Перекресток миров

      Ньют уже около минуты смотрит на раскрашенный лист журнала комиксов — того самого, который создал меньше недели назад, но так и не решился узреть готовый результат. Оценить. Ньют смотрит, буравит взглядом, безударно скользким взглядом по цветным картинкам, забавным пузырям с репликами, но ни на одном герое не хочется так задержать взгляд, как на ней. На Йеннифер. Темноволосой колдунье, с глазами цвета нежной фиалки, в которых полыхают искорки-чертенята, стоящей в черном вызывающем платье посреди бального зала в окружении изумленных магов. И неудивительно: ведь её здесь вообще не должно быть. Ни на торжестве, ни в комиксе, ни в чертовой жизни Ньюта.       Ньют и сам не понимает, как это произошло, но он влюбился. Окончательно и бесповоротно, да не в кого-нибудь, а в героиню своей истории. Возможно, сказалось одиночество; возможно, перенесенный стресс; возможно, что-то еще — развод родителей, например. И пусть Ньюту всего двадцать с хвостиком, только отчего-то чувствовать себя одиноким золотым мальчиком он так и не перестал. У Томаса есть Тереза, с которой они всё-таки сошлись, хоть Ньют и настаивал не давать лгунье шанса. Минхо, вон, тоже кого-то нашёл, теперь зависает с новым другом двадцать четыре часа в сутки без продыху. А Ньют… теряется где-то на периферии и отчаянно пытается с этим что-то сделать.       Их разделяют даже не океаны — миры, один из которых до одури реален, а другой — зыбок, как промелькнувшая тень стрекозы на воде. Иногда Ньюту кажется: он слышит ее голос. Именно таким, каким однажды вообразил — или правда узнал в каком-нибудь другом мире, времени — во сне. Только даже он не способен излечить от медленно сжигающей грусти.

Oceans apart day after day Нас разделяют океаны, и день за днем And I slowly go insane Я медленно схожу с ума. I hear your voice on the line Даже твой голос в телефонной трубке But it doesn't stop the pain Не излечит от этой боли.

      А потом приходит она. Йеннифер. Сидит в своем экстравагантном платье в таверне, окруженной призрачным светом, и перекидывает нож в умелых пальцах. Разумеется, всё это было во сне.       — Как думаешь, я попаду клинком во-он в ту мишень? Нет? А магией? А если запустить клинок туда заклинанием, что скажешь? Нет-нет, только не подходи слишком близко, Геральт тебя убьет. Или убью я. А может, дождусь Ведьмака, и мы пристукнем тебя вместе, но это будет уже в половину не так весело, как нам вдвоем, как считаешь?       Ньют просыпается тогда с бешено колотящимся сердцем, со сбитым дыханием и одним-единственным нормальным вопросом, которому в два часа ночи перед рабочим днем крутится в голове точно не стоило: кто это? Кто такая Йеннифер? Ньют не знал её имени — вслух незнакомка объявить его не удосужилась, — но оно будто выжигается в мозгу фиолетовой вспышкой. Йеннифер. Йеннифер.       На следующий же день рождается идея комикса. Про удивительный мир Ведьмаков и магов, чудовищ и чудес. Про мир, который Ньюту был недоступен. ***       Йеннифер задумчиво вертит в изящных пальцах стик, уставившись на экран графического планшета с выведенном на нём портретом усмехающегося блондина, и прикусывает нижнюю губу. Черт. Вот же симпатичный засранец вышел, а. Кто бы мог подумать. Еще и поэффектнее главного героя будет, который только и делает, что мечется между своей ненаглядной Терезой, друзьями и какой-то мутной дамочкой из ПОРОКа. Ньют не мечется. Ньют — человек действия, и Йеннифер это безумно нравится. Нет, не так. Это заводит, и к дьяволу всех, кто считает, что восхищаться чем-то созданным своими руками — графомания. Она с интересом проводит взглядом по взъерошенным волосам, по горящим огнем глазам. Было бы любопытно очутиться в этом мире. Было бы занимательно прощупать его хоть разок.       Ни Йеннифер, ни Ньют ещё не знают, что мысль о кроссовере приходит им в головы одновременно. В своем мире Йеннифер и подумать не может, что сюжет про группу мальчишек, выживающих в Лабиринте и спасающихся от организации ПОРОК, знаком кому-то еще. А Ньюту просто хочется отчаянно вписать себя в сюжет.

