Баблминт

      — Вас оставили одних на… да даже часа не прошло! Что вы успели натворить?!       Намджун ворвался в дом как гром среди ясного неба. Ясного, как же. Он бросил свои пакеты у порога и накинулся на развалившихся в креслах подростков. Юнги вместе с продуктами ретировался на кухню, не дожидаясь продолжения разборок.       — Он приходил за тобой, — попытался оправдаться Чимин.       — Где?       — Что «где»? — не понял он, а Чонгук указал на дверь в конце коридора.       Намджун тяжело вздохнул.       — Боже, дай мне сил… Тащите его сюда.       Чонгук выкинул кулак в сторону Чимина. Тот в свою очередь накрыл его ладонью, мол, «бумага». Под ехидное хихиканье Чонгук направился к кладовке. Для попадания в неё предстояло постараться — как-то раз он разбил кружку Юнги и тот запер его там. В попытках вырваться, мелкий Чонгук сместил механизм.       За дверью не было ни единого звука. Пленник услышал его приближение и затаился? Чонгук пару раз постучал.       — Я сейчас войду. Сопротивляться бессмысленно, не усложняй жизнь ни себе, ни мне.       Ответа не последовало. Он подобрал оставленные у порога пассатижи и пропихнул ключ в замочную скважину, силой толкнулся плечом в дверь и дёрнул ключ, проворачивая. Чонгук осторожно потянул ручку на себя. Едва в кладовую попал свет, он удивлённо замер.       Парень лежал без движений, за мокрой тканью тянулись разводы. Чонгук пригляделся к нему, выявляя дыхание.

…переборщил с силой?

      Но парень, похоже, просто уснул в обнимку со статуэткой розового леопарда.       — Подъём, — никакой реакции. — Давай, вставай, — Гук толкнул его ногу. — Эй! — он прошёл вглубь кладовки и подцепил парня под руки.       По-прежнему не приходя в сознание, тот только сильнее вцепился в фигурку. Чонгук с выдохом взвалил его на плечо и сделал несколько шагов. В одиночку он на удивление тяжёлый. Дойдя до гостиной, свалил тушу на диван и облокотился на спинку, глубоко вдыхая.       — Откуда у нас это? Или он с собой кошку принёс?

