Баблминт

      Машина Юнги стояла во дворе за закрытыми воротами. Они сидели в салоне и молчали. Морально готовились к самому тяжёлому испытанию — погрести Чимина под землю и захлебнуться общим трауром.       Чонгук ковырял заусенцы, завидуя спящему на его коленях Ёнтану. Голова раскалывалась без передышки, оставляя надежду только на таблетки. В медпункте должно было лежать болеутоляющее, но он понимал, что не сможет зайти туда. Это значило бы увидеть гроб Чимина. Из двух зол он выбирал первое и молча терпел.       Тэхён смотрел в пустоту перед собой. Его задор и попытки вывести Чонгука из апатии сошли на нет, пока они приближались к дому. Ему тоже было невыносимо тяжело. Он старался быть жизнерадостным до тех пор, пока был способен. Но, увы или к счастью, оставался человеком.       — Пора, — Чонгук озвучил приговор.       Он чувствовал, как начинают трястись руки. Тэхён перевёл на него страшно живой и ужасно печальный взгляд. Видеть это было больнее, чем осознавать собственное бессилие.       Чонгук потянулся в сторону водительского сидения и взял голову Тэхёна в свои руки. Помнил о просьбе не целовать. Искал способ разделить его горечь. Он прислонился лбом к его лбу, закрыл глаза. Чувствовал запахи специй, кожи и пота, перебивающие миндаль. Тэхён подался вперёд и положил руку ему на спину. Погрузился в секундную магию между ними.       Тремор в пальцах начал отступать. Это было лекарством, тем самым обезболивающим, до которого Чонгук думал, что не сможет добраться. Ему хватало этой маленькой дозы, чтобы согреться.       Тэхён выскользнул из его рук и уткнулся лицом в шею, целиком проваливаясь в объятья. Последний шанс.

…замереть… …молчать… …дышать…

      Потревоженный Ёнтан проснулся и развеял запах близости в густом воздухе. Он неумело пробирался сквозь складки на одежде. Чтобы щенок не навернулся, Чонгук снова взял его на руки и запихнул под куртку, пряча его от уличного холода.       — Теперь точно пора.       — Да, — согласился Тэхён и дёрнул дверную ручку, выходя из своего транса.       Их встретили выключенным светом. Где-то в недрах дома по телефону разговаривал Намджун, судя по отдельно доносящимся до слуха фразам, договаривался с кем-то о времени похорон. Опущенный на пол Ёнтан наотрез отказывался заходить дальше прихожей, с поджатым хвостом зарывшись в упавшую с вешалки куртку.

