Здесь и сейчас

Чонгук просыпается медленно и нехотя. Обрывки снов мелькают в расслабленном сознании, он пытается удержать их, окунуться снова в эти странные миры, в которых было так интересно. Чонгук морщится и приоткрывает глаза — слишком темно, чтобы уже сработал будильник. Почему же он проснулся? Ответ находится быстро, и заставляет Чонгука напрячься всем телом, с шумом втягивая воздух — Юнги прикусывает сосок и затем обдаёт горячим дыханием. — Доброе утро, детка, — ленивым и хриплым со сна голосом произносит тот, нависнув над лицом Чонгука. Чон тянется за поцелуем, получает нежность и тепло в лёгких движениях губ, поддаётся и позволяет углубить поцелуй. Руки лениво блуждают по коже, очерчивая изгибы, тело становится всё тяжелее, дыхание сбивается. Он прижимает Юнги к себе и толкается бёдрами, желая получить больше. Уже спустя несколько минут руки Чонгука оказываются прижаты к кровати у него над головой, а тихие слова раздаются рядом с ухом. — Прекрати торопить события, маленький ненасытный кролик. Нам некуда спешить. Позволь себе просто расслабиться, получай удовольствие от того, как медленно всё происходит. Губы прижимаются к виску, и Чонгук закрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям. Сердце сходит с ритма и бьётся с такой громкостью, что кажется, будто за этим шумом уже ничего не услышать. Он чувствует, как ласковые поцелуи покрывают его лицо, и улыбается. Этим действительно можно просто наслаждаться, но Чонгук бездействовать не хочет. Он легко освобождает руки от чужой хватки и возвращается к ранее прерванному собственной несдержанностью занятию — водит кончиками пальцев по коже, гладит, выводит непонятные узоры, выисквает слабые местечки, когда его губы вновь оказываются захвачены поцелуем. В этом действительно было своё очарование. Возбуждение нарастало, но он не позволял себе сорваться, следуя примеру Юнги. Медленно, плавно, неспеша. Лёгкие поглаживания, россыпь поцелуев на коже, горячее дыхание, мокрые дорожки от языка, осторожные укусы — Чонгук плавится. Юнги не даёт ему двигаться, позволив лишь зарыться пальцами в волосы, пресекая любые попытки перетянуть контроль на себя. Отыгрывается за вчерашнее. Обхватывает губами член, и Чонгук задыхается, едва удержавшись на месте. Всё те же плавные движения заставляют метаться по кровати, и Юнги удерживает его на месте руками, прижав к постели. Насаживается глубоко, срывает громкие стоны наслаждения, а после отстраняется с ухмылкой и просит Чонгука повернуться на живот. Тем самым голосом, ослушаться которого просто нет сил ни у кого. Чонгук уверен, что каждый раз, когда Юнги будет говорить этим голосом с подчинёнными, он будет вспоминать этот момент. Он послушно переворачивается и тут же оказывается кверху задницей и раздвинутыми ногами. Открытый. Это смущает неимоверно, возбуждает до дрожи. Юнги проводит пальцами вверх по позвоночнику, зарывается в волосы и массирует кожу. Чонгук чувствует его дыхание, когда тот наклоняется, ощущает горячие поцелуи на плечах, жмурится, как довольный кот, и чуть ли не мурлычет. Поцелуи спускаются ниже, на лопатки, Юнги оставляет несколько меток и укусов, заставляя Чонгука зашипеть от неожиданности, переходит на поясницу. А после проводит языком между ягодиц, от чего Чонгук дёргается и распахивает глаза. Слишком ярко, необычно, стыдно — хотя и понимает, что стыдиться совсем нечего. Юнги вылизывает его, кружит кончиком языка вокруг сжатого ануса. Чонгук глушит стоны в подушке, пока по телу проходит неконтролируемая дрожь. Юнги отрывается от своего занятия и рычит. — Я хочу слышать тебя! Хочу, чтобы ты показал, как тебе хорошо. Давай, малыш, побудь снова хорошим мальчиком. Он возвращается обратно и толкается языком внутрь, раздвигая руками ягодицы, а Чонгук всхлипывает от непонятного коктейля из желания угодить, отстраниться и одновременно почувствовать больше. Он поворачивает голову и стонет громко, не сдерживаясь, лишь сжимает подушку сильнее и прилагает максимум усилий, чтобы не двигать задницей. Чтобы просто насладиться тем, что даёт ему