Love you like a love song

Январь — Март 1985

      Возможность видеться с друзьями, выходить на улицу, учиться, чтобы пойти в школу, — все это заставляет Эл чувствовать, как быстро летит время, и её жизнь теперь такая насыщенная. Каждый день наполнен новыми впечатлениями, она пробует так много всего впервые!       Первое Рождество, когда мальчики тратят все свои накопления на СуперКом, чтобы Эл всегда была на связи.       Первая Новогодняя вечеринка, когда она целует Майка ровно в полночь, а затем пьёт игристый яблочный сок из фужера, чувствуя себя очень взрослой.       Первая Снежная битва, в которой принимает участие весь AV-клуб, и Эл затаскивает Майка за дерево, чтобы разделить поцелуй, а потом засыпать ему за шиворот целую гору снега, пока Уилер в прострации после соприкосновения их губ, заставляя его вскрикнуть и кинуться за ней, а потом прижать к земле, в то время как она смеется и визжит от восторга.       (Наступает долгая, тяжелая пауза, они лежат на снегу: он придавливает её сверху, и его глаза такие глубокие. Эл чувствует, как миллион мурашек пробегает по коже, бабочки порхают в животе, и наблюдает, как взгляд Майка скользит по ее губам. Она знает, что он хочет поцеловать ее, и сама хочет, чтобы он поцеловал её сейчас и никогда больше не останавливался, и эта мысль одновременно пугает и волнует девичье сознание.       Майк медленно наклоняется, и она вздрагивает, прежде чем закрыть глаза. Эл задыхается, а Уилер так близко, что она чувствует тепло его дыхания на своем лице, на своих губах. Но, прежде чем их лица встречаются, голос Уилла заставляет обоих вздрогнуть: «Ребята, посмотрите, я нашел отличный холм для катания на санках!»       Момент испорчен, и они почти мгновенно отстраняются друг от друга, румянец на щеках становится ярче: Эл убеждает себя, что это от холода, но ей слишком жарко сейчас, ощущения чужого тела все ещё полу-реальны, однако мир жесток, и вскоре щеки действительно начинают немного замерзать.)       И, конечно же, первый День Святого Валентина. Вместе с Уиллом Эл делает валентинки для всех — каждого члена AV-клуба, для Нэнси и Джонатана, для всех — даже для Стива, который иногда присматривает за ней, когда мальчики сбегают, чтобы повеселиться, или уходят в новую кампанию D&D с головой. Ей нравятся его волосы и нежность в голосе, когда Харрингтон называет их всех «придурками», но особенно — то, как он отвечает на ее вопросы и дает советы — честно, не обращаясь с Эл, как с ребенком.       Но Стив все равно выглядит удивленным, когда через два дня после Дня Святого Валентина Элевен вручает ему валентинку, сделанную специально для него, украшенную маленькими розовыми и голубыми сердечками. «Стив, — гласит надпись. — Спасибо тебе за то, что ты мой друг и за то, что присматриваешь за всеми. С Днем Святого Валентина. С любовью, Эл».       И она готова поклясться, что видит, как Харрингтон вытирает накатившие слезинки левой рукой, тогда как правой ерошит девочке волосы. Но все равно крепко обнимает его.       Однако, по большей части воспоминания о том дне наполнены Майком. О том, как она дарит ему валентинку, над которой трудилась дольше всего, и как он широко улыбается, сжимая Эл в крепких объятиях, заставляющих её чувствовать себя под защитой и в тепле. О том, как он преподносит ей маленькую коробочку, обернутую золотистой лентой, в которой лежит браслет с амулетом в виде снежинки. Майк краснеет и спрашивает, нравится ли ей подарок (Эл его обожает), и его пальцы дрожат, когда он надевает цепочку на её запястье.       