Киришима Саки (временно)

- В смерти нет ничего особенного. Особенности присущи только тем, кто живет. Одна из этих особенностей – то, как живущих меняет смерть. Нудная лекция на философскую тему. Очень утомляет, когда тебе в голову вдалбливают прописные истины. Пока я сидела и гадала, зачем в класс притащили этого умника, поющего смерти серенады, Накаджима смотрел на него едва ли не с восхищением, с отрытым ртом ловя каждое слово. Аж бесит, если честно… - Итак, на этом моя лекция закончена. Вы можете приобрести мои книги со скидкой, просто подойдите ко мне на перемене. Большое спасибо за внимание! Я стояла возле окна, когда Накаджима возник рядом. В его руках, на удивление, не было ни намека на книгу. - Что такое? Я думала, ты купишь. Накаджима молчал, без какого-то конкретного выражения смотря в окно. В классе вокруг этого молодого умника крутились девушки, изо всех сил пытаясь привлечь его внимание. Готова поспорить, никто из них его даже не слышал, все только и пялились на шикарную улыбку, волосы и прочее. - Мертвые всегда так нужны, - изрек Накаджима, - но их никогда не вернуть. Вот самое важное, что я знаю о смерти. Краем глаза я заметила – он не улыбался. То есть на губах улыбка имелась, но вот отражение Накаджимы, казалось, плачет. Тут до меня дошло, что за окном пошел дождь. - Так необычно, - этот повернулся ко мне. Улыбка стала увереннее. - Что необычного, как раз сезон дождей же… - Я о тебе, Киришима-сан. Ты заговорила первой сегодня. Может показаться, что я прекрасно знаю, что у Накаджимы на уме – и мне тоже постоянно так кажется, но этот черт непредсказуем. Если уж я и знаю, чего от него ждать, то это выражается лишь в размытом «чего угодно». Вот почему я так старалась обезопасить Мамико от него. Если этот тип узнает о ее чувствах, он определенно переключится на нее и будет доставать бедняжку, пока не сломит ее волю. Не хочу, чтобы Мамико-чан испытала такое. Пусть сейчас он и выглядит паинькой, но я-то знаю, как он быстро меняет стиль поведения. - У Киришимы-сан сегодня какие-то дела? – спросил Накаджима, хлопнув в ладоши. Способ привлечь внимание. Я удивленно посмотрела на него. - Разве ты не говорил, что… - Раз уж у Киришимы-сан нет дел, почему бы нам не сходить в то место еще раз? Я хотела было начать возмущаться, но меня внезапно перебили. - Что еще за место такое?! Мы синхронно повернулись. Ну да, так и есть… - Накаджима-кун, куда ты тащишь Киришиму-сан? Староста нашего класса, Чие Тору. Вечно везде вмешивается и очень докучает. Вот сейчас Накаджима продемонстрирует свою натуру. - Вы не должны разгуливать после школы непонятно где! По окрестностям бродит какой-то маньяк! Ты понимаешь, что Киришима-сан девушка? - Староста-сан, - Накаджима сложил руки за спиной, натянул гадкую улыбку пошире и сделал шаг в сторону Тору, - Киришима-сан, бесспорно, девушка. Только я-то парень. Уж ничего не могу с собой поделать – весна, что ли. Гормоны так и пляшут, - кладет руку старосте на плечо, - так и хочется узнать, какие нынче у школьниц трусики, а, если повезет, не только трусики. Откуда вам знать, что я не тот самый маньяк, м? Староста вдруг позеленела, как будто Накаджима затронул ее страшный секрет. - Говорят, маньяки чувствительны к запаху крови, - Накаджима перешел на шепот, - поэтому, когда у девушки месячные, она особенно подвержена риску. Не стоит ли вам печься о себе, Староста-сан? - Что…как ты, - Тору сменила цвет на белый, а потом густо покраснела и бросилась прочь. Накаджима довольно улыбнулся ей вслед и посмотрел на меня. - Тебе не кажется, что ты немного помешался на нижнем белье? – безразлично заметила я. - Ну я же сказал – весна, - хихикнул он. С самого детства я уяснила, что единственный действительно близкий мне человек – я сама. Поэтому в понятии «дружба» я не нуждалась. Для игр мне хватало самой себя – я часами возилась с обрезками бумаги, придумывая о них истории, раскрашивая уголки в разные цвета, делая надрезы – так я делала каждый обрезок индивидуальным существом. Мне вполне хватало общества самой себя. Я не знаю, почему это было так, да и никогда не задавалась таким вопросом. Когда мне было четыре года, мама покончила с собой. Я совсем не помню ее, но отлично помню тот вечер, когда брат пришел домой и сообщил мне об этом. После этого он налил себе стакан воды и выпил половину. «Саки, мама умерла сегодня. Больше мы ее никогда не увидим». Я смотрела на воду в стакане и ничего не понимала. Что значит умерла? Почему не увидим? Брат наклонился ко мне и сказал: - Не бойся, я спасу тебя от этого. Не надо