Юнги. У него ещё будет возможность отплатить тем же. Когда же он чувствует в себе член, то сдержать себя не получается, и Чонгук подаётся назад, насаживается резко с громким «Блять, да!» и слышит хриплый низкий стон. Оба теряют голову, а первоначальный план делать все медленно летит к чертям. Резкие движения, громкие стоны и хлюпающие звуки — это всё, что слышно в комнате. Позже они лежат, переводят дыхание и лениво спорят о том, кто первый пойдёт в душ. В итоге поднимается Юнги, оставляя Чонгука в сладкой дрёме до того момента, как прозвенит будильник. Данное обещание оттрахать так, чтобы тот не смог сидеть, выполнено. А уж давать поблажку в работе Юнги точно не будет, так что приходится Чонгуку, кряхтя, подниматься и вполголоса проклинать строгих начальников. Впрочем, за завтраком он, несмотря на не совсем приятные ощущения, довольно улыбается, с аппетитом уплетая приготовленные блины, а после оставляет мягкий поцелуй на сладких губах. Юнги подбрасывает до работы, высадив Чонгука чуть раньше, чтобы избежать ненужных сплетен. И выписывает за опоздание, когда Чонгук не успевает вовремя появиться на рабочем месте. Тэхён сбоку едва слышно фыркает и закатывает глаза, пока босс не видит, а после закидывает Чонгука вопросами, желая выведать все подробности. — Мне жаль этих слепых стервочек, которые так радуются тому, что тебя отчитали, — Тэхён в очередной раз закатывает глаза, вызывая у Чонгука улыбку. — Серьезно, ты буквально выглядишь затраханным, а взгляд босса это же… — Тэ, пожалуйста, успокойся, — прерывает его смеющийся Чонгук в то время, как готовит напиток Юнги и подписывает стаканчик. — Давай сегодня познакомлю тебя с мистером Тумнусом, м? — И с Сокджинни? — ухмыляется Тэхён, складывая руки на груди. — Согласен. Но ты разве сегодня после работы не будешь занят? — Нет, сегодня вечер мистера Тумнуса. А директор занят. И сейчас он действительно меня убьет, если я не принесу ему кофе. — Будь только потише там! — смеётся Тэхён, провожая Чонгука взглядом. После короткого стука хриплый голос приглашает войти, и Чонгук осторожно ставит стаканчик на стол, отмечая мрачный вид Юнги. На столе вдвое больше бумаг, чем обычно, пальцы нервно барабанят по столу и Чонгук, прикусив губу, решается подойти ближе и размять напряжённые плечи. Юнги вздрагивает, не заметив сразу маневр Чонгука, а после расслабляется и мычит что-то невнятно. — Спасибо, малыш, — он улыбается, встаёт с кресла и притягивает Чонгука к себе, чтобы поцеловать. Внезапно открывается дверь, и в кабинете появляется тот самый незнакомец, которого Чон уже не раз замечал у Юнги. Есть в нём что-то неприятное и отталкивающее, понимает Чонгук, отскакивая от Юнги. Быть застуканными совсем не входило в их планы, он не знает, чего ожидать от директора и тем более от таинственного незнакомца. — Что ж, я вижу, работа идёт легко, Юнги? С такими мальчиками день быстро проходит. Небось, умом не блещет, раз через постель решил устроиться, — как ни в чём не бывало мужчина подходит к столу и садится в кресло напротив Юнги. Чонгук невольно краснеет. Даже понимая, что это неправда, ситуация со стороны выглядит именно так, это смущает и злит одновременно. Хочется провалиться сквозь землю и не ощущать на себе этот оценивающий взгляд необычных серых глаз. — Тебя здесь не ждали, Тэмин. И тебя это совершенно не касается, — кажется, голосом Юнги можно заморозить все вокруг. А Чонгук внезапно чувствует себя действительно мальчиком-шлюхой, ведь, кажется, Юнги даже не собирается это опровергать. Он не может сдвинуться с места и продолжает смотреть в пол, ожидая, пока можно будет уйти. Когда появятся силы уйти если не с достоинством, то хотя бы не выдавая эмоций. — Жаль, что ты не хочешь им делиться. Он выглядит хорошо, сладкий такой, — в голосе слышится улыбка и издевательские нотки, а у Чонгука щёки горят огнем. — Не смей, Тэмин. Чонгук, ты можешь быть свободен. Скажи Тэхёну, пусть подготовит отчёт до обеда, — Юнги садится за стол и даже не смотрит на Чонгука. — Да, директор. Находиться в кабинете просто невыносимо. В теле