      …серая кошка…       Как бы собаки не загрызли котят…

      Намджун пристально разглядывал спящего человека, стоя на расстоянии.       — Погодите, это…       — Ой, это моя статуя…       — …Ви?       Чимин осёкся, а Чонгук поднял голову.       — Ты его знаешь?       — Возможно, — Намджун подошёл к дивану и пару раз хлопнул парня по щекам.       — Попадо-ос, — протянул Чимин.       Он спрятался за спину Чонгука и состроил чересчур траурную гримасу.       — Эй, пацан, ты меня слышишь? — мужчина встряхнул его за плечи. — Юнги, иди сюда. Мои методы бессильны.       Пока все ждали подмогу, Чонгук смог наконец разглядеть их гостя. По его лицу рассыпались родинки (искусанная губа, нос и нижнее веко), а отросшие мокрые волосы налипали на него.       Неприметная поношенная одежда совершенно не подходила под погоду. Тонкие летние джинсы облепляли длинные ноги; вода с кед пропитала их вместе с грязью.       Тёмные круги подчёркивали припухшие от усалости глаза, а сам парень выглядел в край измученным и очень нервозным. Ухо фигурки сильно впивалось в грудь, ресницы подрагивали от малейших шорохов.       Чонгук будто оказался в невесомости, не понимая, почему весь его образ так сильно привлекал. Он всеми силами перебарывал желание приблизиться, предчувствуя свою смерть от взрыва звезды.       В дверном проёме показался Юнги с самой большой в доме кастрюлей. За несколько шагов оказавшись рядом с Ви, он окатил его ледяной водой.       — Воскресе!       — Блять!!! — леопард полетел в настольную лампу, а Чонгук вернулся на Землю.       — Доброе утро, — оскалился Юнги.       — А меня-то за что?!       — Вот это да, по-моему, ты впервые это произнёс, — Чимин насупился. — Я уже начинаю ревновать.       — Завалились, — Джун вскинул руку. — Ты — Ким Тэхён?       — Так точно. Ким Намджун? — он немного неестественно держал левую руку, будто после сильного удара.       — Да, — хмурое лицо не предвещало ничего хорошего. — Зачем пришёл?       — Я сбежал. Мне нужна твоя помощь, — теперь ещё более мокрый Тэхён напряжённо выпрямился и оглядывался на стоящих по сторонам людей.       — Джун, ты собираешься объяснить, кто это? — Чонгук перешёл в поле зрения парня и взъерошил свои волосы, стряхивая воду.       — Это, — Намджун горько усмехнулся и показал в воздухе кавычки. — «Эксперимент» нашего бывшего главаря. Ему стало интересно, что будет, если подобрать маленького ребёнка и растить его в постоянной необходимости убивать. Получится ли создать хладнокровную машину? — последние слова адресовались больше Тэхёну.       Он пожал плечами.       — Почему ты пришёл именно к нам? — продолжал Чонгук. — И с чего нам тебе помогать?       — Потому что только здесь есть ангел, способный на спасение.       Позже в свою защиту Ви предложил раскрыть местоположение своей банды. Он зазывал их «Долбяками» и игнорировал вопросы по этой теме. С его слов, они засели в южной части города. Те края редко посещали обычные жители из-за процветающего криминала. Но это не значило, что чужаков бы там легко приняли просто потому, что те привезли с собой пушки. Тэхён не смог толком объяснить, какая у них цель, а в его речи встречалось много странных слов и оборотов, что постепенно начинало бесить Чонгука.       — Погоди, то есть я правильно понял, — предотвращая перепалку, встрял Намджун, — ты предлагаешь мне рискнуть всем, чтобы приютить тебя на неопределённое время. Просто так, — он говорил спокойно, но поза говорила о недоверии.       — Получается, так. Ты понимаешь, о ком я говорю, понимаешь, что за свои действия я уже труп. Это мой единственный шанс на спасение, — спустя непродолжительную паузу он добавил. — Ну и не совсем просто так, я могу помогать по мелочам.       К великому возмущению и ещё большему непониманию Чонгука Джун кивнул. Дал добро на нахождение незнакомого человека в их доме. В самом безопасном и скрытном месте, насколько это вообще возможно. Оставил непонятно кого и просто вышел на улицу.