Этот день они все отмечают вместе (и Эл знает, что это из-за неё, из-за того, что это её первый Валентинов день, и ей хочется расплакаться от мысли, как сильно о ней заботятся). Она проводит большую часть вечера рядом с Майком, кладет голову на его плечо, и время от времени, когда Уилер уверен, что никто не смотрит, он нежно и аккуратно целует её в макушку. Его пальцы скользят в ее волосах, медленно спускаются к плечам, заставляя Эл вздрагивать каждый раз, когда Майк задевает шею кончиками пальцев, и она задается вопросом, почему его прикосновения так на неё влияют.       И когда вечер подходит к концу, прежде чем Хоппер успеет поймать Джейн и посадить в машину, чтобы отвезти домой, она находит пару минут наедине с Майком, прощаясь.       Как только дверь за Джимом захлопывается, когда он входит в дом, чтобы поприветствовать остальных, они остаются вдвоем на крыльце дома Байерсов. Эл улыбается этой возможности несмотря на то, что пора уходить.       — С Днем Святого Валентина, Майк. Спасибо за браслет, он правда мне очень нравится.       — Я рад, Эл. С Днем Святого Валентина, — он заправляет выпавшую прядь ей за ухо, касаясь пальцами мочки, и это оказывается очень приятно.       Эл открывает глаза — когда она их закрыла? — и понимает, что Майк ближе, чем был. Она смотрит на него и удивляется, когда это он успел стать настолько высоким, в то время как она едва ли выросла на два дюйма с того дня, как Хоп приютил её. Но эта мысль улетучивается, потому что рука Уилера оказывается у ее уха, он обхватывает ее затылок, пальцы вплетаются в волосы. Эл вздрагивает и берет инициативу в свои руки, приподнимается на цыпочки и целует его, прежде чем Майк успевает наклониться, хватаясь за его куртку, спасая таким образом себя от падения.       Уилер приоткрывает от удивления рот, но наклоняется ниже, свободной рукой придерживая ее за локоть. Это долгий поцелуй, вроде того, что они разделили на Снежном балу на трибунах. Но в отличие от того раза, Майк отстраняется первым. Или отстранился бы, если Эл ему позволила. Вместо этого она ловит его губы своими и снова целует, не желая, чтобы все так быстро закончилось. Майк издает низкий горловой звук, от которого по спине Эл пробегает дрожь, и целует ее в ответ, немного сильнее, чем раньше. Его пальцы зарываются в её волосы, и только сейчас она понимает, насколько Уилер близко, как прикосновения его пальцев обжигают кожу, даже сквозь ткань её куртки.       Поцелуй медленно подходит к концу, и на этот раз Эл позволяет ему закончится. Она открывает глаза, медленно опускается на землю и поднимает взгляд на Майка. От того, как он смотрит в ответ, у Эл перехватывает дыхание: словно видит её впервые, с благоговением и удивлением. Но уже через мгновение он улыбается, так безупречно красиво, что она чувствует, как сердце совершает кульбит.       — Ты потрясающая, Эл, — сообщает Майк тихим и немного огрубевшим голосом, будто только что проснулся.       Эл молчит, и, прежде чем успевает что-нибудь ответить, дверь открывается. Майк немедленно отстраняется, отдергивает руку, перебирающую её кудряшки, и Джейн становится как-то холодно и одиноко.       — Скоро увидимся, — говорит Майк, в том время как его глаза почти что кричат: «Поговорим позже». С тех пор как у нее появился свой собственный СуперКом, почти не бывает вечеров, когда они не болтают перед сном.       Эл кивает и улыбается.       — Спокойной ночи, Майк, — тихо отвечает она, отступая в сторону Хоппера и желая, чтобы ей никогда больше не пришлось этого делать.       Тоскливый вздох говорит, что Уилер чувствует то же самое.       — Ночи, Эл.

