Сегодня ночью будет пасмурно

У Чонгука появились маленькие проблемы, весом в целую планету. Первая: он не может оторвать глаз от Тэхёна, а тот упорно на него не смотрит. Вторая: он не может до Тэхёна дотронуться, потому что между ними стол полный еды, а по бокам — по двое людей, которые специально посадили Чонгука подальше. Или специально напротив. Третья: внимание Тэхёна приковано к коляске рядом и малышу внутри, которого он старательно прячет. Чонгук это сразу заметил. И то, что ни Намджун, ни его омега Джин так рьяно за малышом не следят. Ведь это не их ребёнок. Это ребёнок Тэхёна. И, скорее всего, Чонгука. Но это опять предположения, потому что ничего спросить он не решается, просто сидит молча, наблюдая за человеком напротив. Слушает голоса друзей, которые не плохо так разобщались с семейной парой. Он чувствует себя запредельно неловко. Несмотря на то, что к нему практически никто не обращается, он ловит любопытные взгляды людей. Не только на себе, но и на Тэхёне. Чонгуку это не нравится. Он хочет остаться с ним наедине. Но боится. Он так и не придумал с чего начать их разговор. Сходу спрашивать о ребёнке как-то неприлично, что ли. Да и вообще, у него куча вопросов, и все они не подходят для нынешней ситуации. Нужна, как минимум, взаимная симпатия. Но кроме недоверия он ничего у Тэхёна не замечает. Намджун оказался реально отличным мужиком. Не смотря на возраст и статус, на равных общается с Юнги, и вообще источает запредельное дружелюбие. А у Джина странные шутки. Чонгук бы даже над ними посмеялся, если бы не был так напряжен. Хосок же, всё пинает брата ногой под столом, видимо, так пытается заставить его не молчать. А ему пофиг на эти пинки. Ему хочется утащить Тэхёна отсюда подальше, закутаться в его аромат с новыми нотками лимонного чая и утопить его в своих объятиях. Чонгук ничего не может поделать со своими чувствами. Вот и сидит, погруженный в себя и ждёт какого-то чуда. — Ты бы хоть перекусил что-нибудь, — обратился Хосок к брату. Все тут же обратили внимание на Чонгука. Будто поставили на сцену и заставили танцевать человека, который едва научился ходить. — Я не голоден, — пробурчал он. — Неужели еда в самолёте стала настолько отличной, что ты её даже умял? У Хосока поднялось настроение. Видимо, он поймал волну всем довольного Джина, который сидел с ним рядом. — Нет, поел в аэропорту пока ждал тебя. — О, ты не здешний что ли? — спросил Джин, уминая порцию лапши. Джин вообще ел довольно много. Ел, говорил, ещё и следил за всеми пристально-любопытным взглядом. — Просто уезжал в командировку, — промямлил в ответ Чонгук. — Так чем же ты всё-таки занимаешься? — теперь допрос начал Намджун. Чонгуку неловко от таких вопросов. Он своей выбранной профессией гордится, у него далеко идущие планы, и превосходный талант. Но он никогда не хвастается. Да, конечно, он хочет произвести впечатление на Тэхёна и его друзей. Только вот сможет ли? Они все старше него. От Намджуна веет типичным успешным альфой, у которого наверняка горы денег и приличных связей, да и Джин ему ничем не уступает. Они самодостаточные. Независимые. И Тэхён производит такое же впечатление. Может быть сейчас он выглядит уставшим и поникшим, но от него исходит особая аура. Или Чонгук её просто надумал? Тэхён старше, это заметно. Не только по внешнему виду, но и по глазам. Он как будто в этой жизни понимает больше, видит больше, знает больше. А Чонгук нет. — Да так, учусь, подрабатываю. Ничего особенного. Да уж. Отличная самореклама. Ну, не умеет он говорить о себе. Чонгук всего лишь