Киришима Саки (временно)

Я ходила в бинтах каждый день. Я не посещала школу и была как будто очень, очень больна. Мир виделся мне странным, жизнь виделась мне очень далекой и тусклой, как будто я все время была за грязным замызганным стеклом. Я могла дотрагиваться до этого метафорического стекла, трогать его грани (оно почему-то дробилось на части), чувствовать прохладу от него, но я не могла разглядеть, что за ним. Все сузилось и превратилось в подобие выдумки. Как будто моя семья, моя мама, мой брат - всего этого и не было вовсе никогда. Не могло быть. Всегда была только я, бесконечная кровь и эти бинты. Бинты, которые я отдирала от тела с засохшими красными корками, стискивая зубы до хруста, размазывая слезы, которые щипали мне все лицо. Но знаете, что странно? С каждым новым разом слез становилось все меньше. Крови, кстати, тоже. Однажды я, помывшись и заворачиваясь в полотенце (я делала это очень осторожно, чтобы не растревожить раны), с удивлением обнаружила, что бинты, которые я полчаса назад с трудом отлепляла от тела, совершенно чистые. Я с недоверием схватила их и осмотрела до миллиметра. Ничего. Ни пятнышка. Я не знала, что я испытываю по этому поводу, и просто отправила скомканные бинты в мусорную корзину. Что бы это ни было - мне кажется больше не было больно. Но я знала, что все сломано. Все сломано целиком и никогда не станет прежним. Мой брат... Я не хотела о нем даже думать. Все эти дни (я даже затруднялась сказать, сколько прошло времени) я слонялась по дому, словно приведение, изо всех сил пытаясь не пересекаться с ним. Он тоже как будто избегал меня, закрываясь в кабинете еще чаще обычного. Что ж, если его мучила совесть - я только рада. Хотя не могу сказать, что я вообще испытывала хоть что-то, кроме отвращения. Как жить дальше, я понятия не имела. Зачем - тоже. - Киришима-сан. - Уходи. Прочь. Сейчас же. Накаджима, само собой, меня отыскал. Я не знаю, как, но он всегда это делал. Я стояла все там же, надо было домой уйти, туда бы он не сунулся. А если бы сунулся, пожалел бы. - Ты оставила свои вещи, я принес их. - Да ты можешь вышвырнуть их на помойку, мне они не нужны, - я развернулась в порыве гнева. На лице у Накаджимы был пунцовый след от моего удара. Мне тут же захотелось ударить его еще раз. - Я больше никогда. Никогда, понял? Не хочу тебя видеть, - я чувствовала, что закипаю. - Тебя так задело, что я трогал другую девочку? - он развел руками, словно искренне считал, что ЭТО было проблемой. - Я могу все объяснить, и хотя так обычно говорят в мыльных операх, но это чистая правда, есть абсолютно рациональное объяснение. Я резко сократила между нами расстояние и снова ему врезала, он даже зашатался. - Не! Смей! Вообще! Со мной! Разговаривать! - не в силах сдерживаться, я поняла, что ору в полный голос и бью его еще и еще и еще. Накаджима совсем не сопротивлялся, только пытался удержаться на ногах. Я понятия не имела, что могу бить так сильно и так яростно, мне казалось, что я сейчас убью его голыми руками. - Киришима, - удар. - Киришима-сан! - шмяк. - Мне больно, если, - снова удар. - Если хочешь знать! - Замечательно! - я снова врезала по этой гадкой роже, и остановилась, тяжело дыша. Руки горели и ныли. Я никогда в жизни никого не избивала. Лицо Накаджимы было все целиком красного цвета, он тоже тяжело дышал и смотрел в пол. Что-то в нем было невыносимо странным. Мне хотелось убежать, но я не могла, ведь он решит, что я испугалась. - Хорошо, - примирительно произнес он наконец, потирая пылающие щеки. - Ты довольна? - Нет, я не довольна! - я сжала кулаки. - Брось, Киришима-сан, я же не Сасакиба-кун, чтобы так молча сносить избиения, пожалей меня, пожалуйста, - взмолился Накаджима, и я с воплем ударила снова. - Эй, что у вас происходит тут?! Какое-то внеклассное занятие клуба по борьбе?! Какая-то долговязая девица стояла неподалеку от нас. На плече у нее был тренировочный бамбуковой меч для кендо. Растрепанные волосы в странной короткой прическе придавали ей особенно взрослый вид. Она хлопала глазами и по видимому, всерьез решила, что мы тут спортом занимаемся. Вид избитого Накаджимы ее нисколько не смутил. - А у тебя хороший удар! - восхищенно улыбнулась она, перебросив меч с одного плеча на другое. - Не хочешь заняться фехтованием? Я не могла снова обрести дар речи, избыток эмоций меня парализовал. - Все не так, семпай! - нашелся вдруг Накаджима, пуская в ход ноющие интонации голоса. Сколько у него было этих интонаций, как звезд на небе. - Это нападение, нападение! - Нападение? - с глуповатым выражением лица повторила девица. - То есть вы занимались карате? Накаджима, поняв, что с ней разговаривать невозможно, ретировался. И тут я обнаружила, что могу говорить. - Этот тип отвратительно поступил с моей одноклассницей, - твердо и уверенно сказала я. Девушка склонила голову на бок, осматривая меня с ног до головы. - Отверг ее признание в любви? - все с тем же глупеньким лицом спросила она. - Нет, он домогался ее! - Это были не домогательства, я так и знал, что ты все поймешь неправильно, Киришима-сан! - завопил было Накаджима, но в тот же самый момент ему на макушку опустился бамбуковый меч. Нет, она не ударила его, она его просто остановила. Меч лег на темные волосы Накаджимы легко и невесомо, но достаточно твердо для того, чтобы заставить его заткнуться. - Столь грязное поведение в сторону девушки совершенно недопустимо, - низким голосом произнесла семпай. Теперь ее лицо было каменно-серьезным, даже суровым. - Я такого не потерплю в этой школе. Убирайся или придется отвечать уже передо мной. Накаджима медленно развернулся к ней лицом, и выражение у него было, надо сказать, весьма угрожающим. Но девушка была выше его примерно на полторы головы, также она явно была спортсменкой (об этом говорил не только меч, но также ее выправка), она выбила бы из этого малявки весь дух. Не говоря ни слова, он отступил на шаг, потом развернулся и просто ушел. Мне было все равно, куда он идет, и я подумала, что в наш домик я больше ни ногой. Найду себе другое убежище, в конце концов, зачем мне вообще нужен Накаджима? - Бывают же такие изверги, - пожала плечами семпай, одновременно чуть разминаясь. - Кстати, меня зовут Эрика. А тебя? - Саки. - Приятно познакомиться, Саки-тян! - она просияла, моментально поменявшись в лице. Даже аура у нее стала другой. - А удар у тебя и правда что надо, не думала попробовать себя в айкидо?! Когда я поняла, что бинты мне больше не нужны, моя жизнь изменилась полностью. И вместе с бинтами из нее пропали последние краски. Все стало серым, мутным и бессмысленным. Казалось, что я навсегда останусь за этим мутным стеклом, с бинтами или без них, и если раньше сквозь него можно было хоть что-то разглядеть, то теперь все стало темным и непроглядным. Как будто умение чувствовать ушло с последними каплями боли. Не могу сказать, что мне было больше не больно, но все это было слишком тускло. Я умерла и больше не возродилась. Я была словно ходячий труп с тех пор и по сей день. И ничто не могло изменить этого.