***

      Намджун всё прекрасно понимал. Безопасность семьи — главный приоритет.       Но он знал Тэхёна раньше, пускай ещё мелкого и недолго. А также видел условия его воспитания. Если у этого парнишки и вправду хватило смелости сбежать, то пути назад уже нет. А он ни за что не стал бы выгонять человека, чьей надеждой стал. Если Ви сможет выполнить одну его просьбу, то окончательно сбросит с себя любые подозрения.       В первую очередь Тэхёну предложили отоспаться, но он подтвердил мысли Намджуна и отказался. У него отсутствовало доверие к окружающим, и было бы чудом, если бы парнишка вообще смог заснуть в ближайшие сутки.       Чтобы чем-то его занять, ему поручили сушить диван на пару с недовольным Чимином. Возвращаясь за углями, мужчина подметил Чонгука, сидящего на лестнице. Он наблюдал, словно коршун. Его не устраивал такой «обряд посвящения», да и в целом слишком близкое нахождение Тэхёна рядом с членами его семьи.       — Ты в порядке? — тропинка у задней двери на пару секунд осветилась, и во двор вышел Чимин.       Он прикрывал голову камуфляжной тканью, пока бежал к навесу.       — Выглядишь хреново, Джун-а.       Оказавшись в свете слабого прожектора, он накинул куртку на плечи её обладателя. И почему Намджуну так нравилась военная одежда? Он и сам не знал.       — Спасибо, — кивнул он в ответ. — Я в порядке.       Повисло неприятное молчание. Чимин огляделся и высунул ногу под дождь, чтобы дотянуться до лежащей на земле ветки. Со второй попытки притянув её ближе, поднял кончиками пальцев и вернулся к мангалу. Угли зашипели, как только на них попала влага.       — Переживаешь из-за него? — будто невзначай обронил Чимин и начал ворошить палкой пока ещё горящую древесину.       — Нет, — усмехнулся Намджун, наблюдая за его действиями, — я переживаю из-за вас. Не хочу, чтобы по моей вине у вас появились ещё неприятности.       Парень замер, а потом воткнул палку в самое пекло и развернулся. Его непривычно серьёзное лицо перекрывало выход огромному количеству эмоций, которые так и рвались наружу. Что бы там ни было, Чимину не удалось обличить их в слова. Вместо этого он сделал шаг вперёд и обнял Намджуна.       — С нами всё будет нормально, — пробубнил он, утыкаясь в грудь.       Намджун улыбнулся краешком губ, наблюдая за тем, как пламя охватывало ветку.       С ними всё будет нормально.       Да, потому что он не позволит, чтоб было иначе.       Джун растрепал серые волосы и уткнулся в них, обнимая в ответ. Пахло миндалём и дымом. Прекрасное сочетание. Хотелось простоять так всю оставшуюся жизнь под монотонные удары капель о тент и треск брёвен.       Хотя это был бы слишком щедрый жест со стороны судьбы.       Он совершал в своей жизни очень много ошибок, но одна была самой ужасной. Уже столько лет прошло, его давно никто не винил. Но Намджун был уверен, что заплатил недостаточную цену. Он не простил себя. Он считал себя чудовищем, не достойным жизни, но понимал, что теперь защитить детей больше некому.       Если бы не Джин, то он бы точно свихнулся. В те времена, непостоянные и чрезмерно жестокие, они оказались вместе. Сокджин постоянно повторял, что оставить детей — безрассудство, но всё равно поддерживал. Они вместе ухаживали за ними, пытались воспитать, отдавали всё, что только могли. Не полюбить этих двоих было просто невозможно. Но каждый раз, смотря в улыбающиеся глаза, Джун проклинал себя. Он постоянно молил простить, бог знает, сколько раз он это повторил.       В те годы они с Сокджином стали действительно близки. Никто не мог понять их лучше, кроме них самих. «Сослуживцы» часто говорили о слаженной работе и общем разуме, который за ней кроется. Но даже понятия не имели, что важнее разума могла оказаться общая цель.       А потом Джина подстрелили, когда тот пытался защитить детей. Они перебрались в другой город, заметая всевозможные следы.       Один из них смог устроиться на работу по специальности, другому повезло меньше. Намджун слишком рано ввязался во всё это дерьмо. После старшей школы недостаточно мозгов, чтобы понять: торговля наркотиками — ничуть не круто.       Дети росли, ветхие квартиры сменяли одна другую, а прошлое постепенно отступало, переставало мучать кошмарами. Мечта была так близко, хоть и давалась с великим трудом в виде растянутой на работе спины и чёрных кругов под глазами. Намджун был готов отдать все силы за «нормальную» жизнь.       В тот день он почти поверил, что это возможно.       Яркие лучи закатного июльского солнца грели кожу и стены многоэтажек. Ласточки радовались отступающей жаре, покрикивали своими звонкими голосами и метались между крышами. Сочные зелёные листья на молодых деревьях подрагивали от слабого ветерка. На улицу потихоньку выбирались люди: семьи с маленькими детьми шли к площадке, где малыши с радостными воплями скатывались с горок и кидались песком; подростки спешили к своим компаниям, наслаждались каникулами и беззаботной молодостью.       Они же с Чимином и Чонгуком вышли к дороге, которая тянулась вдоль проезжей части. Длинная полоса асфальта как нельзя лучше подходила для езды на велосипеде.       Гук давно уже просил научить его кататься. И вот наконец, получив согласие, шёл с широченной улыбкой, гордо везя рядом с собой подарок.       Он старался изо всех сил. Падал, поднимался, несмотря на ободранные коленки, влезал обратно и спустя пару метров неизменно снова оказывался на земле. Чимин каждый раз подбегал к нему и помогал вставать, а потом кричал на всю улицу слова поддержки. Они слонялись туда-сюда вдоль заборчика и пыльных кустов, помогали мальчишке.       Усталость, накопившаяся после вереницы рабочих дней постепенно исчезала. Намджун наконец мог свободно дышать несмотря ни на что, впервые ловя себя на мысли: он был счастлив. Здесь и сейчас. Не давился угрызениями совести, не трёсся над копейками и мыслями, как бы на них протянуть до конца месяца. А просто беззаботно бесился, прямо как дети.       Его дети, которым он смог добыть то чудесное «нормально».       Намджун пытался объяснить, что выходит не так, тогда Чонгук и предложил ему самому показать, как надо. Старенький велосипед был маловат даже для мальчишек, что уж говорить о нём. Но Чонгук настаивал и под заливистый смех Чимина гонялся за ним, волоча велосипед за собой. И, видимо, так ему надоел этот груз, что он сел и поехал. Даже сам не сразу понял. Когда пацан с громким воплем его обогнал, Джун пообещал себе запомнить это на всю жизнь. Один маленький день из света, криков и улыбок в море его ветхой серой жизни.       Но запомнил по-другому.       Счастье оборвал телефонный звонок с незнакомого номера. Настал момент, когда здоровье Сокджина взбунтовалось. Его тело перенесло чересчур много повреждений. Оно, в шаге от забытья, лежало тогда посреди станции метро. И Чон Хосок буквально вытащил его с того света, а потом настоял на встрече.       — Слушай, за ним нужен будет присмотр.       С этих слов начиналось возрождение его кошмаров.       — А у администрации больницы может возникнуть слишком много вопросов.       — К чему ты клонишь?       Они стояли посреди больничного коридора. Джун оглянулся на диванчик, на котором в обнимку сопели Чимин и Чонгук, а потом снова перевёл уставший взгляд на доктора Чона.       — Я предлагаю сотрудничество. Вы прикрываете меня, а я молча слежу за его здоровьем.       Сделка была крайне подозрительной, но они согласились. Хосок сотворил чудо, в обмен на которое снова вернул их в криминальный мир. Он совмещал работу первоклассного хирурга с торговлей органами.       Ещё тогда Намджун понимал — ему не хватит всей жизни, чтобы извиниться перед детьми. Он был готов на всё ради них. Но снова подверг опасности.       — Эй, ты чего там завис? — повзрослевший Чимин, лишь отчасти такой же солничный, как в детстве, заглядывал ему в лицо, запрокинув голову. — Ты слишком много думаешь.       — Пожалуй, ты прав, — вздохнул Намджун. — Как там на кухне?       — Ну, — Чимин немного отстранился, — Юнги снова бурчит, а Гук ведёт себя так, будто в Тэхёне бомба замедленного действия. В общем всё прекрасно.       Намджун усмехнулся.       — А, ещё кое-что. Та лампочка, в которую Ви кинул мою статуэтку, теперь моргает.