***

      Несмотря на всю Подростковую Драму, которая теперь окружает его ежедневно (и, ох, её теперь очень много), Джим должен признать, что его жизнь складывается довольно хорошо. Конечно, основной источник настроения «довольно хорошо» также является частью Подростковой Драмы, так что, ну… ничто не идеально.       Эл — его дочь. Конечно, приемная, так что не называет Хоппера «папой», но Джим все равно не ожидал, что когда-нибудь снова будет чувствовать себя отцом. Он может смириться со всем их AV-клубом, с видеоиграми, ссорами и беспричинным смехом, если это означает завтраки и тысячу любопытных вопросов, вечерние объятия во время просмотра баскетбола по телевизору и чтение перед сном.       Но всё когда-нибудь подходит к концу. Эл учится очень быстро, буквально впитывая знания, которые приносит ей Нэнси Уилер ровно 3 раза в неделю. А в оставшееся время Джейн помогают мальчики, по одному или все вместе, и Хопперу все больше и больше кажется, что она будет готова пойти в школу вместе с друзьями в сентябре.       И это при том, что он проводит все свободное время с Джойс, поскольку дом Байерсов — единственное место, кроме хижины, где Джим может оставлять Эл и не переживать о её благополучии, так что их общее времяпровождение занимает целую картотеку в голове шерифа.       И нельзя отрицать прошлое. В свое время юный Джим был неравнодушен к Джойс, и тогда он думал, что, возможно, тоже ей нравится. Но потом у неё появился Лонни, а у него — Диана и Сара, отделившие их друг от друга на годы. Однако Хоппер почти уверен, что его чувства на самом деле никогда не пропадали, и все то время, что они проводили вместе в школе, сейчас возмещается вдвойне.       Но Джим не готов к резким переменам. Ему скоро 40, и у него внезапно появилась дочь-подросток с телепатическими способностями, да и Хоппер не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз ходил на что-нибудь приблизительно напоминающее свидание. Кроме того, его смущает факт, что Джойс все еще скорбит по Бобу, и, ну, давайте просто признаем, что Хоп доволен тем фактом, что любовь к ней стала частью его личности, не требующей никакого стремительного наступления.       Тем более что у него и так много других дел, с которыми нужно разобраться. Например, придумать историю для прикрытия, откуда взялась Эл. И выяснить, как устроить ее в школу Хоукинса к концу учебного года. И, конечно, купить чертов дом. Господи, ему нужно больше места для себя и Джейн, при этом поближе к городу, что-нибудь с парой спален и больше, чем одной ванной комнатой, потому что каждому нужно свое личное пространство. Но одни только мысли о покупке вызывают тревогу.       Дело даже не в деньгах. Он неплохо зарабатывает, будучи шерифом полиции, даже можно сказать чертовски хорошо. А еще «выплаты» за молчание, которые лаборатория давала ему дважды, за каждый случай в ‘83 и ‘84 годах. Так что у Джима есть довольно приличная стопка наличных, прожигающая дыру на его банковском счете.       Нет, проблема в том, что он понятия не имеет, откуда начать поиски. И вообще, где, черт возьми, живут люди, когда переезжают в Хоукинс? А ещё Джим не хотел бы видеть некоторых личностей в качестве своих соседей, только не с Эл и ее суперсилами, которые, похоже, только усиливаются с каждым днем.       Так что он почти отчаялся найти хоть что-нибудь.       Но в начале марта, направляясь к Джойс, Хоппер замечает вывеску «Продается» перед домом менее чем в 5 минутах езды от Байерсов. На окраине города, хороший большой участок, 4-2, согласно вывеске…       Эл странно смотрит в его сторону, когда Джим останавливается и записывает номер агента по недвижимости, но ничего не говорит, за что он искренне благодарен. Хоппер не хочет давать ей напрасные надежды, и будет легче удивить Джейн постфактум, уже купив дом. Поэтому они просто продолжают свой путь, пока в голове у шерифа рождается план.

