Обитель греха

Обычно, когда Бобби чего-то не понимал, у него болел шрам. Это был такой назойливый зуд, только намного сильнее, чем простое легкое пошкрябывание. Мускулы лба и щеки сводило, а потом фантомная гангрена расползалась и на остальные части. И на этом все не заканчивалось, ведь процесс заставлял мозг плавиться, руки трястись, вырываться наружу подавленную ярость. Эта ярость была ненасытной, так как нарастала вместе с зудом. Создавался порочный круг мрачных жестоких мыслей и этого полубредового состояния, которое переходила во все новые и новые фазы. Сколько себя помнил, еще маленький Бобби, только получивший увечье на невинном лице, срывался на окружающих и порой даже пугал их. У него было раздвоение, а триггером могло послужить все что угодно. Конечно, семья Нортон, их невротичка-мать и уставший уже к сорока годам, с бременем на плечах, отец, не придумали ничего лучше, чем поручить младшего Эдгару, который еще пребывал в нежном подростковом возрасте. На удивление даже самих родителей, будущий дворецкий открыл в себе талант магически останавливать приступы агрессии подобно чернокнижнику Распутину, которому подчинялась гемофилия имперского отпрыска. Ему хватало лишь одной фразы, которую он шептал в самое ухо. Тяжело дышавший Бобби прикрывал глаза. Его грудная клетка постепенно переставала дергаться, а глаза приобретали большую осознанность и смирение. К ним возвращался блеск глубокого несчастья, а не слепой ярости. Эх, Эдгар. В его руках была власть и какой-то момент он решил, что пора запрячь и эту лошадку, открыть ее потенциал в другом ключе. Если обычный Бобби был тюфяк, то в состоянии безумия становился идеальным оружием, ведь Эдгара он покорно слушался, какая бы сторона не брала верх. Вот и сейчас садовник пролетал по коридору до розовой комнаты, комнаты Мисс Хлои. В тот момент, как он открыл дверь, зуд сдавил шею. Нога подлетела, пиная деревянную раму и откидывая ее с амплитудой в стену. Девушка, которая сидела на кровати, только крупно вздрогнула, но головы не подняла. Она давно научилась определять слуг и родителей по шагам. В детстве это было ее особой тайной забавой, а сейчас стало скорее привычкой, даже необходимостью. Они не заперли дверь, так как точно знали - ее гложет чувство вины. Действия молодой госпожи привели к очередным жертвам. Сколько их было? Она не знала наверняка. Блондинка точно догадывалась о темных делишках еще как начался этот кошмар, за спиной супружеской пары Блэквуд, но Хлоя слишком верила в их доброту по отношению к ней. По сути, она надела дополнительную кожу, чтобы ничего не замечать, закрыть все органы чувств от внешнего мира. Прошло около двух лет с первого подозрительного шума в коридоре после того, как они впустили в поместье заплутавшую девушку, пока мать была на гастролях, а отец уехал на пару дней в дом отдыха поправить здоровье. Как долго продлился ее самообман? Год. До тех пор, пока она не застукала Эдгара в сарае со шприцем в руках и бездыханным телом грибника, который вскоре превратился в удобрение для одной из многих стройных сосенок. И с того момента началось ее маленькое участие в жутких играх. Поэтому, когда час назад ей показали красиво обыгранное тело ее матери и забетонированную бочку с отцом - она ничего не почувствовала. Хлою только коробило от осознания: ей хотелось их смерти. И она жалела себя, ибо совесть твердила: это неправильно. Это аморально. А сам факт постоянной смерти так вписался в повседневность, что в голове не было ничего, кроме усталости. Ну и упомянутого чувства вины. - Хлоя, я же сказал тебе никуда не уходить из комнаты - хрипел Бобби. Она сразу поняла, какая сторона к ней повернулась. Она научилась не бояться и ее. Все-таки Бобби был Бобби, как ни крути. Он помнил, как она в первый день поместья подарила ему цветок. Нортон не сделает ей больно, разве что чуть-чуть. Однако, все еще: она не умрет. - Я не знала, во что мама и папа превратились, - из прежней позы, уткнувшись в клетчатую ткань платья, бормотала девушка. У них завязался разговор глухого со слепым, так как ответила блондинка совершенно не то, что нужно, - все равно хотела их предупредить. Может, спаслись бы. - Эта