Тихий город

      Пришел в себя Итан в слабо освещенном помещении, напоминающим подвал, сидя на железном стуле. Руки были связаны за спиной, а ноги за щиколотки привязаны к ножкам стула. Все тело ломило, на щеке ощущалась неприятная кровавая корка, как и на ладонях, но, по крайней мере, переломов у него не было, если он верно смог определить собственное состояние. Окружающее пространство было довольно внушительным и на удивление чистым. Вокруг стояло с десяток бочек и несколько стеллажей, но рассмотреть, что на них хранилось, из-за тусклого освещения было трудно, да и напрягать зрение не очень хотелось, поскольку это провоцировало головную боль.       За дверью слышался чей-то диалог на повышенных тонах, и в одном из собеседников он узнал Гейзенберга, но определиться, что он на этот счет думает, Уинтерсу не удалось, поскольку дверь открылась. Внутрь вошел шериф в компании какой-то довольно высокой женщины, которая к и без того внушительному росту решила добавить каблуки. Кажется, он уже видел ее на снимках каких-то газет, но только пришедший в сознание разум отказывался быстро обрабатывать информацию. В ладони у нее была трубка кисэру, а на лице отражалось нескрываемое отвращение. Но в отличии от, вероятно, уже бывшего шефа Итана, она осталась стоять у стены, постукивая кроваво-алым ногтем по украшенной вензелями трубке. — Этот человек здесь никому не нужен, Миранда уже вынесла вердикт, — холодно бросила женщина, переводя внимание на свой маникюр, а после и на тонкую струйку дыма. — Вместо оскорбления моего дома, ты мог бы найти себе другую цель для своих... желаний, — судя по скривившемуся выражению лица, род этих самых желаний был собеседнице Карла омерзителен. Как, кажется, и весь мужской род. — Это мне придется подтирать за твоими дочерями, так что я имею право на компенсацию, — грубо бросил Гейзенберг, сбрасывая плащ прямиком на ближайшие бочки, что отразилось вспышкой гнева на аристократическом лице, но женщина промолчала и, брезгливо хмыкнув, вышла за дверь.       Царящая вокруг атмосфера не способствовала релаксации, а вполне очевидные намеки заставляли покрыться холодным потом, исподлобья следя за манипуляциями бывшего союзника. Карл в пару шагов приблизился к нему, пальцами одной руки подцепляя его подбородок и немного приподнимая голову, с задумчивым интересом рассматривая относительно свежие царапины. Следом его большой палец мазнул по чужим губам, в какой-то момент надавливая на них и сталкиваясь с плотно стиснутыми зубами, которые попытались его укусить. Это вызвало смешок у Карла, а после краткую вспышку боли у Итана от хлесткой пощечины. После чего Гейзенберг жестко вплел пальцы в волосы Уинтерса у затылка и заставил того откинуть голову, приближаясь вплотную, отчего он чувствовал его дыхание у себя на лице: — За нами все еще наблюдают, Итан Уинтерс, так что постарайся быть громким. Когда все дойдет до кульминации, эта сука потеряет интерес к бюджетному порно, — тихо выдохнули ему в губы, отпуская, и мгновением спустя отстраняясь, параллельно больно впиваясь пальцами в его скулы, что поспособствовало сдиранию запекшейся крови у некоторых царапин. — Ты меня понял? — с явной угрозой в голосе уточнил Карл. — Пошел нахер, — хрипло и довольно искренне огрызнулся Итан, чем вызвал голодную ухмылку на лице шерифа. — Не подавись своей яростью, когда мой член будет у тебя в глотке, — рассмеявшись, бросил Гейзенберг, толкая Уинтерса в грудь, отчего тот упал на спину и, заодно, на заведенные руки, что заставило его тихо простонать и рвано выдохнуть. К тому же, падение отозвалось звоном в ушах и тупой болью в затылке, только усиливая и без того развивающуюся мигрень.       На блеклом свету мелькнуло лезвие, с помощью которого обрезали веревки, удерживающие ноги, чем попытался воспользоваться Итан и пнуть склонившегося над ним мужчину, а после — отползти. Реакция у Карла оказалась безупречной, впрочем, это не он здесь был после аварии, так что вполне возможно, что сам Уинтерс был медлителен. Но в отместку за сопротивление его довольно бесцеремонно дернули за щиколотку, вследствие чего он проехался по бетонному полу и содрал себе кожу на оголенной части рук, на которые пришлось трение. Из-за какофонии болезненных ощущений перед глазами зарябило, что заставило Итана затихнуть, а Карлу дало возможность опуститься на колени и обхватить ладонью чужую шею. — А ты упрямый, — с рычащими нотками протянул Гейзенберг, другой рукой задирая порванный свитер, который открыл вид на налитый цветом синяк от ремня безопасности. Огрубевшие пальцы скользнули по оголенной коже, вызывая мурашки, а давление на грязно-малиновые с вкраплениями синего участки кожи заставили Уинтерса задергаться и слабо застонать, откидывая голову и еще раз непроизвольно прикладываясь затылком о бетон. Его грудь часто вздымалась в попытках с помощью глубоких вдохов и выдохов хоть немного ослабить оковы боли, которая вспыхивала в разных частях тела непредсказуемыми импульсами. И, кажется, такая картина шерифу более чем нравилась, поскольку его пальцы грубо прошлись по всей его груди, плечам и, спускаясь ниже, по животу. Характер прикосновений был странным, и на миг в мыслях Итана промелькнуло осознание, что шериф, кажется, ощупывал его с целью определения повреждений. Неоднозначный способ, но если за ними действительно наблюдали, это имело место быть, хотя такое развитие событий не очень прельщало.       