За мгновение до истины

      С трудом сдерживая слёзы Сурганова выскочила на улицу и сразу попала под холодный порывистый ветер. Поплотнее укутавшись в куртку и закинув на голову капюшон, она медленно побрела через больничный двор в сторону остановки. Неожиданно попавший под ногу камушек заставил ее покачнуться и резко опереться на травмированную ногу, которая тут же предупреждающе отозвалась болью. С трудом дохромав до первой попавшейся скамейки, она буквально плюхнулась на нее. Слезы, до этого момента копившиеся внутри, полились буквально градом. Почти месяц она сдерживалась, было не до них.       Едва живой Тайсон, скачущая на трёх лапках и озлобленная на людей Пепяка, но самое главное — Диана.       Жукова, к которой она, с заявлением на отпуск без содержания, поперлась напрямую, минуя заведующую своим отделением, только повертела пальцем у виска.       — Я так понимаю, что ты тогда не просто так интересовалась состоянием этой следовательши? Которую — по странному совпадению, и ещё более странному желанию помочь одноногой свидетельнице — выгуливал Тайсон? — Светлана промычала нечто невнятное и покосилась на главврача поликлиники, которая скривив губы изучала ее словно бактерию под микроскопом. — Ну и?       — Что и? Ну да!       — А вот с этого момента поподробнее! — Женщина поудобнее уместила в кресле свое худое тело, с намеком подержала в руках заявление Светланы и положила обратно на стол.       — Нечему там подробничать, — пробормотала та, слегка розовея и пряча глаза от подруги.       Жукова хмыкнула:       — Ну да, сначала одна штучка из северной столицы приперла тебя в эту дыру, измочалила сердце и как только подвернулась высокооплачиваемая работа — свалила, бросив тебя как ненужную собачонку у помойки. Теперь следующая, из другой столицы. Полгорода знает о том, что она здесь в ссылке, и при первой же возможности свалит обратно. И сомневаюсь, что хотя бы предупредит тебя — просто однажды исчезнет из твоей жизни.       — Диана не такая… — буркнула Света.       — Ну да, ну да… — скривилась главврач, — Просто скажет: «Спасибо Светочка, с тобой было неплохо, но Москва ждёт.»       — Лен, ты будешь подписывать заявление или нет? — Сурганова чувствовала, что ещё немного и она позорно сорвётся, наговорит Леночке всякой фигни, за которую ей самой потом будет стыдно.       По всей вероятности, Жукова поняла это, подписала заявление, но напоследок мягко произнесла:       — Если что, Свет, моя жилетка всегда к твоим услугам.       — Спасибо, Леночек, — Сурганова сгребла заявление и быстро выскочила из кабинета.       «Неужели Леночка тогда действительно была права? И она для следователя Арбениной была просто провинциальной игрушкой на время?»       Почти уткнувшись носом в колени и громко хлюпая носом, она не услышала тихие шаги рядом с собой.       — Вот, возьмите, — Света вздрогнула, когда чья-то рука протянула ей кучу бумажных салфеток.       Женщина резко подняла голову, но даже сквозь слезы она поняла кто перед ней — та девушка, что целовалась в палате с Дианой. Первая попытка подняться со скамейки закончилась неудачей — опять подвела нога, и она, закусив губу, рухнула обратно. Вторую — остановила девушка, ухватив ее за локоть.       — Всего минуточку, пожалуйста, — произнесла она низким, слегка сипловатым голосом.       Почему Сурганова послушалась — для нее самой было непонятно. Возможно, надежда что все, что она видела в палате — это только глюки, но эта самая надежда сейчас балансировала на краю огромной пропасти.        