девчонка, - сперва Хлоя подумала, что адресовано ей. Сказано колко, так что она приготовилась быть схваченной волосы, - эта Мия выпрыгнула в окно и чуть не сбежала. Хорошо, что приехал Лео и запудрил ей мозги, - он раскатисто рассмеялся. Больше всего Бобби нравилось чувствовать, что кто-то обладает низшим интеллектом, чем он. Пытал он по той же причине: боль утомляла тело и разум, так что интеллект вытекал вместе с кровью. Похоже, в этот раз ее пронесет благодаря одной из их заблудших овечек. Хотя, Хлое девушка понравилась, они бы наверняка подружились. Сидели бы в шкафу и обсуждали отношения с мальчиками, а не то, куда делись ее родители, - ну ничего, Эдгар справится. В любом случае живыми им отсюда не выбраться. Бобби поставил топор острием вниз и оперся подбородком о длинную ручку. Стал смотреть на Хлою не отрываясь. Девушка сгорбилась еще сильнее, вминая лоб в коленки. Дверь за Бобби закрылась, отгораживая их маленький мирок. Только она, почти псих, наедине с полным психом. И они были как сообщающиеся сосуды - он заражал ее своим болезненным зудом и легким скрипом металла топора о паркет. В другом конце коридора Лео тихонечко приоткрыл дверь, дабы прошмыгнуть в красную комнату. В прошлый раз, когда он приезжал к родственникам, как раз останавливался в здесь. Забавное вышло совпадение. Дверь закрылась, чтобы лишние звуки из коридора не мешали им. Он просто сядет в кресло подле кровати и будет выжидать, как истинный хищник. Войдет в образ. К тому же, спящая красавица сама пробудится, а блондин сделает вид, что не спит всю ночь и ждет ее пробуждения. Вызовет жалость, усыпит бдительность. Скажет ей лежать и не волноваться из-за сотрясения, а сам медленно склонит на свою сторону, играя с мыслями и желаниями. - Брюнетка, хорошая фигура, длинные волосы. Не совсем мой тип, все-таки блондинки с кудрями до середины спины и ниже - лучшие. Чуть более выгодная внешность, чем у предыдущей, но посмотрим на характер, - цинично рассуждал член одного из ответвлений рода Нортон, оглядывая с ног до головы и жестикулируя, как полноправный хозяин бала марионеток, - судя по всему - невинная овечка. С той играть интереснее. Ладно, пусть с Клэр - спасатель, а с Мией - надзиратель? Звучит неплохо, - из вежливости перед спящей понизил голос Лео, опускаясь в кресло и самодовольно ухмыляясь. Сколько же в мире девушек, такое разнообразие! Так что он, как искатель и, самое главное, ценитель женской красоты, никак не может насытиться. Одна из представительниц прекрасного пола лежала перед ним на кровати под одеялом, ее лицо было абсолютно ровным. Красивое, с прямой переносицей, пухлыми губами, россыпью веснушек и не очень густыми ресницами. Лео подметил катушки от туши на них. А на губах - остаток помады. Светло-розовая. Наверное, чтобы придать лицу свежести и невинности. Как раз подходило под его настроение. Сегодня он уже побывал у дочки местного юриста в ближайшем городке, но кто сказал, что это его дневная доза? В дверь постучали. - Тук-тук, - вторила своим действиям Лили, которая уже прошмыгнула в комнату. Ее наряд как всегда выглядел отменно. Чуть видоизмененная форма горничной в комплекте с чулками, утяжкой для поднятия груди и юбкой, которой не хватало буквально чуть-чуть до неприличия. И ярко-красная помада, разительно отличавшаяся от помады спящей девушки, - Лео, сладкий, опять без предупреждения? - Не могу себе отказать в удовольствии удивлять таких дам, как ты, - блондин не представлял себя без флирта. Он уже стал частью повседневной речи. Просто в режиме обольщения прибавлял в голосе небольшую сексуальную хрипотцу. Женщины буквально теряли голову и смотрели только на его губы. - Ты как всегда очарователен, - смех Лили был звучный, она не хихикала. Его откровенная лесть пришлась ей по вкусу. Власть служанку в каком-то смысле возбуждала, - пришел сюда, чтобы вспомнить, как я в прошлый раз с тобой прощалась на этой кровати? - она облизала губу так искусно, что вся помада осталась на месте. Дала явно понять, что не против повторения той ночи. - Лили, давай не сейчас, ладно? Я вхожу в образ, чтобы разыграть перед этой милой леди небольшой спектакль. Ты знала, что я