Сегодня ночью будет пасмурно

У Чонгука всё замечательно. Почти. Ризотто получилось отличным, но кажется, он слегка переборщил с солью. Примерно, на миллиграмм. Если бы этот ужас заметил бы его шеф — здравствуй нагоняй и оглохшее ухо. Но сейчас Чонгук не на работе. Он дома, пытается удивить своего парня очередным кулинарным шедевром. Да, того самого парня, который сейчас сидит на полу в позе лотоса и на пару с их сыном разглядывает картинки в какой-то книжке. Да, они вместе. В однокомнатной квартире Тэхёна, доверху заполненной игрушками, валяющимися в каждом углу. В полном хаосе из-за любви Тана к беспорядку, из-за вечно занятого Тэхёна, из-за того, что единственный человек, который убирается в этом доме — сейчас готовит. И Чонгуку это нравится. Хотя он тяготеет к порядку на уровне психологического синдрома. Хотя тяготит к Тэхёну каждую минуту. Но тот его игнорит. Игнорит, это грубо сказано, просто Чонгук воспринимает близко к сердцу редкие проявления нежности Тэхёна к нему. Но он же согласился встречаться? Согласился. Вроде как. Он же разрешил ночевать в его доме? Разрешил. Точнее, не запретил. Он провожает на работу по утрам? Провожает. Заспанный и с едва разлепляющимися глазами. Он целует перед уходом? Да, да, да. Но! Эх, это но… портит Чонгуку настроение. А за одно портит и Тэхёну, потому что Чонгук стал часто говорить об этом «но» в последнее время. И опять-таки, Тэхён же согласился встречаться? Ну, да. Тогда что не так? Вообще-то всё прекрасно. Чонгук даже не рассчитывал, что всё так быстро закрутится, но очень этим доволен. Тогда, холодным вечером после кафе, когда с колотящимся сердцем сказал: «Давай встречаться», он крутил в голове план, как будет добиваться Тэхёна. У того во взгляде было столько сомнения, что Чонгук на быстрое согласие не надеялся. Но вот он здесь и они действительно встречаются. Вот во всех смыслах этого слова. Почти во всех. Если придираться к словам, Тэхён согласия так и не дал. Но он дал понять, что согласен. Когда первый раз впустил в свою квартиру, когда позволил потискать сына, когда тем же вечером позвал на прогулку, когда стал говорить о себе больше, чем прежде. Когда стал спрашивать больше. После того вечера, Чонгук стал приходить каждый день. Иногда оставаться с ночёвкой. Сначала, из уважения и отчасти из-за неловкости, спал на диване как обычный гость. Вертелся, как шашлык на углях, укладываясь поудобнее часа по два. А потом, видимо, добесил Тэхёна окончательно своими бесконечными кручениями, и тот забрал его к себе под бок на кровать. А там уже никаких верчений не было. Разве что только у бедного сердечка. Чонгук делал так не специально. Нет. Даже и в мыслях не было провоцировать. Хотя, правду не обманешь. Разумеется, Чонгук так и задумывал. Они отлично проводили вечера вместе. Болтали, смеялись, ели, веселились, посмотрели кучу фильмов, даже досмотрели сериал. И всё это время Тэхён неохотно выпускал Тана из своих рук. Иногда они прямо так и засыпали: втроём, плечо к плечу или головой на плече, под звук телевизора. А иногда Чонгук не знал как так правильно обнять обоих, чтобы никто из них не проснулся и не заметил какими непристойностями он тут занимается. В декабре круто отметили день рождения Тэхёна. Собрались всей большой компанией. Намджун и Джин пришли с бутылкой шампанского, от которой потом отгоняли Тэхёна. Хосок притащился с псом, который моментально нашёл общий язык с Таном. Юнги принёс торт, который, из-за недоступности шампанского в один