Я сам создам свою судьбу.

- Не подходи близко, - заботливо погладив по голове сына, проговорил Гармадон, снимая золотые нунчаки и сюррикены с пояса и доставая из-за спины косу и меч. Ллойд взволновано пискнул что-то в след папе, что с холодной решительностью и предвкушением в оскале направлялся к краю каменной дорожки, возвышавшейся над жерлом вулкана, но тот не обернулся. Сам мальчик подходить к краю ближе чем на два метра опасался, заработав стойкую фобию после истории с серпентинами.       Они добрались до Золотых пиков пешком с остановками раз в один-два дня, в которые спал и отдыхал скорее Ллойд, а Гармадон пил чай и набирал припасы в лесу или в деревне, если такая имелась поблизости. Впрочем, на третью остановку отец уже спал как убитый, весь день до этого выглядя так, словно прямо сейчас свалится с ног, но держится на врождённом упорстве. А следующим утром папа принёс спальный мешок, отданный младшему Монтгомери потому, что "август не июнь, ночью начинает холодать". Сколько конкретно они шли Ллойд сказать точно не мог - если честно, он сбился где-то на середине, так что по его примерным подсчётам прошло две с половиной недели. Мальчик не сильно доставал отца с распросами о том, зачем им нужно туда, сколько они ещё будут идти или "туда что, самолёты не летают?" ведь папа выглядел таким сосредоточенным. Впрочем он поддерживал любой разговор с сыном, соскучившись по нему со страшной силой. Наблюдать за тем, как Гармадон тепло и мягко усмехается, тихо смеётся или как рассказывает что-то из своей молодости, детства и детства Ллойда, было настолько приятно, что мальчик ни за что бы не променял это на какое-то пророчество. - Золотые пики - место создания золотого оружия, - глубокий голос Лорда Гармадона прокатился по жерлу вулкана, когда он одним шагом преодалел маленькую пропасть между каменным мостом и отдельной каменной возвышанностью, поднимая оружие в своих руках. Ллойд мог наблюдать лишь мощную спину папы, прислушиваясь к борьбе тихого трепета и лёгкого страха против восхищения в своей груди. - Здесь мой отец выковал оружие стихий, чтобы создать Ниндзяго, - откуда-то из лавы поднялся крупный шар магмы. Отец отпустил оружие, притянувшиеся к шару словно к магниту, и замер в напряжённой позе, наблюдая за тем, как металл преобретает новую форму, сливаясь. Контролирует ли он этот процесс? - Здесь я создам новое орудие, чтобы перекроить Ниндзяго по своему образу, - голос Гармадона холодил душу своей твёрдостью и уверенностью, пронесённой через года. Короткая вспышка света озарила жерло, и Ллойд зажмурился инстинктивно долей секунды ранее, разжимая веки едва угас свет. А вот папа, кажется, не жмурился и даже не пытался закрыть лицо. Закрываясь от чего-то яркого, он обычно лишь прятал глаза под козырьком шлема, не закрывая их. Взгляд мальчика метнулся со спины Лорда Гармадона к шару из лавы. Сгусток выпустил из себя посох из золота с причудливой конструкцией на одном из концов, которую рассмотреть со своего места Ллойд не мог. Отец сделал шаг вперёд, протягивая руку к светящемуся посоху, тянувшемуся к нему в свою очередь, будто признавая своим безоговорочным хозяином старшего сына Первого Мастера Кружитцу. Свет оружия таинственно манил. Но попав в руки Гармадона, оно в мгновение вырвало из него сдавленный вой, перешедший в рычание сквозь плотно сжатые зубы. Видя, как папа выгнулся в спине, словно от дикой боли, а потом упал на колени, упираясь нижней парой рук в камень и сжимая золотое оружие в верхней, Ллойд испуганно всхлипнул, отступая назад и зажимая дрожащими руками рот, смотря на отца в ужасе. Страх не давал сдвинуться с места, как бы не хотелось броситься на помощь, наплевав на страх упасть в лаву, но поддавшись страху потерять едва обретённую семью.       Но помощь Лорду Гармадону не потребовалась. Низкий тихий смех заполнил относительную тишину жерла, становясь громче и уверенней. Уперевшись посохом в камень под собой и встав на одно колено, отец следом поднялся и распрямил широкие плечи, заливаясь довольным слегка хриплым смехом, казавшимся сжавшемуся у моста мальчику жутким и чужим. Это всё ещё папа, но Ллойд не был знаком с этой стороной его личности, что вызывало тревогу. Но разве это не глупо, бояться родного отца? Он ведь всегда хотел быть похож на него! Я больше не буду бояться папу, - твёрдо решил для себя мальчик, - бояться его должны другие, как однажды будут бояться и меня. - На тебе лица нет, - голос Гармадона прозвучал совсем близко, чтобы испугаться такой резкости, но ушедший в себя Монтгомери младший просто поднял голову на отца, выныривая из собственных мыслей. Кажется, папа обеспокоен. Мальчик, обеспокоенный не меньше, вытягивает руки к нему с грустным видом. - Я напугал тебя, мальчик мой? Извини, - усмешка сама собой перетекла в умилённую улыбку, и Лорд Гармадон наклоняется к сыну, давая сначала обнять себя за шею, а потом выпрямляясь. Ллойд обхватывает талию отца ногами и крепко прижимается к тому, обиженно дуясь и молча утыкаясь в чужую шею, носом отодвинув в сторону воротник и краем глаза подозрительно посматривая на посох. - Ну же, я ведь не знал, как это будет происходить, - хохотнул Монтгомери старший, поглаживая обиженную белобрысую макушку одной рукой, двумя другими придерживая сына и четвёртой держа золотое оружие на расстоянии от себя. - Всё, прилип, - тихо и спокойно засмеялся папа, не так, как несколько минут назад. Этот смех уже был родным, был тёплым и приятным, но Ллойд всё равно прижался к отцовской груди чуть плотнее. - Куда мы дальше? - тихонько поинтересовался он, прикрывая глаза на время. - В Преисподню. Не смотри так на меня, я не шучу, - Гармадону пришлось немного отклонить назад голову, чтобы макушка мальчика не врезалась в его подбородок. - Чёрт, да ты же ничего о других мирах не знаешь! У тебя хоть была история в приюте? - едва Ллойд качнул головой, отец выдал раздражённый вздох, закатывая глаза. - Ты ведь даже про деда своего ничего не знаешь... - Ты... говоришь про Первого Мастера Кружитцу, да? - робко поинтересовался мальчик, отводя взгляд, встретившись с внимательным прищуром на в миг похолодевшем папином лице. - Как он может быть моим дедушкой?       Повисла неловкая напряжённая пауза, а от довольного злорадства Гармадона не осталось и следа. - Мне есть, что рассказать тебе.