волноваться, хорошо? Мне вдруг стало страшно, и я заплакала. Он обнял меня и на этом воспоминания обрываются. Сказать по-честному – противно мне от этих воспоминаний. Я бы избавилась от них, если бы имела возможность. Я не любила ни маму, ни брата. А отец отказался от меня тогда. Все дело прошлое, а из головы никак не желает уходить. Иногда злюсь на себя из-за этого… - Киришима-сан. Можешь снова поговорить с мостом? - Хорошо. Накаджима уже трижды внимательно все осмотрел. Возможно, он заметил много нового, но для меня все было, в общем-то, по-прежнему. Я могла лишь коснуться ладонью прохладной шершавой поверхности и погрузиться в нее. Вспышка. Голоса, голоса…издалека, как за стеной. Кто-то напуган, совсем близко, прячется. Кто-то кричит, слов не разобрать. Спешка, странные звуки… Удар. Удар. Удар. Кого-то, вроде бы, методично бьют прямо об это самое место, которого я сейчас касаюсь. Треск, снова чавканье, как в тот раз, какое-то хлюпанье, другие звуки… Восторженный возглас. Вспышка. Меня выбросило… Устало потерев переносицу, я поняла, что голова совсем кружится. Что-то совсем весело, я ничего не понимаю. Главное, Накаджиме не показать, так, а теперь надо открыть глаза, медленно и осторожно. - Киришима-сан, если ты устала, пойдем к дому? - Сегодня кафе не предвидится? – усмехаюсь я, и мой голос звучит каким-то страшно далеким. Дома я немного рассказала Накаджиме о том, что кого-то, видимо, били об стену моста головой. Мой голос звучал нетвердо, что безумно раздражало – нельзя, чтобы этот понял, как я устала. Кончилось все тем, что он предложил мне принять душ, засранец. Умей я так легко обнаруживать в людях слабость, я бы тебя и близко не подпустила… Когда на голову обрушились струи воды, я поймала себя на том, что сомневаюсь. Выходит, и правда переутомилась… Был ли Накаджима так уж плох? В конце концов, он меня не трогал с тех пор, как мы стали вот так близко общаться, благодаря нему я могу отдохнуть от семьи, он даже завтрак мне готовит по воскресениям и так далее… Что ж за гадость, а… Ненавижу сомневаться, сомнения доводят меня до ручки просто. Потому что если начнешь, остановиться слишком сложно. Все время за что-то снова цепляешься, и начинается… «А вдруг то-то, тогда вот так, а если нет, то ведь и вот этак…» В такие моменты по настоящему тошнит от себя. Я чуть тряхнула мокрой головой, отгоняя весь этот бред. Накаджима – не тот, кому можно доверять. Найдет слабость, расковыряет до основания и бросит тебя в таком вот состоянии, уйдет искать новую жертву. Я, конечно, не прочь от него избавиться, но не имею ни малейшего желания быть разодранной своей слабостью. Я вышла из душа по обыкновению в одном полотенце на плечах, слушая, как дождь барабанит по крыше домика. Накаджимы видно не было, что очень успокаивало. Прохладный душ проветрил нервы, я спокойно выдохнула и залезла в наш мини-холодильник, который притащил как раз этот. В этом холодильничке у нас обычно было молоко, мороженое и всякие напитки. Особенно много еды мы не держали, так как она быстро портилась, да и не было необходимости, магазин с продуктами был под боком. Взяв ледяную склянку с молоком, я удовлетворенно вздохнула, решив было, что Накаджима смылся куда-то, как тут мой взгляд упал на зеркало. Увиденное повергло меня в шок – там был брат…прямо позади меня стоял мой брат, который… Тело опомнилось быстрее меня, и несчастная склянка с молоком разлетелась вдребезги, брошенная в стену. Еще бы миллиметр, и я попала бы… - Киришима-сан, ты что творишь! Голос принадлежал Накаджиме… Брат медленно снял очки и удивленно посмотрел на меня, и у него было лицо…Накаджимы. Чтоб тебя! - Накаджима!! – в сердцах закричала я. Ноги задрожали, и мне пришлось срочно осесть на пол, чтобы уж совсем позорно не грохнуться. Ну что это такое, что ты творишь, больной ты человек! У меня вообще аллергия на брюнетов в очках, но ведь Накаджима не похож на брата, он гораздо младше, он… Меня трясло, и совладать с собой никак не получалось. - Ой, Киришима-сан, только не говори, что у тебя аллергия на мужчин в очках! – засмеялся Накаджима, убирающий осколки. От этой фразы разум как будто заледенел. Поступила команда «сейчас же собраться и дать отпор». Раз уж этот тип так легко меня читает, надо либо захлопнуть книгу, либо уж кормить его ложной информацией. - Мне просто…молоко не понравилось. Ненавижу эту компанию, купи другое. Прямо сейчас, - сказала я строго. Голос, к счастью, снова слушался, зато вот посмотреть на Накаджиму я не могла – просто не получалось даже глаза поднять. Казалось, увижу на его месте брата.