За мгновение до истины

      Несмотря на глубокую ночь, пятак на стыке трех хрущевок был заполнен народом.       — Какого черта их всех выперло? — пробормотала себе под нос Арбенина, зависнув над судмедэкспертом. — Когда примерно?       — Точнее — после вскрытия, а пока примерно от десяти до двенадцати часов ночи. Задушена. И вероятнее всего, этим шарфом, странгуляционная полоса широкая. Видите? — мужчина осторожно, пальцем в резиновой перчатке, отодвинул край ярко-красного шарфа, затянутого на шее. — Свидетельств сексуального насилия не обнаружено, одежда цела. Возраст — тридцать -тридцать пять лет.       — Уносите… — Диана махнула рукой двум санитарам с носилками, топтавшимся неподалеку и вернулась к месту преступления. Больше всего она не любила вот такие ночные трупы: в потемках большинство следов не увидишь, а к утру все затопчут или любопытные, или вездесущие дети. Из-за куста вынырнул довольный Лукьянов.       — Следы волочения нашел! Видишь? — он потащил за собой Арбенину, ткнул горящим фонариком в широкую полосу слегка примятой травы, тянущуюся от ближайшей хорошо утоптанной тропинки.       — Плохо… — скривилась Арбенина, направляя на нее свой фонарь. — Земля сухая, следов обуви не увидеть.       — Твоя правда… — согласился эксперт, и согнувшись в три погибели осторожно пробежался вдоль полосы, освещая ее, и что-то бормоча себе под нос.       Оставив эксперта искать хоть что-нибудь, она вернулась к УАЗику, все еще беззвучно мигающему проблесковыми маячками.       — Кто нашел тело? — задала она вопрос в толпу.       — Я! — Оттуда выскользнула невысокая молодая женщина в синем спортивном костюме. — Сурганова Светлана Яковлевна… — представилась она, протянув паспорт.       — Примерно помните в каком часу это было? — Диана быстро записала его данные.       — Где-то около двух примерно. Точно не скажу, к сожалению. — Развела она руками. — Хотя… — Свидельница закатила глаза, пошевелила губами. — Час сорок пять, примерно…       — Откуда такая точность? И что вы делали здесь в такое время? — с привычным подозрением уточнила Диана.       — Тайсон запросился, не в песочницу же его вести. А здесь все собачники с окрестных дворов гуляют. — Женщина ответила сначала на последний вопрос. — Я мобильник не взяла с собой, а отсюда до дома минут пять бегом, плюс по лестнице. Позвонила я без пяти два.       — Не боитесь по ночам гулять? — Арбенина внутренне поджалась, ожидая, что сейчас из-под ног вылетит какая-нибудь мелкая шавка. Маленьких собак она не любила: вечно истерящие, готовые укусить любого на своем пути, невзирая на размер. Примерно что-то такое было у Асет, ее последней пассии — лохматое агрессивное недоразумение. Но из подмышки свидетельницы вынырнула лобастая угольно-черная морда ньюфаундленда. Мокрый кожаный нос принюхался к ногам Дианы — та невольно сделала шаг в сторону.       — Тай, фу! — строго окликнула его хозяйка, оттаскивая за ошейник. Пес тут же послушно сел, привалившись к ней и раскрыл в улыбке пасть, вывалив мокрый язык. Диану передернуло — на секунду он показался ей похож на шарфик, затянутый на шее убитой.       — Да, с таким провожатым не страшно по ночам ходить… — пробормотала Арбенина. — Вы кого-нибудь видели?       Светлана помотала головой.       — Я! Я видел!       Из за спины женщины возник сухопарый высокий старик, рядом с ним маялся седой, коротко стриженый пудель. Не обращая внимания на присутствующих, он обнюхался с ньюфом и сел, кажется тут же закемарив.       — Тут какой-то бомж, кажется, бродил.       — Почему вы так решили? — нахмурилась Диана.       — Так он бутылками брякал и банками, которые из-под пива. Когда их сжимаешь — они так специфически скрипят.       — Во-сколько это было? — оживилась следователь. Кажется, вот он, убийца. Скорее всего, банальное ограбление, потому что ни сумочки, ни кошелька при убитой обнаружено не было. Она тут же себе сделала в уме пометку на предмет пообщаться с местными маргиналами.       — Где-то после двенадцати, но до часу точно, потому что в это время по РЕН-ТВ начинается «Военная приемка». Мы с Арти еле-еле успели. Совсем старенький он у меня уже, медленно ходит… — пожилой мужчина ласково погладил по голове пуделя, но тот даже не проснулся.       »Можно подумать, сам молоденький. — Хмыкнула про себя Арбенина, с и огорчением подумала: — Блин, по времени не сходится… — Но опять не факт, возможно, он пристукнул ее раньше, а потом просто пошел обходить территорию. Но это же какое хладнокровие должно быть. Опять же, удушение. Нетипично…»       Взяв со свидетелей обещание явиться завтра в отдел для запротоколирования показаний, Диана вернулась к Лукьянову, который, уже вместе с опером, кажется, изучили каждый клочок земли в радиусе ста метров.       — Ничего, птичка моя сизокрылая… — виновато развел руками эксперт, с выключенным фонариком в одной, и только сейчас женщина поняла, что ее первая рабочая ночь заканчивается. Неторопливо высветлялось небо, звезды медленно таяли в его синеве. Силуэты кустов и деревьев явственно проявились, словно кто-то резко отдернул занавеску в темной комнате. — …Даже следов не видать. Только примятая трава…       — А где, интересно, кинологи шляются? Тут собака нужна! — недовольно буркнула себе под нос Арбенина.       — Кажется есть! Есть! — довольно улыбающийся опер потряс пакетиком с окурком, найденным вдоль полосы волочения.       — Его кто угодно мог выбросить, в любое время до… И вобще кто-угодно… — проворчала следователь, принимая подарок и изучая в свете фонарика. Хмм. «Парламент», слишком дорогое удовольствие для бомжа.       — Не похоже… — эксперт перехватил пакетик. — Вчера утром роса сильная была и он должен был размокнуть. А потом солнце… В общем, должен выглядеть совершенно не так. А тут смотри, будто только сейчас выкурен. После экспертизы точно скажу.       В это время со стороны УАЗика раздался голос водителя.       — Диана Сергеевна! Тут что-то нашли!       Арбенина поспешно вернулась к машине, обратив внимание, что основная масса зевак наконец-то рассосалась: остались только наиболее стойкие, и тем кому не надо вставать на работу, или подобно старику с пуделем — страдающие бессонницей.       — Вот… — мужчина осторожно, кончиками пальцев, держал за уголок порядком обмусоленную дамскую сумку.       — Кто нашел? — понтересовалась Диана, открывая ее. Нда… Дело приобретало иной оборот, на ограбление явно было непохоже. Кошелек, помада, паспорт, какие-то бумажки, чеки, нераспечатанная упаковка колготок. В общем, стандартный женский сумочный набор.       — Вот он… — раздался рядом голос свидетельницы.       — Кто? — не сразу поняла Арбенина, и оторвавшись от изучения содержимого сумочки, уставилась на женщину.       — Тайсон… — пояснила та, а ньюфаундленд согласно подтвердил густым басовитым гавом.       Диана тут же оживилась: кажется собака уже не нужна.       — Где?       Светлана вцепилась ей в руку и потащила вдоль кустов, пес неотлучно следовал за ними, жарко дыша следователю чуть ниже спины.       — Вот здесь… — ткнула она пальцем под один из кустов, примерно метрах в двухстах от места убийства.       Арбенина пробормотала, чтобы та не топталась здесь и женщина отошла подальше. Поддернув юбку, Диана осторожно опустилась на колени, но кажется, ее везение на этом закончилось, потому что исползав по периметру все, что было под кустом, она не нашла ничего, кроме крохотного обрывка фольги, зацепившегося за сухую ветку.       Запихнув его в пакетик, она поднявшись, отряхнув колени, подошла к Светлане и с подозрением в голосе поинтересовалась, как они здесь оказались.       — Да мы уже домой пошли, а Тай уперся и потянул сюда. — С трудом сдерживая зевок, пояснила та.       — Спасибо за помощь, — пробормотала она, протягивая руку. Маленькая мягкая ладонь легла в ее, следователь слегка пожала ее. Светлана тряхнула головой — на лоб упали светлые кудряшки; улыбнулась, от серых глаз к вискам потянулись лучики морщинок. — И тебе спасибо… — кивнула Диана псу. Тот, словно все понимая, довольно раскрыл пасть в улыбке.       — Служим советской милиции, — шутливо отрапортовала свидетельница. Затем выдернула руку и уцепившись за ошейник пса, развернулась вместе с ним и двинулась в сторону одного из домов.       — Не милиции, а полиции. И не советской, а российской… — пробормотала Арбенина, опуская руку. Неожиданно на нее навалилась усталость, а впереди был трудный день…