также неуютно, и Чонгук проклинает себя и всё, что он чувствует сейчас. Чего он ожидал? Они знакомы всего ничего. Никаких обещаний, никаких признаний. Всего лишь секс. Ничего более. Но внутри что-то с треском ломается, злые слезы подступают к глазам, и Чонгук изо всех сил старается сдержать их. Он идёт на свое рабочее место, передаёт Тэхёну просьбу директора и берется за работу. Вопросы он просто не слышит, стараясь не думать, и со временем получается успокоиться и сосредоточиться на работе. Когда из кабинета выходит Тэмин, Чонгук не ожидает, что тот решит подойти. Он натягивает дежурную улыбку и надеется побыстрее отделаться от нежелательного внимания, но слова мужчины выбивают почву из-под ног. — Детка, забей на Юнги. Если действительно хочешь добиться чего-то в жизни, стань моим. Какая разница, с кем трахаться, если со мной можно добиться большего? Чонгуку хочется врезать этому напыщенному идиоту, но он из последних сил берёт себя в руки и игнорирует чужие взгляды. Теперь весь коллектив в курсе того, что Чонгук спит с директором. А кто не в курсе, скоро узнает. Отлично. — Спасибо за предложение, но я не шлюха. Вам стоит поискать кого-то другого, — он продолжает улыбаться, желая только одного: поскорее убраться домой. В ответ следует только снисходительная улыбка, а на стол ложится визитка. Тэмин подмигивает и уходит, пока Чонгук мнёт в руке злосчастную картонку, игнорируя обращённые на него взгляды. Он не отмоется от этого ещё долгое время, это хуже всего. — Хэй, Чонгук… Что произошло? — Тэхён осторожно касается его плеча и заглядывает в глаза, желая поддержать. — Разве непонятно? Решил добиться успеха с помощью директора, но спалился, — фыркает рядом сотрудница, которая давно пытается привлечь внимание Юнги. Чонгук кривится и выбрасывает визитку в мусорное ведро. — А сюда ты попал тоже не просто так? Интересно только, когда успел охомутать его, — хмыкает ещё одна девушка, подходя ближе. — Мне кажется, работа нужна для того, чтобы вы работали, а не трепали языками, — Юнги появляется внезапно, и все тут же, с опаской оглядываясь, расходятся по своим местам. Нарваться на гнев директора не хочет никто. — Чтобы я даже не слышал никаких предположений по этому поводу. Всем ясно? Здесь нечего обсуждать, ведь всё, что сказал господин бывший директор — ложь. Я доступно изъясняюсь? За работу! Чонгук избегает взгляд Юнги. Он запутался и не знает, как сейчас поступить. Ещё утром настроение было прекрасное, а теперь он чувствует себя грязным, втоптанным в землю. И слова Юнги пусть и слегка утихомирили внутренних демонов, Чонгук не может заставить себя посмотреть ему в глаза. Рабочий день тянется долго, сотрудники то и дело бросают на Чонгука взгляды, в которых светится любопытство, презрение, жалость, восхищение, злость или ненависть. Он пытается игнорировать их и тщательно выполнять свою работу. Под конец дня Юнги вызывает его к себе, приходится приложить максимум усилий, чтобы держаться отстраненно. Особенно после того, как его мягко зовут «кроликом» и просят о свидании. Чонгук отказывает. Ему нужно время, Юнги не давит, за что парень благодарен. Сначала стоит разобраться в себе. После работы он всё же берет Тэхёна с собой, желая сдержать данное обещание, несмотря на всю ситуацию. В квартире их радостно встречают, и Чонгуку становится легче. Он знакомит Тэхёна с мистером Тумнусом и Сокджином, проводит с ними вечер, забывая о произошедшем, смеётся над историями друзей и ест очень много сладкого. Джин смотрит подозрительно, но при Тэхёне не спрашивает ни о чем. Мистер Тумнус доволен компанией и бегает от одного парня к другому, выпрашивая ласку. — Он зашёл, когда мы целовались. Ну, этот бывший директор. — В помещении тут же становится тихо, к словам Чонгука внимательно прислушиваются. Если с Джином он знаком давно, и они всегда были близки, то Тэхён пусть и появился недавно, но уже успел прочно вселиться в жизнь Чонгука и сам подпустил его близко, а теперь волнуется за друга. Чонгук не хочет рассказывать одно и то же дважды, ведь считает, что оба имеют право