Когда чужие руки скользнули на его ремень, Уинтерс вновь взбрыкнулся, пытаясь всеми силами оставить эту часть своего гардероба в покое. — Да пошел ты к черту, я против, — взвившись, Итан дернул ногой, намериваясь пнуть Карла в раздражающее лицо, но тот успел отстраниться, из-за чего ботинок по касательной проехался по чужому подбородку, впрочем, этого вполне хватит для будущего синяка. — Ты еще не понял? Мне насрать на твои желания, — прорычал шериф, откидывая очки в сторону, поскольку с таким рьяным чужим мельтешением не хотелось получить себе осколки стекол в глаза. Усилившаяся хватка на горло переместила вектор внимания Уинтерса: штаны, конечно, были приятным атрибутом, но кислород был определенно важнее, как и попытка выжить. Так что, пусть и неловко в силу своей неудобности, но Карл смог избавиться от чужого ремня одной рукой, после чего перевернул ослабшего от кислородного голодания подчиненного — вероятно, уже бывшего — на живот, прижимая без прежнего давления за горло к бетону.       Он, конечно, намеревался когда-нибудь затащить в постель своего новичка, и его даже не заела совесть, если бы это произошло после совместной пьянки в баре, но сложившаяся ситуация в принципе отправила в бездну все возможные планы. Но он покривил душой, если бы сказал, что его это не заводит: у него вполне себе крепко стояло. Гейзенберг был не из тех, кто отрицал собственных демонов и оправдывал свои поступки нелепыми предлогами. То, что происходило сейчас, было чистым насилием, и в глубине души он от этого не страдал, но это же насилие было практически единственным, что отвращало Димитреску достаточно, чтобы она отреклась от бдительного наблюдения за пленником, и отключила камеры на некоторое время.       Повинуясь внутренним желаниям, Гейзенберг зубами впился в оголенный загривок своего вынужденного партнера, от чего тот посыпал проклятьями сквозь сжатые зубы. Это вызывало темное веселье, пока Карл довольно методично избавлялся от пуговицы в петле и расстегивал ширинку на штанах Итана, что впоследствии позволило одним движением стянуть их до колен Уинтерса вместе с бельем. Тот подобный жест не оценил, сцепив связанные ладони в кулаки, которые Карл поспешил освободить от веревок, но при этом, вместо чужого горла, обхватывая пальцами одно из запястий, чтобы Итан не мог активно дергаться без риска вывернуть себе руку или выбить какой-нибудь сустав. В конце концов, они оба понимали, что для успешного побега желательно наличие в относительной целости и сохранности всех конечностей. — Гребаный псих, — прошипел Уинтерс, когда грубая ладонь легла на внутреннюю часть его бедра, поднимаясь выше, пока не дошла до задницы и не сжала ту пару раз, из-за чего партнер шерифа грязно выругался. — Еще раз меня пошлешь, и мы обойдемся без предварительных ласк, — угрожающе прорычал Карл, обхватывая плотным кольцом чужой член, отчего Итан позорно взвыл, после чего закрыл себе рот ладонью, вгрызаясь в покалеченные костяшки, чтобы сдерживать рвущиеся звуки наружу. Конечно, внутри гордость взвилась сиреной, но из двух зол приходилось скрепя сердце выбирать меньшее. Он не знал, сколько провалялся без сознания, но этого времени было достаточно, чтобы мэр города решила пустить его в расход. И пусть уверенности в словах Гейзенберга не было, но даже призрачная надежда была лучше смирения. Если это позволит ему выжить, он вполне готов в дальнейшем обогатить какого-нибудь психоаналитика.       Из-за занятости одной руки, пришлось выдавливать смазку прямиком на сжавшееся отверстие, отчего его бывший подчиненный вздрогнул, но Карл проигнорировал это, проникая внутрь одним пальцем. Выходило подозрительное насилие, но трахать кого-либо насухую было малоприятным удовольствием, так что, если у Альсины в дальнейшем возникнут претензии на этот счет, он вполне пошлет ее по известному маршруту. И поскольку окружающая обстановка мешала слишком тянуть, шериф довольно скоро добавил второй палец, выслушивая сдавленную тираду о том, какой он мудак. Что ж, это было бесспорно. И пока он готовил Итана, можно было отвести душу на оголенной спине, оставляя множество укусов на бледной коже, которую перечеркивали редкие мазки синяков. С проникновением