Miss Jackson

             Стук каблуков окончательно будит всё ещё сонный дом: на часах нет даже восьми утра, а солнце спряталось за тучами, погружая всё в сонный морок. Хозяйка выстукивает ладный ритм по тёмной паркетной доске, подхватывая с вешалки кожаную куртку и, немного поразмыслив, всё же надевает её. Небольшая сумочка в тон ботильонам, куда влезает вся ненужная мелочь и ничего из по-настоящему нужного. Сегодня весь день она проведёт в разъездах, поэтому одеваться по погоде смысла нет — из машины в теплицу, а из теплицы — в машину. Ни единой лишней минуты на улице. Не по собственной прихоти, а потому что так надо — Микки чётко, буквально, по слогам обозначил, что на сегодня намечена охота на крупную рыбу, а по ходу можно будет закусить и неосторожными крабами. И что её присутствие при этом нежелательно. Фрайзер, Банни, Дэйв — все на подхвате, так что сегодня кататься придётся с Мартином и новеньким. Рэймонд тоже в предвкушении крови: Флэтчер таки получит своё. Рядом будет Тренер, так, чисто на подхвате и как великолепный умелец исполнить всё без мокрухи. Этот мужик в клетчатом костюме ей всё же очень импонирует.              Возле крузака уже стоят двое мужчин, дожидаясь её. Она протягивает ключи Мартину и дело не в том, что ей сегодня не хочется за руль, а потому что по дороге нужно будет решить парочку дел.              Вопрос за вопросом, глаза уже устали от телефона, но она честно доводит начатое до конца: корректирует каталог саженцев на следующий год и помогает подрядчику разобраться с уточнениями по плановому ремонту на одной из теплиц Микки (у растительного бизнеса есть свои нюансы, и если потолок рухнет на рассаду зелёных, то отвечать придётся не только ей, но и тем, кто позволил этому случиться). Она наконец откладывает телефон в сторону, переводя взгляд на лобовое, любуясь бесконечностью дороги, по бокам которой уже был один только лес. Мартин улыбается на её вопрос по поводу нового члена семьи — игривого щенка по кличке Бадди, подобранного несколько дней назад прямо на одной из оживлённых магистралей города. Может, их считали отморозками и душегубами, но вот Мартин, не смотря на щедрую на кровь жизнь, никогда не смог бы обидеть ребёнка или животное. Новенький тоже выглядел довольно обстоятельно: за бритой головой и забитыми тату руками скрывались ум и сила. Тот даже поддержал разговор, рассказывая о жившем когда-то у него псе. У Джексон же никогда не было домашних питомцев, но она почему-то всегда мечтала о большом пушистом коте, который встречал бы мурчанием после тяжёлого дня и любил гладиться.              Джексон вытягивается во весь рост, позволяя себе такое только потому, что не ходила в зал уже больше недели и тело просто напросто сходило с ума из-за отсутствия привычной нагрузки и хорошей разминки. Мартин глянул несколько раз в зеркало заднего видения, очевидно, не поверив с первого раза, что обычно идеально плавная и выверенная мисс Джексон демонстрирует чудеса пластики и хрустит костьми на весь салон. Пожалуй, достаточно близко её знали только Майкл и Рэймонд, чтобы у них наскреблось с под сотню историй о том, как Джексон может, когда почувствует себя своей. О непростом нраве и остром языке знают и Фрайзер с Банни и Дэйвом. Немного и Гарольд. И ещё несколько людей.              Перепить Майкла она, может, и не сможет, но вот весело станцевать под знакомую мелодию — это запросто, только подержите туфли. О шутках чернее ночи не по наслышке знает и Розалинд, с которой иногда пропускается по чашечке чая (ещё реже — чего поприятнее).              Поездка идёт приятно и легко: непринуждённое общение разбавляет серость низких туч и однотонный пейзаж. И лишний раз думать о том, что сейчас может вытворять Майкл с несчастным глупцом Мэттью, не даёт. Как и о том, что совсем недавно она могла стоять на похоронах Микки. И Розалинд. Как хорошо, что Сухой Глаз сполна ответил за своё чрезмерное эго.              