рот умял Тэхён. Понадарили кучу игрушек, которые теперь некуда девать. Зато из них получилось отличное минное поле, потому что Тан в них даже не играет. Ну, и не ему дарили так-то. Тем вечером Чонгук впервые решился обнять Тэхёна в открытую и ему не только позволили, но и обняли в ответ. Тогда же он понял, где находится седьмое небо и какой уровень счастья нужен, чтобы туда улететь. Новый год он, как и мечтал, встретил в обнимку со своим истинным. С ним и со своим сыном, затискав обоих до истерического смеха и счастливых улыбок. С огромной ёлкой, украшенной чем попало, и вкусным ужином, естественно из-под рук Чонгука. А потом случился ещё один праздник — Чонгук впервые поцеловался. Осознано, чувствуя каждое движение губ и тёплое дыхание Тэхёна между влажными касаниями. Ощущая такой прилив нежности и благодарности, что в голове уже не осталось сомнений — его приняли и позволили быть рядом. С тех пор объятия и поцелуи его самое любимое занятие, даже готовка отошла на второй план. Он как одержимый гонялся за Тэхёном по углам квартиры, чтобы ухватить очередной путь в небеса и на улице тоже не отпускал, устраивая догонялки и проверяя отличную езду коляски. Тэхён его не выгонял. Нет, казалось, он привык к тому, что Чонгук приходит в его дом как в свой. А в дни, когда Чонгук задерживался, даже писал смски. С ума сойти можно было при высвечивании его имени. Чонгук понял, что втюрился окончательно и бесповоротно, когда окружающие стали замечать его поведение. Брат угорал и шутил, что младший в одночасье стал самым счастливым женатиком во вселенной, а Юнги хватило одного вопроса: — Ты в своей квартире давно был? И в голове всплыла не его съёмная квартирка, а квартира Тэхёна. К себе Чонгук приходил только чтобы забрать какие-то вещи. Или переночевать, когда следующий день обещал быть слишком нагруженным, и тревожить Тэхёна и Тана в пять утра не хотелось. Чонгук тогда долго пялился на ключи от своей, уже почти пустующей квартиры, обдумывая как же так мягче спросить Тэхёна можно ли уже окончательно переехать к нему. Чонгук боялся. Боялся услышать нет. Да, его возвращение ждали каждый день, но показывали это редко. Да, Тэхён отвечал на внезапные поцелуи смущёнными улыбками, но потом от них оставалась лишь гримаса грусти. Да, он спокойно засыпал с Чонгуком в одной постели, но ничего более. И да, Чонгук поднимал тему о метке, но Тэхён от неё уходил. Он молчал или говорил: «Давай поговорим об этом в другой раз». Вот это «но» раздражало больше всего. Даже банальное «Мы встречаемся» веяло неопределённостью, и у Чонгука, после мимолётных дней радости, опять настали не лучшие времена. Как тогда, когда он искал Тэхёна после вечера в клубе, зная, что его судьба где-то рядом, но слишком хорошо прячется. И да, предположение, что его просто не хотят видеть своей парой, било похлеще града. Как так? Тэхён не влюблён? А это просто закапывало в землю, потому что Тэхён сам по себе был аккуратен в проявлениях своих эмоций к Чонгуку, что порой действительно казалось, будто ни о какой любви речи быть не может. Будто ему позволяют быть рядом, потому что ребёнку нужен отец, который явно души не чает в малыше. Чонгук накрутил себя настолько, что чуть не дошло до ссоры. Тогда он впервые проговорился Тэхёну об истинности. И чего уж Чонгук ожидал, но только не того, что Тэхён тихо уткнётся в ноутбук, показывая Тану очередной мультик. Никаких комментариев от него так и не последовало. Потом всё улеглось, забылось, будто и не