третьего пальца Уинтерс попытался встать или отползти, кажется, откровенно наплевав на возможные увечья руки, так что пришлось навалиться на того всем телом, прижимаясь губами к затылку, из-за чего его попытались боднуть, намериваясь сломать нос, но неудачно. Спустя еще несколько фрикций, пальцы покинули покрасневший проход, наскоро избавляя самого Гейзенберга от ремня и расстегивая ширинку. Характерные звуки подвели черту под шансом избежать соития. А спустя пару мгновений и прохладу от очередной порции смазки, внутрь толкнулась крупная головка, отчего Уинтерс прикусил костяшки пальцев до крови. — Слушай меня внимательно: когда мы закончим, ударишь меня локтем по лицу, после чего быстро встанешь, все конечности у тебя свободны. Возьмешь плащ, чтобы укрыться — во внутреннем кармане ключи от машины, а в наружном есть револьвер, там пара патронов. У второго стеллажа от двери стоит бочка, запнись об нее так, чтобы она упала: это должен быть сильный удар, чтобы дерево пробило заставленный ход из подвала. Он выводит прямиком в лес. Иди по прямой, и выйдешь на трассу, где и стоит машина. После этого езжай к Герцогу, он объяснит тебе, что делать дальше, — хрипло и довольно быстро прошептали ему куда-то в волосы, после чего перестали так активно прижиматься и удерживать руку, перенося обе ладони на бедра, делая медленный толчок, отчего Уинтерс рвано выдохнул и задержал дыхание. От грубых пальцев наверняка останутся синяки на бедрах, но это было не самым страшным из произошедшего. — Черт, ты хорош, — прорычал Карл, растягивая губы в хищном оскале и постепенно ускоряя движения, от которых Итана била крупная дрожь.       Что ж, благодаря чужим стараниям, ему было не так больно, как могло бы. Но поводов благодарить бывшего шефа даже мысленно это не прибавляло: если тот возбудился в подобной ситуации, значит его действия были продиктованы не только альтруизмом или их хрупким союзом. Абстрагироваться от размеренных фрикций выходило с трудом, а когда к ним прибавилась стимуляция его члена, стало совсем не до отчуждения. Видимо, на фоне стресса, физиология решила его подвести, так что какие-то отголоски удовольствия от руки, двигающейся по стволу в том же темпе, что и проводимые толчки, доходили до его мозга. А редкие ласки головки и мошонки усугубляли этот эффект, делая смесь всех ощущений ужасно абсурдной. Впрочем довольно скоро толчки стали более активными и сумбурными, пока на него вновь не навалились всем телом, впиваясь зубами в плечо, и на этот раз довольно серьезно — до крови, отчего Уинтерс прошипел, а тело непроизвольно задрожало. Вскоре после этого Гейзенберг излился внутрь, тяжело дыша ему в шею и слизывая проступившую кровь, а Итан, сжав окровавленные от открывшихся царапин ладони, с разворота ударил Карла прямиком в лицо, тем самым скидывая того с себя.       На шатающихся ногах и с кружащейся головой, он встал, наблюдая за окровавленными губами и, кажется, все же сломанным носом шерифа, после чего двинулся вперед, судорожно подтягивая штаны с бельем, обойдя по дуге приподнимающегося Карла. Схватив чужой плащ взамен изодранного свитера, он действительно запнулся у нужной бочки, и это даже почти не было имитацией, если учесть его плачевное состояние. Ход был не особо большим, так что пришлось быстро плестись в темноте, пригнувшись, пока он не наткнулся всем телом на деревянную перегородку, которую пришлось выбивать. В ослабленном состоянии делать это было непросто, но бьющий ключом адреналин помогал в таких ситуациях. Вывалившись на землю, Уинтерс практически захлебнулся от прохладного вечернего воздуха, но впадать в паническое состояние было явно не время и не место, так что он поднялся. Навстречу выбежала какая-то девица, похожая на ту, что его отключила, так что он, не особо раздумывая, вынул револьвер и дрожащими пальцами нажал на курок, простреливая девичье колено. Отчего на весь лес раздался болезненный визг, но поскольку она упала на землю и, судя по отдаляющимся звукам, не смогла преследовать его, он вполне удачно избавился от одной головной боли. Спустя пару минут бега, от которого горели легкие, Итан увидел машину шерифа, и, доставая окровавленными пальцами ключи, вскоре он оказался внутри. Первым делом хотелось вдавить педаль газа в пол и оставить этот чертов город позади, но у него не было телефона, он понятия не имел, сотрудничают ли власти ближайшего к этому города с Мирандой и, даже если он решит миновать следующий город, хватит ли ему бензина для этого желания, поскольку никаких сбережений у него с собой тоже не было. По всему выходило, что стоило рвануть к Герцогу, пусть союз уже выходил весьма спорным, но сидеть здесь и рефлексировать было нельзя, так что Итан направился прямиком в город, ориентируясь по карте, лежащей аккурат на соседнем переднем сидении.

