Киришима Саки (временно)

- Нет, серьезно, почему вообще я должен именно этим заниматься? Недовольный голос принадлежал миловидному молодому детективу, который сидел, погребенный под бумагами и какими-то вырезками из газет. Он восседал за столом, который весь был покрыт макулатурой, и медленно перекладывал бумажки из одной кучи в другую, изучая каждую пристально и раздраженно. - Только потому что старшему братику показалось, будто это подходит для первого задания. Я не за этим приехал, черт побери! В сердцах, молодой человек с грохотом толкнул стол, встал и отправился за новой порцией кофе. Он прекрасно осознавал, какое впечатление оказывает на работников здешнего участка. Это все были поголовно японцы, и вид светловолосого голубоглазого иностранца был для них в новинку. Поднявшись из архива и направляясь к кофейному автомату, парень почувствовал на себе порядка дюжины любопытных взглядов, хотя мог и не видеть обладателей глаз. Они разве что не фотографировали его, из типично японской вежливости. Хотя они видели его брата каждый день, но цветотип Ричарда был все-таки ближе к японскому - темные глаза, более приглушенный цвет волос, разрез глаз также был близок к азиатскому. Джеймс Хаттон (а именно так звали паренька) имел куда более экзотическую внешность, даже несмотря на то, что мать у них была одна. Откровенно говоря, Джеймса тошнило и от здешнего кофе, и от Японии в целом, но делать было нечего. От брата его тоже порядком подташнивало, его вежливость в купе с какой-то вопиющей беззаботностью (И это шеф полиции?! Вы серьезно?!) просто выводили из себя. Но опять же - он ничего не мог сейчас поделать. Вернувшись в архив, выстояв под автоматными очередями из любопытных глаз, Джеймс вновь сел за бумаги. К сожалению, все эти записи были такими древними, что не были перенесены на электронные носители, что тоже неимоверно раздражало. Некоторые газетные вырезки и рукописные документы уже дышали на ладан. - Ладно, продолжим, - хмуро сказал себе Хаттон, сделав глоток и предупредительно отставив стаканчик на другой стол. "Семейство Накаджима - духовные спасители Японии или вестники гибели?" - гласил заголовок. *** - Вот значит как вы устроились, как же интересно, - протянула Эрика-семпай задумчиво и как-то невнятно. Она осматривала потолочные балки, потому что я упомянула о том, что на них нашли труп предыдущего владельца. Эрика перевелась в нашу школу не так давно, но уже была довольно известна благодаря своим спортивным увлечениям и совершенно неуемному характеру, что, впрочем, прошло мимо меня и мимо Накаджимы. Она вызвалась пройти со мной до убежища, чтобы я могла забрать свои вещи. Мне было обидно, потому что покидать это тихое место совсем не хотелось. Однако я просто не могла больше находиться рядом с этим человеком. Накаджима никогда меня не трогал. Он не позволял себе таких мерзостей в мой адрес, но на этот раз он меня окончательно взбесил. Если он считал, что после таких выходок я продолжу как ни в чем не бывало находиться с ним рядом, он очень ошибался. - Если ты вдруг в школе не сможешь отделаться от этого типа, просто скинь мне пропущенный, - деловито копаясь среди вещей на настенных полках, предложила Эрика. - Я примчусь тут же и отколочу его. - Не стоит, я не думаю, что понадобится вновь применять насилие, - я покачала головой. Я вполне могла остановить этого типа одним словом или взглядом. - А он вообще кто тебе? - все тем же простецким и чуть отстраненным тоном спросила старшеклассница. - Никто, - я пожала плечами. - Одноклассник. Семпай пару секунд изучала пространство молча. Затем сказала: - Это действительно необычно, что девочка и ее одноклассник снимают вдвоем малюсенькую квартирку в таком районе. Я ощутила что-то вроде смущения, но слишком слабо, чтобы реагировать. - Мы с Накаджимой что-то вроде изгоев в своем классе, - я пыталась подобрать слова. - Точнее, скорее - мы отдельно, и весь класс изгои для нас. Я даже не знаю всех по именам, потому что мне без разницы. Никто не общается со мной. Никто не общается с Накаджимой. И почему-то нас обоих это устраивает. Точнее, по отдельности - меня это устраивает, и его это тоже устраивало всегда. Но я не такая, как он. Он - изверг. Я - просто не стремлюсь стать частью чего-то. - Почему? Я не знала, что ответить. Поэтому решила не отвечать. Эрику это не задело и не удивило, она лишь стала весело собирать мои вещи в свой большой рюкзак. - Кактус тоже