За мгновение до истины

      — Игорь Иванович, помните откуда выехали «Жигули?» — припарковавшись на свободном пятаке с краю от длинной парковки, тянущейся вдоль дома Богушевского, спросила Арбенина. Внутри, в ожидании, все подпрыгивало, но она старалась держаться спокойно, как и подобает матерому следователю.       — А что там помнить? — старик отстегнул ремень безопасности и открыв дверь, сначала выставил наружу трость, а затем опираясь на нее вылез из «Шевроле». — У нас дорога одна, дальше тупик.       Диана выскочила сама, вякнула сигналкой. И медленно двинулась рядом со свидетелем, глядя на почти пустующие места, на каждом из которых был краской выведен номер. И судя по тому, что нумерация шла вразнобой — это были номера квартир.       — И что, соблюдается? — недоверчиво уточнила женщина, вспоминая свои московские ежевечерние битвы за парковку.       — А как же! У нас с этим строго! — отозвался Богушевский и остановился не доходя до двух блоков, перегораживающих проезд. Нумерованные места закончились, оставался только небольшое пространство, рассчитанный на одну-две машины. — Машина выезжала с этого конца дома, и если где и могли развернуться или стоять, то только здесь.       — Почему вы так решили? — недоверчиво уточнила Арбенина, наклонившись и внимательно осматривая асфальтированную площадку.       — Потому что Степан Федорович… — Игорь Иванович ткнул тростью в пустующее место рядом, за номером 15, — …был дома, а кроме него в семье автомобиль никто не водит. Халичные… — он перевел трость на другое, занятое немолодой «Нивой», покрытой толстым слоем пыли. — …уже месяц как в отпуске. Людочка… — место рядом с российским внедорожником занимал кокетливый красный «Матиз», с болтающимся на зеркале заднего вида маленьким медвежонком, — …сидит с ребенком, и очень редко выезжает. Тем более ночью. Получается, только там…       — У Вас прекрасная память! И великолепная наблюдательность! — с восхищением произнесла Диана. Такие свидетели, не выдумывающие на ходу то, чего не видели, попадались крайне редко.       — Да, не жалуюсь. Товарищ следователь… — усмехнулся старик, — …я закончил войну разведчиком, а потом десять лет на границе, на Дальнем Востоке. Это, знаете ли, сказывается.       Но Арбенина уже не слушала его: ее внимание привлек явственно виднеющееся свежее масляное пятно — видимо где-то подтекало, и след от протектора на сухой земле. По всей вероятности, машина сначала сдала назад, перевалила через бордюр, а затем уже выехала. Все это, конечно могло быть случайным совпадением, если бы не одно но… Несколько брошенных окурков. Внутри Дианы все екнуло, как всегда, когда чувствовала, что след преступника обозначается все явственнее. Покопавшись в кармане кителя, она выудила маленький пакетик, осторожно подняла им один из «бычков», и сердце ее глухо бухнуло: на слегка пожухшем фильтре явственно виднелось наименование сигарет -"Parlament».       — Игорь Иванович, — она повернулась к свидетелю. — Вы, как человек авторитетный в этом доме, не могли бы организовать пару понятых?       — С удовольствием… — отозвался Богушевский и неторопливо, с чувством собственного достоинства, двинулся к ближайшему подьезду. А Арбенина — рысцой, насколько позволяла форменная юбка — к своему «Шевроле», на заднем сиденье которого лежал «выездной» чемодан, так кстати выклянченный ею у экспертов «на всякий случай».       В ожидании понятых, она внимательно осмотрелась, и у нее почти не осталось сомнений: с этого места прекрасно проглядывался пустырь, особенно тропинка, по которой и шла погибшая. Значит, убийца ждал именно ее? Становилось все страньше… Что такого могло быть в этой, ничем не примечательной женщине, кассире небольшого продуктового магазина? А может дело как раз именно в нем?       Ее размышления прервал Богушевский, наконец подошедший с понятыми: двумя сухонькими старушками. Судя по всему, те очень тщательно готовились к развлечению, которых слишком мало в их жизни, поскольку были одеты как на праздник, а у одной на губах виднелась ядовито-красная помада.       