The right kind of wrong

- Поверить не могу, что ты это сделал. – Чучело забыл про холод и даже голод, растерянно улыбаясь. Пугало громко хмыкнул и задрал нос, непринужденно пожав плечами. - Слыхал, как рвануло? Небось, понравилось ему! – Пугало еще раз вскинул средний палец к небу. - Неужели станет еще хуже? – Чучело вздохнул и повертел пустой флягой. – Вдруг и воду давать перестанет? - Пусть так, зато узнает, что у нас есть характер. Мы его не боимся и готовы умереть без страха! Ха! Пугало выкрикнул в небо комбинацию из непристойных слов и снова принялся выплясывать посреди ямы. Чучело вздохнул обреченнее, на сей раз не разделяя воинственности. Ему вновь стало страшно, а еще он устал и зверски голоден. Наверное, приди ему в голову присоединиться к пляскам Эда, дело кончилось бы голодным обмороком и судорогами. - Кстати, Эд. – Услышав свое имя, Пугало вздрогнул и замер с вопросительно поднятой бровью. Чучело вдруг смутился от такого непривычно-нейтрального взгляда. – Ха, не смотришь на меня как на дерьмо, я погляжу. Пугало лениво отмахнулся и мотнул головой, скидывая волосы с лица. - Почему ты так редко трогаешь свои волосы? – Этот вопрос уже давно зрел в голове Чучела, который просто не мог представить себе жизни без расчесывания и приглаживания волос. Сейчас, оказавшись в месте, где с расческами туго, он пытался поддерживать порядок если не в голове, то хотя бы на ней. - Чтоб руки не пачкать. - Нет, серьезно. Это… Это фобия такая? Пугало прыснул и насмешливо сощурился: - К черту фобию, кисейный. Не хочу, вот и все. Ты вот своего подштанного джека тоже нечасто трогаешь. - Кого? – На миг растерявшись, Чучело успел сообразить за миг до того, как Пугало пустился бы в долгие и едкие пояснения. – А еще ты вечно зовешь «джеком» что ни попади. Тряпичный джек, джек из коробочки, дохлый джек, теперь еще и подштанный джек! И ты не ответил на мой вопрос, вообще-то. - Не порть момент, ну! – Пугало закинул руки за шею и лениво взмахнул ногой. – Не хочу и не трогаю. Не нравится мне. Из-под лохм взгляд серых глаза прожигал дыру на лбу Чучела. Тот нахмурился, оценивающе оглядывая Пугало с ног до головы, и легко и радостно улыбнулся. - Да тебе же просто слабо сказать правду. Пугало как током ударило. - И вовсе не слабо. – Угрюмо буркнул он, вышагивая кругами. - Слабо-слабо. Дай-ка угадаю, ты же просто… С лица Пугала схлынула краска, он стал серым. Чучело хитро поджал губы и сверкнул запавшими глазами. - Что я? Что ты знаешь? – Пугало оторопело облизнул губы. – Говори! - Все знаю, все. Проверить тебя хотел, а ты боишься... Яростно выдохнув, Эд в два шага оказался рядом с Чучелом. Привычно устроился у стены, поджав ноги, и раздраженно выпалил: - Кто бы что тебе ни наплел, все это просто бред. Я тебе расскажу, мать твою. – Он побарабанил пальцами по торчащим из рваных джинсов коленям и раза три сглотнул, морщась каждый раз. – В детстве у меня не было волос: дядя все выстригал налысо. И я как-то раз вырвался у него из рук, когда он опять стриг мои отросшие волосы, и крикнул, что никогда и никому больше не позволю прикоснуться к ним. Он все равно побрил меня, да еще и сказал, что смогу отрастить волосы только когда перестану быть трусливым сосунком. Тут он замолчал, отведя взгляд в сторону. - И?.. Я все равно не поним… - Спустя три года я его убил. И с тех пор никто мои волосы не трогает. И сам не часто к ним прикасаюсь. В тишине Пугало выкусывал заусенец на большом пальце, мрачный и угрюмый, от недавнего экстаза ни следа не осталось. - Пф… Ххх… - Чучело сдерживал смех насколько мог, но все же расхохотался, хватаясь за бока. – Вот это да! А я-то даже поверить не мог, что ты раскусишь мое вранье, да еще и так соврешь в ответ! Просто