Love you like a love song

Апрель — Май 1985

      Недели бегут быстро, зима уходит, унося с собой пронизывающий до костей холод и раннее наступление темноты. Незаметно расцветает весна, и кажется, что всё вокруг тоже преображается вместе с ней, пробуждаясь ото сна.       Во вторник днем в середине мая, всего за несколько дней до Дня памяти и трехдневных выходных*, Майк сидит вместе с Эл в хижине. Все остальные участники AV-клуба по самым разным причинам куда-то сбежали, так что они остаются вдвоём. Хоппер сегодня заканчивает позже, но все равно каждые полчаса радио издаёт сигнал, чтобы убедиться, что у Эл все в порядке. Такие проверки — идея Майка; он искренне хочет, чтобы Хоп доверял ему, и поэтому всеми силами пытается улучшить мнение шерифа о себе.       (Он не знает, что Джим уже доверяет, но все ещё подыгрывает и считает крайне милым, то, что Майк готов сделать всё, чтобы доказать Хопперу свои чувства к Эл.)       На самом деле Уилер должен работать над новой кампанией на предстоящие выходные, и он так взволнован мыслью, что они всей компанией собираются тусоваться у Уилла дома, а потом ночевать в Замке Байерс все три дня (за исключением Макс, которой родители не позволяют оставаться на ночь с четырьмя мальчиками) и, конечно, никто не собирается играть в D&D все это время, но надо же будет с чего-нибудь начать.       Однако вместо того, чтобы сосредоточиться на кампании, Майк не перестаёт наблюдать за Эл.       Она сидит всего в паре сантиметров от него на диване, занятая заданием по алгебре, которое ей дала Нэнси, скрестив ноги перед собой, и выглядит такой хорошенькой, даже в обычных джинсовых шортах и серой футболке. Склонив голову, Эл заполняет лист, используя блокнот, лежащий у нее на коленях, в качестве подставки. Время от времени она заправляет прядь за ухо, но та постоянно выскальзывает и падает на глаза, заставляя девочку повторять свои действия раз за разом. Ее волосы отросли чуть ниже плеч, и их тяжесть превратила милые кудряшки в нежные мягкие локоны.       Майку нравятся волосы Эл. Ему нравится, как они пахнут, ему нравится, какие они мягкие, ему нравятся ощущения, когда он проводит по ним подушечками пальцев, ему нравится, как они щекочут шею, когда Джейн кладет свою голову ему на плечо. А ещё Майку очень нравится, как Эл краснеет, когда он говорит ей, что влюблен в её волосы, и как она застенчиво хихикает и поднимает руку, чтобы заправить прядь за ухо, и особенно то, как она иногда целует его, счастливая от комплимента.       Минуты пролетают почти мгновенно, Элевен учится, пока Уилер разрывается между кампанией и разглядыванием своей девушки.       Наконец она заканчивает работу над заданием и ослепительно улыбается.       — Вот, готово! — восклицает Эл, резким движением отодвигая всё в сторону.       — Как справилась? — усмехается Майк.       — Думаю, что хорошо, — она подпирает подбородок рукой. — Могу я кое-что спросить?       Ухмылка Майка превращается в широкую улыбку. Один из его любимых моментов в отношениях с Джейн — это когда она задает ему вопросы, а он отвечает, когда они говорят о вещах, интересующих обоих и каждого по отдельности. Конечно, Майку нравится ещё куча всего, например, то, какая Эл красивая, их поцелуи, касания и объятия. Ему нравится быть рядом (Майк действительно любит это ощущение), но наблюдать, как она проявляет любопытство и не боится спрашивать его обо всем на свете, её свобода в отношении познания мира, ум, любознательность и горящие глаза — вот что приносит больше всего счастья и эмоций им двоим.       — Конечно. Что ты хочешь узнать? — Уилер откладывает блокнот, в котором пишет сценарий кампании, и придвигается ближе, пока её коленка едва ли не касается его бедра.       