Обитель греха

Конечно, Мия не ожидала, что очнется на мягкой кровати, и ей любезно принесут завтрак в постель, который она с удовольствием поглотит под пение птиц. Хотя, учитывая двоякую натуру дворецкого, такое вполне могло бы произойти. Однако, все же изначальные сцены, рисуемые воображением, оправдались: ее встретила металлическая решетка и липкие от стекающей кое-где сточной воды стены. Голова гудела, хотя вырубили девушку как-никак лояльно, а не кирпичом по голове. Похоже, мозг еще не собрал достаточное количество крови для полноценного функционирования, отчего перед глазами клубились раздражающие черные мошки на пару со странной дымкой. В камере Мии не было ничего необычного: решетки, вымощенный камнем пол, не ярко горящая пара светильников в небольшом коридорчике перед вереницей камер, скрипучая кушетка с явно схуднувшим матрасиком. На лежанке девушка как раз и располагалась, пытаясь безболезненно, не мотая излишне головой, передвигаться. Получалось неплохо, если бы не истошные стоны металла под ней, которые вызывали только новые неприятные ощущения в голове. Мия еще снаружи заметила, что несмотря на Эдгара, несущего в руках свечку в первую их встречу, тут было электричество, и довольно исправное. Просто от того, как быстро развивались действия, она не акцентировала на этом внимание. Может, одна из дверей как раз вела ко всем щиткам и другой жизненно важной проводке. Водопровод должен был располагаться где-то ближе к какому-то из санузлов. Похоже, проблески цивилизации были, может и телефон найдется, чтобы позвать на помощь. С другой стороны, какой телефон спасения в такой глубинки - Бог знает. Мия явно ошиблась, когда сказала, что в камере не было ничего необычного. При детальном рассмотрении стала понятна выбивающаяся деталь: на задней стене, противоположной от решетки, выходящей в коридор, висела картина. Чертова картина в чертовой тюрьме. Театр абсурда. Такого нельзя было ожидать даже от Швейцарии, или какая там страна славилась комфортными условиями среди заключенных. Ладно, сейчас было не до шуток: картина была вновь жуткая, даже хуже произведений из красной комнаты Клэр; со сценой чего-то насильственного, как голого мужчину протыкали копьями солдаты, так что блондинка отвела взгляд, оттого понимая, что в соседних камерах располагаются ее друзья. В первой по ходу, через еще одну решетку от нее, был Дэнис, а дальше - Стив. Клэр, похоже, не тронули, так как остальные камеры пустовали, их было вроде еще штуки две-три. Видимо, ее до последнего решили держать в неведении. Также напротив находились две двери, совершенно обычные, деревянные. На удивление сырость подвала их не трогала, они казались крепкими и надежными. Студентка привстала, а после и спустила ноги на пол. Хорошо, что ее ступни были обуты, ведь даже воздух пропитала удушающая сырость, а камень наверняка был просто ледяным, без доступа натурального света. Конечности чуть затекли, но экстремальная ситуация быстро заставила их хозяйку придти в норму и заткнуть весь дискомфорт, что она испытывала. В помещении с хорошей акустикой хрипотца ее голоса была заметнее, но голые стены усиливали громкость, не позволяя ему приглушиться: - Стив, Дэнис, вы как? - похоже, Дэнис оказался крепче Стива, встав первым. Его правый глаз был подбит, от кромки волос у лба текла кровь, как и из уголка губы, - серьезные травмы есть? - Нет, только лицо мне разукрасили, да пара гематом на теле. Все-таки не силен я в боях без правил, - брюнет глухо засмеялся, вскоре охая и хватаясь за бок. Видимо, там и была одна из его боевых наград, - ладно, я беру свои слова назад. Бобби оказался не таким хорошим парнем. Ты как всегда права. - Ладно уж, потом будешь меня восхвалять. Ситуация явно не из приятных, нас заперла здесь целая группа психопатов. И у них все еще Клэр. Нужно выбираться отсюда не только ради себя самих, но и ради нее. Кто знает, на что они способны, я точно не хочу проверять на себе их возможности. Дэнис кивнул и засучил рукава рубашки, словно готовясь как следует поработать. Это была его давняя привычка, когда он становился серьезным, хотя дурачество было у брюнета в крови. Из-за шума чужих голосов заохал и Стив, оповещая о своем постепенном побуждении. Состояние у него было даже хуже, чем у друга: один глаз опух, так что парень теперь видел им неполную картину, а лишь узкую щелочку; рубашка порвана, а под ней виднеющиеся просветы с сиренево-желтыми синяками, воспаленные и вздувшиеся, как