…понимает…

      На лестнице послышался шорох, после чего появились Юнги с Сокджином и направились в их сторону. Последний замер на секунду, не решаясь что-либо сказать. Тэхён протянул кулак, когда под ним оказалась раскрытая ладонь, он опустил в неё ключи и немного поклонился, благодаря. Юнги кивнул ему, хлопнул Чонгука по плечу и вышел на улицу.       — Т… Вы как? — севшим голосом поинтересовался Джин.       Синяки под его глазами будто вобрали в себя каждую бессонную ночь, проведённую в кабинете. Тэхён пожал плечами, а Чонгук указал пальцем вниз, на куртку. Заметив щенка, мужчина понимающе кивнул и вышел следом. Он никогда не любил домашних животных, прогонял каждого подкормленного Чимином кота со двора и даже слушать не хотел ничего об аквариумных рыбках. Но сейчас промолчал.       Они рассеялись по дому: Тэхён с Ёнтаном ушли в спальню, а Чонгук, поздоровавшись с Намджуном, поспешил залезть в душ. Ему хотелось смыть с себя всё: начиная со следов вчерашней ночи и заканчивая кожей. Чтобы тело растворилось в воде и утекло в сливное отверстие, перестало бессмысленно болеть и помнить о грядущем. Как здорово было бы взять и отформатировать мозг, словно флешку. Но вместо облегчения горячая вода, бьющая в затылок, только вернула головную боль. Пока он пытался настроить температуру, появилась ещё и тошнота, так что единственный шанс на расслабление провалился. Вместо того, чтобы провести хотя бы тридцать минут в умиротворении, Чонгуку пришлось экстренно намылиться, смыть пену и вылезти из душевой кабинки, пока не стало ещё хуже.       Опершись на раковину, он загнанно посмотрел на своё отражение и сразу же едва не отшатнулся в ужасе. Не узнал. Парень перед ним выглядел слабым, несмотря на мышцы — они казались нарисованными. За ними скрывалась пустота, и в этой пустоте гулял сквозняк. Это был не Кук, кличка которого заставляла вздрагивать даже взрослых крепких мужчин. Это был не Чонгук, знающий так много ненужного и умеющий так много полезного, готовый до последнего защищать свою семью, защищать Чимина.       Это был не он, а забитый, забытый отцом-пьяницей на улице мальчик. Слабый и трусливый.       Чонгук встряхнул головой, прогоняя видение. По кафелю рассыпались капельки с мокрых волос. Из зеркала смотрели красные, но вполне знакомые глаза. Будто просидел всю ночь за компьютером, а не потерял брата. Он зажмурился, проверяя, что из этого настоящий он, но когда посмотрел снова, ничего не изменилось. Напугавшись новой волны тошноты, Чонгук быстро завернулся в полотенце и выбрался из ванной.       В его комнате было холодно. Тэхён лежал на полу и невидяще глядел на потолок. Чонгук поёжился, но не из-за распахнутого окна, а от вида хрустальных слепых глаз, слишком похожих своей пустотой на мертвеца. Под мышкой у него свернулся щенок, пряча нос в кофте. Хотелось сделать так же. Лечь рядом с Тэхёном, приткнуться лицом у него под рукой и сделаться маленьким, чтобы его защитили.       Чонгук так долго был опорой, что совсем износился и переломился, обрушиваясь. Его придавливало то, что он на себе держал. Однако сам не упал в пропасть, а чудесным образом оказался на поверхности. Теперь поддерживали его.       Он отбросил глупую идею, понимая, насколько по-идиотски выглядели бы его попытки спрятаться. Вместо этого попытался забить свою голову сборами в неизвестный город. Быть может это будет ещё один мегаполис, а может и глухая деревушка со звёздным озером в ней. Чонгук не знал. Они просто сядут на первый попавшийся рейс и исчезнут.       Осознав, что он уже несколько минут смотрит на футболку в своих руках, Чонгук бросил попытки отнекиваться от своей ничтожности и опустился на пол.       Пересушенных бледно-розовых волос коснулись мокрые чёрные. Чонгук лёг рядом, соприкасаясь своей макушкой с его. Он не видел выражения лица Тэхёна, не знал даже, изменилось ли оно. Не хотел знать. К влажной голой коже налип мелкий мусор с пола, она покрылась мурашками из-за сквозняка, но Чонгуку было всё равно. Он прикрыл глаза, с надеждой, что его тоже примет улица. Темнота и ощущение ночной кухни постепенно пробрались в его мысли, наполняя тревожной безмятежностью.       Проснулся Чонгук в своей кровати укутанным в тёплое одеяло. Полотенце слезло и затерялось где-то в ногах, а к непривычно голому телу прикасалась ткань наволочки с непонятными верблюдами. Ещё страннее и непривычнее заставила чувствовать себя мысль, что под этим одеялом спал когда-то Тэхён. Одеяло впитало его запах, от чего казалось ещё более тёплым. Невидимый Тэхён обнимал его, даже находясь на неизвестном расстоянии. С потолка всё ещё стекал его кусочек «Звёздной ночи». Не имея сил сопротивляться, Чонгук снова отключился.       На этот раз разбудил его уже настоящий Тэхён. Он сидел рядом на кровати и гладил его по волосам, шепча что-то, а когда почувствовал на себе взгляд, то тут же замер. Он выглядел измученным, но живым. На истощённом, обделённом солнцем лице проступали морщинки, не смотря на ещё совсем юный возраст.       Тэхён скользнул пальцем от волос Чонгука к его носу и губам, обвёл линию челюсти, шею и замер на ямочке ключицы. В нём поселилось что-то странное, забывшее о страхе, инстинкте самосохранения и насилии Бачима. Тэхён изменился, и, видя это, Чонгук не мог пошевелиться. Его тело стало мягким, о чём он мечтал, собираясь в душ. Однако это было даже лучше, теплее и сокровеннее. Будто услышав мысли Чонгука, Тэхён снова пришёл в движение. Теперь уже всей ладонью провёл по голой груди и плечу, а потом наклонился, будто хотел поцеловать в шею, но лишь обдал горячим воздухом кожу за ухом. Чонгуку вспомнилось, насколько чувствительна к прикосновениям шея самого Тэхёна, как легко тот может обомлеть и потерять дыхание, хватаясь за простыни. Он с трудом поборол желание провести по ней кончиками пальцев и услышать тихий стон.       — Нужно встать, — прошептал Тэхён.       От него больше не пахло миндалём — он позаимствовал шампунь Чонгука и от этого казался теперь ещё ближе.       — Внизу все готовы, — голос стал чуть тише, в нём проскользнул холод траура и в момент отравил туманную гармонию.       — Сколько времени? — обречённо спросил Чонгук, садясь.       Тэхён поднялся и сощурился, вспоминая.       — Около восьми, думаю, — ответил он. — Я нашёл твой рюкзак и собрал, что смог. Запихал свои документы тоже. Вещей не так много, но мне кажется, на первое время хватит.       Чонгук кивнул.