было, а через неделю Чонгук попытался заговорить о метке снова. И опять та же реакция. Чонгук на самый крайний случай готовил совесть, что придётся всё делать насильно. Особенно после того, как нашёл пыльную коробку в самом дальнем углу под кроватью с чёрным красивым чокером. Этим предметом по назначению не пользовались, наверное, с самого момента покупки, а других подобных он не нашёл. Видимо, Тэхёну было плевать на метку. Но Чонгуку всё равно разрешения на неё не давал. От этого опять просыпалось ощущение, будто он пёсик, который слишком сильно любит своего равнодушного к животным хозяина. Тэхён мечтал о семье. Но, видимо, ему достаточно и одного Тана. А Чонгук просто Чонгук. Человек, которому просто сказали «спасибо», за выполнение долга альфы, и теперь выдают дивиденды, в виде не запрещенных посещений сына. Метка. Внести ясность могла бы метка. Но опять рисуется «но» и оно очень неприятное: Тэхён секса с ним не хочет. Как бы Чонгук не намекал, словами за бокалом вина или действиями посреди ночи, всё бестолку. Феромоны альфы тоже не работали. У Тэхёна, казалось, вообще на них аллергия. Чонгук всего-то один раз пытался их использовать. Ну, потому что все методы должны быть опробованы в конце концов. И как итог — красный нос, красные глаза и громкие «апчхи», после которых, наверное, просыпался весь дом. — Зря стараешься, но за смекалку тебе плюс, — давился смехом Джин. — Ага, помноженный на минус, — бурчал Чонгук себе под нос, — Я тут профан, — смущался он, — а научить некому. Джин ещё больше засмеялся. Чонгук слегка отчаивался, и тот, кто пришёл на ум для крика о помощи был Юнги, но Джин подловил первым. Потому что Тэхён боялся заразить какой-то неизвестной простудой Тана, и вызвонил друга-врача. И пофиг, что у него специальность другая. А как оказалось, с направленностью всё же угадал. Чонгука поймали на месте преступления, и от Джина сбежать не удалось. Пришлось отчитываться наедине с ним в ванной, потому что Тэхёну правду никто не сказал. Простуда не заразная, а значит на остальное Тэхёну пофиг. — Видимо, и не нужно учить. Всё ты правильно делаешь, но пока что советую обойтись петтингом, — Джин включал профессионального советчика, а Чонгуку всё больше становилось неловко, — Ну или оральным сексом, раз уж так сильно хочется. Я понимаю, у влюблённых голубков об этом все мысли, но тебе лучше не разносить свои феромоны по всей квартире. — Да не в этом дело, — застенчиво сказал Чонгук. — А в чём тогда? Чонгук мялся, полотне придерживая дверь ванной, чтобы их разговор остался приватным. Не хватало, чтобы Тэхён услышал. Стыдоба. — Мы, ну, вроде как вообще не… ни разу ещё. — И? — Я просто решил попробовать…так сказать. — Для начала могли бы поговорить вообще-то. — В начале так и было. Но я его не возбуждаю похоже, — расстроенный голос очень хорошо выражал состояние Чонгука, — Иногда кажется, что он ко мне вообще ничего не чувствует. — Ха, о боже, — ухмыльнулся Джин, тут же прикрывая свой рот рукой от громкого возгласа, — Чонгук, всё наоборот. Тэхён просто не привык, что о нём кто-то заботится, особенно, когда этот человек сваливается как снег на голову. Он и к моей заботе поначалу относился скептически, а виделись мы тогда не часто. Ему просто нужно время. Джин успокаивал Чонгука как мог. — А разве мало времени прошло? Я здесь уже почти живу, и он не против, вообще даже за. Но когда я говорю о метке, он убегает, а теперь у него, оказывается, ещё и аллергия на меня. — У него нет аллергии