Незнакомка уселась рядом, не отпуская руку:       — Одна совсем юная девушка… — начала она, не глядя на Свету, а куда-то вперёд, сквозь стволы деревьев. -… в один не очень хороший день оказалась не в то время, не в том месте. Никаких доказательств невиновности не было, ей не верил никто — ни друзья, ни родители, ни адвокат. В конце концов, она уже была близка к тому, что действительно совершила это преступление. И поверил один-единственный человек — Диана. Это было первое дело молодого следователя. Она рыла носом землю, зацепилась за одно крохотное свидетельство, но раскрутила это дело. Девушка оказалась на свободе, и теперь по гроб жизни благодарна Диане, с которой ее теперь связывают самые крепкие дружественные узы, какие можно только представить.       — Эта девушка вы? — Света покосилась на собеседницу. Кажется после слов «дружественные узы» ее надежда окрепла.       — Возможно, — улыбнулась та лишь слегка, уголками губ. — Я не смогла приехать сразу, но сделала все, что в моих силах, чтобы Диане оказали максимально возможную медицинскую помощь. Например, вторую операцию ей делал лучший хирург из ВМА. Если бы её состояние позволяло, то и в самой Москве.       — Спасибо… — пробормотала Света, теперь понимая, почему весь медицинский персонал с главврачом бегали вокруг Дианы на цыпочках.       — И прежде чем попрощаться, я думаю, нам стоит познакомиться. Меня зовут Марта, — протянула она узкую ладонь. Света ее пожала, обратив внимание на четыре буквы, вытатуированные на ребре ладони. При виде их она уставилась на девушку. Та кивнула головой. — Да, мы с вами уже общались. А сейчас, я думаю, вам стоит вернуться в палату, потому что пока вы тут рефлексируете на ровном месте, Динку, как мне кажется, ловят по всей больницей. А ей, пока что, как вы знаете, сильно бегать не рекомендуется. До свидания! И ещё: скажите ей правду, Диана имеет право знать!       Девушка резко поднялась, пока Света хлопала глазами, и направилась в сторону выхода из больничного парка.       Не обращая внимания на боль в ноге, Сурганова вскочила со скамейки и бросилась обратно к центральному входу больницы. Марта несколько ошиблась — Диана не бегала по этажам, но явно уже пыталась, потому что медсестра упорно пыталась уложить следователя в кровать, но та настойчиво подрывалась и громогласно требовала костыли.       При виде возникшей в дверях запыхавшейся Светланы, на плечи которой был небрежно накинут медицинский халат, Арбенина тут же угомонилась и молча дала себя уложить.       Медсестричка оглянулась, чтобы узнать причину такой резкой смены настроения больной. Сурганова благодарно ей кивнула, слегка отодвинулась в сторону, давая женщине выйти, только потом подошла к кровати и уселась на стул, стоящий в ногах. Диана тут же попыталась привстать, потянувшись к Свете. Пришлось переставить стул в изголовье.       — Свет, то что ты видела, это не то что ты подумала, — виновато, сбивчиво забормотала Арбенина, уцепившись за руку женщины.       — Я знаю, — как можно мягче улыбнулась Сурганова и погладила Диану по щеке. — Мы уже познакомились.       — Когда? — захлопала глазами Диана, поймала мягкую, все ещё прохладную с улицы ладонь и подтянула к своим губам. — Я не сказала «Спасибо» ни тебе, ни Тайсону.       — Ни Пепяке… Пять минут назад, на скамейке в парке.       — Не бывало… в мире… вернее друга… — пробормотала Арбенина, целуя каждый палец руки, которая так и норовила ускользнуть.       — М? — слегка склонила голову Сурганова, понимая, что это явно не слова самой Дианы.       — Песня есть одна, очень невесёлая, — пояснила та. — Но она к самому делу не относится. Я люблю тебя, а Мартишка просто друг — самый надёжный, самый лучший.       Света застыла с приоткрытым ртом — Диана произнесла три слова настолько просто и буднично, словно говорила их ей каждый день.       — Вот именно! — припечатала Арбенина. — Я их хотела тебе сказать ещё в тот вечер, но не успела. — Она криво усмехнулась каким-то своим мыслям и напряжённо уставилась на Свету своими зелёными, затянутыми ожиданием глазами.       — Дурочка! — выдохнула женщина.       Диана хмыкнула:       — Это такое признание или констатация факта?       — И то, и другое, — Сурганова вытянула свою руку из цепких пальцев Дианы и поднялась.       — Я думаю, Диана Сергеевна, вам пора начинать выздоравливать, а для этого необходимо полноценно питаться.       Арбенина сморщилась, глядя на тарелки, стоящие на тумбочке, а потом мечтательно вздохнула:       — Вот твоего пирога я бы сейчас с удовольствием сейчас схомячила.       — Вот выпишут — хоть каждый день. — парировала Света, взяла тарелки и вышла из палаты, а Диана осталась лежать, с идиотской улыбкой глядя в потолок: «Она меня любит!»…       …Но дожидаться пирога пришлось ещё долгие две недели. Когда первые заморозки сменились золотой осенью, Диану, наконец, выписали. Ну как выписали — по сути она сбежала, выныла, что в домашних условиях быстрее окончательно реабилитируется. Лечащий хирург поджал губы, но дал добро, хотя на амбулаторное лечение. Но Арбенина, была и этому рада. Сжимая в руках пакет с рыльно-мыльными, полотенцем, бельем и документами, она выскочила на крыльцо больницы и сначала почти бегом пронеслась по асфальтрованной парковой дорожке, на которой в осеннем вальсе кружились разноцветные листья, а затем двинулась медленным шагом, а потом, поняв что она слегка запыхалась, уселась на скамейку. Вытянув ноги, она закрыла глаза и с наслаждением втягивала запах местной осени. В ней, почему-то, не было ни обречённости, ни понурой готовности к снегам и морозам, свойственных другим городам. Она, наоборот, словно приглашала в развеселое зимнее путешествие: в белые хлопья снега, трескучие морозы, редкие оттепели, и как финал — последний неожиданный снегопад, который проклянут все местные дворники. В легкой куртке даже морозоустойчивой Диане стало уже некомфортно, и она потянулась за мобильником, чтобы вызвать такси.       — Медитируешь? — от сургановского голоса Диана отмерла. — Сбежала, да?       — Не, — мотнула головой следователь, — выпустили. Условно-досрочно. На амбулаторное долечивание. А ты откуда знаешь?       Сурганова настолько загадочно изогнула бровь, что стало понятно — после работы в реанимации, у той свои люди есть и в этой больнице.       — Пойдем, — Света протянула руку, предлагая помочь подняться, но Арбенина мотнула головой, демонстративно легко поднялась, хотя тут же предательски задрожали ноги.       — Я только такси сейчас вызову, — излишне весело предложила Арбенина.       — Я на машине. И с сюрпризом!       Старенькая, уже знакомая «Нива» стояла припаркованная прямо на выходе из больничного парка. Василий лениво ругался с инспектором ГИБДД, который уже, видимо, грозил сургановскому соседу отогнать автомобиль на штраф-стоянку. При виде бледной, едва ползущей Дианы, он козырнул той и погрозил кулаком довольно скалящемуся Василию.       Едва Света открыла дверцу, как из салона вылетел рыжий визжащий комок, распугавший всех кошек в округе и половину пешеходов. Даже не соскакивая на землю, он полетел в руки Арбениной прямо с сиденья.       — Пепька! — Диана с трудом уворачивалась от маленького язычка, который готов был облизать ее с головы до ног. — Пепяка! — Она с трудом удерживала вьющуюся ужом собачонку, пока та не устала и, довольная, не обвисла на руках Арбениной. Когда все успокоилось, они смогли, наконец, погрузиться в «Ниву».       — Вась, давай сначала до ближайшего рынка, — попросила Диана, и покосилась в зеркало заднего вида на Свету.       — Диан, не надо, — тихо произнесла та, догадываясь зачем.       — Надо! — Арбенина так резко качнула головой, что едва не врезалась своим выдающимся носом в лобовое стекло. Получив с заднего сиденья смешок и лёгкий подзатыльник, она почесала нос. — Мой спаситель заслуживает самый вкусный и самый большой кусок мяса в этом городе!       — Диана Сергеевна, если Тай съест такой кусок, то у вас больше не будет спасителя, а будет больной собак с заворотом кишок, — хмыкнула Света.       — Хорошо, самый вкусный! — согласилась Арбенина…       …Встреча с Тайсоном была менее шумной и более сдержанной. Слегка прихрамывая на одну лапу, ньюф пришлепал из комнаты и ткнулся мордой в протянутые руки Арбениной. Женщина опустилась на колени и осторожно обняла уже начинающего обрастать плюшевой шерсткой Тайсона. К горлу резко подкатил комок, который неожиданно прорвался, словно водопад.       — Спасибо тебе, спасибо! — сквозь слезы повторяла Диана, гладя его по большой лобастой голове. Ньюфаундленд шумно сопел, совершенно не понимая, зачем эта женщина плачет, а Пепяка, звонко лая, прыгала вокруг них, добавляя хаоса в эту трогательную встречу.       Света, немного постояв, прислонившись к стене прихожей, все-таки отлепилась от нее и подошла к Диане, погладила ее по голове как ребенка:       — Динечка, ну хватит. Тайсона уже можно выжимать. Пойдем на кухню, я в честь твоей выписки пирог приготовила. Как ты любишь, рыбный.       Арбенина поднялась с колен, одним движением вытерла лицо ладонью и только сейчас поняла, что по всей квартире растянулся аромат свежей выпечки.       — А откуда ты узнала, что меня выпишут? — Диана в последний раз хлюпнула носом, и огляделась в поисках пакета с подарком для Тайсона.       — Вчера говорила с твоим хирургом, — пояснила Светлана и невинно похлопала глазками.       — Вот заррраза! Знала и молчала!       Пирог был богичным! Диана с тоской посмотрела на очередной кусок, но понимала — не осилит. Проследив, за ее взглядом, Света хихикнула, процитировала одну старую рекламу:       -Ты же лопнешь, деточка! — затем поднялась и двинулась к холодильнику.       — А ты налей и отойди, — парировала Арбенина фразой оттуда же. — Вкусно… — со вздохом протянула она, а потом, прищурившись, слегка оторвала похудевшую задницу от табуретка, ловко перехватила Свету и притянула к себе на коленки.       Сурганова не стала жеманничать — она обвила руками шею Дианы, ловя губами её губы, а сердце сразу задолбилось с такой силой, словно готово было выскочить наружу через ребра. Руки самостоятельно, независимо от обеих женщин, торопливо проникали под одежду, норовя как можно скорее коснуться мгновенно вспыхнувших жаром тел.       — Динь, — Света первая оторвалась от дианиных губ, судорожно хватая ртом воздух. — Динечка… Любимая… Ты же… — ее рука под толстовкой осторожно коснулась ещё не до конца зарубцевавшихся шрамов на груди.       Арбенина молча слегка склонила голову, скользя губами по шее женщины, заканчивая движение жадным чмоком на ключице над самым вырезом футболки, а затем выдернула из-под нее руки и потянула за подол, вытряхивая Свету из верхней части одежды.       — Невыносимо прекрасна, — простонала она, откинувшись спиной на стену, обхватив одной рукой талию, и уткнувшись взглядом в маленькую аккуратную грудку Светы. Вторая тут же скользнула под ее домашние брюки, накрывая ладонью уже влажную пульсирующую плоть.       — Динечка, тебе же здесь неудобно, — простонала Сурганова, но при этом шире раздвигая ноги, и охая, когда два пальца скользнули внутрь.       — Больно? Прости… — Диана дернула рукой, вскидывая голову. Светлана обхватила ладонями ее лицо, глядя в потемневшие глаза, и сжала ноги, не выпуская пальцы женщины.       — Пожалуйста, не останавливайся, не сейчас… — простонала она, приникая к губам Арбениной, раздвигая колени и двигаясь навстречу ее пальцам.       Когда мелькающие перед глазами звездочки вспыхнули одновременно, превращаясь в единый раскалённый шар, сдерживать внутри себя имя любимой женщины было просто невозможно.       — Динка! — полупростонала-полупрохрипела она, и мир, наконец, рассыпался на осколки.       Когда пелена перед глазами, наконец, спала, Сурганова оторвала голову от плеча Дианы, коротко чмокнула в шею и развернулась в ее руках, встретившись взглядом с болотно-зелеными глазами, в которых все ещё пульсировала темнота. Было неописуемо стыдно, что она фактически принудила едва оклемавшуюся после тяжёлого ранения женщину к сексу, не принимая во внимание то, что та начала первая. Она могла остановить ее, но желание вновь почувствовать пальцы Дианы внутри оказалось сильнее.       — Динь, — Света провела по горячей щеке Арбениной ладонью — та, повернув голову, поймала ее губами. Все ещё влажные пальцы опустились на талию Сургановой, сильнее прижимая к себе.       — Кайф… — выдохнула Диана, слегка прикрывая глаза и вновь откидывая голову на стену.       Света осторожно попыталась высвободиться, но у нее это получилось не с первого раза — любимая женщина буквально впечатала ее в себя.       — Динечка, тебе надо отдохнуть. Пожалуйста, родная, пойдем на диванчик.       — Ммммм, — Арбенина облизнулась, одна рука переместилась с талии Светы выше, накрывая одну из аппетитных грудок       — Ты идёшь на диванчик спать! — Сурганова все-таки смогла выкрутиться из цепких рук и сползти с коленей.       — Да-да, — оживилась Диана, поднимаясь с табурета. — Мы идём спать!       — Едва живая, и туда же… Спать идёшь ты! Не забывай, стоит мне только стукнуть о нарушении режима, как ты тут же окажешься обратно в больнице, — фыркнула Света, и быстро сбежала из кухни, расстилать постель       — Шантажистка! — нарочито обиженно буркнула Диана и поплелась следом.       Едва она появилась в комнате, как Света тут же ткнула рукой в сторону дивана — Раздевайся и ложись. Сон-час!       — Я одна не усну! — категорично заявила Арбенина, стягивая с себя джинсы. Когда она взялась за подол толстовки, ее лицо неожиданно побледнело. — Отвернись пожалуйста.       Понимая причину, Света отвернулась, послышалось шуршание, звуки расстегиваемых застёжек бюстгальтера, бряканье дверцев шкафа, шуршание ткани.       Когда женщина повернулась, Диана уже лежала под одеялом. Света скинула домашние брюки вместе с бельем и тоже нырнула под одеяло — кажется, отважному следователю сейчас просто необходима психологическая помощь.       Прижимаясь к женщине, она словно невзначай скользнула рукой под просторную футболку и почувствовала как струной напряглась Диана. Откинув в сторону одеяло, Света, оседлав ее бедра, несмотря на яростное сопротивление задрала таки подол, и потянула выше, пока не показалась грудь Арбениной. Один из нежных холмиков, и кожа под ним были испещрены шрамами.       — Света! — почти отчаянно просипела Диана, стараясь рукой прикрыть эти следы, но Сурганова оттолкнула ее в сторону, и склонившись, осторожно коснулась губами самого уродливого — именно сюда вошла пуля. Арбенина вздрогнула, скрежетнув зубами. — Не надо! — процедила она, пытаясь вывернуться.       — Динечка, родная! — Света подняла голову, и встретилась глазами с дианиными — в них плескался страх быть отвергнутой из-за своего, как она считала, уродства. — Это всего лишь шрамы. Они заживут. А ты бы оттолкнула меня в таком случае? Сказала бы, что я стала некрасивой? — и вновь опустила голову, касаясь губами уже другой груди и втягивая в рот сосок, а затем вновь метнулась к пострадавшей.       — Даже думать не смей! — прохрипела Арбенина, вздрагивая всем телом — несмотря на ранение, чувствительность груди не уменьшилась. Желание нахлынуло привычно резко, жаром окатило скулы, сползая на шею и грудь. Диана обхватила голову женщины ладонями, непроизвольно сталкивая ниже, где уже всё горело и пульсировало в такт бешеной долбежке сердца.       Очередное влажное прикосновение к одному из шрамов, и Света сползла ниже, целуя подрагивающий впалый живот. Прошлась короткими поцелуями вдоль линии трусов, затем потянула их вниз. Диана слегка приподняла бедра, помогая стягивать. В ожидании прикосновения нежных губ, она касалась себе натянутой струной: тронь — и зазвенит. С хрипом выдохнула, дождавшись первого, осторожного — кажется, за то время, что провалялась в больнице, она забыла насколько это восхитительно.       — Света! — она вскинула таз, буквально впечатывая себя в губы, которые тут же осмелели, втягивая влажные складки.       Дальше все было словно в тумане — губы, пальцы, язык Сургановой коснулись каждой точки, проникая вглубь насколько возможно. В ожидании приближающегося взрыва, Диана на замерла, судорожно, с хрипом дыша, а потом блаженство накрыло ее с головой, ослепляя, словно взрыв сверхновой…

***

      — Свет, ты бы хотела переехать жить в Москву? -Диана коснулась губами разлохмаченной золотистой макушки. Почти кимарившая у нее на плече Света от такого вопроса настолько резко подняла голову, что врезалась ею в подбородок женщины.       — Ох, прости… — она чмокнула повреждённое место, повернулась на спину и уставилась в потолок. Она знала, что этот вопрос возникнет, но не думала, что именно сейчас.       — Нет, Дин, — глухо произнесла Сурганова, потому что горечь уже подкрадывалась к сердцу.       — А в Питер? — продолжала допытываться упертый следователь.       — Возможно, когда-то придется. Мамулечка не молодеет, и она коренная петербурженка — она не сможет жить вне любимого города. Там прошла вся ее жизнь, там ее друзья. А я…       Арбенина нахмурилась — ей чем-то не понравилась фраза про коренную петербурженку.       — Свееет? — она наклонилась над Сургановой — та лежала бледная, с зажмуренными глазами и закусив губу. — Свет, не молчи? Что? — Диана тряхнула ее за плечи.       Света открыла глаза и с трудом выдавила из себя:       — А я подкидыш без роду, без племени. Меня нашли на помойке, всего нескольких дней от роду, завернутой в какое-то старое одеяло. Выходили в Педиатрическом институте, хотя считали что не жилец — уж слишком холодным был ноябрь. Мамулечка, пережившая блокаду, не могла иметь своих собственных детей, и работавшая в то время там на кафедре, решилась взять меня, отстающую в развитии, умственном и физическом. И ни разу не попрекнула этим, не сказала, что я ей не родная. И если бы не случайные слова одной ее родственницы, я бы никогда и не узнала. Возможно, любовь к маленьким городкам и кроется в моем происхождении — скорее всего, моя биологическая мать была родом из такого вот подобного — в больших я просто задыхаюсь. Даже Питер на меня давит, хотя я обожаю его… Теперь ты знаешь…       Света замолчала, медленно сползла с дивана и ушлепала из комнаты, а спустя пару минут из кухни донеслись приглушённые звуки, больше похожие на рыдания. Для Дианы за это время все встало на свои места — излишняя эмоциональность любимой, когда та рассказывала о Тайсоне, и слова о доме, который должен быть у каждого.       