готовлюсь поступать в колледж Уезбери? Не могу упустить такую возможность потренироваться. Тем более сам Эдгар дал мне задание, - Лео поиграл бровями, подсказывая, что серьезности в нем процентов на тридцать, но это не утешило разочарованную Лили. Ни Бобби ни Лео не уделяли ей должного внимания! Это возвращало ее к воспоминаниям о муже. Бывшем муже. Мертвом муже. Муже, которого она убила собственными руками. Муже, чей мягкий живот она проткнула ровно тридцать три раза. - Ладно, делай, что хочешь. У меня еще есть работа, - доказала, что все равно на этого гнусного ловеласа. Тем более у нее всегда оставались эти два еще мальчика в подвале. Сейчас она прихватит свой симпатичный инструмент и спустится к ним немного поиграть. Пока ее Эдгар развлекается с этой, - Чао! Горничная захлопнула за собой дверь и прихватила неизменную спутницу, которую временно всунула в руку статуи, стоящей в левом конце коридора второго этажа. Классическая обнаженная женщина, что задумчиво прикрыла глаза и подставила ладони для чего-то невидимого. Наверное, божественного благословения. Вот только Бог давно покинул это место, наверное еще в момента основания родового имения. Оно было построено рабами, увезенными насильно из Кении, знаете ли. Тут не могло быть и намека на счастье. Лили отняла свою плетку у статуи и, шутки ради, щелкнула каменную женщину по мраморному носу. Между Эдгаром и Элизабет, до смерти второй, было заметное напряжение. Это напряжение крылось не во взаимной неприязни, а скорее в том, как молчаливо эти двое понимали друг друга. Она могла лишь кивнуть, а Эдгар разбирал это на абсолютно конкретные и понятные для себя слова. Не то что глупышка Лили, что не пользовалась большим уважением у хозяйки. Может, актриса уже тогда поняла, что они сражаются за одну территорию. Но Лили не пришлось ничего предпринимать, Эдгар сам избавился от одной из женщин на ее пути. Словно сам шел к ней в руки. Однако, опять же, сейчас он был не с ней, а посвящал время своим маленьким увлечениям. Он потащил Мию в башню и вот уже тридцать минут оттуда не было ни звука. Кожаная рукоять ловко перепрыгнула из одной руки в другую. Кожаные шнуры мотались из стороны в сторону, на них кое-где можно было заметить запекшуюся кровь. Лили вдыхала аромат изделия, спускаясь сперва на первый этаж, а потом и в подвал. Она славно помыла пол, звук скрипа подошвы о мрамор был как никогда чистым. Девушка предвкушала. Она тоже была охотницей за новыми увлечениями, как и Лео. Горничная его отлично понимала. Плетка пахла чем-то кислым, но с ноткой горечи: купаж страха и боли на грани с наслаждением и покорностью. В какой-то момент даже самые строптивые готовы были стать паркетом, чтобы она стучала по нему своими каблучками. Этот запах ее точно пленял крепче любого наркотика. И она вновь и вновь шла за новой дозой. Когда-то муж ее учил: "Если ты не можешь изменить что-то, получай от этого удовольствие". С этими словами он впервые ее изнасиловал, а затем и избил. Для нее это стало клеймом. Она перестала сопротивляться скверне поместья. Примкнула к злу, а не стала бороться. Девушка окуналась в скудный желтый свет подвала, играя с плетью. Кого же ей первым выбрать? Ладно, она использует свою излюбленную стратегию: попросит назвать любимый чай. Если ей в ответ нагрубят, промолчат или выберут каркадэ - она накажет того первым. Не пощадит и того, кто выберет черный чай. А к выбравшему зеленый или фруктовый - будет благосклонна. Только разработанным планам не суждено было сбыться. Когда девушка спустилась в подвал и ступила на неровную поверхность каменной кладки, заметила, что двери двух камер распахнуты настежь. Лили зажала плетку в обеих руках, словно хотела переломить ее жесткую ручку. Они так нагло сбежали от ее наказания. - Черт возьми, - разгорячилась девушка, резко крутанувшись на каблуках и взбегая обратно наверх по лестнице, - нужно позвать всех и найти сопляков. Ее игровой настрой пропал, Лили даже в какой-то степени стало страшно. Не она это начинала! Ее втянули уже давным-давно, как она переступила порог поместья. И пути назад уже не было. Лили было направилась по изведанному пути ко второй лестнице, хотела