***

- В самом начале всего было пятнадцать миров, шесть из которых на данный момент нам неизвестны, - издалека начал свой рассказ отец, разогревая над ручьем лавы чайник. Ллойд был заинтересован в истории мира теперь, после того как Гармадон уж совсем кратко ввёл его в курс дела, мол, Первый Мастер Кружитцу пришёл из другого мира, создал Ниндзяго, передал своим сыновьям элементы Создания и Разрушения для баланса и умер. Для него это звучало фантастично, и детский неподдельный интерес горел в его глазах, когда он упрашивал папу рассказать больше, не давая вставить и так согласному Гармадону хотя бы "да". - Мир Они и Драконов, Преисподняя, Мир Безумия, Облачное Королевство, Мир Проклятых, Чима, Джиндзяго, Мир Ушедших, Неверленд и ещё шесть неизвестных миров, - звучало как начало сказки, наверяка, но поза Лорда Гармадона оставалось всё такой же спокойной и непренуждённой. Ллойд, сидя на коленях поблизости, обнимал рюкзак и смотрел то на чайник, то на папу. - Мир Они и Драконов был самым первым из миров, и населяли его существа, владевшие силой Разрушения - Они и силой Созидания - Драконы. Вечная борьба между тьмой и светом создавала такой же вечный баланс, поскольку одержать верх не было под силу ни одной из сторон. Однажды, - Гармадон замолчал, закидывая листья чая в закипевшую воду, продолжая как ни в чём не бывало, - появился ребёнок, на половину и Дракон, и Они. Он понимал важность баланса, но окончания войны не предвиделось, и он продолжал разрываться между выбором стороны, пока в один день не решил покинуть родной мир, чтобы создать собственный, - помешав чай ложкой, Гармадон выпрямился и подошёл к сыну. - Доставай кружку, нам пора в путь. - То есть? - непонимающе заморгал Ллойд, послушно доставая жестяной стакан из рюкзака. Слегка ошарашенный сменой темы, он торопливо укладывал в голове расказанное папой, но тот отвечать на вопрос или продолжать историю не собирался, молча наливая чай в кружку. Вытянув из рюкзака термос самостоятельно, Лорд Гармадон слил остатки чая в него и плотно закрутил. Когда в один день пути отец вернулся с термосом, пока Ллойд спал, мальчик совсем не задумывался, что термос может пригодиться для чего-то кроме питья. А сейчас?.. Вроде как также для питья. Хотя этот чай пах странно, пусть младший Монтгомери и не мог подобрать определения этому запаху.       Гармадон отпил чаю после того как сын поднялся, а потом описал в воздухе стаканом большой круг, вытянув руку выше головы, в течении процесса капая на землю немного жидкости из кружки. Едва Ллойд хотел было снова попытаться спросить, зачем это нужно, как вдруг из центра круга появился сгусток энергии фиолетово-синих цветов, начавший расширяться по спирали, в конце процесса образовав большую вертикальную воронку. Казалось, что оттуда тянет холодом. Ллойд аккуратно взялся за руку папы, готовясь идти следом. - Продолжим урок истории, когда обустроимся, - прокомментировал Гармадон, не дав сыну резонный вопрос "где?", затягивая следом за собой в портал.