знать о произошедшем. Да и банально поделиться с кем-то хочется, чтобы поддержали и, возможно, дали какой-то совет, что поможет ему разобраться. — Сказал, что у меня нет мозгов, раз я решил добиваться работы через постель. Юнги заткнул его, но… Он ничего не опроверг, понимаете? Чонгук смотрит на свои руки, сложенные в замок на коленях, и нервно жуёт губу. Даже мистер Тумнус сворачивается у ног, успокоившись, и не мельтешит перед глазами. Чонгук правда не знает, что делать. Стоит поговорить с Юнги, но всё его существо просто противится этой идее. Он не может. Весь день стоило не то, чтобы увидеть, а только подумать о Юнги, как внутри что-то болезненно скручивалось, мешая спокойно дышать. Чонгук не хочет его видеть, и как же жаль, что он не может оставить работу. Не сейчас, когда с таким трудом ее добился. Не в такой момент, когда его уход воспримут за подтверждение слухов. — Гуки, — тихо проговорил Джин, с болью смотря на своего лучшего друга. — Чонгуки… — почти одновременно вздохнул Тэхён, придвигаясь поближе. Они удивлённо смотрят друг на друга, слабо улыбаются и вновь возвращают внимание к Чонгуку. Сокджин кивает, и Тэхён первый начинает говорить. — Мистер Чхве, — он кривится, на секунду умолкая. — Они с боссом были любовниками. Это все знали. Компания вообще-то принадлежала им обоим, пока этот жалкий Тэмин не решил предать всех, продав акции. Боссу удалось их вовремя выкупить и он стал единственным владельцем, чем очень взбесил этого ублюдка, у которого все прогорело. И теперь он ходит к боссу, как к себе домой, и пытается хоть как-то подпортить репутацию компании или вернуть свою часть. Но босс не давал повода ни разу. — Пока не появился я? — удивлённо смотрит Чонгук, оторвав взгляд от пола. Сам он никак не хочет навредить Юнги, поэтому пугается возможных последствий. Может даже хорошо будет, если он откажется от этих отношений полностью? — Я бы так не сказал. Во-первых, вообще-то доказательств нет. Во-вторых, босс в принципе не слишком пытался скрыть свое особенное к тебе отношение. Это вряд-ли ему как-то навредит. — Да, это больше скажется на тебе. У тебя ещё слишком хрупкое положение среди коллег, подпортить твою репутацию раз плюнуть. — Джин смотрит задумчиво на Тэхёна, обдумывая всю ситуацию, о которой тот рассказал. В какой-то момент Чонгуку кажется, что из этих двоих получится интересная пара, и он едва сдерживает улыбку, понимая, что такой вариант вполне возможен. Хоть кто-то будет счастлив. — Раз Юнги позволил себе начать с тобой отношения, значит ты важен ему. И эта ситуация будет его волновать. Чонгук сглатывает вязкую слюну. Он не смотрел под таким углом, да и не считал себя важным для Юнги. Осознавать это сейчас до одури приятно, но также страшно. А ещё преобладает недоверие, с которым Чонгук не может справиться, и до сих пор волнует вопрос: почему всё-таки Юнги ничего не опроверг? Может друзья не правы? Всё же их объяснения строятся на наблюдении со стороны и его рассказах, и никто не может с уверенностью сказать, что всё это правда. Чонгук провожает друзей к двери, благодарит за поддержку и продолжает обдумывать сложившуюся ситуацию до тех пор, пока вымотанный организм просто не отключается. А следующим утром он решает всё же поговорить с Юнги как можно спокойнее. Чонгук не хочет выглядеть истеричкой, что даже не попытался выяснить всё со стороны директора. В офисе он ловит на себе взгляд каждого сотрудника, но успешно продолжает делать вид, что всё хорошо. Когда-нибудь людям надоест, а пока придётся потерпеть. Тэхён обеспокоенно заглядывает в лицо, попутно заваливает кучей дел и болтает без умолку обо всём, что только может вспомнить. Чонгук улыбается, видит, что друг переживает, и очень благодарен ему за это. Он как обычно делает кофе, подписывает стаканчик «Счастье можно найти даже в темные времена» и отправляется в кабинет директора. У Чонгука дежавю, потому что стоит лишь закрыть за собой дверь, как его губы захватывают в жёсткий, властный поцелуй, заявляя права. Все мысли вылетают из головы, стаканчик выпадает из рук и