Эл откидывается на подлокотник дивана и разворачивается, без предупреждения закидывая ноги на колени Майка. Он не говорит ни слова, кладя руку ей на голень, большим пальцем рисуя узоры на нежной коже; на ее лодыжке красуется браслет дружбы от Макс, сделанный в один из многочисленных вечеров у подруги, и он только подчеркивает, насколько тонкие у Джейн ножки.       — На прошлой неделе, когда мы были у Уилла, — начинает она. — Я сидела с Джойс на кухне, и она сказала что-то о «Дне отца», что я должна сделать Хопперу подарок. Почему? Что такое День отца**?       — Помнишь, как Уилл и Джонатан подарили миссис Байерс… — он не может называть ее Джойс, как Эл, просто не может. — цветы, а Уилл ещё сделал открытку? И я купил маме рамку для фото, куда она поставила мою фотографию со Снежного Бала? — Эл кивает. — Это был День матери***, когда мы поздравляем наших мам. День отца — это то же самое для отцов. И, ну, Хоппер теперь твой отец, верно?       — Но я его так не называю, — отвечает девочка. — Пока что.       — И ты не обязана, — спешит сказать Майк.       Он знает, что ей трудно принять вещи, связанные со словом «папа». Майк не знает подробностей, потому что Эл говорила о своем прошлом всего пару раз, да и то лишь в общих выражениях и намеках. Он задается вопросом, какой была жизнь Джейн до того, как они встретились, и в то же время ему страшно думать об этом. Уилер понимает, что ничего хорошего с ней не происходило и не могло произойти, учитывая, как Эл всего боялась, когда они нашли её в лесу тем вечером (всего, кроме тебя, всплывает мысль, она никогда не боялась тебя), и Майк гадает, узнает ли он когда-нибудь и сможет ли справиться с информацией, если её получит.       Но он откладывает свои переживания на потом, сосредотачиваясь на настоящем.       — Тем не менее, ты же заботишься о нем, так? Как о своем отце?       — Да, очень, — Эл медленно кивает, выражение её лица серьезное и напряженное, заставляющее Майка вздрогнуть.       — Так что, если хочешь, ты можешь сделать ему подарок на День отца, чтобы показать это Хопперу, — Уилер делает паузу, понимая, что средства Джейн довольно ограничены, но спешит продолжить. — Или можешь сделать что-нибудь сама. Я уверен, ему понравится.       — А что ты подаришь своему отцу? — Эл поджимает губы, задумываясь.       — Ну, что-нибудь простое, — её вопрос приводит Майка в замешательство, ощущения напоминают, будто кто-то нечаянно толкнул его в грудь. — Кофейную кружку или галстук, что-нибудь такое…       — Майк, — выдыхает девочка, поднимая на него взгляд.       «Друзья не врут», — заканчивает он за Элевен его подсознание, и, честно, Уилер ненавидит то, что она видит его насквозь.       — Это… сложно. Я и мой отец…       — Мой отец и я****, — поправляет Эл.       Майк не может не ухмыльнуться.       — Нэнси помогала тебе с грамматикой, да? — Джейн саркастически поднимает бровь. Нет? Как скажешь. — Просто… — Майк подыскивает нужные слова. — У нас с ним не самые лучшие отношения.       — Почему? — наклоняет голову девочка.       — Я не знаю, — вздыхает Уилер. — Когда я был маленьким, я хотел быть, как он: всегда находить правильные слова, быть большим и сильным. Но теперь все немного иначе. Он меня совсем не понимает. Не думаю, что он когда-либо понимал меня, да и я не особо понимаю его, так что… — Майк откидывает голову на спинку дивана и смотрит в потолок. — Это трудно объяснить.       