***

- Лорд Гармадон! - высокий скелет в шляпе как у дяди Ву и с яркими красными зрачками в пустых глазницах, вышедший из ворот крепости, выглядел удивлённо-встревожённым. - Мы уже и не ожидали, что вы вернётесь! Классно мы тогда набили морды змеям, да? - Вполне, Вайплэш, - размеренно кивнул скелету отец. Ллойд уже видел вблизи этих существ, когда вместе с папой звал их на бой против серпентинов, но категорически не понимал их природы. - Проводишь меня к Кранчу? У меня разговор к нему. - А, да, сейчас, идёмте! - засуетился мертвый воин, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь вглубь крепости, иногда оборачиваясь на Монтгомери, диалог, правда, не начиная, и вообще какое-то напряжение чудилось Ллойду в воздухе в этом мрачном месте. Как он помнил, скелеты были за что-то злы на папу. Может, сейчас он узнает, за что?       Это место разительно отличалось от всего, что мальчик видел когда-либо. В данный момент его больше беспокоила могильная прохлада, из-за которой здесь было довольно таки зябко, чтобы накинуть капюшон толстовки и оттянуть её рукава вниз. Да и воздух тут затхлый. По крайней мере в крепости. Второй занимательный факт - скудность местного свещения. Несмотря на то, что ни потолка, ни пола снаружи видно не было, а ощущения огромной пещеры всё равно сохранялось. Магия и простой огонь, использовавшиеся здесь для освещения, не были достаточно сильны, чтобы разогнать тьму в полной мере. Возможно ли, что здесь слегка нарушен баланс и тьма преобладает? Ллойд в этом не разбирался. Хотя вряд ли это волнует Лорда Гармадона или скелетов с их светящимися глазами.       Скелет по имени Кранча нашёлся прямо в коридоре, выйдя на встречу подчинённому и гостям. В прошлый визит сюда он показался Ллойду вежливым и рассудительным в общении и беспокоящимся об остальных скелетах. - Зачем ты здесь? - разорвал воцарившуюся тишину, но далеко не напряжение Кранча. Вопрос в лоб, словно скелет не хочет затягивать этот разговор ни секундой более. Раздражён или боится? - Вернуть своё место, - Гармадон поднял руку, не давая нынешнему Королю Преисподни оборвать себя, - Мне нужно место и время для тренировок сына. - Ты убил Самукая и сразу же сиганул в портал, оставив нас одних. - Самукай сам полез, куда не просили. Объединённая сила золотого оружия испепелит любого. Но само оружие подсказало мне, куда отправиться, чтобы стать способным использовать всю его силу. Я вернулся сильнее, чем раньше, и могу устроить здесь ещё один переворот, если понадобится. - Это угроза, - обречённо прокомментировал Кранча. Будь у него лёгкие, наверняка бы вздохнул, но Гармадон лишь беспечно пожал плечами на это. - Я понял тебя. Давай обсудим детали. - Ты всегда был умнее Самукая, - удовлетворённо кивнул Лорд Разрушения.