нечто! - Я не вру. Правда, убил. – Пугало отодрал заусенец и лизнул ранку. – Он запер меня в сарае, а я подкараулил его, сидя на балке. Когда он вернулся выпустить меня, скинул ему мешок с песком прямо на голову. И вроде как с тех пор я не трусливый сосунок. – Он посмотрел на свои широкие мозолистые ладони. – По-другому уже живется, после убийства. И Рваный, и Атлет, и Большой Б знают, как. Чучело прекратил смеяться. - Что, не смешно уже? – Хмыкнул Пугало. – Вот так вот, ваше кисейное благородие, убийцы живут, учатся, оказываются в жопе вместе со святошами. А убивают из-за чего? Из-за волос, из-за цацок или телок – из-за мелочи всякой. Гыыы. - Да не может быть. Врешь же! Вы не можете быть убийцами! - Что, думаешь, яиц у нас не хватило бы? – Пугало подтянул колени к подбородку и насупился так, что волосы сильнее заслонили ему лицо. – Дебил. Чучелу показалось, что в его мироустройстве что-то сошло с колеи и покатилось под откос с печальным дребезжанием. Пугало тоже это улавливал и украдкой ухмылялся: эта ночь становилась все лучше и лучше с каждым утертым носом. - А… Каково это? - Что? – Раздраженно спросил Пугало. Зря он заговорил с этим уродом, теперь будет болтать всю ночь, лишь бы отвлечься от голодухи. - Убивать. Это трудно? – Чучело любознательно уставился на запыленное усталое лицо собеседника, пытаясь разглядеть отпечаток убийства, полный уверенности, что это, должно быть, нечто драматичное и завораживающее. Но лицо, скривившее удивленную гримасу, было абсолютно заурядным. - Вроде нет. Я же так… Накипело у меня, понимаешь, я не… Я не просто так! У меня были причины. - Да, это так. И впрямь. Но что ты чувствовал после? Ну, груз на сердце… - Какой груз?! Облегчение! Что все!.. – Пугало всплеснул руками. – Нет больше этого жирного борова, сдох он! - И ты можешь отращивать волосы… - Чучело хохотнул, пытаясь замаскировать урчание желудка. - Ты бы поел, что ли. - Что? - Да я прям не знаю что! Какое разнообразие! – Пугало обвел рукой яму. – Кашу. Что еще? Чучело вывернуло бы наизнанку от этих слов, будь в его желудке хоть что-то. Кроме характерного звука рвоты, он смог исторгнуть из себя только отчаянный вопль негодования. С укоризной глянув на Пугало, Кен отодвинулся от него и отвернулся, всем своим видом показывая, что глупые шутки ему не нужны. Тоже мне, удумал! Есть эту дрянь… Да пусть сам ею подавится! - Нет, я серьезно. Или тебе слабо? – Пугало хищно следил за каждым шорохом сидящего к нему спиной парня. – То есть не жрать три дня ты можешь, а попробовать хоть кусочек… хоть глоток вон той хрени тебе слабо? - Зачем есть, когда можно не есть? – Плечи Чучела гневно вздрогнули. Он нахохлился и раздраженно засопел. - Затем, чтобы жить, ау! Ты же знаешь, что все равно тебе ничего не будет – тебя ж сама звезда удачи, считай, благословила! - Точно так же мне ничего не будет, если я ничего не съем. – Процедил Чучело сквозь зубы, раздражаясь все больше, к тому же еще и шрам на подбородке зачесался. Со стуком перед ним опустилась миска с нисколько не изменившейся на вид серой жижей, даже тот ком, который он выплюнул, остался лежать на том же месте. Со злобой он поднял голову: Пугало с ехидной улыбочкой покручивал свою тарелку в руках и смотрел на нее, чуть ли не облизываясь. - Какая мерзость… - Вместо положенного отвращения в голосе было больше сожаления. – Меня сейчас вырвет. - А давай на спор? Кто меньше съест – тот проиграл. – Пугало непринужденно уселся напротив исстрадавшегося Чучела, будто и впрямь азарт в нем проснулся. - Можно проиграть еще больше, чем сейчас? – Чучело невесело улыбнулся, погружая кончик пальца в склизкую массу. - А ты думал! Конечно, и сейчас ты это узнаешь, когда я заберу твои кроссовки в качестве