обычный непослушный ребёнок из богатой семьи, сбежавший из дома под жуткие крики. С забитой татушками рукой, пирсингом в ушах и брови, чтобы доказать, что он сам распоряжается собой, и что ему плевать на то, как оценивают его внешность. Пфф, это так типично. Таких, как он — множество. — Конечно, ничего особенного, — воскликнул Хосок, — Всего то лишь лучший ученик универа по обоим специальностям и гений кулинарного дела. Настолько гений, что уже третий раз его лично зовут на практику в элитнейшие рестораны мира, лишь бы похвастаться тем, что этот талантище учился у них. Да и нет ничего особенного, что после выпуска его уже ждёт должность помощника шефа самого знаменитого ресторана Кореи. Нет, это полная ерунда, таких людей миллионы и миллиарды. Вот это пламенная речь. Вот это поддержка. И такая эмоциональная, что можно подумать, будто Хосок монолог играет. Все аж рты пооткрывали и бросили жевать свои вкусняшки. — Вот она — братская любовь, — засмеялся Юнги, — Ты ему всё-таки завидуешь. — Так, чуть-чуть, — сказал Хосок, отхлёбывая чай запредельно громко. А Чонгук искоса смотрел на Тэхёна. Искал хоть немного заинтересованности. — Это отлично, Чонгук. Я бы сказал, выдающиеся достижения. Главное, не останавливайся и тогда твой брат будет полностью унижен твоим превосходством, — улыбался по-доброму Намджун. — Раз уж ты уже при деле, пригласи нас в свой будущий ресторан как-нибудь, — отметился Джин, — Тэхён давно не ел ничего кроме своей любимой пасты с сыром. — Не правда. Вчера ел роллы с огурцом, — вдруг ожил Тэхён. Это было его самое длинное предложение, за этот вечер. И, чёрт, его удивлённое выражение лица, вызывает улыбку у Чонгука. Он сдержаться не смог и его за этим застукал взгляд напротив. Блин, только бы Тэхён не подумал, что Чонгук над ним смеётся. Да, он посмеялся над ним, но в хорошем смысле. Его просто обрадовало мимолётное оживление Тэхёна, ведь мимика его лица просто очаровательна. Одни только брови чего стоят. Они то поднимались, то опускались, как будто ими Тэхён мог выразить больше эмоций, чем словами. Он всё это время выглядел таким холодным, отстранённым, будто ему всё равно на всех, кроме малыша в коляске, но когда заговорил с Джином — его лицо потеплело. Очаровательно. По-настоящему чарующе. Из коляски послышались звуки. Тэхён опять отвлёкся, потянулся к малышу, который уже не спал, а начинал плакать. Чонгука колола совесть. Честно? Он не знал как ему относиться к ребёнку. Он себя винил. Заделать кому-то ребёнка… и пропасть на 8 месяцев. Оставить одного, справляться с этим. Если малыш от него, совесть сожрёт изнутри. Потому что Чонгук не хотел, что бы их дети появлялись на свет из-за того, что папочка не смог удержать свои девственные инстинкты, а мамочка очень вовремя подвернулась в клубе с разгаром течки. Вопреки всей этой природе, он бы очень хотел пойти на это осознанно. Из-за того что он будет очень страстно любить свою пару всю ночь напролёт, в их общей постели, слушая стоны удовольствия и даря нежные поцелуи. Только так. Дети должны быть плодом любви, а не насилия. И смотря на Тэхёна, он чувствовал жалость. Ему, наверное, очень тяжело нести это бремя в одиночку. Если, всё же, у него нет пары. — Он проголодался, — сказал Тэхён, глядя внутрь коляски. — Ну хоть кто-то здесь ещё голодный кроме меня, — смеялся Джин, — У стойки можно попросить разогреть смесь. Иди, я пока его успокою, - он потянулся к малышу. — Я сам, — отчеканил Тэхён. — Как скажешь, моя курочка-наседка, — Джин поднял обе ладони вверх, сдаваясь лезть с нежеланной