Бабульки, принимая во внимание важность момента, молча наблюдали за всеми ее телодвижениями как то: фотографирование, снятие слепка со следа протектора, сбор окурков, а также пробы с масляного пятна на асфальте. После чего важно подписали протокол и удалились восвояси, оживленно переговариваясь. Судя по их дрожащим от возбуждения пальцам, разговоров хватит надолго и, вероятно, обрастет дополнительными подробностями.       Только когда все улики вместе с чемоданом были загружены в «Шевроле», а старик Богушевский, откланявшись, отправился домой, Диана почувствовала, как на нее навалилась усталость и сонливость — бессонная ночь, насыщенный день, который уже клонился к вечеру.       «Я только немного посижу, надо подумать… — широко зевнув, подумала Арбенина, умещаясь на сиденье машины. — А потом надо ехать к этой свидетельнице, Сургановой, черт бы ее побрал вместе с ее сломанной ногой…»       Но вместо размышлений она тут же провалилась в сон, в котором смешалось в кучу все: кони, люди, трупы, красные шарфики, большие слюнявые собаки и женщина со светлыми волосами…       …Очнулась резко, словно от толчка. «Твою мать… — ругнулась женщина, глядя на часы, стрелки которых подбирались уже к восьми вечера, — подумала называется!»       Немного поразмышляв, Диана все-таки решила ехать к свидетельнице, в конце-концов не двенадцать ночи. Она крутнула ключ в замке зажигания, зевая во весь рот, и мечтая о чашке кофе — хорошо, пластиковом стаканчике, пусть самого поганого растворимого, вырулила со стоянки, и направилась в сторону соседнего дома, в котором и жила Сурганова.

***

      С Тайсоном они столкнулись у двери сургановского подъезда — того выгуливал какой-то пацан лет семи. Хотя, судя по тому, что парнишка с псом были почти одного роста — выезживал.       — Здрасьте… — опасливо пискнул малец, глядя на ее форменную одежду, и осадив ньюфаундленда у двери, набрал на домофоне номер квартиры. — А вы к кому?       — К его хозяйке. Это твоя мама? Привет, Тайсон… — Диана осторожно протянула псу раскрытую ладонь. Тот обнюхал ее и приветственно забил лохматым хвостом по асфальту, вздымая клубы пыли.       — Не… — пацан чихнул, и мотнул головой. — Я в соседней квартире живу, меня тетя Света попросила с Тайсоном погулять. У нее нога сломана. А вы по поводу вчерашнего преступления, да?       Похоже первый испуг у паренька прошел, а при виде продемонстрированных красных корочек из парня посыпались вопросы, и пока играл звонок, неумолчно затарахтел.       — А она ногу сломала когда преступника догоняла? А правда, что тетке горло перерезали от уха до уха? А…?       Очередной вопрос прервал сигнал открывающейся двери и все трое скользнули в полутьму подъезда. На удивление, он было чистенький, на подоконниках стояли горшки с комнатными цветами, за которыми явно кто-то следил. Ни тебе раскиданных по полу «бычков», ни бутылок по углам. Пахло не кошачьей мочой, а недавно покрашенными стенами. Парень с ньюфом быстро метнулись по лестнице с такой скоростью, что им позавидовал бы любой спринтер, а Арбенина, с трудом сдерживая зевки, медленно поплелась следом. Через десяток секунд она услышала звонкий мальчишеский голос:       — Тетя Света! Тайсон погулял, а к вам какая-то тетя из полиции! Она удостоверение показала, так что не бойтесь!       До нее донесся грудной, слегка хрипловатый смех:       — Спасибо, Никита. И за Тайсона и за тетю! — и от этого голоса на душе Дианы стало необычайно трепетно, по телу разбежались мурашки. Ночью эта женщина не вызывала в ней таких эмоций, что, в принципе, неудивительно — расследование прежде всего.       «Ты и сейчас на работе… Это всего лишь свидетель…» — одернула себя она, когда наконец добралась до нужной квартиры.       — Здравствуйте, Диана Сергеевна! — Сурганова встретила ее в дверях, опираясь на костыли. — Проходите пожалуйста… — и тут же лихо развернулась на них и на трех ногах бодро проскакала вглубь квартиры.       Арбенина вошла, захлопнула за собой дверь, довольно зажмурилась, когда до нее донесся упоительный аромат свежесваренного кофе. От одного только запаха моментально сонливость как рукой сняло.       — Диана Сергеевна, проходите сюда, на кухню… — крикнула хозяйка, и женщина, словно на звуки дудочки Гамельнского крысолова, потянулась и на запах и на голос.       — Извините, что так поздно… — пробормотала женщина, зависнув в дверном проеме, и усиленно пытаясь отвести глаза от джезвы, стоящей на плите. Как и все кухни хрущевок, помещение было крайне небольшим. Если учесть, что часть пола занимал Тайсон, развалившийся лохматым ковром между дверью и холодильником.       — Это вы меня простите… — эхом отозвалась Светлана, просачиваясь между плитой и столом, подхватывая с конфорки джезву и переливая в чашку. — У вас и без того ненормированный рабочий день. Присаживайтесь!       — Не надо, спасибо. Мне бы только ваши показания запротоколировать. — переминаясь с ноги на ногу, неуверенно произнесла Диана.       Но Сурганова не говоря ни слова, побрякала крышками на плите, поставила чашку на стол, и туда же было установлено блюдо с пирогом.       — Рыбный… Вы любите карпа? Вот такенный был! — повиснув подмышками на костылях женщина развела руки в лучших традициях рыболовов, показывая размеры рыбины. Затем посмотрела на следователя, мнущую в руках прозрачный файл с документами и хмыкнула. — Вот ни слова не скажу, пока не поедите. Честное стоматологическое!       — Светлана Яковлевна, вы противоречите сами себе… — строго произнесла Арбенина, и все-таки приземлилась на указанный табурет. — Вы разговариваете. И к тому же это ваш гражданский долг.       Светлана широко улыбнулась (и снова, как и ночью, от глаз пробежались лукавые лучики морщинок), молча поставила на стол тарелку, приборы, и большим зубчатым ножом отрезала ломоть пирога, и отставив костыли в сторону, уселась напротив, уложив загипсованную ногу на третью табуретку. Желудок Дианы, учуяв кормежку начал исподволь намекать, что съеденный в обед бутерброд давно переварен и забыт. И чтобы не ставить себя в неловкое положение предательским бурчанием в животе, ей пришлось подчиниться.       Пирог оказался неимоверно вкусным — с румяной корочкой, толстым слоем тающей во рту рыбы и тоненькими, пропитанными жиром ломтиками картофеля. Женщина сама не заметила, как первый кусок на тарелке исчез, а за ним и заботливо подложенный второй.       — Ой, у меня еще и варенье есть. Малиновое… Вы любите малиновое варенье?       Арбенина не успела ни глазом моргнуть, ни ответить, как, даже без костылей, Светлана быстро допрыгала до холодильника на одной ноге.       — Вот… — она протянула руку с глубокой пиалкой.       Диана поднялась чтобы взять его, и снова помочь вернуться Сургановой на место, как за окном раздался громкий хлопок, похожий на выстрел и гора черной шерсти с рычанием смела их обеих. Это Тайсон, услышав неприятные звуки, защищая свою хозяйку из угла ломанулся к окну. Все, что успела сделать следователь в последний момент — это извернуться, и, чтобы без того пострадавшая свидетельница не осталась полным инвалидом, упасть так, чтобы оказаться снизу. Удар затылком и спиной об пол, оказался настолько сильным, что перед глазами на несколько секунд потемнело, а каждая клеточка в теле отозвалась дикой болью.       Когда звездочки перестали кружиться перед глазами и Арбенина смогла хотя бы моргнуть ими, то встретилась взглядом с другими. Серыми… Нет, не просто серыми. Они напоминали воды Финского залива, когда вечерние туманные сумерки ложатся на Питер. Она видела это незабываемое зрелище несколько раз, когда бывала в служебной командировке в Санкт-Петербурге. Собрав все силы, она отвела глаза в сторону и прохрипела первое, что пришло в голову:       — Светлана Яковлевна, как вы себя чувствуете?       — Превосходно… — отозвалась Сурганова, так же отводя взгляд, и неожиданно хмыкнула, пытаясь сползти с Дианы на пол. — Все могло быть намного хуже, случись такое лет сто назад и будь я мужчиной.       — Почему? — хлопнула глазами Диана.       — Потому что мне бы пришлось жениться на вас…       До Арбениной наконец дошла вся двусмысленность и пикантность ситуации, и она вполне серьезно отозвалась:       — Вам бы крайне не повезло с женой. И не выдержав мой мерзкий характер, сбежали уже на второй день.       Женщины зашлись в смехе. И так, подхихикивая, совместными усилиями, путаясь в руках, Диана смогла осторожно перекатить Светлану на пол, чтобы сначала подняться самой. Затем, игнорируя все нарастающую боль в затылке, поставив на ножки упавшие табуретки, бережно подняла с пола свидетельницу, усадив ее на один из них и уложив пострадавшую ногу на второй. Тщательно осмотрев загипсованную до колена ногу, и убедившись, что нет ни трещин, ни сколов, она плюхнулась на табурет и дотянулась до кружки с уже остывшим кофе.       Раздался жалобный скулеж, женщины синхронно повернули головы: Тайсон, чувствуя себя виноватым в случившемся шухере, забился в угол, кажется даже уменьшившись в размере, и оттуда виновато поскуливал.       — Твою собачью маму, Тайсон… — прошептала Светлана, уставившись Диане в район груди. Арбенина, совершенно не понимая причины такого пристального внимания к этой части своего тела, проследив ее взгляд, опустила голову, и ей захотелось помянуть матерным словом не только Тайсона, но и всех его предков до седьмого колена. И китель, и рубашка, и часть юбки были вымазаны красной жижей.       — Это варенье… — обреченно произнесла Сурганова, — …Малиновое… было… Диана Сергеевна, дайте мне пожалуйста костыли.       Подхватив предложенное и крикнув: «Не вздумайте никуда уходить!», она быстро упрыгала из кухни. А когда вернулась, то на лице возникло выражение, словно ей захотелось и рассмеяться и заплакать одновременно. Арбенина с болезненным выражением лица одной рукой трогала затылок, а другой наглаживала огромную морду пса, который поспешно, языком, пытался ликвидировать с формы следователя следы своей излишней прыти.       — Вы ударились головой когда падали? — тоном, скорее утвердительным чем вопросительным, уточнила она, шикнув на Тайсона — тот тут же отполз в сторону и прикинулся, что совершенно не при делах. Диана неуверенно пожала плечами, от этого движения в голове вновь тут же расползлась пульсирующая боль.       — Для начала раздевайтесь, быстро! — скомандовала Сурганова и положила на стол длинную трикотажную футболку в серо-зеленую полоску. Арбенина отбивалась руками и ногами, утверждая, что пятно не такое уж и страшное, только еще раз, после слюнявого языка, протереть мокрым полотенцем, а потом, в общаге, постирает. Светлана же уперлась рогом, кивая в сторону так и не раскрытого файла с незаполненным протоколом. В конце концов, спор выиграла хозяйка квартиры.       Диана скинула с себя китель, и отвернулась от Сургановой, расстегивая рубашку и снимая ее, при этом всей кожей чувствуя внимательный, словно оценивающий взгляд женщины. От этого взгляда ее мгновенно обнесло жаром, словно спины касались тонкие, нежные пальцы. Зардевшись настолько, что, как ей казалось, запылали даже уши, она быстро скинула с себя юбку и напялила предоставленную одежду.       — Садитесь, — снова скомандовала Светлана, все также стоя, опираясь на костыли, (и Арбенина почему-то покорно подчинилась этой маленькой, хрупкой женщине) — Наклоните голову… — и придвинулась впритык так, что Диана почти уперлась лицом в небольшую грудь, которая так удобно бы легла в ее ладонь, а взглядом уползла вниз, на соблазнительные крутые бедра.       «Еще облизнись, идиотка… — откуда-то, сквозь пульсирующую боль, наконец выскреблись совесть и чувство долга, -… У тебя что, как у мужиков, спермотоксикоз начался от недотраха?» — и женщина как можно сильнее зажмурила глаза, чтобы даже не видеть это слишком возбуждающее зрелище.       