Love you like a love song

Май — Июнь 1985

      Прошло уже больше недели, как Эл вернулась домой после трехдневной ночевки в честь Дня памяти, а Джим ни на шаг не приблизился к пониманию того, что, чёрт возьми, с ней происходит.       Джейн сидит напротив за обеденным столом, заходящее солнце отбрасывает тени на её лицо. Последнее время он вместе с Джойс работал не покладая рук, чтобы позволить себе еду с наибольшей питательной ценностью, так что сейчас они с Эл медленно едят мясной рулет с картофельным пюре и брокколи, и то, что она не жалуется на овощи, выдает её настроение. С потрохами.       Что с ней происходит? И дело точно не в Уилере, тут Джим уверен. Во-первых, потому, что мысль о том, что Майк заставил Эл грустить, смешна. И, во-вторых, было бы намного больше слёз, тоски и драмы, если бы это все же случилось. Но нет, Джейн уехала на выходные счастливым подростком, а вернулась с грозовой тучей над головой. Как будто что-то заставляет её страдать, а она просто смирилась, что будет жить с этим всю оставшуюся жизнь.       Джим волнуется. И не только потому, что он заботится об Эл и ее благополучии. Нет, он волнуется, потому что боится, что она знает про его тайну, и теперь обижена, ведь Джим держит всё в секрете, а друзья не врут.       Но если Эл знает, что он скрывает, почему она так расстроена?       Ведь Джим купил тот дом.       Два месяца назад.       И всё это время каждую свободную секунду тратил, чтобы обустроить их будущее жилище. Он даже начал рассказывать людям на железнодорожной станции легенду о том, как у него появилась дочь-подросток (троюродный брат и его жена скончались, а Джим остался единственным родственником. Родители состояли в секте, так что она никогда не ходила в школу. И да, это не самая правдоподобная история, но это всё, на что хватило воображения, тем не менее слухи уже начали расползаться по округе, Хоукинс, чертов маленький городок).       Джим планировал рассказать Эл, когда она вернется домой после трехдневных выходных, но, заметив её настроение, когда забирал от Джойс, подумал, что расскажет всё завтра.       Прошло уже девять таких вот «расскажу завтра», и он на пределе, ожидая, когда наконец её расположение духа изменится. Джим не задавал вопросов, уважая желание Джейн и её право на частную жизнь, но всё зашло слишком далеко.       — Итак, ты не хочешь рассказать мне, что происходит? — он делает большой глоток пива и откладывает вилку.       — Что ты имеешь в виду? — Эл смотрит на него сквозь ресницы, не поднимая голову.       — То, что ты вернулась с той ночевки в доме Джойс сама не своя. Просто хочу убедиться, что всё в порядке, — Джим делает паузу. — Всё ведь в порядке, да?       — Не знаю, — она закусывает губу и гоняет кусок мясного рулета по своей тарелке, закручивая его в оставшуюся картошку, и тяжело вздыхает.       — Ты можешь поделиться со мной чем угодно и знаешь об этом, не так ли?       Эл кивает, и на них обрушивается мучительно долгое молчание, пока она не откладывает вилку и не поднимает голову, смотря Хопперу прямо в глаза.       — Я рассказала своим друзьям о том, что происходило в лаборатории, — внезапно начинает Джейн. — И они все плакали, хотя уверяли, что счастливы, что я рассказала. Но я не знаю, правильно ли поступила, и теперь чувствую себя виноватой, ведь не разговаривала об этом даже с тобой.       О боже, сколько всего ему ещё предстоит открыть. Джим решает начать с конца, чтобы точно прийти к началу.       — Эл, милая, — говорит он с такой естественной нежностью в голосе, что сам себе удивляется. — Ты не хочешь рассказывать мне о том, что рассказала им?       — Нет, — шепчет она, и её нижняя губа предательски подрагивает.       — И это нормально, — успокаивает Джим, накрывая её руку своей. — Ты расскажешь мне, когда сама этого захочешь.       Он знает гораздо больше, чем она себе представляет. Хоппер видел лабораторию, видел, где она спала, и слышал некоторые разговоры доктора Оуэнса о целях экспериментов и работе сотрудников, так что Джим довольно неплохо представляет, каково было Эл.       — Но, знаешь, я рад, что ты смогла рассказать хоть кому-то.       — Но ведь это причинило им боль! — возражает она, и пара слезинок стекают по щекам.       — Потому что больно тебе, — говорит Джим. — Нэнси говорила с тобой об эмпатии?       — Нет. Что это? — Эл качает головой и вытирает слезы.       — Эмпатия — это чувство, когда ты понимаешь, что чувствует другой человек, потому что он тебе дорог. Твои друзья плакали, потому что тебе причинили боль, и от этого им тоже больно.       Джим рад, что у неё есть такие друзья, что они заботятся о ней. Ему спокойнее спать ночами, зная, что у Эл есть армия защитников во главе с её молодым человеком.       — Но почему тогда Майк сказал, что рад, что я рассказала ему?       — Вероятно, на это есть несколько причин. Во-первых, теперь он знает, как лучше помочь, если что-нибудь случилось. И, во-вторых, потому что ты доверяешь им достаточно для того, чтобы рассказать историю, которую никому больше не доверяла? Я уверен, что твои друзья не хотели, чтобы все эти вещи случились с тобой, поэтому им грустно, но то, что ты чувствуешь, что можешь поведать им всю правду, — вот что прекрасно, именно этому они и рады, — улыбается Джим.       — Люди странные, — Эл морщит нос и надувает губы.       — И это говоришь мне ты, ребенок, — посмеивается Хоппер, его захлестывает волна облегчения. И осознание поражает его, словно молния, это тот самый момент. — Слушай, если ты закончила с ужином, не хочешь отправиться на экскурсию?       Джим знает, что дети рассказали Эл о прогулках и экскурсиях, и она оживляется, когда слышит это слово. Ее глаза загораются, но теперь не только от слёз, а на лице расцветает радостная улыбка.       — Экскурсия в лесу? Можно позвать Майка?       — Когда-нибудь потом, ладно? Давай пройдемся только вдвоем? Обещаю, ты расскажешь ему об этом позже, — смеется Джим.       Эл подозрительно прищуривается, но её волнение слишком велико, чтобы сдержать эмоции.       — Хорошо, так и сделаю, — говорит она, начиная вставать, но затем резко вспоминает о манерах. — Можно мне идти?       — Да, конечно, — он так горд её успехами, боже.       Эл выскакивает из-за стола, поспешно ставит тарелку в раковину и почти бежит в свою комнату, чтобы надеть ботинки. Несколько минут спустя они уже сидят в патрульной машине шерифа, направляясь к новому дому. Ладони Джима вспотели, и он почти молится, чтобы ей понравилось.       Как бы то ни было, взгляды, которые Эл бросает на него, вызывают небольшие сердечные приступы.       — Хоп, это дорога к дому Уилла, — её голос звучит обвиняюще, заставляя Джима поежиться.       — Обещаю, мы едем не к нему, — отвечает он.       — Тогда куда?       — Увидишь, — улыбается Хоппер.       Эл драматично вздыхает, как это делают четырнадцатилетние подростки, собственно, кем она и является, заставляя Джима почувствовать бурлящее в крови счастье.       Затем, наконец, они подъезжают к их новому дому (святое дерьмо, Хоппер купил дом). Он паркуется на подъездной дорожке и смотрит на Эл, поднимая брови, когда заглушает двигатель. Выражение замешательства, появившееся на её лице, просто очаровательно.       — Давай, вылезай, — говорит Джим, выходя из машины и доставая из кармана связку ключей.       — Что мы тут делаем? — спрашивает Эл, следуя за ним.       Шериф отпирает входную дверь и распахивает её, а затем оборачивается и улыбается.       — Осматриваем наш новый дом.       Выражение её лица меняется за долю секунды: рот приоткрывается, глаза широко раскрываются, брови взлетают вверх.       — Это… наш дом? — голос Эл такой тихий, что приходится напрягаться, чтобы услышать её.       — Угадала. Хочешь войти и посмотреть?       Она молчит, когда Джим ведет ее внутрь, шок лишает Джейн дара речи. В доме нет ничего особенного. Двухэтажный таунхаус в фермерском стиле с небольшой верандой, просторный и светлый, кухня, столовая и гостиная сливаются друг с другом без разделяющих стен. Дом полностью меблирован, благодаря долгим часам, проведенным Джимом в очередях магазинов.       Лестница ведет в спальни, и, показав ей свою комнату и ванные комнаты, он, наконец, ведет ее туда, где она будет жить.       — …а это твоя комната, — говорит Хоппер, отступая в сторону, чтобы Эл могла всё увидеть.       Это прекрасная комната, и Джим так благодарен Джойс и Нэнси за помощь, когда пришлось выбирать цвета и мебель. Стены выкрашены в бледно-зеленый, посередине стоит двуспальная кровать с белым деревянным изголовьем и расстеленным поперек бледно-фиолетовым покрывалом. Рядом находится комод из того же материала, а напротив — письменный стол и туалетный столик. Большое окно выходит на задний двор, а прямо за дверью прячется большой шкаф. И несмотря на то, что в комнате нет декора (Нэнси убедила Джима, что Эл сама решит, как украсить своё жилище), это идеальная комната для девочки-подростка.       Джейн оглядывается, стараясь ничего не упустить.       — Она теперь моя? — она поворачивается, чтобы взглянуть Хопперу в глаза.       — Конечно, ребенок. Что думаешь?       Джим тает, когда в глазах Эл появляются слезы, несмотря на улыбку на ее лице, и она бросается к нему, обнимает и утыкается лицом ему в грудь.       — Спасибо, мне так нравится! Спасибо, спасибо, спасибо…       — Я рад, малышка, — он обнимает её в ответ, прижимая к себе, и чувствует, что сердце разрывается от переполняющих эмоций. Несколько мгновений спустя Эл отстраняется и вытирает слезы, хихикая.       — Когда мы переезжаем?       — Думаю, на следующих выходных, — говорит Джим, но спешит пояснить. — Я рассказал нескольким ребятам на станции, что на следующих выходных привезу тебя в Хоукинс.       — Ты рассказал кому-то про меня? — Джейн в замешательстве поднимает на него голову.       — Ну, обычно люди узнают, когда у кого-то есть дочь.       — Я твоя дочь, да? — она краснеет, но улыбается.       Это не столько вопрос, сколько утверждение, как будто Эл начинает понимать, что это слово на самом деле значит. Джим ничего не может с собой поделать и притягивает её обратно к себе в яростных объятиях, оставляя поцелуй на её макушке.       — Так и есть, Эл.

