Miss Jackson

             Флэтчер юлит, несёт откровенный бред и кажется каким-то слишком нервным. Хотя это можно списать на то, что совсем недавно его насильно запихал в ящик один очень обстоятельный мужчина с шикарными бровями. Рэймонду это не нравится. Не нравится и то, что тот вдруг решил разоткровенничаться, а после взглянул на часы. Одно движение, а сколько смысла. Всё внутри заорало о подставе, а в воздухе завоняло опасностью. Схватившись за телефон, он первым делом отписался боссу, моля всех и вся, чтобы сообщение успело дойти до того, как станет поздно. Два выстрела прекращают вдруг разыгравшийся тремор (который, к счастью, разошёлся уже после, как он отстрочил сообщение), заставляют на автопилоте пригнуться к земле, прячась за скамейкой (нужно отдать должное реакции Флэтчера, тот тоже пригибается), а после схватиться за припрятанный пистолет, забыв телефон на столе. За всем этим он не замечает входящего от Джексон, оглушённый сразу несколькими выстрелами. Встречают его два трупа с простреленными головами, одна пара ослепительно белых кросс и четыре пальца Тренера. Рэймонд нервно моргает, откровенно ахеревая от того, что тот впрягся и в этот раз. Флэтчер же так спешил спасти свою задницу, что забыл и про свои больные ноги, и про кейсы. Даже отсверк его пяток уже был не виден, когда Рэймонд вернулся обратно к барби, чтобы удавить дрянь прямо голыми руками.              А дальше — череда беспросветного дерьма. Сложное лицо Тренера и не менее понятное «мои парни влезли в полный пиздец». Тишина от босса. Рэй, про себя выстраивая небоскрёбы из мата, тащит один из трупов прямо в гараж, краем глаза подмечая, что ему помогают со вторым телом, а после со всего маху садится в машину на переднее пассажирское к Тренеру, прекрасно понимая, что его лексус теперь слишком приметен. Карапузы отзваниваются бате только через минут десять — пятнадцать и по мере продвижения их сбивчивого и совсем не цензурного повествования Рэй бледнеет в лице ровно также, как и водитель по его правую руку. Из тона в тон, на понижение.              Смита откровенно мутит. Ни Дэйв, ни Фрайзер на звонки не отвечают. Банни вне зоны действия сети. Нервы натянуты до предела.              Тренер удивительно аккуратно паркуется у какого-то дома, смотря вперёд и забыв, что ему нужен воздух. Думает, что со всем этим теперь делать, как выбраться из дерьма так, чтобы не ухнуть с головой и не захлебнуться. Дёргается на звук входящего на телефон гангстера, тот хватается за телефон с такой силой, что остаётся загадкой, как тот не растрескался. И тут же батарея сдыхает, не дав толком понять, кто звонил. Смита трясёт так, что ему даже становится страшно. Дальнейшие несколько минут в напряжённой тишине они ищут по всей машине зарядку, благо, что модели у них одинаковые. Ждут ещё, чтобы телефон очнулся. К этому моменту Карапузы почти перестали надрывать глотки, хвалясь, как они спасли батю. К сожалению, клятв о том, что они больше так не будут, не последовало. Как только телефон включается, то оба мужчины глохнут от разрывающей трели входящего. Рэй нажимает на зелёную кнопку. Второй же успевает только увидеть, что звонок идёт от «Босса». Галдёж его пездюков резко отходит на второй план.              Рэй, вылетев из машины на улицу подобно метеору, только и может, что нервно дёргать очки вверх-вниз и отбивать нестройный ритм по боку машины, враз забыв, что до этого ему кто-то звонил. Спустя минут десять он снова садится в машину. Майкл жив, и это главное. Зол, ошарашен и совсем немножко на адреналине — пустяки. Все распоряжения нужным людям отданы: необходимо немедленно выяснить, что случилось с ребятами. А Майкла он встретит с Гарольдом.       А ещё он очень рад, что ни Тренеру, ни ему самому теперь не было нужды вгрызаться друг другу в глотки из-за выходки пацанвы в цветастом трико. Хотя няпряжение, царившее в машине немногим раньше, можно было нарезать вдоль и поперёк.              