обливает их обоих кофе, но даже так Юнги не отпускает Чонгука, прервав поцелуй лишь тихим шипением. Его прижимают к двери, прикусывают губы, до боли оттягивая. А потом резко поцелуй становится мягким и нежным, хоть руки всё ещё прижимают к себе так сильно, будто Юнги боится, что Чонгук убежит. — Ты хоть понимаешь, что я волновался? — губы перемещаются по скуле к виску, Юнги замирает, продолжая шептать. — Не знаю, что ты себе напридумывал, но я… Блять, это настолько странно, но… Я не хочу тебя терять, понимаешь? Мы знакомы так мало, но вчера, когда ты смотрел на меня этим потухшим взглядом, я чувствовал, как что-то ломается внутри. Я не могу позволить тебе уйти. Не из-за этого ничтожества. — Юнги… — голос Чонгука дрожит, а губы растягиваются в улыбке. Юнги, который так переживает, очень необычный, да и его слова согревают внутри то, что ещё утром казалось обледенелым и непригодным к жизни. Чонгук поворачивает голову и целует в уголок губ, а потом улыбается шире. — Я не уйду. Точно не в таком виде. Я же весь облит кофе. Юнги смеётся и утягивает в новый поцелуй. А после отстраняется и тянет в ту самую комнату, в которой хранится коллекция стаканчиков, рубашки и, как оказалось, даже брюки. — Почему ты всё-таки держишь здесь столько запасной одежды? — Чонгук правда пытается игнорировать жадный взгляд на своем теле, пока переодевается. Оба понимают, что сейчас не время и не место. Ему повезло больше и кофе попал только на рубашку, брюки почти не пострадали, так что получается очистить влажной салфеткой. Одежда Юнги пострадала больше. — Не раз случались казусы, поэтому легче тут постоянно держать с десяток штук, чем думать, во что переодеться, когда в очередной раз проливается кофе, — тихий смешок и ухмылка, — или случайно рвется ткань. Об этой комнате никто не знает. — Вау, чувствую себя особенным, — смеётся Чонгук, застегивая последние пуговицы. — Ты и правда особенный, Чонгук, — внезапно Юнги оказывается слишком близко. Он обхватывает лицо Чонгука ладонями и легко касается губ своими, почти невесомо. — Поговорим вечером? Не сбежишь? — Не сбегу, — Чонгук сам целует, обводит языком сладкие губы и чуть оттягивает зубами нижнюю. Рядом с этим человеком так хорошо, что он тоже не готов отпустить Юнги и уйти от него. Чонгук поднимает стаканчик по пути и забирает с собой, чтобы сохранить эту странную фразу, как нельзя подходящую им сейчас. Он собирается позвать уборщицу, ставит пустой стаканчик на стол рядом с Тэхёном и замирает, чувствуя на пояснице чужие руки. Его бесцеремонно разворачивают к себе, и Чонгук не успевает никак среагировать, когда Юнги вновь целует. При всех. Мозг выдает ошибку, а тело сразу реагирует на близость, и Чонгук отвечает на поцелуй, прижимаясь ближе. — Хороший мальчик, — шепчет Юнги, ухмыляясь, после чего разворачивается и скрывается в кабинете. В офисе стоит оглушающая тишина, а Чонгук только и может, что просто стоять и глупо хлопать ресницами. — Это сейчас признание было? — Тэхён встаёт рядом и задумчиво смотрит на закрытую дверь. Затем ухмыляется, поворачиваясь к остальным сотрудникам, и жизнерадостно выдает: — Кажется, босс только что посвятил нас в тайну своих отношений! Никто не решается говорить что-то в открытую. Даже связь двух директоров в прошлом была тайной и о ней узнали случайно уже после истории с предательством. В открытую Мин Юнги никогда не позволял себе показывать чувства и открывать посторонним личную жизнь. До сегодняшнего дня. И до самого вечера Чонгука преследуют настырные взгляды. Его оценивают, приглядываются, решают, что директор нашёл в нём и как себя теперь вести. Поэтому Юнги застаёт его курящим возле офиса после работы. Чонгук не курит в принципе, только иногда, если нервы сдают. Юнги усмехается и также достает пачку сигарет, но быстро меняет решение и прячет ее обратно, чтобы отобрать сигарету у Чонгука и затянуться. — Что тебя волнует? Чон чувствует взгляд на себе, но не поворачивается, продолжая смотреть на дорогу. Прикусывает губу, собирается с мыслями, чтобы объяснить. — Я чувствовал себя действительно