***

      Он не помнил дороги до кладбища, не помнил, кто помог ему вылезти из машины и не упасть в лужу, не помнил, куда делся Ёнтан. Множество рук друг за другом пожимали его ладонь, и знакомые голоса произносили соболезнования. Его так замызгали эти рукопожатия и хлопки по плечам и спине, что он немного потерялся, пока его не поймал Хосок и не прижал к своему боку.       Всё в момент встало на свои места.       Перед ним стоял раскрытый гроб.       До Чонгука вдруг начала доходить прощальная речь Намджуна, стоящего напротив.       — …сын. С момента, как я нашёл вас с Гуком, я начал понимать, что на самом деле значит любить и ценить. Вы объединили нас. Сделали настоящей семьёй. Ты был человеком, в котором нуждаемся все мы, который заставляет эту жизнь иметь смысл, помогает найти в ней что-то хорошее… — Чонгук снова отключился на мгновение. — Ты был незаменимым бойцом, твои заслуги невероятны. Ты был храбрым, хитрым…       Все уже ушли, когда к Чонгуку вернулась возможность двигаться. Они скучковались у машин на въезде и тихо беседовали. О чём-то общем, к чему Чонгук скоро не будет иметь никакого отношения. Он взглянул себе под ноги на свежий земляной холмик. Вокруг будто вырос лес с кучей невидимых одичалых наблюдателей, а по поляне разбежались холмики поменьше. У их изголовий лежали прогнившие дощечки и замшелые камни.       Чонгук подошёл ближе, мысленно перенося могилу Чимина подальше отсюда, в тишину. Он прятал его от незнакомцев, оставляя среди верных друзей. Они могли защитить его, Чонгук просил их об этом. Чимин будет рядом с Лисой. Вместе им будет легче.       Он водрузил руку на белый мрамор. Ниже было высечено

«Пак Чимин 2004-2021 твой бессмертный смех будет слышен даже с небес»

      Пальцы обжёг холод. Рядом с ними на могильную плиту опустилась снежинка и тут же слилась с ней. Пошёл снег. Для Чимина.       Чонгук вскинул голову и увидел вереницу таких же. Завтра они растают, но сегодня всё было для него. Теперь, когда настало время улицы проститься, Чонгуку больше нечего здесь делать.       — Прощай, — улыбнулся он, потому что не желал в последний раз говорить с Чимином с грустью. — Спасибо, за то, что поддерживал меня, за то что любил. Без тебя я бы ни за что не справился. Прости, что не сберёг и что не смог нацепить на твой браслет свою белую бусинку, наверное, я всё-таки тот ещё трус, — он не смог сдержать дрожи в голосе, поэтому замолчал на секунду. — Ты самый важный человек в моей жизни, Чимин. Я тебя люблю, слышишь? — спросил он у неба. — Я обещал умереть сразу же, едва тебя потеряю…       Он не смог.       Не смог сдержать обещания. Не смог сдержать слёз.       — Тебя никто не сможет заменить, Чим, — он прикусил палец, не решаясь развернуться и уйти. — Спасибо.       Всё закончилось.