помощью. Тэхён поднялся с места и покатил коляску на выход из зала, а Чонгук смотрел ему вслед. На секунду он почувствовал желание встать и помочь Тэхёну, но остановился, ведь совершенно не шарил в уходе за детьми. Поэтому просто остался сверлить его затылок взглядом, облокотившись на спинку дивана и задумчиво стуча подбородком о костяшки пальцев. У Тэхёна всё же нет метки. Чонгук это наконец-то разглядел. — Чонгук, — позвал голос Намджуна, — Может скажешь, что тебе от Тэхёна нужно, пока его нет? Теперь глаза стеснительно разглядывали стол. Ему от Тэхёна ничего ненужно. Ему сам Тэхён нужен. — Ничего, — ответил он. — Может, тогда расскажешь, как вы познакомились? — с улыбкой спросил Джин. О, а о таком можно рассказывать? Если Джин — лучший друг - не знает, значит Тэхён его в это не посветил. Значит Чонгук тем более не имеет право распространяться об этом. Джин улыбнулся шире. — Случайно не в клубе ли? — спросил он. И Чонгук впал в ступор. Хосок подавился чаем. А Юнги, как назло, согласно качал головой. Хотя этого чувака в тот вечер в клубе не было вообще. Юнги о событиях знает лишь со слов очевидца и участника. Но именно он сейчас палит всю контору. Друг, одним словом. — Ты что-то знаешь? — уставился Намджин на своего подозрительно весёлого мужа. — Естественно кое-что знаю, — вскликнул он, — И они, — указал пальцем на Юнги и Хосока, — тоже что-то знают. Только знаем мы разное, ведь эти, — указал на Чонгука и пустующее место Тэхёна, — ведут себя странно. — Что странного-то? — поинтересовался Юнги. — Вот эта вся атмосфера странная, — Джин замахал руками, очерчивая круг их большой компании, — Твой друг смотрит, как влюблённый барашек, а мой ведёт себя, как запуганная овечка. Я Тэхёна очень давно знаю, он так себя ведёт только когда хочет надо мной поприкалываться. Но сейчас не тот случай. Совсем не тот, — он смочил горло чаем, — Я сначала подумал, что дело в ребёнке. Мол, вдруг альфа нашёл Тэхёна, чтоб малыша забрать… — Зачем мне его забирать? — шокированного выпалил Чонгук. Джин остановил свою эмоциональную тираду-разъяснение, безумно долго сверля Чонгука взглядом, а потом продолжил с ещё большим напором. —… Вот, — демонстративно указал пальцем на Чонгука, — а он о ребёнке, оказывается, даже не знал. Всё пялился заворожённо на Тэхёна. И я вот уже двадцать минут сижу и думаю, когда же из его глаз сердечки-то закончат сыпаться. А он сидит, молчит. И этот… — Джин поднял голову, отвлекаясь от своего монолога, — Ты домой собрался, что ли? И снова все синхронно повернули голову в сторону. Теперь уже танцевал на сцене не Чонгук, а Тэхён, который подкрался как невидимка. — Да, — сказал тот, снимая свою куртку с вешалки для посетителей. У Чонгука опять сработал рефлекс подняться вслед за Тэхёном. Но только, чтобы остановить его. Можно сказать, только что придумал начало их разговора. Это будет ёмкое слово «останься». Между прочим, есть море песен с таким названием. Почему бы с него и не начать? — Ты ребёнка покормил? — продолжал так же напористо Джин. — Да, нянечка, покормил, — тяжело вздохнул Тэхён. — Тогда сядь и сам поешь уже. — Дома поем. — Нет, сейчас поешь, — Джин потянул упрямистого Тэхёна обратно на диван, прямо в куртке, по-братски обнимая за шею. И отрубая все пути к уходу, — Расслабься и прекрати строить из себя невесть что. Чонгук забирать твоего сынулю не собирается, да ведь? — снова взгляд на Чонгука. Тот пришиблено мотнул головой. — Вот. Так что успокойся Тэхён, и поешь уже. Джин замолчал и воцарилась тишина. Очень плотная тишина. Все молчали и смотрели