Великий обман великого волшебника

      В тёмном помещении за столом хмурился матёрый Хром. Напротив него, освещаемый одинокой настольной лампой, на жёстком стуле ютился Лерой. И, хотя оба они были теперь инквизиторами, Хром был главнее. Пока что. И это «пока что» вызывало у него приступы раздражения по поводу мальчишки, чья гениальность заключалась в случайности родиться у четы «правильных» родителей.       — Ты понимаешь, что натворил, салага? — поднял бровь видавший виды вояка.       — Н-нет? — растерянно воскликнул Лерой, — Может вы мне объясните наконец, что происходит, и почему на мне эти кандалы?       Паренёк двинул руками, обращая внимание инквизитора на гигантские стальные колодки, что должны были подавлять магию. Впрочем, судя по тому, что он не ощущал никаких неудобств от их огромного веса, ему удалось добиться лишь сморщенной в неудовольствии физиономии Хрома и картинного закатывания глаз.       — Объясню. Это священные кандалы святого Игнатия, что проводил свою аскезу 50 лет в ските Люция Юлианского в конце второго века. Впрочем, судя по твоим стекленеющим глазам, это тебе ни о чём не говорит, «брат» мой, не так ли? — усмехнулся наставник, доставая сигару и откусывая кончик чем-то подозрительно напоминающим маникюрные щипчики. Лерой сощурил глаза. Установилась неловкая пауза.       — ЖГИ! — вдруг заорал Хром, вскочив со стула и ткнув в сторону мальчишки обкусанным кончиком сигары. Тот икнул от удивления и выплеснул в окружающий мир волну огня, прошедшую по комнате и подпалившую бумаги на столе. Хром грузно сел обратно и осмотрел сигару, тщетно пытаясь найти там хоть одну тлеющую искорку. Уничтожающе взглянув на пацана, он набрал было воздуха, чтобы разразиться матерной тирадой, как заметил тлеющие бумаги. Его лицо разгладилось в довольной улыбке. Он сграбастал их со стола, с воодушевлением прикурил от них, а затем скомкал и бросил за спину. Тлеющий комок попал чётко в урну, что, в глазах Лероя, свидетельствовало об огромном опыте бумажной работы.       — Да сколько можно, наставник? — выразил неудовольствие новоявленный ученик инквизитора.       — Ты понимаешь, что это из-за тебя отец Фредерик слёг в больницу с ментальной травмой средней тяжести? — ответил Хром, выдыхая дым ему прямо в лицо. Тот закашлялся и замахал рукой, пытаясь отогнать вонючую сизую мерзость, — Ты понимаешь, что к тебе могут появиться неудобные вопросы? Ты это понимаешь, салага? — последнюю фразу он проревел во всю мощь своих прокуренных лёгких.       — Простите, а как это произошло?       — Он посмотрел в неё.       — В неё?       — В трещину.       — В трещину?       — Да, в неё.       — Чью?       — Твою.       Установилась неловкая пауза, воспользовавшись которой Хром сделал ещё одну затяжку.       — Эмм… я конечно извиняюсь, но разве отец Фредерик — проктолог? — полюбопытствовал Лерой, нервно дёрнув веком, — Я не давал ему разрешения ковыряться в моей «трещине», и уж тем более совать туда свои грязные руки, пока я был в отключке! Что?       Хром судорожно давился, пытаясь сделать вдох, или выдох. Наверняка всему виной могло быть неимоверное удивление, что он испытал в процессе выслушивания умозаключений неопределённой степени разумности. Или шок от представления нарисовавшейся в разуме картины. И уж никак не то, что он внезапно умудрился резким вдохом «вдохнуть» в лёгкие сигару, и сейчас, словно цыплёнок, забавно пучил глазами и дёргал руками, пытаясь сделать что-нибудь.       — И часто с вами такое? — «участливо» произнёс Лерой, вскакивая из-за стола и со всей дури прописывая спине бывалого садиста лечение в виде хорошего пинка. Жахнул от души. Как ни странно, это помогло. Наставник выплюнул сигару и она воткнулась в стол, где застряла наполовину. Продолжая движение корпусом, Хром саданул головой о стол, совершая посадку левым глазом на сигару. Раздался жуткий вой раненого осла, звон разбитого пузырька с зельем и множество ненормативных выражений, что слой за слоем возводили многоэтажный дом в разуме растерянного юнца.       — Э-это не я! — тут открестился последний от несчастного случая, мелкими шажками делая шаг за шагом в сторону выхода, в панике начав нести бред, — Оно само! Я тут ни причём! Моя, эмм… «трещина» тоже! Да и ваша тут совершенно ни при чём! Если вы, разумеется, не считаете «трещиной» глазное отверстие. Но тут даже отец Фредерик будет бессилен, ведь он проктолог, а не окулист!       — Заткнись! Идиот! Жопу себе засунь окулиста! — повреждённый глаз Хрома зарастал прямо на глазах, — В гробу была трещина! В гробу! Где, пока мы усердно трудились всей обителью, ты сладко отдыхал, разглядывая старину Фреда своим глазастым щупальцем.       — Что? Это уже переходит все границы! — нахмурился Лерой, — Последние два месяца я своё «глазастое щупальце» ни в какие трещины не совал! И уж тем более в «трещину» отца Фредерика, которую вы с какого-то перепугу изволили назвать моей!       Хром со шлепком приложил ладонь к лицу. Только господь знает, каких сил ему стоило сдержаться. Этот трудный день ещё только начинался.