И это трудно, действительно трудно. Майк не знает, откуда появляется чувство разочарования всякий раз, когда он думает о своем отце, и не может понять, когда это все вообще началось. Как будто однажды он проснулся, а вместо его папы во главе стола сидел незнакомец, для которого родной сын, казалось, ничего хорошего никогда не делал. Майкл скучает по тому времени, когда был маленьким, когда его отец был его отцом, когда Тед помогал ему научиться завязывать шнурки на ботинках или показывал, как чинить газонокосилку. Когда это закончилось? Что случилось? Было ли разочарование частью взросления, или Майк сделал что-то не так?       Что-то теплое касается его подбородка, и Уилер позволяет Эл опустить его лицо, чтобы она могла смотреть ему прямо в глаза. Подушечка ее большого пальца прижата под его нижней губой, тонкие пальцы касаются его щек.       — Мне жаль, — говорит она, и у Майка перехватывает дыхание.       После всего, через что она прошла, Эл все еще испытывает сочувствие, все еще может заботиться о нем, как сейчас, все еще смотрит на него мягким, печальным взглядом, в котором отражаются его собственные эмоции.       Это слишком, просто слишком. Что-то сдавливает грудь, в горле пересохло, и он не может сглотнуть, а глаза горят, как будто туда насыпали песка, и он хочет заплакать, но не может. Майк внезапно двигается, эмоции бьют через край. Эл тихо ахает, приоткрывая рот, а потом он целует ее. Его рука гладит ее волосы, пряди переплетаются между пальцами, ладонь поглаживает ее затылок. Джейн обхватывает его лицо обеими руками, чтобы большими пальцам касаться скул, нежно прижимаясь лбом к его лбу.       Майк вкладывает всё в этот поцелуй, все свои эмоции, то, что чувствует по поводу своей жизни — печаль, гнев, разочарование и любовь, чистую любовь, к людям, о которых он заботится, и к ней, особенно к ней.       Эл расслабляется, когда первый поцелуй подходит к концу, но Уилер не готов закончить, и он снова и снова захватывает ее рот. Эл наклоняется ближе, ее губы двигаются синхронно с его губами, она впитывает эмоции, которые он показывает, в себя, сохраняя их в безопасности. Сердце Майка в груди взрывается целой стайкой маленьких бабочек. Боже, как ему могло настолько повезти?       Они обмениваются нежными поцелуями в течение пары минут, прежде чем, по какому-то взаимному невысказанному соглашению, Майк прижимается лбом ко лбу Эл и просто вдыхает, закрыв глаза. Он прислушивается к ее дыханию, мягкому и прерывистому, и неосознанно дышит в унисон. Эл так тепло, она прижимается к Майку, ее ноги все еще лежат у него на коленях, ее ладони обхватывают его лицо. Она прислоняется к подлокотнику дивана, Уилер наклоняется сверху, прижимаясь к ее рукам, его пальцы все еще в ее волосах, и он наслаждается ощущением близости тел. Майк просто хочет остановить момент, жить в нем вечно и никогда больше не отпускать Джейн.       Майк любит ее. Он любит ее так сильно, что даже не может это осознать и сказать вслух. Но он старается, боже, как он старается.       Майк немного отстраняется, открывая глаза, и улыбается, обнаружив, что Эл смотрит прямо на него.       — Спасибо, — шепчет он.       — За что? — она смотрит на него, счастливая, но смущенная, и ему хочется рассмеяться. Неужели она не видит, что делает с ним и для него?       — За то, что ты есть, и за то, что ты рядом. Со мной.       Эл улыбается и извивается в его руках, гибкая и изящная, наклоняясь ближе, чтобы обнять Майка в ответ. Ее икры прижимаются к внешней стороне его бедра, помогая немного выпрямиться и сохранить равновесие. Он отодвигается, чтобы не мешать ей, и позволяет обнять себя, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи. Весь его мир захвачен Эл, и потонуть в своих чувствах сейчас проще, чем когда-либо.       — И где же ещё я могу быть? — спрашивает она нежным шепотом, и её дыхание приятно щекочет ухо.       «Нигде, — отвечает ей в мыслях Майк. — Здесь. Всегда рядом. Пожалуйста».