на тебя, успокойся, — улыбнулся Джин, — и метку сейчас всё равно ставить бесполезно. Сам понимаешь. — Нет, не понимаю, — замотал головой Чонгук, — Почему бесполезно? — А ты не заметил, что ли? У него нет течки. Ты как собрался метку ставить? — А она так нужна? Джин подозрительно сощурил глаза. — Да, солнце, нужна. Потому что иначе одному будет адски больно, а другому без инстинкта страшно. Ты вообще понимаешь как это делается? — Ну… просто кусь? — Да, — Джин закивал головой, — просто кусь. Кусь до крови, до шрама. И только тогда эта штука сработает. Нужен вихрь феромонов, чтобы организм запомнил и начал реагировать только на них. Поэтому нужна течка. А как ты это сделаешь, если её у Тэхёна нет? Упс. А вот этого Чонгук не предусмотрел. Ну, ему простительно, он раньше ни с кем кроме брата не жил. Вот и не заметил, что у единственного омеги в доме природная особенность отсутствует. — Это из-за меня? — испуганно произнёс Чонгук, — Так же, как и эта простуда? — Отчасти, — хохотнул Джин, — это из-за родов. Нужно немного времени, чтобы организм пришёл в норму. Поэтому феромоны альфы пока что действуют так, — он мотнул головой на закрытую дверь, за которой Тэхён с красным лицом опять разрывал уши своим громким чиханием, — Когда начнётся течка, всё будет, как прежде. — И когда она будет? — Не знаю, — Джин пожал плечами, — Вообще-то, все сроки уже прошли. Она может начаться в любой момент. Тогда Джин и обрадовал, и расстроил. Если всё случится неожиданно, в один момент Чонгук может действительно опоздать. А если в это время Тэхён будет вне дома? А если Чонгука не будет рядом? И этих «а если…» куча и ещё стопка, но итог очевиден — Чонгук порвёт глотку той мрази, что покусится на его истинного. Каждый раз, лёжа в одной кровати с заснувшим Тэхёном, он думал, что никогда его не отпустит. Каждый раз, успокаивая проснувшегося посреди ночи Тана, он думал, что никто не имеет право быть его отцом кроме него. Чонгук решил исполнить мечту Тэхёна, и он готов, ни разу не заставив себя делать что-то для этого через силу. От всей души, искренне заботился о сыне и их доме, в котором он больше не чужой. Но и не свой. Всё дело в Тэхёне. Который так и не сказал полноценное «согласен». Взаимность очень важна. Чонгук чувствует, что у Тэхёна что-то к нему есть. Наверное, так зарождается любовь, но Чонгуку мало. Мало просто поцелуев и объятий. Ну, он молодой парень, влюблённый в сногсшибательного омегу. У которого, блять, от него уже есть ребёнок! И как бы, что тут ходить вокруг да около — хватай и люби. Но как бы любимым тоже хочется быть. А на лбу «влюблён в Чонгука» у Тэхёна не написано. И метки всё ещё нет. И с каждым днём Чонгук всё сильнее надеется и боится. Но Джин сказал продолжать пытаться, и в скором времени, Тэхён сам всё расставит по местам. Вот и сейчас, как советовал Джин, Чонгук вновь пытается. Хотел предварительно задобрить вкусным обедом, но чуть-чуть пересолил. — Помочь? — спросил Тэхён, огорошив задумавшегося парня со спины своим бархатным голосом, — Давай хоть салат нарежу. — Угу, — покачал головой тот. Тэхён уложил на разделочную доску пару овощей, схватил первый попавшийся нож, и принялся нарезать будущий салат. Есть особенное удовольствие для Чонгука наблюдать, как Тэхён готовит. У него нет к этому таланта, но он всегда просится помочь, а Чонгук просто обожает за ним наблюдать. Потому что давно решил что в этом доме готовить будет только он. Хоть так сможет узаконить своё место. — Не