Небольшой диалог с Тренером. Тот охуенный мужик с потрясающей способностью понимать всё и каждого, поэтому они сходятся на одном — о карапузах поговорят позже, сейчас же надо разгрести собственное дерьмо. После же они расходятся: Тренер уезжает дальше, раздавать волшебные пиздюли и выяснять, где эти придурошные раздобыли оружие, а Рэй остаётся ждать Гарольда (тот обещался быть на месте через рекордные десять минут).              Заходит в чаты, после проверяет входящие, чтобы убедиться, что ему точно кто-то звонил. Джексон. Холодеет, вспоминая слова старой жабы о зачистке, потому что тот знал о Джексон всё, если не больше. В череде входящих и исходящих несколько пропущенных от неё, в сообщениях же только точка геолокации и сухое, но такое страшное «Ароваавй». С опечатками, но не менее понятное для Смита, который когда-то настоял для форс-мажора придумать индикатор пиздеца, чтобы обойтись одним словом вместо десяти.              Кровавый — есть тяжелораненые и убитые. Нужна срочная помощь. Нужны врачи и ребята, которые помогут разрешить ситуацию.              Рэй звонит и звонит ей, но все его попытки остаются без ответа. Звонки Мартину и новичку точно также. Следом тысяча и один звонок «Святой Марии», которая, на самом деле, вовсе и не святая, и, более того, даже не Мария. Просто она способна вытащить человека с того света, и лучшего врача за столько лет они так и не нашли. После — ребятам, отвечающим за не очень чистую работу. Смит садится в машину и, даже не успев пристегнуться, говорит «гони». По пути отписывается Майклу, предупреждая, что не только к ним наведались гости. И если Розалинд в безопасности, то Джексон явно досталось по полной. Грёбаный Аслан-старший. Грёбаные Флэтчер, Мэттью, Сухой Глаз и все остальные…              У Майкла из волос на кожаную обивку падают осколки. Обстрелянным рэнджем с двумя трупами уже заняты их люди. Рэймонд концентрируется на телефоне, мгновенно отвечая на все сообщения и принимая любой вызов. Они летят по трассе, надеясь успеть. Ехать до точки осталось всего минут двадцать. Через десять раздаётся очередной звонок. Рэймонд ставит на громкую. По салону тут же разлетаются неутешительные слова: «Да, есть погибший. С забитыми рукавами».              Рэймонд переглядывается с боссом через зеркало заднего видения. Значит, новичок.              Парень говорит, что пока что на этом всё: наёмники проверяют лес, врачи же идут за ними след в след.              Гарольд молча прибавляет ещё немного скорости.              Майклу приходит сообщение, что Дэйв сейчас в больнице в критическом состоянии, прогнозов никаких. Банни свою работу выполнил и уже во всю вместе с Фрайзером помогает разгрести то дерьмо, что щедро свалилось им всем на голову.              — Твою ж мать… — только и цедит Микки, когда видит раскуроченный крузак в кювете и оставленный рядом рэндж русских.              Все трое быстро выходят из машины. Гарольд цепляет краем взгляда кровавую лужу под передним пассажирским, узнавая по забитой руке и лысой голове (точнее, тому, что от неё осталось) новичка. Продвигаются глубже в лес, идя по свежим следам. С каждым шагом Рэймонд всё больше чувствует тяжесть ответственности на своих плечах и едкий привкус страха, что в этот раз он проебался слишком сильно. Майкл же отличается ещё и тем, что свирепеет от одной только мысли, что на близкого ему человека посмели поднять руку.              У Джексон почти белые губы и насквозь пропитанная кровью штанина. Перепачканные во всякой дряни волосы и залитые кровью руки. Ярко-синие следы на шее и изорванная к чёртовой матери щека. На неё накинута одна лишь кожанка, и один из докторов буквально кутает её в тёплый огромный плед прежде, чем поднять с земли. Мартин, прохрипевший в ответ на это что-то совсем неразборчивое и пытавшийся всё это время хоть как-то её согреть, в итоге вновь упирается затылком в землю. Жив — и на том спасибо. Смит краем взгляда подмечает разбитый телефон, оставшийся лежать рядом.              