шлюхой. Таким грязным, каким не чувствовал никогда раньше. Растоптанным. — Почему? — Ты промолчал. Ничего не сказал, чтобы защитить… Почти подтвердил слова о том, что я добиваюсь своего через постель. Несколько мгновений оба молчат. Чонгук достает новую сигарету и закуривает, чувствуя в этом потребность прямо сейчас. — Я ему врезал, знаешь. Но… Да, прости. Для тебя это выглядело как подтверждение, а я даже не понял, — Юнги вздыхает и ловит взгляд Чонгука, становясь перед ним. — Тэмину не стоит что-то доказывать. Он видит только то, что хочет видеть. Я привык. Перестал оправдываться. Когда-то мы были вместе… — Я знаю, — перебивает Чонгук, выдыхая дым в сторону. — Тэхён, — ворчит Юнги и тоже затягивается, замолкая на минуту. Выбрасывает потухший окурок и переводит взгляд на лицо напротив. — Да, поэтому и в этот раз ничего не стал говорить. Зачем, если это никак не повлияет? Прости, Чонгук. Ты не шлюха. Мой маленький невинный мальчик. Прости, что втянул в это, — Юнги протягивает руку и заправляет прядь волос за ухо, проводит по щеке и смотрит прямо в глаза, не отрываясь. Вместо ответа Чонгук утыкается лбом в плечо Юнги и обнимает одной рукой. Снова хорошо. Он понимает, что простит. Не забудет, но останется рядом. Он бы поспорил на счёт невинности, но говорить ничего не хочется. Чонгук отстраняется только затем, чтобы потушить и выкинуть окурок, а затем снова обнимает Юнги и чувствует крепкие объятия в ответ. Они наверняка странно выглядят со стороны, но как же плевать, когда в душе разливается тепло и становится намного легче дышать. — Завтра должна выйти статья обо всех махинациях Тэмина, — говорит Юнги и Чонгук удивлённо поднимает голову. — Мы долго копали компромат, и наконец-то всё свершится. Он исчезнет из нашей жизни. Удивительно, кстати, но твоего Дохёна тоже захватит с собой. — А их то что связывало? — Чонгук ещё сильнее удивляется, даже не представляя, какие дела могут быть у их бывших. — Кажется, Дохён решился на то, от чего ты отказался, и спал с ним, чтобы переплюнуть и задеть тебя. Уж как они встретились, я даже думать не хочу. Возможно, в один из тех дней, когда Дохён дожидался тебя, а Тэмин приходил ко мне. Мне как-то похуй, знаешь. Главное, избавиться от них и жить спокойно. Поехали домой? — Ко мне. Мистер Тумнус скучает, — Чонгук улыбается и берёт Юнги за руку, переплетая пальцы. Тот только кивает и направляется к машине, утягивая за собой. Они едут в тишине, не включая даже музыку, за окном мелькают фонари и фары автомобилей, огоньки в окнах домов и спешащие домой прохожие. Чонгук вздыхает, когда машина останавливается у его дома, и жалеет, что каждый день приходится кататься на автобусе, вместо того, чтобы так быстро добираться. Мистер Тумнус, кажется, Юнги рад больше, чем Чонгуку, и тот правда его понимает. Кто в здравом уме не отдал бы предпочтение директору Мину? На вечернюю прогулку они выходят втроём, Юнги ворчит на слишком активную собаку, а потом бегает с ней по парку, в то время как Чонгук задыхается от смеха. Обратно идут медленно, обсуждая всё, что только в голову взбредёт, а стоит прийти домой и отпустить мистера Тумнуса, как уже Юнги прижимают к двери, впиваясь в губы, не дав даже снять верхнюю одежду. Чонгуку так мало этих поцелуев, этих прикосновений и моментов наедине. Особенно после того, как он чуть не оттолкнул Юнги; потребность чувствовать его рядом возросла в разы. Чонгук жмётся всем телом, зарывается в волосы пальцами, ласково перебирает их и ловит каждый выдох, каждый тихий стон, которым вторит и сам. Обделённый вниманием мистер Тумнус тычется носом в его ногу, и, не дождавшись реакции, начинает лаять, вызывая у любовников смех. Чонгук позволяет себе задуматься об уютных вечерах, похожих на этот, когда Юнги пытается тайком скормить кусочки мяса собаке, а мистер Тумнус, предатель, делает вид, что не слышит команды хозяина. Тягучие поцелуи становятся чудесным завершением вечера, Чонгук лежит в объятиях Юнги и едва слышно, уже на грани сна, произносит: — Мне кажется, это и есть любовь. Мхм… Люблю тебя, Юнги-я…