Она резко сдернулась с дивана и метнулась на кухню. Света, сидя прямо на полу, обнимала несколько обескураженного Тайсона, и рыдала, уткнувшись в него лицом. Пепяка сидела рядышком, и осторожно трогала лапкой колено женщины.       — Свет, — Диана присела рядом, обняла Сурганову за плечи, чмокнула в шею, оттянула от ньюфаундленда.       — Вот скажи мне — и в чем тут трагедия? В том, что твоя настоящая мать, твоя мамулечка, дала тебе второй шанс на жизнь, на счастливое беззаботное детство, которые, скорее всего, не смогла бы дать та кукушка? Ну хочешь, я попробую найти эту тварь: сделаем анализ ДНК, поищем по всем базам. Я ее тебе за шиворот притащу и ты самолично сможешь плюнуть ей в рожу.       Широко распахнув глаза Сурганова смотрела на Диану — ей казалось, что узнав о ее настоящем происхождении, та брезгливо скривит губы, и хорошо если попрощается прежде чем уйти.       — Так, девочка моя, — Арбенина поднялась, потянув за собой зареванную женщину, усадила на табуретку, щёлкнула чайником, плюхнулась напротив. — Хватит заливать слезами Тайсона, парню и без того сегодня уже досталась доля соплей. Сейчас пьем чай и идём спать. Что-то я и правда как-то малость подустала. — Насчёт усталости Диана сильно лукавила — она бы сейчас с удовольствием пробежала ещё один сексуальный марафон. Но это был тот самый способ переключить внимание любимого стоматолога на что-то, кроме страданий о ее происхождении.       — Динь, тебе плохо? Что болит? — тут же сделала попытку суетнуться Сурганова, но Диана коротко чмокнула ее в губы. — Просто устала.       Света слегка нахмурилась, но кивнула.       — Чай и спать!       В том, что будет после того, как ссылка следователя Арбениной в их городе подойдёт к концу — она даже не сомневалась, но решила откинуть эту мысль в сторону. Она успеет нареветься потом — и в жилетку Жуковой, и в одинокого, когда Диана уедет. Но пока она ещё с ней, надо пользоваться каждым мгновением: накопить ее прикосновения, вбить в подкорку памяти сиплый, слегка гундосый голос. Насладиться ею… Диану, в Москве, несомненно, ждёт карьерный рост, и это для нее важнее, чем любовная связь с докторшей из провинциального городка.       От щелчка закипевшего чайника Сурганова вздрогнула, первая подорвалась и потянулась за кружками…

Эпилог. Совсем короткий.

      Из окна кабинета подполковника Тхая было хорошо видно стоянку служебного транспорта. Серый внедорожный «Шевроле» выделялся на фоне прочих хотя бы тем, что был брошен поперек проезда вопреки правилам разметки. Пассажирскую дверцу подпирала спиной хрупкая женская фигурка в темной стеганой куртке. При виде другой, в форме — худой, невысокой, стремительно идущей от здания МВД, женщина отлепилась от автомобиля и даже с такого расстояния видно было насколько она напряжена.       Обе женщины обменялись короткими репликами, после чего первая сначала топнула ногой, затем повертела пальцем у виска. Вторая только махнула рукой и открыла пассажирскую дверцу. Сначала оттуда вылетел прямо ей в руки рыжий комок, затем вальяжно вылез черный, как смоль, уже основательно обросший ньюфаундленд.       Зазвонивший стационарный телефон, отвлёк внимание Валерия Валерьевича от происходящего на парковке. Прежде чем снять трубку, он наклонился, достал из мусорного ведра смятый бумажный комок. Прижимая ухом к плечу телефон, он двумя руками расправил выброшенную капитаном Арбениной копию приказа о переводе ее обратно в Следственный комитет города Москвы.       Закончив разговор, подполковник положил трубку на рычаг, и потянулся за своим мобильником. «А всё-таки, Савельич, коньяк ты мне проспорил…» — ухмыльнулся он, набирая старого друга.