***

      Возбуждение охватывает Эл, заставляя нервничать и беспокоиться.       Они с Хопом собираются переехать в настоящий дом. И у нее есть своя комната! Точнее, будет, как только они переедут.       Не то чтобы у нее сейчас не было своей комнаты в хижине. Но Хоппер спит в гостиной, и у них общая крошечная ванная комната, а в новом доме у нее будет только её комната и ванная, и у Хопа тоже. И ее новая комната такая красивая, что ей хочется смеяться во весь голос от счастья, когда она думает об этом, пока Джим ведет машину назад в хижину. Ей не терпится рассказать Майку!       Но, вернувшись домой, Эл полностью погружается в планирование, раздумывая, куда отправятся ее, по общему признанию, скудные пожитки, и составление списка необходимых вещей. Только когда Джейн смотрит на часы (десять пятнадцать, отдается эхом в уголке ее сознания), она понимает, что ужасно, ужасно опаздывает на традиционный разговор по рации с Майком в 9:30.       «О нет!» — выдыхает Эл. Все мысли о новой комнате отпадают, и с тяжелым сердцем, бьющимся где-то в горле, она хватает СуперКом, спрятанный под подушкой. Быстрым движением большого пальца включает его и настраивает на канал, по которому они с Майком разговаривают каждую ночь, используя свои способности, чтобы усилить сигнал, как это всегда происходит.       — Майк, ты здесь? — Ничего. Несколько мгновений тишины. — Майк?

***

      В доме Уилеров Майк уже почти спит. СуперКом покоится у него на груди, пока он лежит в постели и дремлет. В школе ему влетело во время годовых экзаменов, и он чертовски устал от попыток подтянуть свой средний балл, резко упавший из-за пропуска занятий и плохих оценок, полученных за осенний семестр.       Эти ночные звонки Эл были его наградой за ежедневные усилия, и обычно она отвечала через пару секунд. Но сегодня вечером ответа не последовало. Майк попытался подавить панику. «Я дам ей несколько минут, — подумал он про себя, откидываясь на спинку кровати. — она в безопасности, не нужно беспокоиться». Но школьная неделя дала о себе знать — он задремал во время своей вахты, а сейчас уже почти уснул.       Голос Эл — чистый, немного запыхавшийся и красивый — пробивается сквозь облако сна, и Майк вздрагивает, когда его утягивает назад в страну бодрствования. Он задыхается от внезапного рывка, и пытается найти СуперКом на кровати, хотя рация лежит у него на груди.       — Эл? Привет, все в порядке? Уже поздно.

