The right kind of wrong

Пугало очнулся лежа лицом на голой земле. Солнце светило на него отвесно, словно гигантский прожектор. Откашливаясь от попавшей в рот земли, он сел, протирая глаза, и… поежился от холода? Холод – последнее, что он запомнил, до того как очутился тут. Он втянул руки в рукава свитера и обнял себя за плечи, оглядываясь одним глазом, второй он не смог открыть от слепящего света. Кругом отвесные и абсолютно гладкие земляные стены, земляной пол старательно утрамбован и тверд как камень. Переборов себя, он взглянул наверх и увидел, словно вычерченный циркулем, голубой клочок неба с легкими перьями облаков и белоснежным кругом солнца, и больше ничего. Пугало поднялся на ватные ноги, опираясь о стену, и попытался прыгнуть и зацепиться за край ямы, отказываясь принимать бесперспективность затеи. Слишком глубоко. Попробовал позвать на помощь, поочередно выкрикивая имена друзей, просто кричал, но ответом ему служила такая тишина, что мороз пробежал у него по коже от мысли, что кто-то может прийти. Кто-то не дружелюбный. Тишина. Это слишком странно для леса, особенно летним днем, когда по воздуху разливается гимн жизни: гул насекомых, шум ветра в листве, перекличка птиц . Даже обычная лесная тишина наполнена дыханием растением и живым теплым светом солнца или луны. Пугало приходилось ночевать в лесу и такой жути он еще не испытывал даже тогда, не то что под ярким солнцем и ясным небом. Он присел, прижавшись к стене, подтянул колени к груди, уперся в них подбородком, и готов был захныкать как ребенок. Однако не успел, поскольку заметил кое-что, что упустил из виду. Страх покрылся тонкой пленкой присущего Пугалу злорадства, скрылся за видимостью нормальности и чуть отогрелся от присутствия хоть чего-то живого. Хоть Чучело еще и не пришел в себя, но он уже чувствовал запах земли и ощущал ее под собой, кроме того пристальный взгляд, направленный на него, зудел по коже как тысяча муравьев. Но как всегда перед пробуждением он должен был преодолеть серьезное испытание: пережить ложные пробуждения и выдернуть себя из ядовитой топи тяжелых сновидений. Ему виделась собственная рука, занесенная над огнем. Тот взвивался все выше, но Чучело не мог пошевелить ни единым мускулом, чтобы отнять руку от жадных язычков пламени, заворожено вглядываясь в них. - Ф-у! Пламя как ветром сдуло. Чучело резко сел, приходя в себя после очередного пробуждения. В висках стучала кровь, во рту стоял привкус пыли, и по коже расползались мурашки, следуя шрамам, как руслам высохших рек. Было слишком ярко, чтобы сразу открыть глаза, и он посидел пару минут, протирая веки. Подготовив себя к исследованиям, он быстро раскрыл веки. Первым, что он увидел, была съежившаяся напротив него фигура, сверкавшая враждебным взглядом из-под длинных косм, спадавших на лицо, выглядывая над острыми коленями в протертых до дыр джинсах. Эд из параллельного класса, Пугало, один из налетчиков, похитивших Джолли, и человек, от которого по всему его телу шел страшный зуд, словно у Чучела была на него аллергия. Возможно и так, ведь изуродованный против своей воли Кен не мог понять, как можно доводить себя до такого состояния: сальные сосульки волос, немытое грязное лицо с гноем в уголках глаз, желтые зубы, обкусанные грязные ногти, неопрятная одежда, век не видавшая глажки и стирки, торчащие кости… и эта его манера говорить гнусавым голосом, коверкая слова. С вызовом Чучело проигнорировал его присутствие и огляделся, отмечая про себя безвыходность ситуации, граничащей с абсурдом. Он даже не стал пробовать взобраться наверх или позвать на помощь, вжавшись в стену со своей стороны, прижимая к груди дрожащие потные ладони. Постепенно все его существо захватил панический ужас, сковывая мышцы