крупно? — поинтересовался Тэхён, демонстрируя отрезанный кусочек. — Идеально, — ответил Чонгук, но думал совсем не о кусочке. Тэхён довольно улыбнулся на похвалу, а Чонгук вновь стал наблюдать за ним. Разглядывать его с ног до головы, точнее с макушки до пальцев, потому что нет ничего прекраснее этих рук и шелковистых волос, которые постоянно тянет потрогать. Он не выдержал, зарылся пятернёй в его волосы, взлохмачивая причёску. Вдыхая едва заметный запах шампуня и фруктовый аромат самого Тэхёна, с лёгкими нотками лимонного чая. Всегда бы так стоять и наслаждаться. И вот опять у Чонгука просыпаются навязчивые мысли, стоя рядом со своим/не своим омегой. Всё, пора расставлять по местам. Эти нотки чая в аромате Тэхёна с каждым днём всё слабее и слабее, а от Тана пахнет так наоборот сильнее. Значит, особый момент близок. Хватит тянуть кота за хвост. — Тэхён, — собирая волю в кулак, начал своё наступление Чонгук. — Ммм? — Почему ты не хочешь, чтобы мы стали парой? Тэхён исподлобья оглядел парня рядом, не отрываясь от своего занятия. — А почему ты этого хочешь? Потому что мы, как ты говоришь, истинные? — Ты в это не веришь, да? Тэхён промолчал. Он всегда молчит, когда доходит до этого. Чонгук тяжело вздохнул, облокачиваясь бёдрами на столешницу, и выпуская приятную гладкость волос из рук. — Что мне сделать, чтобы ты поверил? — Чонгук, — начал Тэхён, — давай… — Тэ, если ты сейчас скажешь «давай поговорим в другой раз», я… — раздражённо выпалил он, не закончив свою недоугрозу. Тэхён уставился на него с поднятыми бровями выражая вопрос, а Чонгук просто не знал, что ответить. У него не было никаких вариантов в голове. Он думал, истинность — это прекрасный аргумент. Но, видимо, для Тэхёна это просто сказка. — Просто скажи честно, — устало вздохнул Чонгук, — я для тебя кто? Тэхён опять промолчал, а Чонгук ждал ответа, разглядывая пол. И разглядывал он его долго. — Тэ… — Чонгук, ты знаешь, что значит стать парой? — неожиданно спросил Тэхён, усердно кромсая овощи. Конечно Чонгук знает. Все знают. — Почему ты спрашиваешь? — Хочу знать, что для тебя это значит. — Это для всех значит одно и то же. — Но что это для тебя? — То что мы будем вместе, — стеснительно сказал Чонгук. — Мы и так вместе. А вот это слышать приятно. Впервые Тэхён сказал об этом. Чонгук даже все остальные слова проглотил, уставившись на него в недоумении. — Значит я могу поставить метку? — Можешь. Но не мне. — А кому тогда? — растеряно спросил Чонгук. — Другому омеге, — Тэхён по-прежнему прятал взгляд, — Более подходящему для тебя. — Мы, блять, истинные, — закричал Чонгук, — Ты самый подходящий. — Эй, не матерись при ребёнке. — Я думал, что как минимум нравлюсь тебе, — парень всё своё спокойствие терял как песок, сквозь пальцы, — Думал, со временем мои чувства будут взаимны. Или нет? Или я зря надеюсь? Тэхён уставился в ответ, сверля Чонгука глазами, а тот упрямо смотрел на него. — Метка — она навсегда. Кого отметишь, с тем будешь всю жизнь. Вот что она значит. Понимаешь? — Да, — Чонгук почти кричал, но тихо, чтобы не напугать Тана, — Именно этого и хочу. Тебя хочу. Всегда и навсегда. Тэхён опять играл бровями, которые явно выражали то шок, то скепсис, то ещё фиг пойми что. Чонгук лишь буравил взглядом, пытаясь понять все его эмоции, пробежавшие за одну минуту. — Ты любишь меня? — тихо спросил Тэхён. — Да, — ни секунды не думая ответил Чонгук. — Почему? Потому что ты думаешь, что мы истинные? — Я не просто думаю, я это знаю. Ты не чувствуешь