***

      Выстрелы грохочут практически над ухом, отдаются вибрацией в покрытый развалинами грязный пол. Думать времени нет, план в который раз полетел к черту, и Ньют впервые в жизни не знает, что делать. Вместо расчетов в голове — голые инстинкты. Спасти Томаса. Не дать ему погибнуть из-за этой предательницы Терезы. А с ним, с Ньютом… будь, что будет.       — Быстрее, Томас, быстрее! Чего ты встал?       Ньют подначивает друга, хватает его за плечо — как раз вовремя, потому как пули со свистом пролетают совсем рядом. М-да уж, ПОРОК — это хорошо. Ньют поднимает голову, выглядывая из импровизированного укрытия. Короткий взгляд-вспышка, оценивает обстановку, — пройти сложно, но возможно. Нужно только попытаться. Нужно только бежать дальше. Ньют уже собирается рвануть вперед, увлечь за собой Томми, за плечо которого он всё ещё цепляется, как голос друга мгновенно отрезвляет:       — Ньют, постой! Там Тереза, она же с нами, её надо спасти.       Дьявол тебя побери….       — Нет больше никакой Терезы, никаких с нами, — слова вылетают со свистом. — Нам бы выбраться отсюда, слинять поскорее, вытащить тебя…       Договорить Ньют не успевает: воздух прошивает вспышка сиреневого цвета, а следом по помещению проходится волна такой силы, что солдат просто сметает, едва не распыляет в пыль. Это что еще за новости? Практически синхронно Томас с Ньютом оборачиваются лишь для того, чтобы встретиться взглядами с темноволосой незнакомкой в черном средневековом платье.       — Оу. Здравствуйте, мальчики. Не подскажите, в какую премиленькую глушь меня занесло на этот раз? Нет, Лютику всё-таки придется что-нибудь отщипнуть кинжалом, да простит меня Геральт…. Или нет, с ведьмака тоже кожу можно содрать.       — Эт-то еще кто? — у Ньюта хватает выдержки только на этот невразумительный вопрос, свистящим выдохом вырвавшийся из легких. У Томаса терпения не хватает уже ни на что, он просто стоит рядом и в открытую пялится на гостью, почти что раззявив рот. Даже про ненаглядную Терезу забывает. Фантастика. Незнакомка тонко улыбается в ответ.       — Йеннифер, не очень приятно познакомиться, учитывая обстоятельства. А где я, черт возьми, нахожусь? Какие костюмы у вас причудливые, что за чародей их сотворил?

***

      — Хэй, Ньют! Ньют, Земля вызывает Ньюта!       Томас врывается в мысли Ньюта, как всегда, не вовремя. А может, очень даже кстати, иначе неизвестно к чему бы привели грезы о таинственной колдунье.       — А? — Ньют очухивается, моргает пару раз, недоуменно уставившись на друга, и поспешно прикрывает скетчбук ладонью. — Ой, прости.       Он захлопывает тетрадь так торопливо, точно на самом деле спешит скрыть уроки от созданного им ПОРОКа, взъерошивает непослушные золотые волосы и поворачивается к другу. Они втроем — Ньют, Тереза и Томас (последние, конечно же, в обнимку; хоть что-то не меняется) — сидят на скамейке посреди шумящего листвой парка и как бы проводят время вместе. Вернее, проводили, пока Томми весь не ушел в Терезу, а Ньют — в наброски нового комикса.       — Залип? — губы Томаса трогает ироническая улыбка. Ньют лишь притворно хмурится и пытается отшутиться:       — Не на твою Терезу, расслабься, целуйтесь, сколько влезет.       Только вот Томми с его вечными расспросами и волнениями за душевное равновесие всех во вселенной так просто не отстаёт.       — М-м, и на кого же?       — Ни на кого. Я работаю.       «Наверное, я просто схожу с ума: мысли путаются от одного лишь прищуренного взгляда со страницы комикса. Как жаль, Йеннифер этого не видит, настоящая Йеннифер, которая — я слепо-слепо верит — где-то там существует».