***

      Джейн надувает губы несмотря на то, что такой голос Майка ей нравится больше всего — низкий и хриплый.       — Мне очень жаль, — запыхается она. — Я потеряла счет времени.       Ей очень нравится эта новая фигура речи.       — Все нормально, — отвечает Майк, и Эл чувствует облегчение в его голосе как объятия. — Я просто немного волновался.       Все изменилось, судя по разговорам, которые они вели последние пару недель, изменилось с тех пор, как Эл рассказала, какой была ее жизнь в лаборатории. Она никогда не чувствовала такой близости с кем-либо в своей жизни, и искренне надеется, что Майк разделяет это чувство.       — Я не хотела заставлять тебя беспокоиться, — говорит Эл, не находя других уместных слов.       — Теперь всё хорошо, — улыбается он. — Что-то случилось в хижине?       Причина такого позднего звонка возвращается в мысли Эл, и она усмехается.       — Мы с Хопом переезжаем!

***

      Майку требуется несколько мгновений, чтобы её слова проникли в голову. Переезжаем?       — Подожди, что?       — Ага, теперь я буду жить рядом с Уиллом, но немного ближе к городу!       — Хоппер купил дом? — несмотря на свое замешательство, Майк ловит себя на том, что улыбается явному возбуждению в голосе Эл.       — Купил. У меня будет своя комната, и она такая прелестная, Майк, так мне нравится. Не терпится переехать!       — Это здорово, Эл, — говорит Майк. — Ты будешь жить ближе ко всем нам.       «И ко мне», — думает он, но не произносит вслух.       Однако Эл делает это за него.       — И к тебе, — отмечает Джейн.       — Да, и ко мне. — сердце Майка совершает кульбит. — Эм, итак, когда вы переезжаете?       — Хоп сказал, что в следующие выходные, — отвечает Эл. — Он говорит, что рассказал всем, что привезет меня в Хоукинс именно тогда.       — Он рассказал людям про тебя? — это заявление выбивает Майка из колеи, но, наверное, Хоппер лучше чувствует, что безопасно для их девочки.       — Ну, обычно люди узнают, когда у кого-то есть дочь, — передразнивает Эл, игриво повышая голос. — Он сказал мне это, когда я спросила то же самое.       — Отличное представление, точь-в-точь Шеф, — Майк хихикает над её подражанием.       — Я живу с ним, так что должна быть в состоянии сымитировать, — он слышит, как Джейн тяжело вздыхает.       — Правда, правда, — её заявление заставляет Майка рассмеяться вслух.       — Итак, как дела в школе? — спрашивает Эл, как делает это каждый день.       Майк со вздохом успокаивается, потому что начинается ночная ежедневная рутина, но волнение и воодушевление от хороших новостей всё ещё теплятся в душе.       — Думаю, сойдет. На следующей неделе будет куча тестов перед выпуском, не могу дождаться летних каникул, — он правда не может. Майк собирается провести каждый день с друзьями и Джейн, и это будет прекрасно. Но для начала нужно пережить следующие полторы недели.       В конце концов у них заканчиваются темы для разговора, и Майк чувствует, что общение походит к логическому завершению.       — Мне нужно ложиться, — говорит он, слыша жалобу в своем голосе. Он просто отчаянно хочет, чтобы она была здесь, с ним.       Потребовалось всего три ночи, чтобы привыкнуть засыпать рядом, прижимаясь к Эл всем телом, просыпаться и видеть её лицо напротив, и теперь Майк не может вспомнить как жил раньше, её отсутствие болезненно врезается в мысли.       — Хорошо, — вздыхает Джейн. — Нужно убедиться, что ты отдохнешь перед школой.       Майк кивает, хотя знает, что она этого не видит. (или все-таки видит?)       — Ты придешь завтра к Уиллу?       — Да, на ужин, — говорит Эл. — Может быть, мы сможем прогуляться, и я покажу тебе свой новый дом.       — Не могу дождаться. Спокойной ночи, Эл. Увидимся завтра, — он улыбается.       — Сладких снов, Майк.