***

      Когда Джонатан стучит в парадную дверь Стива однажды днем в конце апреля, Харрингтон почти что захлопывает дверь перед носом Байерса. Действительно, почему бы парню его бывшей девушки не постучаться к нему в дверь и мило пощебетать о том о сем?       Но все не так просто, и, несмотря на странное напряжение, у них с Джонатаном достаточно тем, которые можно обсудить, так что Стив дает парню шанс.       — Что привело тебя в Casa de Harrington, Байерс? — он отходит от двери, жестом приглашая Джонатана войти.       — Я не помешаю? — спрашивает тот, оглядывая прихожую.       — Нет, — отвечает Стив. И это правда, он просто сидел на диване, пытаясь понять, что, черт возьми, делать со своим будущим. Ну, знаете, просто маленькие неувязки долбанной жизни. — В чем дело? Хочешь чего-нибудь выпить?       Они проходят на кухню.       — Эм, я откажусь, спасибо, — Стив оборачивается и замечает странный блуждающий взгляд Джонатана. Что? Да, даже Стив Харрингтон может быть гостеприимным!       — Как хочешь, — он прислоняет спиной к холодильнику и скрещивает руки на груди. — Так в чем дело?       — Ну, ты знаешь, что дети планируют устроить в честь Дня памяти?       Стив едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Боже, а он когда-то был не в курсе событий? С тех пор как малыш Майки Уилер (хотя он уже не такой и малыш, почти смотрит Стиву в глаза, и, черт возьми, этот ребенок не собирается останавливаться) придумал эту идею, вся их компания только и может что обсуждать ночевку, постоянно рассуждая какие фильмы посмотрят, где будут спать и какой сюжет будет у этой глупой игры, которую все поголовно так боготворят. Но не поймите Харрингтона неправильно, он все равно любит этих маленьких паршивцев, даже несмотря на их маниакальную энергию. Они забавные и смышлёные, смотрят на Стива как на героя, и все это растопило его сердце (но он никогда не признается в этом вслух, в конце концов, ему нужно поддерживать имидж). Черт, да они более занимательны, чем его одноклассники.       Кроме того, Хоппер иногда платит ему за то, чтобы он присматривал за ними, а наличные — это язык, который Стив прекрасно понимает.       — Да, приблизительно. Что конкретно я должен знать?       — Ну, они планируют ночевать в этом шалаше, который мы с Уиллом построили пару лет назад, но он совершенно обветшалый и, ну…       — И что? — Стив прекрасно понимает, о чем говорит Джонатан. Сопляки должны были учесть этот факт, когда планировали свою ночевку.       И Джонатан объясняет ему. Стив улыбается, пока Джонатан говорит. Эти дети, блять, сойдут с ума.       Он в предвкушении.

***

      В пятницу 24 мая 1985 года Дастин мчится домой из школы. Феерия в честь Дня памяти наконец-то пришла, и это точно будет эпично. Он яростно крутит педали, звуки и слова волнения его друзей эхом отдаются в голове. Я в таком нетерпении перед выходными. — Приготовьтесь к тому, что у вас снесет крышу, ребята. — Чувак, это будет так круто!       Дастин не может сдержать глупую улыбку, но ему все равно. Его друзья собираются провести в доме Уилла целые выходные, и хотя Макс не может остаться на ночь, Хоппер позволяет Эл провести все время с ними, и, пусть Дастин не так взволнован, как Майк (а кого ещё вы ожидали?), он в восторге от того, что он может быть рядом с подругой три дня подряд, а не час в неделю.       Потому что Дастин любит Эл по-своему и не боится в этом признаться. Она милая и забавная, смеется над его шутками (ну, над большей их частью) и обнимает при встрече, а еще она супергероиня, и это ему тоже нравится. Но в ней есть что-то такое, пробуждающее в Дастине яростное и защитное чувство. Элевен очень сильная и через многое прошла. Он не знает подробностей (а знает ли Майк?), но ему грустно, что Эл никогда не чувствовала себя ребенком, и Дастин хочет помочь наверстать упущенное время любым доступным способом.       Хендерсон так погружен в свои мысли, что не замечает машину Стива, припаркованную перед его домом, пока тот не подъезжает прямо к входной двери. Он бросает велосипед на землю и подходит к Харрингтону, прислонившемуся к пассажирской двери.       — Что ты здесь делаешь? — интересуется Дастин вместо приветствия.       — Что ж, я тоже рад тебя видеть, Дасти, — протягивает Стив с кривой ухмылкой, вытаскивая руку из кармана, снимая солнечные очки.       