Джексон улыбается на небольшой рассказ Мартина о том, как сын со щенком боролись за какую-то игрушку. Джексон не обращает никакого внимания на машину, ехавшую позади с самого момента, как крузак выехал с территории её участка. Не замечает и новичок. Не замечает и Мартин…              Джексон впечатывается ребрами в дверь и бьётся головой о стекло, когда Мартин выворачивает руль слишком резко в сторону. Сквозь звон в ушах и рассыпавшийся на мозаику мир она не сразу понимает, что машина, ехавшая позади, после крутого поворота дороги нагнала их и попыталась столкнуть в кювет, прижавшись сбоку. Новичок без слов мгновенно тянется к бардачку, доставая оттуда пистолет и, проверив на наличие патронов, буквально всовывает его в руки едва пришедшей в себя женщине. После достаёт свой из кобуры, пока Мартин старается не дать наглухо затонированному рэнджу всё же спихнуть их с дороги. Звучат звуки выстрелов, Джексон скрежещет зубами, потому что только совсем недавно отполировала машину. Все трое синхронно прогибаются, не имея ни малейшего желания словить пулю. Мартин выжимает из машины максимум, сначала резко сбавив скорость, чтобы те ублюдки проскочили вперёд, а после догоняет, подъехав так, чтобы новичку было удобнее целиться в водителя. Два выстрела — в молоко. Третий цепляет кого-то на пассажирском, но явно не смертельно. Джексон пытается удержаться на заднем пассажирском, чтобы не разбить голову, и дозвониться Рэймонду. Телефон, как на зло, упрямится, а после и вовсе не до него: окно напротив татуированного мужчины исходит трещинами, а после Мартин материться сквозь сжатые зубы: пуля цели своей не нашла, не попав в пассажира, но в плечо водителю попала. Джексон не мутит при виде крови, но ей плохеет от осознания, в какой пиздец они угодили. Телефон с так и не принятым исходящим отправляется чисто на автомате в карман кожанки с искренними обещаниями выбить из Рэймонда Смита всё дерьмо, если они выживут. Окно вниз, руку с пистолетом — наружу. Джексон целится по колёсам и со второй попытки попадает.              Рэндж заносит в их сторону, удар такой мощи, что Джексон во второй раз бьётся головой о дверь, на этот раз едва не испустив душу. Её машина стонет и скрежещет, визжит шинами и ревёт мотором. Новичок орёт что-то совсем нецензурное и не сильно разборчивое, а после череда выстрелов перекрывают его. Крузак на полном ходу съезжает с дороги, по чёрному матовому боку бьёт гравий вперемешку с песком. Мартин не справляется с управлением, не зная, чего опасаться больше, деревьев впереди или кювета. Джексон видит зелень деревьев, разлетевшиеся по всему салону бумаги, тысячу и одну ненужную хрень, собственную сумочку, а затем серое небо. И так ровно два оборота. После она смотрит на траву, ещё не совсем осознавая, что случилось. Шевелит ногами, затем руками — всё слушается. Стирает дорожку крови со лба, размазывая по коже и волосам, а после подтягивает к себе пистолет. Мартин стонет откуда-то спереди, а после слышится грузный удар тела о землю: смог отстегнуться. После, увидев её, командует выбираться из машины, и она слушается, кое-как выбравшись из-под груды теперь уже металлолома. Щёку саднит, она трогает её и вытаскивает сразу несколько осколков из-под бутылки свежевыжатого сока. Сейчас даже не чувствуется, откровенно плевать. Мартин подталкивает её в сторону леса, ускоряясь, пока мудаки из рэнджика вновь не начали палить. Джексон откровенно лагает, как какой-нибудь старый компьютер, зависнув на элементарном: ноги слушаются, но не ощущаются. Ей требуется почти что вечность, чтобы обернуться на переднее пассажирское в нелепой попытке выдавить из себя, что они забыли про новичка. Взгляд скользит по металлу, спотыкаясь о выбоины из-под пуль, по разлетевшимся во все стороны бумагам и в итоге останавливается на целой луже крови. Стук каблуков о гравий, Мартин за локоть тянет её прочь, а она всё ещё не может утрамбовать в себе то, что увидела.              Толчок в спину отрезвляет, задавая правильный ориентир и придавая нужного темпа. Ботильоны быстро пачкаются в грязи, царапаются о гравий и торчащие тут и там корни деревьев. Первые несколько выстрелов уходят в молоко, однако на одном из них сердце женщины ухает куда-то вниз: пуля шелестит листьями и крошит кору совсем рядом с ней. Изо рта рвётся пар, будто из пасти огнедышащего змея. Мартин прикрывает, отстреливаясь в ответ и, судя по матам на явно не английском, кого-то подстреливает. Каблуки оставляют чёткий след по мягкой земле, особенно в пропитавшемся вчерашним дождём мхе. Выстрелы эхом разносятся по лесу. Как и хрип Мартина. Джексон дёргается от этого звука, будто это ей угодили прямиком в бок в слепой ярости отомстить за погибшего товарища. До неё только сейчас доходит, что напавшие разговаривают на русском, и никак не хотевший до этого момента собираться паззл наконец-то складывается в общую картину. Конечно же, Аслан. Чёртов Аслан… Не Мэттью и не китайцы, а русские. Но откуда у них маршруты их передвижения? И, чёрт возьми, живи ли остальные, если пришли и за её головой?              