Киришима Саки (временно)

Когда Накаджима убежал за молоком, я натянула нижнее белье и разлеглась на кровати. Кто бы мог подумать, что такой ерундой меня можно напугать до смерти. А ведь я живу с братом, вижу его каждый день. Конечно, я свожу это дело к минимуму, но все-таки! Даже от осознания, что это не брат, а Накаджима, мне не стало легче. Напротив, теперь мне казалось, что брат и Накаджима – одно лицо, и это где-то там, внутри вызывало просто панику… И снова пошла сеть сомнений, как трещины. Если, если, если, если… Надо отбросить это все. Накаджима не может быть моим братом, ни под каким видом. Это просто невозможно. И хватит забивать себе голову глупостями. В окно барабанил дождь, и будь оно открыто, я бы уже вся промокла. У нашего домика была косая крыша, и окно размещалось частично на потолке. Ночью можно было смотреть на звезды, большинство девушек сочли бы это романтичным. Небо уже светлело, и капли уже стали мельче. Накаджима убежал без зонта… С улицы раздались какие-то вопли. Судя по звукам, там целая толпа парней. Сказав себе, что мне лень, я осталась лежать неподвижно, глядя в серое небо. Однако любопытство очень скоро взяло верх. Их было человек шесть или семь, прямо возле нашего дома. Агрессивно настроенные, кричащие, они методично и радостно избивали какого-то паренька, который сильно выделялся из общей массы совершенно белыми волосами. Я даже сначала подумала, что это старик. Разобрать, что именно они кричат, я не могла, но было очевидно, что белобрысый им даже не отвечает. Ни словесно, ни физически. Просто позволяет себя избивать, очень покорно и даже как-то безразлично. Я поморщилась. Не люблю я такого. Когда ты сам за себя не можешь постоять – это одно, но когда ты даже не пытаешься этого сделать… Это противоречит здравому смыслу. Противоречит натуре любого живого существа. Не можешь дать сдачи – убегай, разве не очевидно? Некоторые назовут это трусостью, но я бы назвала это благоразумием. Еще немного понаблюдав, я зевнула и снова улеглась. Если подумать, вся эта толпа бесила меня даже больше, чем безвольная беловолосая жертва. Потому что целой стаей избивать того, кто никак на это не реагирует – это просто напросто доказывает факт отсутствия мозгов. Люди, объединяющиеся в стаи, отвратительны. Небо совсем посветлело, и, похоже, начало прочищаться, когда под окнами все стихло. Мне снова стало интересно. Толпа, как и ожидалось, разошлась, а белобрысый валялся возле нашего крыльца. Ну просто великолепно! Поколебавшись, я все же решила, что будет лучше, если я первая его подберу, чем если на него наткнется изверг Накаджима. Быстро накинув на себя халат, я вышла и сбежала вниз по лестнице. Паренек сидел в пыли, даже не глядя в сторону дома, а ведь мог бы доползти и присесть на порожки. Весь его вид говорил о полнейшем безразличии ко всему вокруг, несмотря на то, что лицо его было в крови, а руки в синяках. Судя по неестественно вывернутому запястью, одна серьезно пострадала и была сломана. - Эй, ты! – крикнула я. Казалось, скажи я это обычным голосом, он не обратит внимания. Он рассеянно повернул голову в мою сторону. Я почему-то подумала, что Накаджима, даже будучи он в таком состоянии, обязательно улыбнулся бы, увидев меня. Эта сцена так четко появилась перед глазами, что появилось ощущение де жа вю… - Чего расселся! Вставай! Я подбежала к нему и присела на корточки. Вблизи открывалось множество деталей, например, что глаза его были тоже очень светлыми, почти желтыми, что вся одежда была в пыли и кровоподтеках, что губы были разбиты напрочь, а на шее сзади красовался темный жуткий синяк. Отсутствующий взгляд остановился на мне, словно изучая. И опять же мне сразу подумалось, что с тем, как на меня обычно смотрит Накаджима, это не имеет ничего общего. - Помочь тебе встать? – предложила я. Все еще не говоря ни слова, он тихонько покачал головой и поднял к глазам безвольно качающееся запястье. Складывалось впечатление, что он просто напросто не чувствует боли, ведь судя по внешнему виду, все его тело должно было болеть. - У нас дома есть аптечка, я думаю, твои раны стоит перевязать хотя бы, - мне пришло вдруг в голову: а может, он немой? Я почти дотронулась до его плеча, как вдруг за спиной у меня прозвучало: - Киришима-сан, удивительно