приза. Пугало уже давно приценивался к новеньким кроссовкам Чучела на толстой рифленой подошве. Его собственные кеды были на последнем издыхании: подошвы отваливались, подкладка была вся в дырах, а шнурки больше напоминали мочалки. С полминуты оба разглядывали обувь друг друга. Чучело заговорил одновременно с требовательным ревом своего пустого желудка, а Пугало прикинул, что время уже около трех часов ночи. - Давай уж. Не говоря ни слова больше, Чучело принялся набивать рот кашей обеими руками. После первого куска, скользнувшего в глотку, организм его зашелся истошным воплем, всеми силами сопротивляясь. Но преодолевая рвотные позывы, он глотал, не прожевывая, плотно сомкнув веки и задержав дыхание. Казалось, можно было расслышать, как куски с влажным хлюпаньем шлепаются на дно пустого желудка, а затем – друг на друга, образуя единую массу. Пугало окунал палец в кашу и аккуратно слизывал, не сводя изумленного взгляда с Чучела. - Твой туалет вон там, если блевать надумаешь. - Пугало указал на стену напротив. – Но лучше обратно в тарелку, чтобы можно было съесть еще раз. С этими словами он принялся методично поглощать отвратительное яство, пользуясь указательным и средним пальцами как ложкой. Аппетита у него не было, спор он всерьез не принимал, но все равно ел. Оба едока опустошили свои тарелки одновременно. Чучело отвернулся, чтобы вытереть лицо от слюны, слез и серой слизи. Пугало же облизнул свою миску широким языком, не оставив ни пятнышка, и потянулся к чужой. Облизал и ее под аккомпанемент всхлипов и отрыжки Чучела, аккуратно вложил одну в другую и откинулся на спину, со вкусом потягиваясь. Позвонки приятно захрустели. - Ну как? Наелся? – Приподняв голову, он посмотрел на понурого Чучело. – Нет? Ну, из-за стола надо выходить с чувством «льогкого голота». Чучело механически повернулся к нему, и в его темных глазах было столько ярости, сколько не было и в день похищения, когда они сцепились в гостиной дома Коула. На миг Пугало вздрогнул от мысли, что сейчас тот нападет, но выражение испещренного шрамами лица было усталым и затравленным. Ярость была не страшнее зверя, запертого в клетке. Вдруг Кевин будто очнулся и вновь стал самим собой с полной апатией на лице, быстро отвел взгляд и потер замерзшие предплечья. Желудок продолжал урчать, тошнота закружила густым водоворотом в голове, жар поднялся из самой глубины костей. Скудная трапеза явно надолго в нем не задержится. Холодно и мерзко. - Эй, а хочешь узнать, что это было? – Пугало подсел к нему. – Блюдо из Волноморья – ну, рыболовный район, ты слышал, должно быть, - не помню названия, но что-то вроде рыбной каши с водорослями. Довольно популярное блюдо – питательное, обычно его спортсмены едят, вроде нашего Атлета. - Но… Рыба же тухлая… - Да. Дерьмо еще то. Эту рыбу еще и размораживали-замораживали несколько раз. И, кажется, ее пережевали и выплюнули. Пугало явственно представил то белое безгубое лицо, жующее рыбу своими стрекозиными челюстями. - Ну… - Чучело приложил пальцы к носу, тихонько вдыхая густой рыбный запах. – Пахнет еще и мертвечиной… И на вкус… - Чего ты хотел от тухлой пережеванной рыбы? Ты посиди спокойно, пока не переварится, и не пей пока воду. – Пугало потянулся за флягой Чучела, но цепкие пальцы перехватили его костлявое запястье и отпустили, только когда посягательство было прекращено. Пугало прижался спиной к стене, привычным жестом обнял колени и уткнулся в них носом. Чучело смятенно огляделся, видя мир, словно через тепловизор – единственным источником тепла в опостылевшей ловушке был не менее опостылевший, оттого вызывающий некое доверие, Эд. Слишком уставший для отвращения, Чучело прижал руку к животу и прикрыл глаза, отходя ко сну.