Oh, can't you see it baby Разве не видишь, милая? You've got me goin' crazy Ты меня сводишь с ума.

      — Сам придумал? — Томас ахает, с хитринкой прищуриваясь, и порывается выхватить скетчбук из рук Ньюта. Последний, разумеется, активно протестует руками, ногами и словами. Да и всем мыслящим существом тоже.       — Д-да… — вместо внятных слов выходит неясное бормотание, заглушаемое звуками борьбы, — то есть нет. В общем, она мне приснилась, — наконец, почти уверенно заявляет Ньют, выхватив свое сокровище из лап Томаса и прижав его к груди, как ценнейший клад. И шепотом, чуть слышно: — Кажется.       То ли Томас всё просек, то ли ему просто надоело ломать комедию, но вместо легких подтруниваний Ньют слышит в ответ добродушное:       — Что ж, тогда желаю тебе удачи с твоей выдуманной подружкой.       А следом Ньюта похлопывают по плечу. Вот это уже вызов.       — Да пошел ты, Томми, — огрызается Ньют, стряхивая его руку, и лишь сильнее прижимает скетчбук к себе. Не отдаст. Не покажет. И почему он, чёрт возьми, сейчас чувствует себя таким сконфуженным, как влюбленный старшеклассник?       — Мальчики, не ссорьтесь. Не надо портить такой хороший день. О, Ньют, а кто это?       Ньют закатывает глаза и прикусывает изнутри щеку, по инерции сжимая кулак, комкая листок. Карандаш в ладони с треском скользит по бумаге, чудом не перечеркнув образ колдуньи с фиалковыми глазами. Ну, пошло-поехало.

***

      — Йен, справа!       Крик сливается с нечленораздельными воплями зараженных, с ругательствами солдат из ПОРОКа, которые следуют по пятам. Йеннифер оборачивается, вскидывает руки — из пальцев сочится фиолетовое пламя, сбивающее с ног группу шизов, почти подступивших к их маленькому отряду. Бегать по заброшенным тоннелям в надежде найти выход в безопасный город — та еще дурацкая идея, но все-таки лучше, чем ничего. Это понимают и Ньют, и Том, и Тереза, и Минхо. А вот Йен будто на всё плевать.       — Вижу, не слепая, — она чуть оборачивается, так, что пушистые волосы лезут на лоб. — Магия мне для чего, как думаешь? — и выразительно щелкает пальцами, с треском пуская из них искры.       — Толку от нее, пистолеты и то надежнее, — Ньют бубнит, стряхивая пыль со ствола, проверяет патроны, но взгляд отвести не может. Уж слишком манят эти крохотные огонечки, пляшущие не только вокруг запястья, — в больших очаровательных глазах, подведенных ярко-черной тушью.       — Уверен?       У Йеннифер даже улыбка какая-то не такая. Нездешняя. Неземная. Укус-улыбка, улыбка — вспышка фиолетового пламени. И в нём так хочется сгореть.       — А ты быстро освоилась, — в ответ на кривую ухмылку и щелкающий звук перезаряженного пистолета Йен лишь интригующе хлопает пушистыми ресницами.       — Учись, сладкий. А теперь как насчет застать их врасплох? Ты слева, я справа, ударим одновременно? Заодно и посмотрим, чего стоит моя магия против твоих пушек.