Ей вслед гремят выстрелы, она же старается петлять среди деревьев и кустарников, чтобы избежать попадания. Она не говорит по-русски, совсем не знает этого языка, поэтому не понимает яростного «Живой, сука! Она слишком много знает, босс за неё нам сам бошку открутит!». Стук сердца в глотке, каблуки скользят по корягам, проваливаются в жиже, замедляя. Ветки хлещут по лицу, целясь по глазам, редкие лучи слепят росчерком. Но Джексон рвётся вперёд, стиснув зубы и сжимая пистолет в похолодевших руках.              Всё тело прошивает одна мощнейшая вспышка боли, настолько оглушающая и неожиданная, что женщина не успевает сориентироваться, цепляясь простреленной правой ногой за кочку, буквально рухнув подкошенным деревцем в пахучую и влажную листву, обдираясь о ветки и корни. Пистолет падает куда-то вбок, но она забывает о нём, когда на неё сверху налетает один из стервятников Аслана-старшего. Он не ожидал, что она вцепиться ему в лицо дикой кошкой и едва не выбьет колено к чёрту ударом ноги, повалив за собой на землю. Они катаются по земле всего какие-то секунды, но за это время Мартин успевает из последних сил прицелиться и прострелить голову второму мудаку, так опрометчиво решившему, что он больше никакой опасности не представляет, и остановившемуся к нему спиной. Кровь с мозгами разлетается в стороны, щедро орошая и без того мокрую землю. У Джексон заходится сердце, когда её вминают с нечеловеческой силой в землю, передавив горло. Она вьётся змеёй, русский же на это не смеётся, наоборот, всматривается в её побагровевшее и окровавленное лицо так, будто хочет найти ответ на какой-то вопрос. И она смотрит в ответ. Светлые глаза и высокие скулы. Русые волосы. И он моложе, чем показалось сначала.              Глаза так похожи на её отца. Она ловит эту мысль случайно, но после её остановить невозможно: она помнит себя совсем ещё мелкой, когда семья была почти что счастливой. Мать-красавица и спортсмен-отец. Прекрасные заявки на счастливую и достаточную семью, такую, где для ребенка одна перспектива лучше другой. Её мирок начинает подгнивать тогда же, когда отец на тренировке ломает ногу. Когда врачи не хотят лечить, забыв о том, что не у всех есть деньги на крупные взятки и платное лечение. Сгнивает, испуская зловоние, когда отец не выносит боли физическую и душевную, оседая на кухне со своими сомнительными дружками, а после соглашается на лёгкие деньги от торговли наркотой. А после подсаживается и сам, не совсем поняв, как это вышло. Маленькая Джексон не понимает ещё этого, постоянно крутится рядом, выпрашивая внимания, радуясь, когда родитель катает её на шее и рассказывает какие-нибудь небылицы. Светло улыбается в ответ на гнилые улыбочки папиных дружков. А после любуется красивыми цветами на чужих подоконниках, рассказывая, что хотела бы такие же. Мать каждый раз устало качает на это головой, думая, как бы дотянуть до следующей получки.              У маленькой Джексон почти нет игрушек, а из друзей — соседский весь вечно в синяках пацанёнок. Маленькая Джексон искренне радуется, когда он притаскивает ей горшок с поломанной, но всё такой же красивой геранью. «Она очень вкусно пахнет, если потереть листья» — говорит он, щербато улыбаясь. Ему уже целых десять лет и для шестилетней девчушки он настоящий герой. Она ухаживает за цветком так, как не каждый может за близким человеком. Отец, видя это, только одобрительно хмыкает, а через несколько месяцев, сидя на убитой кухне со своими дружками уже хорошо подшофе, хвастается этим перед всеми. Один из мужиков, настолько худой, что страшно, подзывает её, протягивая маленький прозрачный пакетик с семенами. Говорит, что эта трава лучше, чем та, что у неё в горшке. Джексон не знает, почему они все смеются в голос с его слов, но подарок принимает, а на следующий день просит друга помочь ей с землёй и горшками. Он помогает, но через две недели куда-то исчезает. Взрослые почему-то молчат об этом, будто и не было его, а она узнает правду только через несколько лет.              Трава растёт сначала ввысь, а после — вширь. Красивые кусты с яркой листвой. В какой-то из дней мама бросается к окну, пытаясь скинуть их и растоптать, но тогда маленькая девочка скатывается в такой вой, что женщине ничего не остаётся, кроме как успокоить своё ещё совсем ничего не понимающее дитя. То, что выращено её добрыми ручками, вовсе не красивый цветочек, а отрава миров, и её в частности.              