***

      Приближается весна, и вместе с ней незаметно подкрадывается 14 — й день рождения Эл. Всех удивляет, что она оказывается старшей в AV-клубе, опередив Уилла на неделю, а Майка — на несколько, но это её настоящий день рождения, а не тот, что записан в свидетельстве.       Нэнси узнает об этом только потому, что Майк не. может. перестать. переживать. Не поймите ее неправильно; Нэнси гораздо больше нравится влюбленный Майк, а не сердитый или капризный, да и Эл такая милашка, что проникла в сердце старшей Уилер незаметно, но с нахальством и бесконечным очарованием, но у всего есть предел, правда?       Поэтому, когда Майк стучит в ее дверь воскресным вечером в начале марта, заглядывая внутрь почти сразу же, не дожидаясь ответа, Нэнси чуть не стонет.       — Эй, Нэнси? Можно спросить у тебя кое о чем?       Она откладывает домашнее задание по физике и вздыхает.       — Майк, повторяю в последний раз, что бы ты ни предложил в качестве подарка для Эл, мы все равно вычислим, как её заполучить.       — Дело не в этом, Нэнси, — говорит он, в этот раз сам раздражительно вздохнув. — Можно мне войти?       И то, как Майк это спрашивает, не предвещает ей ничего хорошего, но любопытство берет верх.       — Да, конечно, — соглашается девушка, — Все в порядке?       Майк входит и закрывает за собой дверь.       — Я думаю, что… — начинает он, садясь на пол у ее кровати, складывая ноги перед собой, напоминая сестре неуклюжую газель из мультфильмов Холи, и Нэнси ещё раз удивляется, насколько высок ее брат. В свои почти 14 он уже перерос её и не подает ровно никаких признаков того, что собирается остановиться в ближайшее время.       Наступает долгое неловкое молчание, и Нэнси наблюдает, как он выбивает пальцами неизвестный ритм на протертых коленках своих джинсов, пристально глядя на её стол.       — В чем дело, Майк? — она нарушает тишину. Тон её голоса мягок, и если Нэнс чему-то и рада из того, что случилось в её жизни за последний год, так это тому, насколько близки они с Майком стали.       Он смотрит на нее, и Нэнси видит, как за его веснушками проступает яркий румянец, затем мальчик тяжело вздыхает и собирается встать.       — Забудь, это глупо…       Она протягивает руку и хватает его за запястье.       — Майк, нет, не глупо, если ты беспокоишься. Я хочу помочь, так что… пожалуйста?       — Ты обещаешь, что не будешь смеяться? И что никому не расскажешь? — Майк снова садится.       — Даю слово, — Нэнси становится всё любопытнее, о чем он хочет поговорить.       Майк опускает взгляд и вздыхает, прежде чем придвинуться ближе, нервно облизывая губы.       — В чем разница между простыми поцелуями и тем, что вы встречаетесь?       Нэнси моргает. Из всех вещей, о которых её младший брат мог бы спросить, это — одна из последних в списке. И на мгновение она теряет дар речи.

***

      У Майка мурашки бегут по коже от смущения. Нэнси просто сидит напротив, уставившись на него с каким-то ошарашенным выражением лица, и единственное, чего он хочет — чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком прямо здесь и сейчас. Но он долго набирался храбрости, чтобы спросить у сестры, и, черт возьми, не собирается уходить без ответа.       Потому что ему это жизненно необходимо, он не мог перестать думать о Дне Святого Валентина, когда Эл подарила ему поцелуй, а потом ещё один, не делая паузы между ними. А еще они вроде как встречаются, а Майку важно и нужно знать, где проходит граница, и где они сейчас находятся.       Он так зациклен на этом поцелуе, что большую часть времени не вспоминает, как застонал, когда её губы коснулись его во второй раз, как все тело вспыхнуло от жара, и то, как волосы Эл ощущались между пальцами, когда Майк прижимал ее к себе (и даже то, как пару недель назад он нависал над ней на снегу и чувствовал, как Джейн лежит под ним и окидывает своим пронзительным взглядом, а её щеки расцветают всё ярче. Но он не может не думать об этом, просто не может. Это слишком ошеломляюще, настолько, что заставляет голову кружиться, перехватывая дыхание).       И единственный человек, которого Майк может спросить, — это Нэнси. Остальные его друзья бесполезны — они так же безнадежны в любовных делах, как и он сам, — и, конечно, Уилер не собирается спрашивать своего отца. Нет, ни за что, никогда.       Поэтому Майкл наклоняется ближе, позволяя вопросу повиснуть в воздухе между ним и сестрой, и терпеливо ждет.