***

      — Стой! Давай вместе!       Это даже не поцелуй — чертов разряд по венам, настоящий пожар чёрного, разъедающего огня. Испепеляющего и дарующего новые силы. Будто стал шизом, а потом возродился вновь. Йеннифер ощущает эмоции Ньюта как свои, пляшущие ярким алкоголем на языке, а сама… Сама понимает, насколько этот солнечный мальчик упрямый. Своенравный, а еще — смешной и рассыпающий лучики света даже в темноте покрытого пылью Апокалипсиса мира. Белая вспышка прошивает тела тугим импульсом, вынуждая на мгновение закрыть глаза. Где-то слышатся крики. Путь свободен. Только уходить и размыкать соприкосновение губ не хочется вовсе.       Их встречи болезненно редки, что здесь, что в реальном мире, а Ньюту так хотелось бы заполучить это сумасшедшее навсегда — то, о котором вечно болтали Томми с Терезой.

If I see you next to never Раз наши встречи так редки, How can we say forever Как мы можем говорить, что это навсегда?

      Где бы Йеннифер не была, как бы редко не появлялась — и на страницах, и в реальности — Ньют понимает: он будет её ждать. Как и его герой, уже зная, что взгляд фиалковых глаз пронзит, словно клинком, взмах ресниц — добьёт, а улыбка вообще четвертует.

Wherever you go Где бы ты ни была, Whatever you do Что бы ты ни делала, I will be right here waiting for you Я буду ждать тебя здесь. Whatever it takes Чего бы это ни стоило, Or how my heart breaks Даже если сердце мое будет разбито, I will be right here waiting for you Я буду ждать тебя здесь.