Сурганова осторожно раздвигала волосы на затылке, ощупывала кожу, пока не коснулась комка боли. Диана зашипела сквозь зубы.       — Диана Сергеевна, поднимите голову, посмотрите сюда. — Арбенина вскинулась так резко, что в глазах потемнело. — Сколько пальцев? — Спросила Светлана, внимательно заглядывая ей в глаза, вертя перед лицом одной рукой, а другой нащупывая на запястье пульс.       — Три… — произнесла она, все еще морщась.       — Тошнота?       — Нет. Только болит где вы сейчас трогали. Провалов в памяти тоже нет. Со мной все в полном порядке. — Диана попыталась подняться. — Давайте уже, наконец, заполним этот чертов протокол и я поеду. А футболку завезу завтра…       — Если вы куда и сейчас и поедете… — эта мелкая женщина умудрилась так нависнуть над ней, вцепившись в плечи, что встать и уйти можно было только, если оттолкнуть. — …то только в карете скорой помощи, на обследование, и будьте уверены, я сделаю все, чтобы вам не отвертеться, пусть даже придется выносить силой. Но если вы сейчас приложите холодный компресс к затылку, выпьете обезболивающее и ляжете спать, то этого не произойдет.       В голосе Светланы было столько металла, что Арбенина даже не сомневалась — она сделает это. И тогда… Диана, представив, как ее, фактически раздетую, в чужой одежде, выносят из квартиры свидетельницы, и как окончательно рушится ее карьера, мгновенно согласилась.       — Вот и правильно, — облегченно вздохнула Сурганова, отодвигаясь на костылях в сторону. — Поднимитесь, только осторожно. Откройте вон тот шкафчик. Видите, красная пластиковая коробка, достаньте ее пожалуйста.       Диана поставила коробку на стол, и внимательно следила за руками женщины, перебирающей упаковки таблеток.       — Вот, смотрите, — женщина повертела перед ее носом блистером. — Я не собираюсь вас травить. Обыкновенное обезболивающее.       Арбенина кивнула, выколупала таблетку, закинула ее в рот, потянулась к чашке с так и не допитым кофе. Светлана в очередной раз вздохнула, отвела ее руку.       — В холодильнике стоит бутылка с водой… Откройте морозильник, достаньте вон тот черный пакет… Да-да, именно, с замороженным мясом. Его и приложите к затылку.       Диана с глубокой тоской отвела взгляд от кофе, запила таблетку водой и прижала к голове брикет с мясом, завернутый в полотенце.       — Теперь спать! Пойдемте… — и двинулась из кухни. Арбенина поплелась следом. За ними, громко шлепая лапами по линолеуму — Тайсон.       — Диван у меня один, но есть раскладное кресло. Так что, вот вам диван, а я здесь…       Женщина даже не стала сомневаться в том, что в этом узком раскладном кресле Светлана со своей загипсованной ногой не поместится.       — В кресле я, диван вам.       Сурганова пожала плечами, повернулась к шкафу, выдернула оттуда постельное, сунула в руки Диане.       — Располагайтесь, а я пока вашу форму в машинку закину. К утру высохнет…       Светлана, громко топая костылями, вышла из комнаты. Арбенина немного почертыхалась, разбирая кресло, которое, видимо, в таком виде стояло с тех пор, как было приобретено. Закинула постельное, и двинулась на поиски хозяйки. Та на кухне сидела за столом, и задумчиво вглядывалась в темноту за окном, прихлебывая что-то из чашки.       — Почему еще не спите, Диана Сергеевна? — увидев отражение женщины на стекле, спросила Сурганова, не оборачиваясь       — Вот, — она протянула завернутый в полотенце брикет, — Спасибо. Стало намного лучше. А вы? И, простите, где здесь туалет.       — Не хочется. Как выйдете из кухни- налево. Тай, проводи… — Ньюф, сидящий рядом поднялся, и головой буквально вытолкал женщину из кухни. Вместе с ней дотопал до нужного места, подождал, проводил в комнату и улегся, перегородив своей лохматой тушкой дверной проем. Диана нырнула под простыню, и быстро уснула под шумные, виноватые вздохи Тайсона.