Рэй позволяет себе в один шаг вплотную подойти к врачу и, вблизи рассмотрев порезы на белом, залитом кровью и перепачканном ошмётками с землёй, лице, забрать вдруг ставшую такой маленькой Джексон себе. Даже через ткань пледа он чувствует её холод. Майкл окидывает взглядом всех, убеждаясь, что трупов его людей на этой проклятой поляне больше нет, и следует за молча удаляющимся с их драгоценной ношей консильери. Врач, обманчиво щуплый на первый взгляд, спешит впереди, прекрасно понимая, что если пытаться сейчас отнять у Смита Джексон, то путного ничего не выйдет — только потеряют так нужное им время.              Шаг за шагом, бессознательное изломанное тельце на руках, прижать покрепче к себе в попытке отогреть, но так, чтобы не навредить больше. Он пачкается, заляпывая и свой любимый тренч, и кардиган, и руки. Голос Майкла, идущего позади и, очевидно, уже договаривающегося о койко-месте в больнице, где людей принято спасать, а не добивать, помогает удерживаться в «здесь и сейчас», не улетая в возможное херовое будущее или проёбанное прошлое («где можно было бы всего этого избежать, будь ты расторопнее» — едко шепнёт чернь изнутри).              Они мчат по трассе обратно в город, наплевав на оставленные машины и трупы, зная, что Мартина уже привели в чувства и тоже грузят в машину. Майкл ловит взгляд Рэймонда, и тот прекрасно понимает, что его читают, как открытую книгу. Они переглядываются ровно до того момента, пока Смит не переводит взгляд на застрявший в спутавшихся волосах Джексон лист. Майкл тоже смотрит на него, безошибочно угадывая, с какого кустарника она подцепила его. Смита коротит, он одновременно хочет выпутать его из локонов и отчего-то не может. Борется с собой где-то с минуту, нервно подёргивая пальцами, сцепленными в замок, но так и не решается. Врач переводит взгляд с руки и длинных пальцев, всё же протянутых к уже пожелтевшему листку, на их обладателя — самого Микки. Делает вид, что происходящее его совсем не смущает, что мерный писк приборов и то, как правильно вставлен катетер для переливания крови, ему важнее во сто крат. Он не говорит, что ему совсем не нравятся тяжёлое свистящее дыхание и лиловые следы на тонкой шее, кровь на затылке и серьёзная потеря крови.              За эти минуты у всех, находящихся в маленьком замкнутом помещении машины, оборудованной ничуть не хуже, чем настоящая скорая, есть время подумать обо всём и ни о чём. Майклу, которому всё же были предложены небольшие «плюшки» как тоже потерпевшему (и совсем немного, как боссу), и Рэймонду, который уже явно не справлялся с тиком и тремором, мигая, как сломанный светофор, тоже была протянута настойка успокоительного, которую он выпил только из-за властного Пирсона «пей», думалось похлеще остальных. Рэй думает, что не знает, какие цветы Джексон носила на могилу матери (и так же, как и она, не знает, где захоронен её отец (эту тайну мать унесла с собой в могилу)). Не хочет думать о другой, возможной могиле, если они не успеют. Вместо него об этом думает Майкл. Не может определиться между эустомой, лилиями и розами. И если розы, то какие? Джексон недавно хвасталась фотографиями из своего сада Barcarole и Black Baccara, настолько чёрными в полутени и переливающимися на закатном солнце бархатом, что Розалинд тут же стребовала себе такие же. С другой же стороны, ей бы было лучше светлое. Нежное. Значит, всё же эустома. Думать об этом, сидя рядом с тяжело дышащей, но отчаянно борющейся за жизнь Джексон, было немного дико, поэтому оба мужчины, мотнув головой, стараются вытрясти эту дрянь.              Грядёт настоящая война. И стоит задуматься о том, как выйти из неё победителями с наименьшими потерями.