забираем? - Нет, пусть стоит здесь. Маленькая сказочка про школьников-экстрасенсов-детективов заканчивалась. И моя тихая гавань, которая была обретена благодаря желанию Накаджимы жить в этой сказке, тоже растворялась в прошлом. Но Накаджима писал паршивые сказки. Я не хотела больше быть частью этого. Как я и сказала, я не стремлюсь быть частью чего бы то ни было. Но что-то было не так. Что-то меня терзало, и это было просто отвратительное ощущение. Ну неужели, неужели Накаджима все-таки умудрился пустить корни у меня в душе? Ладно, это не страшно. Там все равно ничто не может прорасти. Это лишь какие-то странные эмоции. Они не связаны с самим Накаджимой. Они связаны лишь с ощущением покоя, которое мне дарило это место. Место, которое построил, в какой-то степени, именно Накаджима. Мы с Эрикой вышли на улицу, я заперла дверь и выкинула ключи в кустарник рядом с лестницей. Мне все время казалось, что Накаджима сейчас возникнет из ниоткуда, раздастся его голос, но вокруг не было ни души. Тот факт, что он не преследовал меня больше, выбивал из колеи куда сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Эрика-семпай почему-то решила провожать меня до самого дома. Я была не против, хотя и чувствовала себя странно. Всю дорогу семпай болтала о каких-то спортивных приемах и зазывала меня в свои клубы. Ее настолько впечатлило то, как я дубасила Накаджиму, что она никак не могла об этом наговориться. Мне было неловко сообщать ей, что вообще-то я никогда до этого никого не била, и я в ответ только сдержанно молчала. - Семпай, мы пришли, - наконец я подала голос, когда мы оказались у моего родного дома. - Хорошее место, - одобрила Эрика так, словно я просила ее оценивать каждое свое жилище. - Тебя проводить до двери? Если хочешь, я завтра утром могу встретить тебя и сопроводить в школу! - Нет, не нужно, что ты, - поспешно отказала я, совсем не ожидавшая таких слов. Эта девушка видела меня впервые в жизни. - Я никогда не брошу даму в беде, - горячо воскликнула Эрика, улыбаясь открыто и солнечно. - Но я, - я окончательно растерялась. - Я вовсе не дама в беде. Мы достаточно неуклюже попрощались: я подняла руку, согнув ее в локте, чтобы помахать и обозначить наконец расставание, а Эрика-семпай резко подалась вперед и тепло обняла меня. Сказать, что я была полностью обескуражена - ничего не сказать. Такие внезапные и фамильярные проявления симпатии к практически незнакомому человеку были более чем странными, но я не ощущала агрессии от Эрики. Я ненароком коснулась ее формы пальцами, не успев опустить руку, и все, что я почувствовала - лишь изнурительные тренировки, ноющая боль в мышцах, какой-то азарт и восторг. А еще - что-то очень теплое, направленное ко мне. Что именно, я разобрать не успела. Дома царила как обычно мертвая атмосфера. Я очень осторожно заглянула в кабинет брата, дверь в который была приоткрыта. Там было пусто. Отца сейчас тоже дома быть не могло, значит я дома наедине с мачехой. Если выбирать между компанией Накаджимы и любого из обитателей этого дома, я бы... все равно выбрала Накаджиму, даже теперь. Но мне не хотелось этого признавать. Как будто пытаясь что-то доказать себе, я решила поужинать в компании жены отца. Она сильно опешила, увидев меня на кухне, и даже не нашлась, что сказать. Я взяла себе карри и рис, также сохраняя молчание и практически игнорируя ее присутствие. Мы сидели друг напротив друга, но не говорили ни слова, в полной тишине поглощая пищу. Я нечасто ела дома, а на общей кухне - никогда. Не было никакого желания употреблять еду, которую готовила эта женщина для мужчин, которые для меня были пустым звуком. Я ощущала себя прескверно. Еда на вкус была как бумага, от карри только слегка жгло язык. Мачеха попыталась что-то сказать, я только успела с вызовом поднять на нее глаза, как раздался какой-то звук из коридора. И голоса. Я похолодела, узнав низкий глубокий голос брата. - Ва-кун, ты извини конечно, но пойми меня - я не могу просто отпустить тебя в таком состоянии! - отвечал ему что-то второй голос, более мелодичный и мягкий. Он показался мне знакомым, и я сама не заметила, как высунулась из кухни в коридор. Как магнитом потянуло. Я очень давно не видела брата. Он изменился с тех пор, как случилось... то, что случилось тогда. Под глазами залегли глубокие болезненные морщины, в которых виднелась синева синяков, как будто он вообще не спал с той ночи. Лицо казалось исхудавшим, но прическа