куда-то в сторону, а Тэхён смотрел на Чонгука. Непривычно долго. Вызывая по спине рой мурашек. Смотрел пристально, не моргая, слегка приподняв брови и приоткрыв рот, будто хотел что-то сказать. А Чонгук смотрел в ответ и ждал. — Правда не заберёшь? — тихо спросил Тэхён. — Правда, — так же тихо ответил Чонгук. Но все разумеется это слышали. — Вот и отлично, — вскликнул Джин, — Разобрались наконец-таки. Тэхён расслаблено выдохнул, отводя взгляд от Чонгука, и ласково улыбаясь внутрь коляски. А у Чонгука в груди сжалось сердце. Понятно почему Тэхён его боялся. Потому что думал, что отец-альфа заберёт своего сына. *** После того, как вся компашка вышла из кафе — стало попроще. Снег на улице прошёл, оставив после себя влажный асфальт и холодный воздух. Стало полегче дышать. Те маленькие проблемы, весом в планету, исчезли. Конечно, Тэхён по-прежнему старался не смотреть на Чонгука, но всё же изредка косил на него взгляд. Сам факт того, что Чонгук мог идти рядом с ним и никто его тряпками не гнал подальше, уже грел. Плюс ко всему — улыбка Тэхёна. О, ему она очень шла. Чонгук не мог насмотреться. Тэхён наконец-то перестал быть зажатым. Да, он особо не говорил, но стал хоть немного вести себя раскованно. Они даже перекинулись парой предложений. Уже отлично. Как Чонгук и предполагал — его совесть точила зубы. Потихоньку загоняла его в самобичевание. Малыш не мешал, нет, он мирно спал в коляске, покачивающейся от рук Тэхёна. Но смотреть на это спокойно всё равно не получалось. Хотелось просить прощения. Только… за что именно? И хватит ли вообще простого «прости»? Нет, конечно. Однозначно нет. А в горле этот позорный комок так и мучал. Чонгук глазами искал помощи в окружающих домах. И в сверкающем асфальте. — Ты решил до самого подъезда проводить? — произнёс неожиданно Тэхён. — Почему бы и нет, — себе под нос пробурчал Чонгук. Так хоть будет известно, где Тэхён живёт. Не то что бы, Чонгук планировал наведываться к нему каждый день в гости, просто… Хотя, нет, именно это и планировал. — Это не обязательно, — улыбнулся Тэхён, глядя на задумчивого парня. — Нет, обязательно, — ответил Чонгук, смотря в ответ. Интересно, от его улыбки всегда будет так приятно в груди? — Почему? — Тэхён торопливо отвёл взгляд. — Чтобы ты дошёл в безопасности, — пожал плечами Чонгук. Ну, очевидно, что это отговорка. Не говорить же правду. Сочтёт за придурка или за помешанного сталкера. — Меня могли проводить Намджун и Джин. Да, могли. Но Чонгук хотел подольше побыть с Тэхёном. Им только-только стало комфортно друг с другом, все задачки разъяснились, проблемы улетучились, и пора бы уже перейти к самому главному. Чонгук искал подходящего момента, чтобы сказать зачем он тут на самом деле и почему планирует не отпускать Тэхёна каждый день. Но этот момент так и не наступал, а у Чонгука пропадала решительность из-за неловкости. — Ну, а мы за компанию. Брат и Юнги видимо сдружились с твоими друзьями. Что удивительно. Юнги к новым знакомым всегда относился нейтрально. Что они есть, что их нет. Это брат часто расширял свой круг, люди тянулись к его нескончаемой энергии и активности, но так же как и друг, не особо держался за внезапное общение. А тут вся компашка тащиться за ними, что-то обсуждая с периодическими взрывами смеха. Чонгук постоянно оборачивался на этот смех, и ловил весёлые лица друзей и новых знакомых. Умиротворённый вид Намджуна и Джина заставлял задуматься над собственной будущей жизнью. Эти двое такие забавные и так интересно смотрятся вместе. Оба высокие, оба в одинаковых пальто, только