гематомы. Также, кажется, один из указательных пальцев был сломан. Видимо, студент отбивался, да так ушло, что его решили обездвижить вспышкой боли, а после и стукнуть по затылку. Да-да, оба парня были жертвами не самой приятной потери сознания, производимой рукояткой топора. Только Мии, как представительнице слабого пола, повезло больше. В этой ситуации она была рада негласному сексизму. - Что за черт, - простонал Стив. - А черт в том, что лучше бы мы добрались до города, - прошипела блондинка, не зная в сторону чьей глупости - ее, друзей, всех вместе - она направляла свое раздражение, - обыщите свои карманы, может, у вас есть что-то полезное, что поможет нам сбежать. Она и Дэнис стали обыскивать свою одежду, Стив подключился позже, одной рукой все также подпирая гудящую от удара голову. - Чертовы платья, я вспомнила, почему их так не люблю, - негодовала Мия, когда поняла, что все вещи, которые у нее были с собой, остались в походном костюме. А каких-нибудь заколок она не носила из-за довольно коротких волос, - в этом великосветском мешке ни одного кармана, я разве что на шнурке кроссовка повеситься могу. - Хей, полегче, мелкая, - добродушно рассмеялся Дэнис. Судя по всему он также хотел показать, что с ним все хорошо, продолжая свою излюбленную шутку про ее рост. В этот раз, впрочем, ее это не бесило, а даже успокаивало, - у меня, кстати, тоже пусто. Только упаковка сигарет, по привычке положил, везде с собой таскаю. Надо завязывать. А прикурить чем - нема. - И у меня голяк, даже сигареты не взял. Остается осмотреть саму камеру, - все трое без слов заговорщицки кивнули и стали шарить по углам. Сперва Мия осмотрела кушетку как самый большой предмет мебели здесь. Точнее, единственный предмет мебели. В матрасе не было даже пружин, лишь слежавшаяся вата да поролон, а при прощупывании также не нашлось никакой нычки. Тут Стив, видимо, также после безрезультатных поисков, продолжил, - мне бы хоть что-то похожее на шпильку, я еще в детстве насмотрелся шпионских фильмов и решил научиться взламывать замки. Нужно много времени на это, но все же я неплохо справляюсь. Рассматриваю криминал как будущую профессию, если историком не выйдет. - Хорошо, мистер криминальный авторитет, ради такого шоу я точно разыщу что-нибудь, - Дэнис сел на корточки и заглянул под кровать. Конечно же ничего. Оставалось только одно - картина. И тут Мию осенило: точно, обычно у картины есть скобы, на которую она и вешается. С другой стороны, ее иногда заменяют и на веревочку. Девушка все же надеялась на первый вариант. - Осмотрите свои картины, я тоже у вас их вижу. Там должна быть проволока или типа того. Я надеюсь, что не ошиблась, посмотрите у себя, - Мия аккуратно сняла раму, ощущая стучащее у самого горла сердце, и осмотрела заднюю стенку. Бинго, она как раз висела на довольно прочном кольце из лески, которое входило в, к счастью, хлипкое крепление. - Есть, то что нужно. У вас они такие же? - воскликнула Мия. Парни кивнули. - Мне нужно два всего таких, но давайте на всякий вытащим все. К тому же, они могут заметить отличия, а так мы все три зацепим за раму и повесим на место. - Хорошо, - на удивление, даже Мия с хрупкой комплекцией и не такими сильными руками смогла вытащить скобу, а уж у парней получилось и того быстрее. Дэнис собрал скобы за себя и Мию и передал Стиву, который уже подключил две руки для сбора отмычки. Пока он начал этим заниматься, друзья уже повесили картины и в своих камерах. Если честно, выглядело устойчиво и разницы особо не наблюдалось, так что и их мучители также не должны были что-то заподозрить. - Хей Стив, повесь свою, они вот-вот могут вернуться. А там уже продолжишь, - напомнил другу Дэнис, так что светловолосый послушался. И не зря, только он это сделал, как по лестнице послышались глухие шаги. Они зловеще приближались, отражая звуки от стен и только усиливая их. Стив еле успел спрятать самодельную отмычку под матрац, на случай, если их опять как-то обыщут. - Добрый вечер не очень учтивым гостям, - к ним чинно спустился Эдгар, как-то легко и самодовольно ухмыляясь, - как же так, мы соизволили впустить вас переночевать, а вы укрыли Мисс Хлою, когда она должна была послушно спать, чтобы Госпожа Элизабет на нее не ругалась за сбившийся режим, - дворецкий больше не улыбался, лишь как-то со знанием дела подтянул чуть сбившиеся гармошкой белые перчатки. Судя по его ожесточившемуся взгляду, это не предвещало ничего хорошего. - Мы сильно извиняемся. Можно понять