оставалась очень аккуратной, очки - безукоризненно чистыми, брат всегда был педантом и чистюлей. Общий вид можно было бы оценить как "запущенно несчастный", но я не испытывала подобного рода эмоций к этому человеку, поэтому просто смотрела безучастно. Стоять прямо перед ним вот так, при свете и не пытаться сбежать и скрыться было до одури странно, как будто меня оглушили. Он не успел меня заметить, потому что смотрел на своего спутника. А вот спутник смотрел на меня, и на лице его было написано какое-то странное восторженное узнавание. - Саки-тян!! - неизвестный мне мужчина всплеснул руками и назвал меня по имени самым ласковым образом. Я опешила (в который раз за этот день) и отчаянно всматривалась в мужчину. У него была необычная внешность, медового оттенка волосы, лучистые глаза, от него будто волнами исходило обаяние и тепло. Рядом с братом это смотрелось максимально контрастно, потому что брат казался абсолютно черным и холодным, как камень. И я знала, что не только казался, но и был. - Так давно не виделись, ты так сильно выросла, - эти слова заставили меня отступить на несколько шагов и побежать в свою комнату. Я не знаю, от чего именно я бежала, но мне стало как-то очень тревожно. Как будто брат пригласил какого-то актера, чтобы он внушил мне, что я сумасшедшая. Заперев дверь на замок, я сползла по стенке и какое-то время сидела так в полной темноте. Я не знала, что мне делать. По итогу я просто легла спать. Голова раскалывалась. Меня разбудил глухой ночью звук открывающегося окна. Я не испугалась и не удивилась. Я вообще ничего не успела почувствовать. Приоткрыв один глаз, я увидела, что в лучах лунного света на подоконнике сидит, конечно же, Накаджима. Он был босым, одной рукой держался за окно, другой опирался на подоконник. Его глаза, обычно совершенно черные, почему-то светились желтым, как будто он надел флуоресцентные линзы. - Ты так любишь влезать в мое пространство через окно, - немного хрипло со сна проговорила я, приподнимаясь над подушкой на локтях. Накаджима странным образом молчал. Видеть его молчащим было настолько же необычно, как видеть его горящие желтые глаза. Я почувствовала желание снова ему врезать. - Зачем ты здесь? - я старалась, чтобы мой голос звучал грубо, а не сонно. - Саки, - произнес вдруг Накаджима. Вместо его привычного "Киришима-сан" это звучало дико и абсолютно непохоже на него. - Ты должна простить его. - Кого?! Накаджима выглядел отстраненно, он почти не смотрел на меня. Его горящий взгляд уходил куда-то в пространство, что совсем не имело смысла. Обычно я не могла отделаться от этих назойливых глаз, которые впитывали каждое мое движение. Что за черт. - Что за муха тебя укусила? - хмуро и почему-то почти беззлобно спросила я. - Мы можем поговорить завтра в школе? - Не можем! - рявкнул вдруг Накаджима, сверкнув в темноте зубами. - Ты должна простить его, потому что! - он поморгал. - Хозяину очень плохо! Бессердечная! Я собиралась возмутиться, потому что орать посреди ночи у меня дома, тем более в моей комнате - это был верх наглости, более того, я ни слова не могла понять из околесицы, которую этот тип нес (он и раньше любил нести какую-то ерунду, но сейчас превзошел сам себя), но я не успела, потому что отворилась дверь в мою комнату. Я испытала ледяной ужас, потому что я совершенно точно запиралась на ночь. Я запиралась каждую ночь. Никто не мог открыть этот замок. Только не снаружи. Куда большее потрясение я испытала, повернув голову в сторону двери. Я ожидала увидеть брата. Мачеху. Отца. На худой конец всех троих или комбинацию кого-то из них. Однако я увидела... Себя. В дверях стояла я. Похожая на призрака я, вся в белом, с белыми волосами, которые чуть ли не светились в лунном свете. Резко обернувшись в сторону окна, я поняла, что свет падал так ярко и свободно, потому что Накаджимы и след простыл. Открывая и закрывая рот, не в силах выдавить из себя ни звука, я медленно повернулась обратно, но мое приведение не исчезло. Вторая я стояла в дверях и растерянно, как-то грустно смотрела на настоящую меня. Мне показалось, что голова взорвется и я начала кричать. Я зажмурилась и кричала так громко, что уши закладывало. Я распахнула глаза. Волосы прилипли ко лбу, в горле было болезненно сухо. Я лежала без подушки. Скомканное одеяло валялось где-то в ногах. Это был лишь сон, но все мое тело покрывала испарина. "Возможно, теперь я наконец-то умру" - безучастно подумала я.