обыграна молния, талия подчёркнута, только всего этого великолепия не замечает никто: ни хозяйка, ни мужчина.              Джексон молчит, зная, зачем Рэй её подловил здесь. Весть о смерти Лорда Джорджа быстро разлетелась в их мире, и ей было почти плевать, кто приложил к этому руку: куда больше её тревожило предчувствие чего-то поганого. Она помнила про дядю Сухого Глаза и вот его гнева страшилась по-настоящему.              Рэймонд же приехал сюда поговорить практически про это же. Успел даже скрутить пару косяков в надежде выкурить их и отпустить весь этот головняк последних дней: ему дорого стоило то утро, когда он заявился к этой женщине с пистолетом за пазухой. Но эта самая женщина, как всегда, ловко переиграла все его планы и подтолкнула в руки коньяк.              Они поговорили с королём бурой пустыни, узнав всё, что нужно, в конце вежливо попросив так больше не делать. Спасибо бактериям шигеллы за их помощь. Джексон оказалась не при делах, в самом деле став жертвой камеры Флэтчера и его больной фантазии. Надо бы ещё выяснить, намеренно ли эта жаба это сделала или с возрастом маразм окончательно сожрал все извилины.              Джексон звенит бокалом с ледяным токайским вином, думая обо всём и ни о чём: о том, что через несколько дней надо будет появиться на похоронах малышки Лолы, которую всё же сожрал героиновый мир, о том, что надо переговорить с очередными спонсорами Величия, о том, что забыла полить цимбидиумы… и о сидящем напротив мужчине. Она так много лет старалась похоронить к нему чувства, плавно сгладить всё до чисто коллег, максимум — друзей, но борьба до того утра была глупа и нелепа в своих потугах. Сейчас внутри неё истлело всё, она не чувствует ни голода, ни радости, ни грусти — всё проходит сквозь, не задерживаясь. Надо бы записаться к хорошему специалисту, чтобы вправил мозги и хорошенько прополоскал душу, но, опять же, не хочется, а оправдание в виде «нет времени» кажется достаточно весомым.              Взгляд на взгляд, сцепляются, карие против голубых. Выжженное поле на фоне небесной усталости. Рэймонд тоже утомился от всего этого: окружающее вокруг забирало больше, чем давало, пусть он и не представлял, чем будет жить дальше. У Майкла было чёткое знание, что марихуановая империя ему больше не нужна: теперь он вправе был забыться в родительском счастье в свитом из любви и достатка гнезде. Рэй был искренне за него рад, но это не решало его проблемы. Всё чаще он думал о том, что если бы лет двадцать назад он свернул в другую сторону, пошёл совсем по другому пути, да пусть даже в киноиндустрию, которой он горел где-то в семнадцать, был ли он счастлив сейчас, когда пошёл уже пятый десяток? Это глупые, отравляющие мысли, но иногда он позволял себе их. Думал и о том, кем мог бы стать Майкл. Или Джексон. Насчёт последней он почему-то не видел ничего хорошего: для неё всё было предрешено ещё с самого детства, а после закрепилось в молодости. Счастливым билетом для неё стали Микки и он, как бы это лицемерно не звучало.              Пирсон не показывал, но тоже порой задумывался о чём-то похожем. И о своих людях тоже. В Рэймонда и Джексон он верил больше всех, однако зная и то, как тяжело им будет перестраивать свою жизнь после его ухода: они были повязаны теми узами, которые многие называют семейными, нерушимыми. Рвать он их не собирался, считая этих двоих своим прайдом, семьёй, да назови, как угодно, сути это не изменит, но вот ослабить их — да. Дать больше свободы и получить её же взамен.              И всё же вот, они вдвоём сидят в Принцессе Виктории и делают вид, что всё нормально. Что у Рэймонда есть вагоны и маленькая тележка выдержки, а у Джексон не иссушенный океан на месте сердца. Её взгляд лишён какой-либо искры, движения скупы и больше не стараются привлечь к себе внимание. Рэймонд конечно же знает, что она влюблена в него не один год, когда-то даже позволял себе верить, что всё у них могло бы сложиться, но сейчас понимает, что проебался слишком сильно. Что если ты приходишь с пистолетом за пазухой незваным гостем, готовым… чёрт знает, к чему (Смит не знает, что могло бы тогда произойти, если бы Майкл не был бы настолько рассудителен, чтобы не рубить с плеча), то нужно было сразу понять, что такое уже не простят. И в блёклых глазах напротив он не видит ничего, кроме мёртвого штиля.              Джексон этим, возможно, наслаждалась бы, если бы чувствовала хоть что-то.              Разговор не идёт, постоянно обрываясь. Говорят сухо и по делу, обходя за тридевять земель что-то иное. В итоге Джексон уезжает домой первой и видно, что любое движение даётся ей с огромным усилием. Рэю тошно, но есть проблемы, отлагательства которые не потерпят, поэтому ему ещё работать и работать.