***

      — Нет, мы на такси, — мотнул головой Тэхён на предложение Сокджина подвезти.       — Ну хорошо, — согласился он.       Они стояли за решётчатым забором, Чонгук изо всех сил старался не смотреть в ту сторону. Шону попрощался последним, и все гости разъехались. Тепло его ладони ещё не прошло, как прощаться начали уже с ним. С ними.       Чонгука поразило, насколько легко все восприняли их решение уехать. Хотя, может, просто у них кончились эмоции? Его много обнимали. А ещё желали очень много хорошего, брали обещание звонить и писать каждый день. Обязательно ещё раз увидеться. «А лучше не раз», — улыбнулся Хоби. Он поблёк, но всё ещё был немного солнечным. За это его хотелось засунуть в карман и греться об его доброту, но Чонгук быстро отбросил эту бредовую мысль.       «Хоть кто-то сможет сбежать от этого дерьма», — порадовался на свой манер Юнги. За окном мелькали редкие домики. Они уже выехали за город, направляясь к аэропорту. В салоне тихо играла какая-то музыка и было тепло, но Чонгука грели только голоса и слова семьи. Сокджин достал что-то из кошелька, а потом взял его ладонь и положил в неё фотографию. Половину снимка занимало счастливое лицо Чимина, а за ним под солнцем сидели он с Намджуном и разбирали мотоцикл. Нарисованные улыбки Юнги и Джина казались чудом, не похожим на реальность.       Чонгук засунул руку в карман, сжимая край фотографии, боясь помять её. Может его мысль была не такой уж и бредовой?       Ночью это место казалось чем-то инопланетным. Огромное здание из плавных форм, белое и светящееся огоньками за стёклами, будто спящее чудище. С плеча Чонгука свисал потёртый чёрный рюкзак с наклейкой Кумамона, рядом с ним из куртки Тэхёна выглядывал настороженный Ёнтан. Они стояли перед пастью космического монстра, заворожённые его видом. Едва они зайдут внутрь, то окажутся в другом мире. Это было жутко, но многообещающе.       Намджун сжал его плечи своими сильными руками и заглянул в лицо.       «Я горжусь тобой, Чонгук», — тёплым тоном произнёс он. Чонгук не успел ничего ему ответить, как Намджун притянул его к себе и обнял со всей отцовской любовью, что у него была. Парнишка вцепился в его спину, чувствуя себя маленьким ребёнком под его несокрушимой защитой. «Будьте осторожны». Дверь такси захлопнулась, отрезая их друг от друга.       Чонгук взглянул на Тэхёна, на звёзды в его глазах. Он сам был чем-то инопланетным и чудесным. На его капюшоне успел собраться лёгкий снежок.       Им махали, их любили.       Тэхён взглянул на него в ответ и улыбнулся, покрепче прижимая щенка к груди.       — Есть, что сказать? — спросил Чонгук и удивился, обнаружив у себя здоровый голос.       — М-м… — задумчиво протянул Тэхён. — Думаю, что да. Дай сюда свою руку.       Чонгук нерешительно отпустил край фотографии, едва его рука оказалась на улице, Тэхён сразу прицепился к его мизинцу своим и прокашлялся. Вид его в момент стал крайне торжественным, а звёздочки в глазах засияли ещё ярче.       — Клянусь на мизинчиках навсегда забыть вас, ебучий ты Чан Бачим, уебанский Пусан и сраные драные кеды.       Чонгук прыснул, но тут же попытался вернуть серьёзность, потому что теперь Тэхён выжидающе смотрел на него. Он нахмурился, стараясь придумать что-нибудь такое же забавно-грандиозное, но вышло как вышло:       — Клянусь на мизинчиках всю жизнь помнить вас, Чимин, Джун, Джин, Хоби и Юнги, — перечислил он с теплом в голосе, — а ещё Дохён и Бам, — Чонгук поджал губы. — У тебя повеселее вышло.       Тэхён помотал головой так, что едва не соскользнул капюшон. Он зажмурился, будто загадывая желания, а потом их большие пальцы соприкоснулись, закрепляя клятву.       — Вот теперь всё, — радостно заявил он и взял Чонгука за руку. — Теперь пошли.       Он потянул его за собой к огромной светящейся пасти. Чонгук с улыбкой взглянул в небо, поймав пару снежинок на щёки, крепче сжал руку Тэхёна и поспешил за ним, пытаясь попасть в шаг.