бросить клич о помощи союзникам, но дверь одной из подсобок, располагавшихся как раз над левым пролетом, распахнулась и выпустила на волю затаившегося Стива. Здоровяк конечно не привык быть грубым с противоположным полом, но на другой план у них просто не было времени. Он просто схватил швабру и что есть силы ударил шатенку по голове хиленьким древком. Оно треснуло, но не сломалось. В отличие от Лили, которая пошатнулась и стала оседать на пол. Конечно, ее подхватил Стив, за которым вскоре из подсобки вышел и Дэнис. - Самое время запереть ее. Давай свяжем и оставим там, где прятались. Не думаю, что туда подумают заглядывать в первую очередь. Территория поместья довольно обширна, придется попотеть, - парни затащили горничную в свое тайное место. Дэнис нашел в душном мелком помещении фонарик, так что он отвечал за свет, пока Стив довольно умело крутил узлы на ее запястьях и ногах. Логично, что в подсобке могли быть мотки веревок, но, учитывая контекст ситуации, в головах постояльцев рисовались не самые приятные для восприятия картины. Наверняка хоть одну из них применяли для того, чтобы обездвижить очередную жертву гостеприимства слуг поместья Блэквуд. - Смотри, у нее в руках была плетка, - прокомментировал Дэнис, который забрал вещицу как трофей, - тут не только больные на голову, но и извращенцы. Парни довольно быстро успокоились после того, как Мию увели неизвестно куда. Подвал находился будто в вакууме, поэтому не особо становилось понятно о происходящем наверху. Потом Стив таки открыл свою камеру и помог выбраться и другу. Он не бахвалился, когда говорил о способностях к взлому - быстро, четко и без лишнего шума. Разве что руки чутка дрожали из-за переживаний за Мию с Клэр. Так они договорились напасть на того, кто придет забрать их, ожидая в первую очередь дворецкого или садовника, а в последнюю - эту горничную. С другой стороны, все равно лишили вражескую сторону одного из союзников. А значит - обзавелись первым преимуществом, количественным. Закончив со своим делом, они положили Лили за ковер и накрыли старой тканью. Так, чтобы без тщательного рассмотрения она казалась частью лежащего здесь барахла. Затем прислушались к звукам снаружи: тихо. Это и пугало и радовало одновременно. Если Бобби и Эдгар не спускались, то, видимо, были очень заняты. Заняты чем-то с их подругами. И наверняка не чай пили. - Мы не можем сразу идти их спасать, - слова давались Дэнису тяжело. Он чувствовал себя на грани паники: фонарик в руках казался тяжелым, в висках стучало, жар от переживаемого в реальном времени ужаса плавил клетки мозга. Но была и другая сторона: его обострившаяся собранность, которая стремилась препятствовать страху. Будто наркотик, который все обострял, - сперва необходимо продумать пути отступления и понять локацию. У них явное преимущество - здесь их дом, они знают его, как свои пять пальцев. А мы не видели дальше подвала, своих комнат и гостиной. Я знаю, мне тоже страшно за девочек, но мы сейчас не так им полезны, как могли бы быть. Стив призадумался. Ему было чуть полегче, чем Дэнису, потому что хотя бы в своей физической составляющей он был уверен. Злость несколько наслаивалась на страх, нейтрализуя его пагубные эффекты на тело. Зато силы пришли, приводя с собой и каплю энтузиазма. Братьев всего двое. Да, они вооружены, но и они сбежали. Они могут пойти и прямо сейчас найти оружие. Наверняка в саду у такого- то дома, где за всем еще и садовник следит, должен быть сарай с инструментами, а там и что-то острое и длинное. Стив озвучил свою идею про сарай, но что Стив сразу же подметил: - На кухне тоже наверняка есть что-то полезное, как минимум ножи. Сперва исследуем первый этаж, она должна быть на нем. Думаю, так вернее, - Дэнис не стал спорить и кивнул. Они отправились на экспедицию по особняку, которая должна была увенчаться либо успехом, либо провалом. И один из вариантов провала - смерть. Когда дверь в подсобку отворилась, очень хотелось повернуть назад или кинуться к двери, ведущей прямо к выходу. Оба, Стив и Дэнис, сдержались, не поддавшись этому мерзкому шепотку, который ратовал за самосохранение и первобытный эгоизм, направляясь в первую дверь.