***

      Когда Томас тащит Ньюта в очередной парк аттракционов, сияющий синими огнями, тот даже не протестует. Да и зачем, всё равно ведь толку ноль: раз Томми захотел расшевелить его, значит, расшевелит. А пока что можно тихо постоять в уголке, съесть мороженое и, возможно, набросать кое-что для будущей сюжетной арки. Этим Ньют и планировал заняться, когда вдруг прищуренный взгляд выцепляет в толпе темноволосую шевелюру, нежными волнами спадающую по плечам.       В этой девушке, стоящей спиной, что-то разглядывающей у вывески рядом с палаткой для метания ножей, ему чудится нечто знакомое. Стать, цветочно-смертельный запах, как у ядовитого растения, убийственная красота.       — Чего глядишь, парень? Других девушек в парке аттракционов мало, а?       Незнакомка оборачивается, и Ньют на секунду застывает. Пропадает, расщепляется в ничто. Потому что перед ним стоит она, Йеннифер. Разве что вместо привычного черного платья на ней — водолазка. Но это определенно она, с её обманчивой хрупкостью запястий, фиолетовым пожаром вокруг радужки, который Ньют видит даже за несколько метров.       — Да нет, я… — Ньют теряется, сбивается с ритма, а привычные слова так и прилипают к языку, а он — к нёбу.       — Что? — Йеннифер (а это точно, черт возьми, она) изумленно вскидывает брови и чуть хмурится, будто невзначай позвякивая браслетами на руке. Наконец-то замечает его взгляд, направленный аккурат на цветные ленточки, проходящийся и по всей фигуре, и приподнимает ладони, невинно демонстрируя амулеты. — Да, я ведьма. Ну, типа. Ты на метание ножей? — она кивает на вход в соседнюю палатку. — Или предсказания?       — Вообще-то я… — вот теперь мозг окончательно перестает соображать, когда он замечает в руках Йеннифер свежий номер журнала комиксов.       — Ах да, — Йеннифер улыбается. — Я раньше работала в магазине эксклюзивных комиксов, им владел мой отец. Ну, сама писала кое-что.       — К-комиксов? — выдыхает Ньют и едва не падает. К счастью, ограждение какой-то карусели оказывается весьма кстати, и он опирается на неё, тщетно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Комиксы. Ведьма. Ножи. Не бывает, черт возьми, так не бывает. Столько совпадений… А Йеннифер точно и не замечает его замешательства.       — М-м… да. Имеешь что-то против?       — Нет-нет, просто… — Ньют трясет головой так активно, что на него уже в открытую пялятся прохожие, — я сам их рисую немного. До эксклюзива мне, конечно, далеко, но покупают многие.       — Значит, ты творческий человек? — в глазах Йеннифер вспыхивает огонек. — О, неужели нашелся кто-то, с кем я могу наконец поболтать? Подожди секунду, я сейчас.       Ньют среагировать не успевает. Просто стоит и смотрит, как она отдает ключи от соседней лавочки с предсказаниями какому-то высоченному блондину с нахмуренными бровями, отряхивает наряд, а затем быстро-быстро подходит к нему. Как наваждение. Как ожившая мечта.       — Ну, где пообщаемся? — она как ни в чем не бывало берёт Ньюта за руку, и кожу будто колет миллион крохотных иголочек даже сквозь свитер.       — Ну, я… эм… — слова с языка не идут, а вот Йеннифер быстро просекает.       — На русские горки? Отличный выбор. Пошли. Потом расскажешь всё о себе на чертовом колесе, если доживёшь до этого.       — Постой, постой, кто… кто ты?       Пушистая бровь у Йеннифер удивленно приподнимается, но девушка тут же смеется, тряхнув рукой.       — Ах, чёрт возьми, я даже не представилась. Йеннифер. Да не смотри ты так, я ведь и кинжалом швырнуть могу. Странное имечко, друзья говорят, подошло бы героине комиксов. А ты как считаешь… как там тебя?       — Ньют.       — Да, — походя кивает она, не прекращая чеканить шаг. — А ты как считаешь, Ньют?       — Я считаю, что мог бы сам написать о тебе комикс, — осознание, что он ляпнул сущую ерунду, приходит не сразу, где-то спустя секунду. Горло жжёт, и, чтобы замять неловкую паузу, во время которой Йеннифер смотрит на него и как-то странно часто-часто моргает, Ньют добавляет: — Из тебя вышла бы крутая колдунья.       — О, звучит как предложение о сотрудничестве. Я согласна. Только платье мне нарисуй красивое, а не вот ту бутафорскую лабуду.       Йеннифер ещё продолжает что-то болтать, пока они вместе идут к русским горкам, а Ньют почти и не слышит. Он весь в ней, как художник в своей картине, картине, что ожила подобно Галатее, высеченной Пигмалионом. Да, в том случае была статуя, но не всё ли равно? Это она, его Йеннифер, та самая, которую он создал собственными руками. Его творение. И пусть у неё нет настоящего клинка, да и колдовать по-настоящему она никогда не умела, но это совершенно точно была она. Немного адаптированная. И, когда Йеннифер на секунду останавливается у ограждения перед русскими горками, Ньют замирает, не дойдя и нескольких шагов. Любуется.       — Ну что, ты идешь? Испугался?       Издевка в её тоне шуточная, но Ньюту отчего-то становится страшно. Что она уйдет, растворится в волшебном вихре, бросит его так же быстро, как и нашла. Ноги сами несут его к ней так быстро, что Ньют едва не падает. Йен заливисто смеется, прикрывая рот изящной ладонью, и пропускает его вперед. Калитка на входе захлопывается, и Ньют в кои-то веки ощущает себя по-настоящему реально. По-настоящему на своём месте.       Ньют без понятия существует ли такая любовь, не бредит ли он, но одно знает точно — раз у него в кои-то веки появился шанс, он его не упустит. Раз в конченом итоге он встретил Йеннифер — все не зря.

I wonder how we can survive Не знаю, как можно пережить This romance Такую любовь. But in the end if I'm with you Но, если в конце концов я останусь с тобой, I'll take the chance Я свой шанс не упущу.

      Он так и не узнает (вернее, узнает, но чуть позже), что комикс, который держала в руках Йеннифер, — о нем. А она — его автор. И удивительные истории о саркастичной ведьме и запутавшемся солнечном мальчике в них удивительно схожи. Они оба одновременно писали свои сюжеты, просто в разных мирах. И сегодня они наконец объединились.