***

      Нэнси ещё раз моргает. Отлично.       — Эм, вау, — она издает легкий смешок. — Почему ты спрашиваешь?       — Эй, Нэнси… — тяжело вздыхает Майк.       — Слушай, мне просто интересен контекст, потому что, знаешь ли, когда твой брат спрашивает что-нибудь типа такого…       Он морщится и закатывает глаза, всем своим видом давая ей знать, что не хочет слышать продолжение фразы, а затем опускает плечи.       — В День Святого Валентина, когда мы с Эл прощались, она… — Майк сглатывает и на мгновение замолкает, подбирая слова. — Она поцеловала меня, а когда я отстранился, тут же поцеловала снова. И я подумал…       Внезапно Нэнси понимает, откуда берется его тревога насчет Элевен. Во-первых, Майк просто пытается избежать навязчивых мыслей, используя подарок как предлог для собственного разума, и, во-вторых, добавьте факт, что он растет, а гормоны бушуют. Она улыбается.       — Поэтому ты подумал, что для Эл значит встречаться с Майклом Уилером?       Удивительно, как он одновременно бледнеет и краснеет. Щеки Майка становятся ярко-розовыми, в то время как кожа на скулах белеет, словно кость.       — Да, — он имитирует кашель, явно чувствуя себя очень неловко, но Нэнси аплодирует его смелости просто потому, что Майк смог прийти к ней. — Типа того.       Она вздыхает и качает головой.       — Прости, что говорю тебе это, братишка, но два поцелуя подряд не считаются чем-то бо́льшим, чем просто два поцелуя.       Эти слова немедленно отражаются у Майка на лице, будто что-то внутри него неожиданно сломалось.       — Оу, — кивает он, ссутулившись ещё больше.       Наступает очередная пауза, и Нэнси становится стыдно, что она разочаровала его, но на лице младшего Уилера появляется загадочная ухмылка, и он снова поднимает на неё взгляд.       — Так в чем же тогда разница?       О боже. Как ответить, чтобы потом хоть раз за оставшуюся жизнь посмотреть ему в глаза?       — Понимаешь, понятие «целоваться» частично входит во «встречаться», но это ведь не одно и то же, — она пытается тщательно подобрать слова, чтобы не спугнуть любопытство младшего брата.       Теперь он смотрит на неё с неподражаемой иронией и невозмутимостью, и, знаете ли, она это заслужила.       — Ого, я бы ни за что не догадался, Нэнс.       Нэнси шутливо шлепает его по руке.       — Дай мне подумать, я стараюсь ради тебя вообще-то, — она делает глубокий вдох. — Когда вы встречаетесь, возникает такое… мм, чувство, когда тебе очень хочется обнять любимого человека и целовать его долго, типа дольше, чем обычно. И иногда касаться поверх одежды, хотя, только не смотри на меня так, и под ней тоже, а в другой раз вы просто обмениваетесь легкими поцелуями в челюсть и лоб. Это всё… — Нэнси на секунду задумывается и замолкает, думая о платоничности своих отношений с Джонатаном и Стивом. — Гораздо больше, чем просто целоваться.       Она смотрит на Майка, который сидит, широко открыв глаза. Кажется, что единственное, что удерживает его от полного отвращения выражения на лице, — это факт, что во время её речи он думал об Эл, представляя себя и свою девушку в ситуациях, описываемых сестрой.       — Это звучит… э-э… да…       Она хихикает и решает, что нужно дать несколько советов, чтобы обезвредить бомбу, состоящую из недостатка сексуального образования и подростковых гормонов.       — Только не думай теперь, что нужно прямо сейчас бежать к Эл, — предупреждает она. — Не торопись, пока не будешь сам готов. И подумай о Элевен и её желаниях, а особенно о том, чего она делать не хочет. Ты же знаешь, что «нет значит нет и ничего, кроме этого»?       Скорость, с которой выражение лица Майка сменяется с удивленного на оскорбленное, феноменальна.       — Я бы никогда не сделал Эл больно!       — Я знаю, Майк. Знаю, — Нэнси поднимает руки вверх, но говорит серьезно. Даже насмотревшись в средней школе, каким может быть сочетание «мальчики и гормоны» при виде девочек, она знает, что Майк скорее сам себя убьет, чем навредит Джейн. — Это лишь предупреждение, потому что вам обоим сейчас очень легко увлечься. Просто помни об этом, окей?       Её брат послушно кивает, успокаиваясь.       — Хорошо, я понял, — он поднимается на ноги. — Так что, наверное, эм, спасибо, Нэнси?       — Пожалуйста, Майк? — она улыбается ему.       Перед тем, как закрыть за собой дверь, младший Уилер немного колеблется.       — Эй, Нэнс?       — Что такое?       — Мы никогда это не обсуждали, ладно?       — Ты о чем? — хихикает она.       Майк улыбается, ярко и радостно, будто снова стал маленьким мальчиком, но Нэнси знает, что это ненадолго.       — Спасибо, Нэнси.