***

- Сбежавший из родного мира ребёнок нашёл пустой и чистый от борьбы мир, ставший его новым пристанищем. Он выковал золотое оружие с помощью огня величайшего Мастера Созидания - Перворождённой, матери всех Драконов. Её пламя дало ребёнку двух сторон создать собственный мир, Ниндзяго, и наполнить его светом и процветанием, став защитником мира, Первым Мастером Кружитцу.       Ллойд тихонько напряжённо сопел, вслушиваясь в размеренный отцовский голос, балансируя на одной ноге на шатком камне. Тренировки начались в начале недели, когда недовольство скелетов слегка подулеглось, и ничего такого сложного или опасного сыну Гармадон пока не показывал. Папа считал, что перед тем, как дать в руки ученику хотя бы палку, этот ученик должен доказать, что будет в состоянии удержать её. Поэтому в течении как миниму месяца тренировки обещали быть направлены на развитие силы, выносливости, скорости и равновесия. Плюсом к этому, как обязательное домашнее задание, Монтгомери старший наказал сыну делать растяжку хотя бы дважды в день. Пока что мальчик более-менее успешно справлялся со всеми отцовскими заданиями, пусть его физическая форма и была на довольно таки среднем уровне, а вот равновесие оказалось очень даже хорошим. - Но не существует света без тьмы, - сам Гармадон сидел в позе лотоса напротив сына, сложив все четыре руки. По его требованию тренировочную площадку мигом освободили и заверили, что без надобности сюда не сунутся. - Оверлорд - так назвало себя существо, появившееся из этой тьмы - бросил вызов защитнику Ниндзяго, и борьба за контроль над миром обещала быть такой же бесконечной, как и борьба Они и Драконов, пока Оверлорд не создал противовес золотому оружию - Храм силы духа и непобедимую Каменную армию. Первый Мастер Кружитцу, не способный противостоять такой силе, разделил Ниндзяго на две части, проложив между ними огромный водный простор, заключив на Острове тьмы своего врага без возможности поддерживать физическую форму.       И всё же, - думал Ллойд в попытках игнорировать боль в ноге, - папа умеет красиво рассказывать. Прошло больше пятнадцати минут, а Гармадон сначала просто молча медитировал, а потом начал рассказ и, видимо, отмашки на окончание упражнения давать даже не собирался. Ногу сводило от собственного веса и бездействия, но младший Монтгомери старался терпеть как мог. - Тогда, тысячи лет назад, появляются первые люди и серпентины. Они начали активное развитие и заселение Ниндзяго, в то время как Первый Мастер Кружитцу наделил некоторых людей силами стихий для своей защиты, - спокойно закончив фразу, на середине которой Ллойд, потеряв равновесие на короткий миг, с тихим удивлённым вскриком сваливается с камня назад, Гармадон приоткрывает глаза, осматривая сына скептически. - В следующий раз будешь стоять до тех пор, пока нога не отсохнет. - Извини, - растирая затёкшую ногу, буркнул мальчик, слабо надувшись. Папа был строгим тренером.