***

      Кухню наполняли ароматы всевозможной еды, что завалила длинный стол. Тарелки пестрели овощами, морепродуктами, кимчи, нарезкой, пока горячий рис дымился в рисоварке, а Юнги докладывал в миску ещё какой-то гарнир. Джин с Хосоком вернулись как раз вовремя. Оставив холодную войну за конкретное место за столом, Чонгук ушёл их встречать. Довольный всего секундочку Чимин взял блюдо, переполненное манду, и отставил его как можно дальше от себя. В замен притянул листья салата и вооружился ложкой для риса.       — Боже, Тэхён, тебя там вообще не кормили? — ужаснулся он, глядя на переполненную тарелку и измазанный в соусе нос.       — Неа, — буркнул тот, даже не взглянув.       В прихожей поднялся шум из возмущённых голосов. Сокджин раздражённо пытался что-то разъяснить, а Чонгук негодовал в неверии. Все на кухне насторожились сильнее, когда хмурый Намждун чуть ли не швырнул миску с мясом на стол и вернулся к спорившим.       — Что? — отчётливо донёсся голос Чонгука. — В смысле пол-ляма?       — В том смысле, что у нас украли пятьсот тысяч, Чонгук, — уже порядком уставший Джин.       — Мы в жопе, — подытожил привставший на середине спора Чимин.       — Ты чертовски прав, — Юнги спокойно потянулся за тарелкой кимчи.