Мию, она хотела ей помочь, когда Мисс Хлоя пробралась к ней ночью и попросила укрыть, - Стив начал было оправдывать подругу за нее, решив как-то начать двигаться к облегчению своего положения. К сожалению, это не произвело на чопорного слугу никакого впечатления, он лишь устало повел плечами. - Конечно, я мог бы понять вас, но расхлёбываю последствия вашего поведения. Госпожа Элизабет уже распорядилась мне поступать с вами, как заблагорассудится, так как она очень слаба в данный момент. Кроме того, - на этот раз Эдгар перевел взгляд на Мию, - я ненавижу мерзких маленьких лгунишек, - теперь уже серые глаза метали искры. Впервые за время их пребывания здесь дворецкий позволил себе выругаться и, похоже, делал это от души, с трепетом человека, уверенного в своей совести, которая молчала и даже аплодировала стоя. - Я испугалась, эта девочка заявилась посреди ночи. Я не знала, кому верить, и решила ее выслушать и затем успокоить. Для этого пришлось соврать, иначе бы ее забрали перед важным разговором, - на этот раз Мия самостоятельно заступилась за себя, вот только Эдгар вновь с видом самого натурального равнодушия вытащил из кармана связку ключей, приступая к открытию камеры девушки, - стойте, куда вы собираетесь меня вести?! - На воспитательную беседу. Боюсь, я не смогу терпеть ваше присутствие в поместье, если не проведу ее, - Мия попятилась, все-таки желая попробовать образумить его. - И не надо! Хорошо, раз мы нарушили ваши правила, мы просто уйдем, прямо сейчас! Клэр прихватим, забудем все, что здесь случилось, - она пыталась говорить твердо, но ее медленно затягивала в свою пучину вязкая как деготь паника. Вот и стена уперлась ей в лопатки. Вдруг, ее голова задела картину, отчего та покосилась, а затем и упала. Благо, она приземлилась не на лицевую сторону, а на заднюю панель, так что холст это не повредило, а их маленького преступления с похищенным штырьком было не обнаружить. С другой стороны, уже именно к сожалению, на Эдгара это не произвело такого же впечатления, как на Мию. Он не вздохнул с облегчением, как девушка, а лишь сперва застыл на месте, переставая приближаться. Лицо все еще не выражало эмоций, когда он, будто из-за спертого подвального воздуха, приспустил душащую его бабочку, а затем, как по щелчку, преобразился: свел брови, откинул чуть голову назад, так, чтобы было видно раздувающиеся от злости ноздри. Казалось, такая смена для черствого лица не могла быть еще радикальнее. Брюнет провел рукой по волосам, так, чтобы из уложенной прически выбилась пара прядей, угрожающе исчертив лоб и искривленные надбровные дуги, в которых теперь пролегла тень. Все-так же бесшумно, но стремительно быстро, он навис темным длинным силуэтом, готовым пожрать девушку без остатка: - Мисс Мия, вы такой неблагодарный гость, нарушили уже два правила этого поместья. Такая аудитория недостойна моего гения. Я лишь хотел немного поговорить, а теперь мне придется показать вам нечто действительно стоящее, раз вы не уважаете мое искусство. Только теперь в более грубой манере, если позволите, - это был риторический вопрос. Он не собирался ждать ее ответа, а сразу схватил за шею, так, что ей пришлось пытаться отодрать эти цепкие пальцы. Судя по крепости тисков, такой подход к дамам был ему не впервой. - Я никуда не пойду, оставьте! Картина же не сломалась, я не хотела! - каждая фраза звучала все более отчаянно. Блондинку, не то чтобы прилагая много усилий, прихватили за шею и предплечье, уже подводя к лестнице. Ноги ее путались, вроде предназначенные для походов кроссовки скользили по сырому камню. Но ее неумолимо двигала сила позади, превратившаяся из вполне дружелюбной в демоническую. Все-таки ее предчувствию всегда можно было доверять, о чем она периодически жалела. - Не трогай ее, ублюдок! - кричал в спину паре Стив, налетая как взбесившееся животное на скрипучую ржавую решетку. Несмотря на кажущуюся ветхость металла, он сдерживал его попытки выбраться и желание броситься за подругой. Когда дворецкий с Мией скрылись за поворотом, Дэнис позволил себе одернуть Стива. - Стой, мы можем больше ей помочь, если будем здесь, - слова соседа по камере дошли до одичавшего историка не сразу. Он по инерции сперва стучал по клетке и только потом позволил себе прижаться лбом к преграде и перевести дыхание, обдумывая его слова. - Ты прав, давай выбираться, - как-то задушенно промолвил блондин, не боясь даже, что их могут услышать. И правильно: Эдгар был занят Мией, Бобби