один в ярко-розовом нелепом свитере смеялся на всю улицу, чуть ли не задыхаясь от смеха, а второй так влюблённо улыбался глядя на него, что у Чонгука самого на лице появлялась улыбка. Он бы хотел, чтобы у них с Тэхёном было также. Чтобы он тоже держал своего любимого за руку, крепко, не отпуская, даже когда тот вырывается из-за очередного приступа смеха. Чтобы он тоже мог любоваться своей парой с влюблённой улыбкой и поправлять его шарфик, заботливо, даже когда этого не просят. И чтобы на них тоже смотрели и думали «о, они очень счастливая пара». Сколько времени понадобиться, чтобы воплотить всё это? — Твои друзья, случайно, не музыканты? — спросил Тэхён. — Да, выступают в клубах всяких, — задумчиво ответил Чонгук, наблюдая за идущей следом компанией. — Ааа, вот как. Ой ой ой. Код красный. Чонгук, ты почему не следишь за своими словами? Тэхён сконфужено уставился на свои руки, держащиеся за коляску, а Чонгук мечтал провалиться сквозь землю. Клуб — больная тема. Зачем он произнёс это слово? Вот болван. Можно же было заменить на бар, паб, кафе. Но нет же. Сказал, что сказал. Видимо, комок, сидящий в горле пора выпускать. — Прости, — произнёс Чонгук, — Если сможешь, то прошу прости. — За что? — Тэхён удивленно уставился в ответ на его слова. — За тот вечер прости, — Чонгук даже не сомневался, что поймут о чем он говорит, — И за его последствия, — он взглянул на малыша. Теперь, когда Тэхён его больше не прятал, не осталось сомнений, кто его отец, и почему Джин весь вечер так любопытно смотрел на Чонгука. — Этих слов недостаточно, понимаю, но знай, что я раскаиваюсь. У Чонгука дрожал голос. Извиняться — не его конёк, он всегда боялся говорить это глаза в глаза. Тэхён тоже посмотрел на малыша. А потом засмеялся. Громко и хрипло, ошеломляя Чонгука ещё больше. — Ещё ни один альфа не просил у меня прощения, — он даже остановился, справляясь с дыханием, — Ну разве что Намджун, и то лишь потому, что один раз сломал мою любимую лампочку, не вписавшись в поворот. Ух, ты. Тэхён умеет очешуенно круто смеяться. А можно этот звук на рингтон? — Мне не за что прощать тебя, — Тэхён посмотрел Чонгуку в глаза, — Мне, наоборот, стоит сказать тебе спасибо. — За что? — непонимающе выпалил Чонгук. — За это маленькое чудо, — ласково сказал Тэхён, поглаживая пухлую розовую щёчку малыша. — Не понял. Чонгук действительно не понимал. У него, наверное, даже на лбу это можно было прочитать. — Не знаю, твоя ли это заслуга или нет, но благодаря тебе исполнилась моя мечта, — улыбаясь, сказал Тэхён, — Ты не представляешь как это важно для меня. — Разве ребёнок от первого встречного может быть мечтой? — О, да, может. Ещё как, — он устало поднял голову, будто разговаривал с небом, — Легко может стать ею, когда умираешь каждый день в одиночестве. Когда не чувствуешь никаких сил жить. Когда твоё существование кажется никчёмным и жалким. Когда собственная квартира давит своей пустотой. Когда, просыпаясь, ты ненавидишь день, потому что он будет копией предыдущего. Когда сходишь с ума потому, что ты никому не нужен. Для меня семья всегда была лишь недостижимой мечтой. — Почему недостижимой? — Чонгук, взгляни на меня, — Тэхён отошёл на шаг, демонстративно оглядывая себя, — Мне давно не 18. Если быть честным, уже 32 и я всё время был один. Много ли ты знаешь незамужних омег в таком возрасте? — Нет. Ни одного, — изумлённо ответил он. — Именно. Их очень мало. Они либо в борделях, либо в психушке, и я очень-очень сильно боялся оказаться там в итоге. Потому что дефектный. Бесполезный. Проще говоря