ледяным капканом. Пугало пристально наблюдал за ним, забывая моргать. Вид чужой паники был бесценен. Он даже расслабился, раскинув ноги и закинув руки за голову, ухмылка расплылась на его лице. Словно энергетический вампир он подпитывался эмоциями и грел душу при виде чужого отчаяния. В такие моменты собственная жизнь не казалась ему таким уж и отбросом, бессмысленным и никчемным. Его распирало от искушения бросить какую-нибудь язвительную фразу, но ничего подходящего на ум не приходило, да и заговаривать первым все же было выше его сил. Покусывая нижнюю губу и щуря глаза от холодных лучей солнца, он молчал. - Что происходит? Первым не выдержал Чучело. Заламывая руки, он вжался в стену, бледный как полотно. Пугало непринужденно пожал плечами и принял красивую позу, человека находящегося в восторге от ситуации, но язык предал его: - Хер его знает. - Это ты, да? И твои дружки? Вы… Вы похитили Джолли! Чучело схватился за голову, но совладал с собой и злобно уставился в пространство. - Ну, и? – На сей раз Пугало даже не успел принять позу, когда с языка сорвались слова. – Они похитили ее, а нас похитил кто-то другой. Не твои ли засрааанцы? - С чего бы им похищать меня?! - Не кипишуй, я так, прикалываюсь. Они бы в жисть не догадались до такого. Знай, только чаем травят. Чаежуи проклятые. Чучело стерпел нападки и предпринял попытку установить мир, стиснув зубы и чувствуя, как сердце обливается кровью. - А ты… мы? Давно здесь? - Та почем я знаю? Сам только очухался. Пугало раздосадовано сплюнул и оставил красивую мечту об образе циничного хладнокровного героя. Чучело вздохнул и махнул рукой на нечесаного недотепу и тут же машинально пригладил волосы на затылке. - Зырь… - Чего?.. Ай! Мать твою! Пугало запустил в лицо недруга землей, с трудом отскобленной со дна ямы, и со злорадным хохотом наблюдал, как тот гримасничает от боли, протирая слезящиеся глаза. - Ты чего?! - За то, ублюдок. Отбросив благочестие, Чучело поднял на него полный ненависти взгляд покрасневших глаз и сделал глубокий шумный вздох, чтобы высказать все, что он думает по поводу однокашника, его шайки, похищения и всей ситуации в целом, как что-то помешало ему, ударом под дых выбив весь воздух из легких, а заодно и всю смелость. Пугало подавился смехом как затхлой тряпкой и вытаращил глаза. Они были не одни. Наверху кто-то стоял и прислушивался к ним. Его не выдавали ни лишний шорох, ни дыхание, ни тень, только лишь сам факт его присутствия, меняющий мертвую тишину, пронизывая ее морозным электричество, как грибница почву. Затаивших дыхание мальчишек окутало тягучей волной отчаяния, наподобие той, что мягко приливает по ночам вместе с луной: воспоминания, ушедшие люди, страхи, несбывшиеся надежды – все то, что хотелось бы забыть, притаившиеся на донышке души за хрупкой скорлупкой ежедневных забот. Теперь это вырвалось наружу душным гейзером вверх по горлу, болезненным стоном, влагой на глазах. Отчаянно захотелось тепла, защиты и горячего чая, бежать от проблем, скрыться под одеялом от монстров, которые гложут изнутри. Безумные мгновения кончились так же плавно, как и начались, но ни один парень, ни другой не могли вспомнить, как долго это длилось, и что они делали. Чучело пришел в себя, скрючившись в позе эмбриона, спрятав лицо между колен, и прикрыв голову ладонями. А Пугало устало слизнул кровь с прокушенной губы и разжал онемевшие кулаки, отчаянно стискивавшие воздух. Он бросил взгляд на дрожащего и всхлипывающего брата по несчастью и ощутил странное чувство родства: их обоих судьба не пощадила. Обзор ему сильно загородили лохмы, но он протянул руку в сторону Чучела и коснулся самыми кончиками пальцев его кроссовок, хотел что-то сказать, но молча съежился, придвинувшись к нему поближе.