* * *

      Пораскинув мозгами, в бар он проник через черный ход, натыкаясь на, как обычно, умиротворенного владельца с блаженной улыбкой на лице. — С возвращением, Итан, — мягко проговорил Герцог, окидывая мужчину с ног до головы кратким взглядом и доставая аптечку, которую он протянул своему посетителю. Тот хмуро ее принял, но прежде чем воспользоваться ею, направился к раковине, которую заприметил, с целью сначала промыть царапины на руках, но ушедший адреналин и накатившая паника вывернули его наизнанку. Промыв рот от желчи, а после все же и руки от крови, он обработал раны и перебинтовал их. После чего промыл царапины на щеке и, в целом, умылся, смывая грязь, кровь и пыль. Плевать, что он намочил только что наложенные бинты, будь его воля, он предпочел бы целиком забраться в эту несчастную раковину и смыть с себя все следы сегодняшнего дня, но с этим необходимо было повременить. — Ну, и? Какой план вы затеяли с этим мудаком? — осипшим голосом спросил Итан, разворачиваясь лицом к Герцогу. Тот миролюбиво протянул ему кружку, от которой пахло кофе, и хотя ему хотелось избавиться от мерзкого привкуса в горле, брать что-либо из чужих рук он не стал. Герцог на это лишь понимающе кивнул и отставил кружку в сторону. — Мистер Уинтерс, Вы когда-нибудь задавались вопросом, каким образом оборудованная по высшему разряду клиника семьи Моро известна только в пределах этого города? — Может хватит этих пространных вопросов? — рассержено бросил Уинтерс, садясь на второй стул, стоящий рядом с раковиной, и борясь с вернувшимся головокружением. — Боюсь, у Вас нет выбора, — довольно спокойно возразил Герцог, даже не обижаясь на резкий тон собеседника. Итан сжал губы в тонкую линию, но все же сдался: не хотелось тратить время еще и на бессмысленные споры. — Судя по записям клиники, лишнее внимание ей ни к чему. Эксперименты, странные методы лечения и набор сомнительных пациентов не способствуют безопасному увеличению клиентов. Это риск. — Несомненно, в чем-то Вы правы, но все вышеперечисленное вполне можно объяснить рационально, а в последнем случае это угроза не для клиники, а для самих пациентов. Но раз Вы отметили эксперименты, Вы имели честь видеть карты испытуемых. Вас ничего не смутило? — Вы намекаете мне на некую пациентку Еву? Она нуждается в частых пересадках органов, но если я верно понял, кто ее мать, с внушительными средствами найти подходящих доноров вряд ли является проблемой. — Некоторые органы редкое удовольствие даже на черном рынке, мистер Уинтерс. — То есть Вы намекаете, что вместо того, чтобы купить органы на черном рынке, Сант-Моро выступает пособником в похищениях и убийствах? Это безумие, — сцепив ладони в замок на коленях, произнес Итан, прокручивая в голове уже имеющуюся информацию. — Вокруг города разбросаны трейлерные городки и стоянки, где собираются не самые благополучные личности. Как Вы понимаете, для дочери Миранды не нужен весь набор органов, а ее содержание, как Вы верно отметили, требует внушительных вложений, таким образом... — ...мы получаем сеть черной трансплантологии. Вот почему мои вопросы про клинику так напугали Моро: любое любопытство нового жителя рассматривалось как расследование. Но как все это связано с тем, что мне нужно делать дальше? И зачем Гейзенбергу раскрывать схему, в которой он не мог не участвовать? — Чем дольше ребенок Миранды не приходит в себя, тем больше она ожесточается, а это неизменно ведет к краху. Мистер Гейзенберг, в отличии от своих давних друзей, успел это осознать. Но выступать открыто против человека, у которого есть внушительный список компромата, довольно глупо, а потому необходимо, чтобы этим списком занялись Вы. Помимо него, дома у Миранды можно будет найти