разбирался со сбежавшей из-под его присмотра Хлоей, Лили выполнять свои рабочие поручения. У парней было время, чтобы задействовать их слегка застопорившийся план побега. Тем временем Мие было не особо легко, так как рука Эдгара на шее и ее обладатель, не ослабляя хватку, уже минули первый этаж и лестницу из подвала, возвращая девушку через коридор и очередную лестницу на второй этаж, аккурат к зеленой комнате, где ей так недолго пришлось нежиться в постели. - Что-то вы потеряли свою галантность к девушкам. Я все еще гостья! - заявила о себе шипящая от злости пленница, на что дворецкий лишь усмехнулся. - Те, кто нарушил два правила поместья, уже не гости. И в самом деле, это не совсем наказание, вернее сказать метод кнута и пряника. Так что, юная леди, держите сперва свой пряник. Ведь вы, видимо, любите играть в детектива, когда от вас не требуется, - перед ней открыли комнату, располагающуюся напротив ее временного пристанища. Открылся взор на широкую кровать с полноценным многослойным гобеленом, который был опущен. В комнату обычно поступал свет из большого панорамного окна, которое сейчас было задернуто плотными шторами под цвет стен: черные, может темно-синие, как взбушевавшаяся морская гладь, с золотыми ничуть не вычурными узорами. Комнату освещали настенные мозаичные светильники по обе стороны кровати и одна напольная лампа с роскошным абажуром в пионах на белом фоне. Некая выбивающаяся, однако гармоничная при полном охвате помещения, деталь. У стены стоял массивный шкаф, в два раза больше, чем в гостевых комнатах, а рядом - туалетный столик и устойчивый пуфик. Чуть ближе к кровати софа и два кресла на пару с расписанным чайным столиком. Жаль, на нем не было никакого чая, лишь свежий букет цветов. Огненные лилии. - Что же, время встретить мое лучшее творение, - слова дворецкого не внушали доверия, особенно его торжество и самолюбование, от которых становилось даже тошно. Но девушке не дали возразить, только болезненно застонать, когда ее также грубо подвели к кровати и отдернули гобелен. Руки Мии похолодели, а грудь не осилила и единого выкрика, да даже тяжкого вздоха; она замерла в каком-то анабиозе, сковывая льдом по рукам и ногам. Перед ней лежала девушка, даже женщина, но еще довольно молодая и привлекательная. Точнее была такой, со своими разметавшимися по подушке блондинистыми волосами, гладкой бледной кожей и шикарным ажурным одеянием. Так подходило под описание диснеевской принцессы, если бы не сопутствующие детали: глаза были выколоты, а на кляксы стекающей по щекам крови поместили цветы. Губы сверкали зеленой краской, от которых волны лиственной кущи струились и расцветали пышными красными цветами. Они текли по открытым участкам тела, на руках, ногах под задернутой юбкой, на кромке пышной груди. Кстати там засел уютный домик, от которого вереницей шли мальчишки, подгоняя стаю гусей. На ладони же примостилась собака, тщетно гнавшаяся за бабочкой, а на шее голубизны добавляла сельская речушка. Безобидный пейзаж, если бы холстом не стало чье-то мертвое тело, пусть приглядное, мумифицированное и тщательно надушенное, чтобы скрыть медленно подбирающийся запах мертвечины. - Нравится? - сколько тщеславия было в голосе художника, шептавшего ей в самое ухо такой абсурд. Она только прикрыла глаза, чтобы не встречаться с глазами-цветами этой несчастной, - это Госпожа Элизабет. Она умерла также прекрасно, даже лучше, чем я предполагал. Я сделал все спокойно, а на прощание подарил ей поцелуй и цветы, как дань ее изяществу. Она всегда критиковала мои пейзажи, так что сама слилась с лучшим из них. Поистине творение гения. Убийца в порыве нежности и признания собственного таланта отпустил Мию и умилительно провел по губам Элизабет, по засохшей масляной краске, а затем проверил свежесть лепестков, которые подвяли на кончиках. Он их конечно обработал, но требовалось обновить покрытие, чтобы сохранить все, не упустить ни капли. Мии стало гадко лицезреть такое, когда хватку убрали, и она открыла глаза. Ей просто хотелось исчезнуть, сбежать из помещения, где этой старшей Блэквуд вставляли новые глазницы, обрабатывали всю кожу, а затем уже на бездыханное тело с трудом натягивали лучшее одеяние и начинали рисовать. Не важно куда, инстинкты вторили: «Спасайся!». Она видела убийства только по новостям, в тру крайм* пабликах, на этих нелепых судебных шоу. Так что тело желало кинуться наутек, коль заметило отвлечение сопровождающего. И она не стала противиться.