истинность, а я её чувствую. Вот даже сейчас. Тэхён слабо ухмыльнулся и снова принялся нарезать овощи в салат, с играющей улыбкой на губах разглядывая свои кулинарные творения. — А ты меня любишь? — рискнул спросить Чонгук, — Хоть немножко? Вместо ответа, Тэхён закинул себе в рот кусок огурца и принялся хрумкать им показательно медленно. Вот гад. И при этом продолжил тянуть лыбу. — Кивни хотя бы, — посмеялся Чонгук, — Ну же. Я же вижу, что не безразличен тебе. Он вплотную приблизился к Тэхёну, обнимая этого упрямца за талию. Можно сказать, задабривал лаской. Не только Чонгук тут любил обниматься. Во сне Тэхён его чуть ли не душил своими длинными руками. — А ты не думал, что возможно это просто влюблённость, — прожевав, сказал Тэхён, — эта штука не доказана. — Ну раз так, — вздохнул Чонгук, — поверь в меня. Ты же видишь, как я люблю тебя. Видишь же? — он ловил взгляд Тэхёна, пытаясь заставить его повернуться, — Знаю, что видишь, — довольно улыбнулся, наблюдая его смущение, — Я люблю тебя, ты, вроде как, любишь меня, — опять поймал смущённый взгляд, — Что нам мешает стать парой? — Ты слишком молод, Чонгук. А я уже слишком нет, — еле слышно произнёс Тэхён. — А, так в этом причина. — Ну… — Тэ, — Чонгук весело улыбался, — ты сам от меня не далеко ушёл. Я на все сто процентов уверен, что Плейстейшн не Тану был подарен. — Я просто любил раньше поиграть, — отговаривался Тэхён. — Нет, ты задрот, — ухмылялся он, — Ты и сейчас с сыном в обнимку рубишься. Я всё видел. — А ты мультики смотришь. — Так вы оба тоже. — Ему просто нравятся яркие картинки, а ты реально над сюжетом думаешь. — А ты как будто нет, — Чонгук начинал ещё больше смеяться. — Нет. — Потому что и так всё пересмо… — На вот тебе вкусняшку, — и запихнул кусочек огурца Чонгуку в рот. Ну ладненько. Раз Чонгука затыкают огурцом, он Тэхёна убедит этим огурцом. Ха ха. Он долго думать не стал и жевать этот кусочек тоже. Ухватил Тэхёна за щёки, притягивая его губы к своим. Тэхён ничего не понял, даже не вырывался, раскрывая губы в поцелуе, а когда чужой язык толкнул кусочек ему в рот, округлил от шока глаза. Чонгук от его вида проказливо засмеялся, по-прежнему держа его щёки в своих ладонях. Ну блин, он такой милашка. Взрослый упрямый ребёнок. Как и Чонгук. И Тан таким же будет. — Тэ, если ты мне сейчас опять ничего не ответишь, я просто сделаю всё сам, — сказал Чонгук, поглаживая пальцами любимое лицо, — Не выпущу тебя из дома, пока не будет метки. — Шантажист, — хрумкая огурцом выговорил Тэхён. — А ты динамо, — ухмыльнулся Чонгук. — У вас, господин Ким, было четыре месяца, чтобы придумать весомый аргумент против, но что-то я его не наблюдаю. Возраст — это не существенно. Ещё варианты есть? Чонгук смотрел на медленно жующего Тэхёна, очень надеясь, что у него этих вариантов нет. Пусть будет так. Пусть его мучал этот незначительный факт, против которого есть весомый довод, чем что-нибудь похуже. Мало ли, что Тэхён там ещё придумал. Звёзды не сошлись, характеры не склеились, или вкусы у них разные. Хотя ни черта они не разные, очень даже похожи. Тэхён всё же разделался с огурцом, под пристальным ожидающим взглядом. И ничего не сказал. Свалил нарезанные овощи в миску, искоса поглядывая на лёгкую улыбку парня рядом. — Я помою посуду потом. — Ладно, — всё так же наблюдая за ним, ответил Чонгук. И ушёл. Кормить важный аргумент за, который уже начинал плакать. А у Чонгука наконец-то появилось согласие, пусть и не озвученное. Ну, пока что не озвученное.