документы, обличающие все проведенные сделки за последние несколько лет: это поможет сместить не только Миранду с ее поста, но и убрать с дороги леди Димитреску вместе с ее прелестными дочерьми и мистера Моро. — И какой у Вас интерес к смене власти? Жизнь в этом городе отбила у меня признание альтруизма в людях, Герцог. Я должен понимать Ваши мотивы, прежде чем принимать решение и лезть на рожон. — Разве у Вас есть выбор? — с привычной улыбкой заметил Герцог, взяв паузу. — Видите ли, Итан, убийство потенциальных клиентов вредит торговле, а укоренившееся безумие в конце концов может привести к вырождению и постоянных покупателей в том числе. — Мне нужен телефон, — приняв ответ Герцога, произнес Уинтерс спустя пару минут молчания. Нужно было еще раз попробовать связаться с Редфилдом. — Если Вы хотите связаться с Вашими друзьями, то я взял на себя смелость сделать это за Вас. Их подкрепление будет как нельзя кстати к моменту, когда Вы достанете все нужные материалы, — спрашивать, откуда Герцог вообще узнал о Крисе и его контактах, Итан не стал: возможно, он не очень хотел знать ответ на этот вопрос. — Прекрасно, — устало помассировав переносицу и прикрыв глаза, бросил мужчина, замирая еще на пару минут, давая глазам отдохнуть и время себе на подумать. — Что ж, и как мне найти дом Миранды? Где искать подтверждение преступного сговора? И почему Вы уверены, что после того, как Миранда узнает о моем побеге, она не будет у себя дома? — Я отмечу Вам место на карте. Все необходимые документы должны храниться внутри сейфа в ее кабинете. И, полагаю, в ближайшее время госпожа Миранда будет недоступна, равно как Моро: ее дочь в критическом состоянии — ошибка в препаратах, так что она наверняка будет у окон в операционную, пока мистер Моро будет исправлять ошибку его подчиненных и спасать жизнь девочки. — Вы... отравили ребенка? — неверяще уточнил Уинтерс, резво поднимая глаза на все еще миролюбиво улыбающегося владельца бара. — Ну что Вы, Итан, я предпочитаю сохранять статус наблюдателя, — протянув собеседнику карту, Герцог взглянул на часы. — Боюсь, у Вас мало времени. Вы можете подняться на второй этаж и там принять душ, на постели лежат вещи, которые должны Вам подойти. После чего Вам лучше поспешить к дому Миранды: хоть операция и сложная, она не будет длиться вечно.       Не став ничего отвечать, Итан взял из рук владельца бара карту и направился в указанном направлении. Вместо дополнительных метаний, хотелось просто свалиться в постель и проспать несколько часов, хоть как-то восстанавливаясь, но вместо этого он поплелся в душ, бросая ранее снятый плащ на постель рядом с приготовленными вещами. Зайдя в ванную, он стянул оставшуюся испорченную одежду, оставляя ее грудой лохмотьев на полу, и встал под теплую воду, из-за которой сразу стала печь поцарапанная щека.       Закончив водные процедуры в рекордно короткие сроки, Итан покинул ванную, наскоро обтеревшись полотенцем и натянув заготовленные вещи. Герцог не соврал, те и впрямь были ему в самый раз. Откуда у владельца бара были сведения о его размерах, он тоже предпочел лишний раз не думать: иногда и впрямь крепче спишь, обладая меньшим количеством информации. Остановившись в нерешительности у сброшенного плаща, Уинтерс пару минут сверлил плотную ткань задумчивым взглядом, после чего сделал пару медленных вдохов и выдохов, и забрал его с собой. На крайний случай, он мог бросить его на заднее сидение, убрав револьвер за пояс и ключи в карман. Все равно странно оставлять чужую вещь у Герцога, даже если она принадлежала мудаку. Что ж, по крайней мере, ему удалось выполнить давнее желание и все же сломать Карлу нос, жаль, что такой ценой. Но об этом он пока был не готов думать.