После приходит друг и предлагает забрать кусты в обмен на новые семена, только теперь их в прозрачном пакетике больше. Она соглашается, совсем не понимая, что с этого момента запускает обратный отсчёт всей поганости своей жизни, что повязывает себя с миром наркотиков и гнилья.              Через год отец хвалит свою дочь за талант садовода. Говорит, что ганджубас — её стихия, а она только радостно кивает.              Ещё через год от её улыбки не остаётся и следа: отец начинает поднимать руку на мать и неё. У него на работе что-то идёт не так и теперь он вымещает всё на них. А она часто просит маму уйти из этого места, но каждый раз та говорит, что не может.              Совсем скоро мир открывается ей со всей своей пропащей стороны, и маленькая девочка навсегда исчезает из её сердца. Теперь друзья папы уже не друзья, они всё чаще приходят требовать больше и больше. И Джексон раз за разом умывается слезами после, глотая боль от рухнувших надежд. Ведь она всегда хотела семью, как у всех: крепкую и любящую.              И в одним момент всё это подводится к логичному итогу: чёрному во всех своих проявлениях дню. Дождливый вечер, крики с кухни и уставшая Джексон с иссохшей душой. Отец пил и закидывался со своим дружком, а мать попала под руку, но в этот раз она кричала куда громче, чем обычно. Джексон знала, что такое кулак, знала, как это больно и чем может закончиться, но всё же завернула на вопли. То, что мужчина может так легко впечатать свою жену лицом в столешницу, она увидела впервые. Как и столько крови. Кореш же был в отключке и что-то плохое, такое чёрное и мерзкое изнутри шепнуло, что лучше было бы, если бы он и не проснулся. И Джексон была полностью с этим согласна.              Что-то в этот раз было по-другому. То, в какую ярость впал отец. Или то, что мать ударила его в ответ. Драка быстро набрала обороты, Джексон не помнит, как оказалась между отцом и матерью, но зато прекрасно помнит пропитанные ненавистью глаза человека, которого так любила маленькая Джексон. Дождь скрадывает звуки, оставляя их один на один друг с другом. За её спиной мама полулежит на полу, держась за разбитую голову, всё никак не придя в себя. Крики набирают оборот, девчушка кричит о том, как ненавидит, о том, как больно, о том, что не собирается этого больше терпеть. Ей вторят рёвом. Стол снесён её тчедушным тельцем, всё разлетелось по полу. Жить хочется, очень хочется, и Джексон понимает это только сейчас, когда над ней замахиваются в новом ударе, нацеленном прямо в голову.              Соседи давно привыкли к воплям и крикам. Привыкли к тому, что что ни день — то новый скандал. Им была удобна эта семья, потому что у мужика всегда можно было прикупить неплохой дури за неплохие деньги. Их сын, покойся его душа с миром, даже когда-то дружил с их дочерью. Но сейчас они звонят копам, потому что выстрел прогремел как гром среди ясного неба, а после него — только тишина.              Люди в форме приезжают в этот район с неохотой, потому что перестрелка и поножовщина здесь далеко не новость, но всё же вызов принимают. Женщина с разбитой головой и явными побоями, мужик, укуренный настолько, что по началу пытается сигануть в окно с третьего этажа. И девочка лет десяти у истёкшего кровью мужчины. Она раскачивается из стороны в сторону и рыдает.              Несмотря на ад последних лет, она любила отца. Не прощала того, что он творил, но любила почти что той же нежной любовью, что и маленькая Джексон. Выстрел оглушил её, но не отнял зрения: она видела, как кровавое пятно расползается по светлой майке с ужасающей скоростью, как отец оседает на пол и старается зажать дыру в груди. Хрипит и булькает, заваливаясь назад на кафель, дёргается, силясь встать. Она роняет пистолет, до которого едва дотянулась, чтобы только припугнуть, но ни в коем случае не стрелять. Смерть для неё нечто новое и страшное, она подползает ближе в попытке как-то помочь, хватает отца за перепачканные руки и смотрит в глаза, надеясь, что он скажет, что делать, но тот только захлёбывается кровью. Она ничем не может помочь, хотя искренне хочет.              После её уводит в ванную женщина в форме, смывая с лица и рук остатки крови, а после заворачивает в огромный и тёплый плед. Сажает к себе в машину и даже не пытается заговорить о случившемся. Этой женщине она обязана тем, что все обвинения повесили в итоге на собутыльника. Что-то из разряда «не поделили последний пакетик травы».       