***

      Диана тяжелым взглядом окинула мужчину лет сорока, сидящего перед ней. Почти бывший муж погибшей, Булычевой Натальи Евгеньевны, в состоянии развода. Детей в браке не было. Ничего особенного: ни красавец, ни урод. Серенькие разлохмаченные волосы, нос картошкой. Обычный, таких двенадцать на дюжину. От остальных вероятных одиннадцати, его отличал мощный выхлоп перегара да татуировка на фаланге пальца. «По малолетке…» — тут же отметила Арбенина, и видимо тому хватило, потому что судя по его досье, в противоправные дела он больше не встревал. Тихо-мирно работал автослесарем на небольшом СТО. Следователь намеренно тянула время, а мужчина под ее взглядом нервно заелозил на стуле.       — Почему вы развелись с погибшей?       От неожиданно низкого, слегка гнусавого голоса следователя без двух минут бывший муж, а ныне вдовец вздрогнул.       — Она сама…это…ну…загуляла. Сказала… это… чтобы…того… Ну, в общем, вот, подали заявление… — развел он руками и тут спрятал их между сжатых коленей.       «Информативно… — хмыкнула про себя Диана. — Типичный подкаблучник. Такие могут в один прекрасный день взбрыкнуть, устроить мордобой, даже пырнуть ножом, но не из-за угла, а напрямую, в пылу драки — для столь обдуманного преступления, как правило, недостаточно эмоций. Выпустив пар, они снова забиваются под теплое крылышко жены, либо садятся за причинение особо тяжких.»       — Где вы были вчера, с двадцати двух до двенадцати ночи?       — Это когда Натаху-то убили? — вдовец задумался, свел брови, на лице отразилось движение мыслей.       — Откуда вы знаете время смерти? — с подозрением уточнила Диана.       — Так это…соседи ейные сказали… — почесал лысеющую макушку мужчина.       Все что Арбениной оставалось — скрежетнуть зубами: «Господи, ну точно большая деревня». Примерное время смерти слышали все, кто находились рядом с труповозкой, а слухи разносятся здесь, видимо молниеносно.       — Ну и? Где были в это время?       — Эээ. — задумался вдовец, -… пил. Я уже вторую неделю как пью. С работы прихожу и — эт самое.       — Кто вас видел в то время когда вы вчера «эт самое»?       — Телевизор… — немного подумал бывший муж.       — Из одушевлённых — кто? — Арбенину уже начал раздражать этот странный разговор.       — Тараканы на кухне… — ответил Булычев, икнул, и кристально-честным взглядом уставился на следователя. — Ну не помню, правда! Я когда пью, после второй уже ниче не помню. Хоть камни с неба вались, а утром словно огурчик.       А той неожиданно захотелось соскочить со стула, впечатать кулаком в стол и заорать в эти невинные пропитые глазки: «Идиот, ты же себе срок подписываешь!»       — Вам знакома эта вещь? — Диана тяжело выдохнула и шлепнула об стол прозрачный пакет, внутри которого находился тот самый ярко-красный шарф, которым и была задушена его бывшая жена.       — Да кто ж его знает… — пожал плечами мужчина, поизучав глазами вещдок. — Если это Натахина, то у нее шмотья целый шкаф был, хоть кажный день их меняй.       Создавалось такое ощущение, что тот почему-то намеренно изображал из себя идиота. Или ненамеренно?       Диана вздохнула — на орудие убийства муженёк совершенно не среагировал Либо он действительно на редкость хладнокровный тип, либо никакого отношения к убийству не имеет.       — Сейчас придет эксперт и возьмёт у вас кровь на анализ. — Арбенина набрала номер лаборатории.       — Да пожалуйста! — мужчина бухнул обе руки на стол.       — Что-то вы совершенно не расстроены из-за смерти жены… — уточнила Диана, положив трубку.       Булычев пожал плечами, рассматривая кисти рук с траурной каемкой под ногтями.       — Вы курите?       — Ага… А чё, можно? — воодушевился тот, доставая пачку дешёвого донского табака. — А то с похмелья уши в трубочку сворачиваются.       — У нас не курят… — язвительно хмыкнула Арбенина. — И для здоровья вредно…

***

      — Что скажете? — Тхай вопросительно уставился на подчинённую.       — Не похоже что он, — качнула головой Арбенина, — вот не он!       — Обоснуйте! Для убийства у него достаточно веский мотив — двухкомнатная квартира жены. Сейчас он на птичьих правах живёт в пустующей квартире какого-то своего знакомого, но не сегодня-завтра вылетит оттуда.       — Во-первых, кровь. Судя по анализу, на момент смерти жены он находился в состоянии абсолютного нестояния. Во-вторых — сигареты. На месте преступления найдена дорогая марка, с другим образцом ДНК на мундштуке.       — Допустим… Кровь показала, сигареты случайно попали, но мотив! Пусть пока посидит в КПЗ, заодно протрезвеет, может что вспомнит, а ты скатайся к нему на дом, поспрошай соседей. Может кто что-то слышал, видел…       — Может опера съездят? У меня ещё ночные свидетели должны подойти. Если потянуть время, могут забыть что-нибудь важное, тем более там один, по-моему, Ленина живого видел.       — Хорошо, давай так. Я направлю ходатайство о задержании судье, а ты копай!       Диана кивнула и выскочила из кабинета Тхая…       …Первым из свидетелей нарисовался Богушевский, опираясь на трость, в черном, видимо парадном костюме, с орденскими планками на груди. При свете дня он казался уже не настолько древним, а скорее монументальным.       «Ого!» — уважительно подумала про себя Арбенина, изучая внушительный иконостас на его пиджаке. Несмотря на возраст, старик совершенно не выглядел выжившим из ума. Она любила таких свидетелей — четко, по-делу, никакого рассусоливания, подозрительных стуков за стеной, инопланетян, грозящихся высосать мозг и прочего.       Но к ее огромному огорчению, он ничего не смог добавить кроме того, что рассказал ночью.        — Хотя, знаете… — задумчиво произнес он, Диана напряглась, но в этот момент зазвонил стационарный телефон у нее на столе. Женщина чертыхнулась про себя, но трубку взяла.       — Арбенина, слушаю!       — Дежурный Иволга, — отрапортовался звонивший. — Тут вам звонят по поводу ночного трупа. Говорит, свидетельница. Сурганова Светлана Яковлевна.       «Ты мне вообще-то не по телефону нужна…» — со злостью подумала про себя Арбенина, косясь на Богушевского.       — Арбенина, слушаю…        В трубке сначало зашебуршало, а потом раздался грудной, слегка хрипловатый голос.       — Диана Сергеевна, простите пожалуйста, я не смогу сегодня подойти.       «Началось, блять…» — скрежетнула зубами женщина. Первые сутки после убийства самые важные, пока свидетели хоть что-то помнят.        — А когда сможете? — стараясь быть спокойной, поинтересовалась она.       — В ближайшую неделю точно не смогу, простите. Я на костылях, ногу сломала… Понимаете, сегодня утром, полезла на стул, а он подо мной развалился, и вот…       Диана тяжело вздохнула. Кажется, это расследование становится уже веселым.       — Вы не против, если я сама к вам подъеду. Нужно оформить протокол, снять показания. Телефон свой оставьте, пожалуйста…       Голос Сургановой вновь зажурчал, диктуя номер мобильника, а потом та еще несколько раз извинилась и отключилась.       — Простите… — обратилась она к Богушевскому, покосилась в его раскрытый паспорт, — …Игорь Иванович. Вы что-то вспомнили?       — Да! — оживился тот, — Вы знаете, у нас дом хоть и не маленький, но по большей части все друг друга знают…        Диана кивнула: такие старые хрущевки ужас для любого шпиона. Как правило, живущие в них знакомы уже много лет. Получали квартиры сами или еще их родители, ходили в гости. Знали почти все друг о друге, а проскользнуть мимо всевидящего ока бабулек на лавочке было крайне сложно.       — Двор у нас не проездной, тупиковый. Вчера вечером, когда я выходил с Артюшей, я видел, как от дома отъезжала незнакомая машина. «Жигули», скорее всего светлые, шестой модели. Конечно, возможно, я преувеличиваю. Это могли быть чьи-то запоздавшие гости…       — А вы номер, случайно, не запомнили? — с надеждой поинтересовалась Арбенина, понимая, что на это шансов ноль.       — Увы, к сожалению… — развел руками Богушевский. — Было уже слишком темно, да и подслеповат я стал. Но одну деталь успел разглядеть… — словно издеваясь над следователем, он замолчал, достал из кармана платок, вытер лоб, аккуратно сложил его конвертиком и убрал обратно.       Диана старалась выглядеть спокойной, но внутри все трепыхалось: «Ну! Ну же! Не тяни кота за причинное место!»       — Товарищ следователь, я думаю, вы знаете что такое фаркоп. — Арбенина нетерпеливо кивнула, замерев в ожидании, — Вот на этом самом фаркопе болталось ведерко. Маленькое, игрушечное. Цвет, к сожалению, не разглядел. Вот, все что могу сказать.       Арбенина едва не завыла от разочарования — и это все?       — А вы помните с какого примерно места отъезжал автомобиль? Сможете показать?        — Думаю, да… — кивнул Богушевский.       — Тогда мы сейчас заполним протокол и я отвезу вас. Покажете это место. Вы не против?       — Очень даже не против! В моем возрасте перемещаться в душном автобусе знаете ли, сложновато…