И дело не в том, что Дастин не рад встрече. Стив Харрингтон теперь стал каким-то странным сочетанием старшего брата и второй матери, потому что ему нравится, что у есть кто-то, с кем он может поговорить обо всем на свете или просто повеселиться. Но, тем не менее, что, черт возьми, происходит?       — Нет, серьезно, что-то случилось?       — Я просто узнал, что в эти выходные у вас состоится съезд чокнутых ботаников, и, ну, я был недалеко, так что подумал, что мог бы подвезти тебя. Ты же наверняка хочешь взять кучу вещей, которые будет не слишком удобно тащить на велике, — Стив беззаботно пожимает плечами.       — Ага, милая история. Что на самом деле ты тут забыл?       — Я, что, не могу просто так сделать для тебя что-нибудь хорошее?       Дастин прищуривается, глядя на Стива, и понимает, что ничего не будет из него вытягивать, особенно когда предложение настолько соблазнительное.       — Верно. Ладно, я тогда пойду заберу свои вещи. Ты жди здесь и продолжай вести себя странно.       Дастин уже собрал все необходимое (прошлой ночью он так и не заснул из-за перевозбуждения, так что укладывался допоздна, желая убедиться, что ничего не забыл), поэтому все, что ему нужно сделать — это схватить рюкзак и оставить записку для мамы, которая все еще на работе, прежде чем он выбежать и сесть к Харрингтону в машину.       — Эй, ты что, сбегаешь в шапито? Господи, давай помогу, пока ты не убился, — у Стива отвисает челюсть, когда он видит Дастина, идущего к нему.       Он помогает Хендерсону уложить вещи на заднее сиденье, а затем они уезжают, направляясь к дому Уилла, из динамиков доносится «The Heat is On»*****, окна опущены, теплый воздух ерошит волосы. Дастин чувствует себя крутым как никогда.       Они подъезжают к дому Байерсов, и кроме Уилла и Эл, сидящих на крыльце, никого ещё нет. Девочка так ярко улыбается, когда видит Дастина и Стива, и подбегает к ним. Она не уверена, кого хочет обнять первым, Хендерсон может сказать это по выражению ее лица, но Стив берет на себя принятие решения и бежит вперед, заключая Эл в объятия и кружась.       — Элли, моя маленькая Firestarter******!       — Я не поджигаю все вокруг, Стив! — произносит она сквозь смех.       — Это только сейчас, малышка, пока что… — он ставит её на землю — Дастин, обними девушку и помоги мне вытащить вещи с заднего сидения.       — Привет, Эл! — Дастин улыбается так широко, что ему кажется, будто его лицо порвется.       — Дастин! — восклицает она, прежде чем броситься к нему в объятия.       — Ты готова к потрясающим выходным? — Хендерсон так же крепко обнимает девочку в ответ.       — Конечно! — хихикает Эл.       К ним подбегает Уилл.       — Подожди, пока не увидишь, где мы будем спать! — он выглядит счастливее, чем за все последние месяцы, что Дастин видел его, и предвкушение нарастает.       — Мы же спим в Замке Байерс, да?       — Нет, ты не понимаешь! — Эл хватает его за руку.       Она тянет его за собой, и Дастин позволяет ей, успешно забыв про помощь Стиву. Они направляются в лес за домом Уилла, и у него отвисает челюсть, когда Хендерсон видит во что превратился форт.       Вместо длинных ветвей, связанных вместе бечевкой и простыни вместо двери, Замок Байерс похож на чертову полноценную хижину. Он стал немного больше, чем раньше, и теперь достаточно велик, чтобы вместить по крайней мере пятерых человек. На входе — настоящая дверь, а еще есть пара окон, и все это выглядит просто роскошно.       — Срань господня, — выдыхает Дастин.       — Эй, придурок, огромное спасибо за помощь, — сзади доносится голос Стива.       Хендерсон съеживается и поворачивается, наблюдая, как Стив идет к ним, вещи Дастина горой лежат у него на руках и предплечьях.       — О чёрт, прости, чувак, — он подбегает и забирает рюкзак у Харрингтона. — Но ты только взгляни, что случилось с Замком!       — Ну да, а чего ты ожидал? Нравится?       — Это сделал ты? — во взгляде и ухмылке Стива есть что-то, зажигающее лампочку в голове Дастина.       — Я помогал, — отвечает тот. — Я, шериф и Джонатан. Идея, конечно, принадлежала Байерсу.       — Спасибо тебе! Это потрясающе! — Дастин роняет то, что только что выхватил у Стива из рук, чтобы обнять его.       — Окей, окей, не утрируй, — начинает ныть Харрингтон, но Дастин понимает, что это совсем не то, что он имеет ввиду. — Давай занесем это всё внутрь.       Внутри так же потрясающе, как и снаружи: деревянный пол и полки под потолком, чтобы положить, например, фонарики. Вещи Эл и Уилла уже внутри, хотя и разложены. Позже они должны решить, где спит каждый, и Дастин знает, что Майк захочет спать рядом с Элевен, поэтому он раздумывает, как помочь этим голубкам.       К счастью, оставшиеся члены AV-клуба не заставляют себя ждать, и все его мысли уходят в сторону преображения Замка Байерс.       — Блин, я так хочу провести здесь ночь вместе с вами. Это потрясающе! Мои предки такие убогие, — хнычет Макс.       Когда все собираются, долгожданная фиеста начинается. Пицца, марафон «Звездных войн» — в общем всё, на что Дастин надеялся. Когда Макс уходит домой, они перебираются в улучшенный Замок Байерс, рассказывают глупые страшилки, подсвечивая лица фонариком, едят шоколад и зефир, но костер разводить им запретили, так что никаких s’mores сегодня, и ложатся спать уже за полночь, а утром дразнят Майка и Эл, проснувшихся плотно прижатых друг к другу. Майк краснеет, но самодовольно улыбается, когда Джейн целует его в щеку и говорит: «Мне нравится просыпаться рядом с ним». Её слова быстро затыкают остальных. «Везучий ублюдок», — думает Дастин, но ничего не говорит.       В субботу начинается Грандиозное Открытие кампании D&D*******, над которой работал Майк, и они впервые встречаются с Элеонорой Повелительницей Стихий и Тенью Максин. Используя Мага вместе с Плутом, AV-клуб собирается победить ужасного Короля Личей и освободить жителей от его гнета. Под конец, Эл и Уилл объединяют силы, чтобы зачаровать кинжалы Макс Святой силой и, пока остальная часть отряда отвлекает Короля, Макс скользит в тени, используя замок Короля Личей против него, и наносит удар сзади.       Все ликуют, когда побеждают, в деревне их приветствуют как героев. И снова единственным недостатком является то, что Макс пора домой, остальные члены клуба достаточно быстро мирятся с этой ситуацией, и (пусть и не очень охотно) укладываются спать на вторую ночь.       Лукас, Уилл и Эл видят уже десятый сон в противоположной части форта, когда Майк и Дастин вполголоса обсуждаю следующую кампанию, прислонившись спиной к стене. Уилер украдкой кидает взгляды на Джейн, которая мило улыбается во сне, прижавшись к нему, и Дастин находит просто очаровательным то, как тает Майк.       — А что насчет Гидры? — спрашивает Хендерсон.       — Морская кампания? Может быть… — отвечает Майк с ухмылкой.       — Чувак, мы никогда такого не пробовали! Можно отправиться далеко на запад и исследовать новые земли или ещё что-нибудь…       — А может мы застрянем по другую сторону Врат? — предлагает Уилер.       — Или может… — начинает Дастин, но его прерывает звук, похожий на скулёж. И он исходит от Эл.       Майк поворачивается к Джейн, его воодушевление мгновенно превращается в озадаченность. Он кладет руку ей на плечо и легонько встряхивает.       — Эл?       — Нет, — шепчет она во сне. — Нет, нет, нет. Прекрати, Папа, пожалуйста, остановись.       Дастин вскакивает, волосы встают дыбом. Голос Эл становится пронзительнее, её грудь вздымается всё чаще, она почти задыхается. Майк встряхивает Джейн сильнее, в его голосе слышна паника.       — Эл, проснись, — восклицает он громче, заставляя Лукаса и Уилла проснуться.       — Что происходит? — спрашивает Синклер и сонно трет глаза.       — Я думаю, что Эл снится кошмар, — говорит Дастин.       — Эл, пожалуйста, проснись, — умоляет Майк.       Слезы текут из-под закрытых век, и она внезапно просыпается, крик срывается с губ, когда Джейн резко садится. Ее руки прикрывают рот, она мелко дрожит.       — Эл? — Дастин слышит, как прерывисто вдыхает Майк.       Она резко разворачивается, буквально падая в руки Уилера, забирается к нему на колени, всхлипывает его имя, утыкаясь лицом ему в грудь. Майк почти мгновенно притягивает её ближе, прижимая к себе, на лице просто написано беспокойство.       — Эй, эй, всё хорошо, — тихо шепчет Уилер. — Это просто кошмар.       — Они хотели, что я причинила вам боль, — плачет Эл, её худое тело сотрясается от слёз. — Но я не буду, я бы никогда так не сделала, и они заставляли меня смотреть, как они делают вам больно, а я не могла их остановить.       — Это было не по-настоящему, Эл, — приглушенно говорит Майк, и никто не может отвести взгляд от них двоих.       — Нет, ты не понимаешь, — она качает головой, но не собирается пояснять свои слова.       Дастин наблюдает, как Эл обнимает Майка, наклонив голову так, чтобы слышать его сердце. Его рука находит путь к ее затылку, он проводит пальцами по ее волосам, нашептывая что-то успокаивающее.       Хендерсон обменивается взглядами с Уиллом и Лукасом, все они хотят что-то сказать, но не знают что, обеспокоенные самочувствием Эл.       Но, прежде чем кто-нибудь из них успевает сообразить, всхлипы Джейн становятся тише, а ее тело просто застывает.       — Я никогда не видела неба, пока не сбежала.       Слова Эл падают на них сверху, как бомба. Дастин придвигается ближе к Майку, чувствуя, насколько близка грань чего-то страшного и большого. Он бросает взгляд на Уилера и видит, что лицо Майка застыло в шоке. О нет.       — Я никогда не выходила за пределы лаборатории, все, что я знала — это место, где выросла. Папа и плохие люди, они… — Эл замолкает, сглатывая. — Они заставляли меня делать разные вещи. Они заставили меня погрузиться в воду, чтобы найти людей в Изнанке, подслушивать за ними. Они заставляли меня причинять боль и разрушать, они постоянно делали какие-то тесты, так много измерений и тестов. И только когда я была хорошей, когда делала то, что они хотели, меня отпускали в комнату, — она вздыхает. — Но, когда я была плохой, они запирали меня в камере. Было холодно и темно, я стучала в дверь и кричала, умоляя их выпустить меня, говорила, что мне жаль и извинялась, что была плохой. Они оставляли меня там на несколько часов.       Дастин чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, и он смотрит на Майка. Уилер беззвучно плачет, и это разбивает сердце Дастина. Он тянется, чтобы схватить левую руку Эл и сжимает её ладошку. Уилл и Лукас тоже подобрались ближе, защищая и отгоняя кошмар.       — А потом они выпускали меня, и всё начиналось заново… — у Эл перехватывает дыхание, и слезы снова наворачиваются на глазах, заставляя её голос дрогнуть. — Однажды они хотели, чтобы я убила кошку, но не смогли меня заставить. Я не хотела убивать, и тогда Папа приказал плохим людям наказать меня. Я плакала и кричала, но Папа не остановил их.       Майк так крепко прижимается к Эл, что Дастин поражается, как они не стали одним целым. Уилер качает головой, закусывая нижнюю губу, как будто пытается не дать эмоциям выйти наружу. Если Дастин понимает, если он чувствует хоть малую толику того, что чувствует Майк, то тому точно очень больно слышать, что Эл рассказывает ему, рассказываем им всем, но молчит.       Джейн наконец-то набралась смелости, чтобы рассказать свою историю, и никто не в силах ее остановить.       Дастин задыхается, когда рука Эл дергается в его ладони, чтобы сжать в ответ, ее пальцы крепко хватают его собственные.       — Я пыталась вырваться, — её голос срывается. — Но они держали слишком крепко, и я не смогла. Они силой затащили меня в камеру, и я…       Дастин смотрит вниз, туда, где переплетаются их руки, и видит цифры, вытатуированные на внутренней стороне ее запястья. Когда он впервые увидел их больше года назад, ему не пришло в голову, что это значит, и только сейчас он поражается, кем она была, кем ее считали в лаборатории. Эксперимент, часть оборудования, подлежащая каталогизации. Никто не нумерует людей, вы нумеруете вещи. Внезапно Дастин чувствует, что его тошнит, и шлюзы, сдерживающие слезы, исчезают. Он даже не пытается их сдержать.       — Я убила их, — всхлипывает Эл. — И Папа пришел посмотреть, что случилось. И он улыбнулся. Он улыбнулся.       Все они теперь плачут, периодически всхлипывая. Лукас кладет руку на плечо Эл, Уилл гладит ее колено, Дастин кладет другую руку на предплечье Джейн, прикрывая татуировку, а Майк едва держит себя в руках. Его нижняя губа дрожит, глаза зажмурены, но он не выпускает девочку из объятий.       — А потом появился Демогоргон и убил так много людей. Я спряталась. Я могла бы что-нибудь сделать, но я спряталась. Я знаю, что Демогоргон ранил Уилла и убил Барб, но иначе я бы никогда не сбежала, — голос Эл становится истеричным, дыхание надрывается, она близка к панической атаке. — И я так боюсь, что однажды проснусь в лаборатории, но я не хочу возвращаться туда. Я не хочу, я не хочу! Я лучше…       Она не успевает закончить фразу, как Майк притягивает её голову к себе и целует, жестко, грубо и отчаянно. Эл всхлипывает, целуя его в ответ так сильно, как будто он спасательный круг посреди бесконечного океана страданий. Но никто не испытывает ни малейшего дискомфорта из-за этого.       — Не говори так, — предупреждает Майк достаточно сурово, прижимаясь лбом к её лбу, обхватив лицо обеими руками. — Никогда этого не говори. Теперь ты в безопасности — в безопасности с нами, со мной, и не вернешься в лабораторию. Я не позволю этому случиться.       — Обещаешь? — Эл звучит так грустно, так потерянно. Нож, вонзившийся в сердце Дастина, вонзается все глубже.       — Обещаю. Я обещаю, — шепчет Майк сквозь слёзы.       И последняя частичка её решимости разваливается, Эл просто ломается. Шалаш наполняется звуками душераздирающих рыданий, вырывающихся из её горла. Джейн снова утыкается лицом в грудь Майка, и она не сдерживает плач, скорбя о жизни в лаборатории, о годах, которые уже не вернуть.       — Я рядом, я тут, — он нежно целует Эл в макушку.       И в этот момент Дастин понимает, как никогда раньше, что это все для Майка. Эл — для него, сейчас и навсегда. То, как он обнимает ее, утешает, пытается принять ее боль как свою собственную… Он любит ее. Это написано на его лице, в его голосе, на каждом дюйме его тела и души.       И вот Майк обнимает Эл, утешает ее, успокаивает, пока она не засыпает, измученная, у него на руках.       Затем наступает момент, когда слышны только звуки ее мягкого дыхания и тяжелое сопение всех остальных.       Кажется, что проходит несколько часов прежде, чем кто-нибудь заговорит.       — Это несправедливо, — говорит Майк хриплым от пережитых эмоций голосом.       — Да, несправедливо, — поддерживает Уилл. Это действительно так, но Дастин не может вымолвить ни слова.       — Вот, давайте поможем ей лечь, — прерывает его размышления Лукас.       Уилер кивает, и все четверо укладывают Эл. Она глубоко вздыхает и немного шевелится, но сразу же успокаивается, когда Майк ложится рядом и притягивает ближе к себе, заключая в объятия, успокаивая поцелуем в лоб и мягким шепотом.       Лукас и Уилл устраиваются в своих спальных мешках, не выронив ни слова. Дастин наблюдает и ждет, пока они полностью успокоятся, прежде чем выключает фонарь и делает то же самое.       Лежа там, окруженный своими друзьями, он вспоминает прежние времена, когда ему любопытно, какой была жизнь Эл. Что ж, теперь он знает и никогда не сможет забыть. Ему придется жить с этим, но, что еще хуже, Джейн продолжит нести свои раны и шрамы дальше, как делала это последние четырнадцать лет. Как бы сильно он этого ни хотел, Дастин не может изменить прошлое — ни для Эл, ни для кого другого, — но он, черт возьми, позаботится о том, чтобы её будущее было лучшим вариантом того, как может сложиться. Это меньшее из того, что он может сделать. * — День памяти в Америке — праздник, посвящённый памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие. Отмечается в последний понедельник мая, тем самым освобождая для выходных три дня. ** — День отца в Америке отмечается в третье воскресенье июня *** — День матери в Америке отмечается во второе воскресенье мая **** — В английском пре перечислении сначала называют остальных членов вашего перечисления, а только затем себя (например: мои друзья и я (my friends and I); Майк, Макс и я (Mike, Max and I) ***** — Песня, написанная Гарольдом Фальтермейером и Китом Форси и записанная Гленном Фреем для американского фильма «Полицейский из Беверли-Хиллз» (1984) ****** — Стив говорит про фильм «Firestarter» (1984), на русском — «Порождающая огонь», снятый по одноимённому роману Стивена Кинга. Главная героиня обоих произведений — маленькая девочка, которая обладает даром зажигать взглядом все, что она пожелает. ******* — Если вы хотите больше узнать про правила и порядки «Dungeons & Dragons», то рекомендую посетить https://dungeon.su/ (русскоязычный ресурс, с которого взяты все переводы рас и оружия) или https://dnd-wiki.org/wiki/Main_Page (англоязычный ресурс).