Five Finger Death Punch — Wrong Side Of Heaven (на русском)

             Так и не сумев смыть со своих рук кровь собственного отца, как бы ни старалась, она похоронила это за семью печатями в самом тёмном углу своей сущности. Чтобы никто не нашёл, а в особенности — она сама. После, помня своё бессилие, научилась оказывать первую помощь. Мир наркотиков так и не отпустил её, но она старалась быть лучшей версией себя: смотрела на мир широко распахнутыми глазами, отыгрывала сытость и счастье, притворяясь, что всё это правда, но не молилась. До неё слишком поздно дошло, что тогда она похоронила и частичку себя, что-то очень и очень важное…              Однако она снова где-то крупно облажалась, раз оказалась здесь. У парня напротив тоже есть своя история. У него свои мысли и своя мораль. Возможно, он тут по своему желанию. Возможно, ему приказали. Возможно, он не хочет убивать так же, как и она. Джексон задыхается не только из-за рук на своей шее, но и из-за того, что как бы она ни старалась избежать крови, у неё это нихера не выходит. Ответ на вопрос: «Стоило ли это того?» находится, но совсем не тот, о котором она мечтала всю жизнь.              Пистолет ложится в руку. Дуло ко лбу. Глаза парня расширяются, она видит страх и жажду жизни, она видит, что его душа мало чем отличается от её собственной. Глаза в глаза, после — нажатие на курок. От выстрела звенит в ушах, кровь вперемешку с мозгами заливает лицо и попадает в рот, а уже мёртвое тело придавливает к земле. Джексон думает, смотря на тёмное небо, виднеющееся сквозь кроны деревьев.              Она хотела бы стать прахом, без чувства вины и надежды. Она хотела бы стать свободной от самой себя. Но ей нужно встать.              Правая нога не слушается, по штанине резво течёт багровое. Обогнув труп, она кое-как добирается до Мартина, буквально падая рядом с ним, потому что руки не держат, а нога не гнётся. Он слабо улыбается ей и, приподняв руки, показывает, что пуля попала вбок и прошла на вылет. Говорит, что уже потерял много крови и не может ни встать, ни толком пошевелиться. Джексон стягивает с себя кожанку и залипает на выпавший из кармана телефон. Всё ещё живой, пусть и с треснутым экраном. Вслед стягивает и тёплую кофту, откровенно забив на то, что сама замёрзнет в сыром лесу. Зажимает всем этим рану. Сегодня она не надела пояса, Мартин же предпочёл спортивные штаны на резинке, которые пусть и выглядели представительно, но так нужного ей жгута не давали. Был бы нож, может, она бы и вытащила резинку…              Связь не ловит, ей приходится оставить Мартина и попытаться выйти ближе к дороге. Уже пошатывает в разные стороны, но Джексон всё равно пытается. Но в какой-то момент понимает, что не дойдёт. Надо выбирать: либо остаться с Мартином, либо упасть у своей раскуроченной машины, а там ещё может быть машина русских и чёрт их знает, всех ли они перестреляли… речь о том, чтобы сесть за руль, даже не идёт. Она останавливается на месте, протягивая руку вперёд и вверх, пытаясь поймать грёбаную сеть. Ей только надо сообщить координаты, только это… и, если Рэй и Майкл живы, они помогут.