смотреть, как вы возитесь в грязи. Беловолосый паренек удивленно посмотрел на Накаджиму. Я же лишь вздохнула и поднялась, отряхивая колени. И правда немного испачкалась… - О, Киришима-сан, вы, кажется, нашли что-то! Как интересно, что же это? Потерявшийся песик? – то, как Накаджима играл удивление, вызывало у меня уже рвотный рефлекс. Избитый парень поднялся на ноги и странно посмотрел на Накаджиму. В его глазах была какая-то не очень понятная мне решимость, а еще – неприязнь. - Слушайте, шавка-то побитая, даже как-то жалко становится, - картинно покачал головой тот, кто был причиной моей головной боли, - Киришима-сан, ну что ж, я тащу аптечку. Молоко вот, - Накаджима впихнул мне в руки холодную бутылочку и поспешил в дом. Мы молча проводили его взглядами и синхронно посмотрели друг на друга, когда он скрылся из вида. - Меня зовут Киришима Саки. Взгляд белобрысого смягчился и он, приложив здоровую руку к груди, сказал: - Сасакиба Дзюн. Так-так, разговаривать умеет, замечательно! - Не обращай внимания на Накаджиму, он всегда такой, со всеми, - я кивнула в сторону дома и поморщилась. Сасакиба кивнул и снова сел в дорожную пыль. Вид у него был крайне потерянный. - Эй, будешь так сидеть, сильнее испачкаешь одежду, тем более, здесь все же порой ездят машины! Тебе лучше сесть хотя бы на порожки. - Голова…кружится, - слабо произнес он. Наверняка, пока я пыталась до него достучаться, в ушах у Сасакибы был сплошной шум. Все же его нехило отметелили… Мы с Накаджимой втащили его в дом. Общими усилиями, так сказать. - Киришима-сан, разве я создан для физических усилий? Не создан! Это же слепому видно, а ты вот заставляешь меня всякие тяжести таскать, ну нет у тебя чувства сострадания, - ныл теперь Накаджима. - Я попросила тебя помочь мне дотащить его как раз из чувства сострадания, - я занималась тем, что пыталась как-то помочь несчастной руке Сасакибы. - Все бы ничего, но ты даже молоко ему отдала, - не унимался мой черт из табакерки, - я из-за этого молока чуть жизни не лишился, если ты не помнишь. Где твоя благодарность? - Благодарность вчера сушилась на балке повешенного. Сегодня, кстати, я ее там не наблюдаю. Накаджима поморгал и заткнулся. Сасакиба Дзюн преспокойно хлебал мое молоко, как будто это не его губы были разбиты и не на его шее были темные следы чьих-то побоев. Рука, с которой я тщетно пыталась разобраться, казалось, его вообще не беспокоила. - Думаю, тебе лучше сходить к врачу, - я покачала головой, - увы, я в этом мало что понимаю. - Ничего, - тихо ответил Сасакиба, отрываясь от молока. - Нет, я серьезно. Если запястье сломано, и неправильно срастется, дела твои будут плохи. Это же правая рука! В ответ он просто моргнул. Его спокойствие просто поражало. Как, наверно, и все остальное в нем, что сейчас открывалось моим глазам. Волосы, глаза, взгляд, то, как он говорил – все это оставляло меня в недоумении. Внезапно на нос Сасакибы сами собой опустились очки. Он опять же спокойно моргнул, я моргнула в ответ, гораздо более удивленно, а рядом со мной Накаджима произнес озадаченным голосом: - Вот незадача, а на него ты не кидаешься. Выходит, аллергия вовсе не на мужчин в очках. В чем же тут дело? Знакомые мужчины в очках? Но судя по реакции, ты не узнала меня тогда. Одноклассники в очках…нет, чушь, у нас трое из класса очки носят. Брюнеты в очках… Может, я напомнил тебе кого-нибудь? Мм? – этот поганец с удовольствием строил догадки прямо вслух, ничуть ничего не смущаясь, старательно пытаясь меня довести. Этот черт нащупал почву, шагая по которой он сможет отыскать мое слабое место. - Вы очень странный человек, - произнес Сасакиба, глядя Накаджиме прямо в глаза, - а вы не выглядите целой, - это он уже мне. Мы так и опешили. - Что значит «целой»? Если тут есть кто нецелый, так это ты, - попыталась пошутить я, но внутри словно что-то зашевелилось. Беспокойство, от которого по щекам побежали мурашки. - Спасибо вам, - Сасакиба поднялся и вручил мне недопитое молоко, - мне пора. Когда дверь за ним закрылась, Накаджима фыркнул и уселся на кровать. - Что за странный тип, а еще меня странным назвал, разве я странный, Киришима-сан? – недовольно произнес он. Я посмотрела на него скептически и начала переодеваться. Мне тоже была пора, дома заждались уже. Чертовы родственнички…