бесплодный, и был таким с самого начала. Может, когда-то это казалось чем-то прикольным, но потом, — он тяжело вздохнул, — потом каждый день казался бессмысленным. Моя жизнь мне самому казалась разочарованием. Я так отчаялся, что совсем потерял чувство страха и счёт попыткам завести ребёнка. Знаешь, я никогда по-настоящему не верил, что получится. Каждый раз говорил про себя: «это опасно, это бесполезно, это жалко, ты жалкий, потому что бесполезный. Ты не омега, ты просто мешок костей с течкой, место тебе на обочине дороги»… — Не говори так, — тихо воскликнул Чонгук, но Тэхён не обратил на это внимание. — И вот, неожиданно получилось. С тобой получилось. Ни с кем не получалось, а с тобой всё сработало как надо. Это чудо, — Тэхён пронзительно посмотрел на Чонгука, — Мне не за что прощать тебя. Я говорю тебе спасибо. За исполненную мечту и за то, что не пытаешься эту мечту забрать. Если действительно не пытаешься. — Конечно нет. Забрать мечту у Тэхёна? Нет, никогда. Забрать у него малыша? Это одно и тоже. — Тогда держи моё двойное спасибо, — Тэхён протянул руку, ожидая, пока её пожмут, — и не нужно раскаиваться. Чонгук долгие секунды пялился на этот жест, осмысливая услышанное. Пялился очень долго, запихивая всю свою стеснённость в узкий ящик, и разглядывая прекрасные длинные пальцы. А потом решительно сжал ладонь в ответ, говоря, пожалуй, самые важные слова в своей жизни. — Тэхён, давай встречаться. Фух, на одном выдохе. — Чего? — Тэхён округлил глаза, — Не понял. — Давай встречаться, — повторил Чонгук, упрямо глядя в ответ, — Ты мне очень нравишься, Тэхён. Давай начнём встречаться, а потом станем парой. Тэхён подвис. Но на этот раз точно понял всё, что ему сказали. — Ты с ума сошёл, — он попытался выдернуть руку. — Нет, — но Чонгук не отпускал. — Да, — Тэхён опять потянул руку на себя. — Да — значит согласен? — Чонгук же, потянул обратно. — Нет, чокнулся что ли? — Тэхён упрямо попытался снова выпутать руку. — У тебя от меня ребёнок, — Чонгук, разумеется, не позволил, сжимая ладонь ещё сильне. — Тебе он не нужен. — А если нужен? Но только с тобой. Кажется, Тэхён опять подвис. Он очень долго смотрел в глаза напротив, даже не моргнув ни разу. Всё так же с зажатой рукой в цепкой хватке, как цепляются утопающие в зыбких песках посреди пустыни. — Ты сам ещё ребёнок, — тихо произнёс он. — Разве? — Чонгук сделал шаг вперёд, понижая голос, — Благодаря тебе уже нет. Он застыл в запредельной близости от лица Тэхёна. Фруктовый аромат с нотками чая окутал нос и проник в голову, побуждая сердце стучаться быстрее. Но дело не только в нём. Совсем нет. Дело в том, что этот короткий вечер Чонгуку очень понравился. Не смотря на всю неловкость, зажатость и скомканное начало. Понравился из-за Тэхёна, который теперь перестал быть просто желанием. А стал той самой мечтой, которую, к великому счастью, Чонгук всё ещё держал за руку. И эту мечту невозможно исполнить, ей можно лишь помочь. Тэхён сказал, что для него семья — мечта. Что ж, Чонгук поможет её исполнить. Потому что сам хочет. Потому что эти глаза хочется видеть каждый день. Потому что от его улыбки расцветает душа. Потому что его голос такой же манящий, как и его аромат. Потому что идти с ним рядом — это правильно. — Это была случайность, — растерянно произнёс Тэхён. — Знаешь, случайности не случайны, — Чонгук ещё немного повосхищался красотой тэхёновых глаз, и отпустил его руку, — Подумай над этим. Я подожду. Только пожалуйста, Тэхён, не думай слишком долго. А то не заметишь, как у тебя появится влюбленный сталкер.