***

      Ллойд с интересом наблюдал за тем, как скелеты заносят в их с папой спальню новый стеллаж. В большинстве своём скелеты были войнами или преступниками, но, как оказалось, среди них запросто было найти кузнеца или портного. Гармадон объяснял это тем, что скелетом легче всего стать, имея достаточную силу воли, чтобы воспротивиться смерти - многие здесь не смирились с собственной кончиной, а быть это может человек любого статуса и рода деятельности.       Стеллаж удобно пристроился у стены напротив широкой татами*, на которой запросто помещались отец с сыном, и надобность во второй кровати отпадала сама собой. Много полок разного размера привлекли внимание младшего Монтгомери и он подёргал за рукав отца, воодушевлённый новой идеей. - Вон на той длинной полке можно сделать стойку для твоего золотого оружия! - предложил Ллойд, ткнув пальцем на центр стеллажа, где была вытянутая в длину полка, и перевёл взгляд на Гармадона, ожидая его реакции. - Вполне, - легко кивнул тут, глянув на скелетов после. - Позаботьтесь об этом.       Авторитет Лорда Разрушения был неоспарим для жителей Преисподни, но мальчику он всё равно казался слегка натянутым. Когда Кранча объявил во всеуслышанье, что возвращает Гармадону титул Короля подземного мира, то общее мнение скелетов можно было описать фразой "он, конечно, хорош, но мы обиделись". По причине негодования толпы, отцу пришлось произнести речь с объяснением того, куда и зачем он уходил, попутно признав вину за то, что бросил скелетов, хоть и ни капли раскаяния в его голосе не было кроме приторной подделки на совесть; после Гармадон обозначил свои цели, в которые входило обучение Ллойда и неизменное "переделать Ниндзяго по своему образу и подобию", ну а если мертвые войны захотят того, то для них обязательно найдётся место в новом мире, в отличии от змей. Монтгомери младший не мог сказать, какое на скелетов произвело впечатление речь папы, хотя ропот и гул толпы был более одобрительно-довольным, чем наоборот. Кранча занял пост Самукая подле Лорда Преисподни, верховного генерала армии скелетов и был этиму вполне рад, потому что это означало меньше ответственности.       Пронаблюдав за тем, как два скелета крепят к стене крючки под золотой посох, Ллойд подошёл к письменному столу папы и взял с него зеркало, которое переставил на идеально подошедшую по размеру полку на уровне своего лица. - Свободны, - также коротко, как и всем подчинённым, бросил Гармадон, подходя к стеллажу и устраивая на новой стойке золотое оружие. Пожалуй, вид ему нравился. Ллойд же был рад, что папа не таскает с собой посох постоянно, потому что он истощал того странным образом хоть отец и отнекивался. Причудливая изящная конструкция на одном из концов посоха идеально вписывалась в интерьер, оставляя со всех сторон не слишком большой прормежуток до стенок стеллажа. - Ты мерил новое кимано? - А оно что, уже готово? - рассеянно фыркнул Ллойд, следя за тем, как папа отходит к своему столу, доставая из под него большую коробку. Мальчик замечал её раньше, но вопросов о её содержании не возникало до этого момента. Под руку он не стал говорить, а дождался, пока отец достанет оттуда небольшую стопку вещей и направится с ней к стеллажу, чтобы разложить на полках. Первым делом внимание младшего Монтгомери превлек духовой музыкальный инструмент жёлто-красных цветов, напоминавший пунги*. Гармадон положил его на полку и поставил рядом несколько книг, чтобы заполнить пустое место. - Зачем тебе пунги, пап? - Это священная флейта, - буркнул отец коротко, не обратив внимание на то, что сын стянул с полки одну из поставленных им книг. Это оказался толстый блокнот, который Ллойд открыл на совершенно случайной странице, отдалённо узнавая папин почерк, изменившийся со временем довольно сильно. На странице было несколько простых зарисовок с конструкциями разных духовых инструментов, а также беспорядочные записи про серпентин, войну и важность превосходства над змеями, иначе люди не смогут отделаться меньшими потерями. - Ты её сделал что ли? - Нам нужно было эффективное оружие против серпентинов тогда, - Ллойд действительно очень слабо знал историю, но понять, что Лорд Гармадон имеет ввиду серпентинскую войну тридцати пяти летней давности, был в состоянии. - Я этим около полугода занимался, а потом ещё месяц учил мастеров стихий играть на них, - мрачно хмыкнул тот, посерьёзнев через секунду вновь. - Единицы из змей могли противиться эффекту священной флейты, а ещё для них это было жутко оскорбительно - чтобы их, серпентинов, запросто обездвиживали какой-то дудкой, словно обычных змей! - У меня такой крутой папа! - радостно воскликнул мальчик, напрыгивая на спину Гармадона и обнимая его за шею, с тихим смехом повиснув. - Благодаря тебе люди победили в войне, благодаря твоему уму и силе! Это так чертовски классно! Что ещё такого я о тебе не знаю? - Достаточно много, мальчик мой, - улыбнулся отец, оставив на полке ещё пару старых блокнотов, потрепав по макушке сына. - За двести пятьдесят лет у меня накопилось много историй.       Небольшая пауза повисла в воздухе, а Гармадон с видом, словно не сказал ничего не обычного и словно у него на спине не весит Ллойд, вернулся к столу, ногой затолкнув под него коробку. Всё это можно выбросить, не стоит захломлять помещение или набирать кучу памятных вещичек, бесполезности которых можно позавидовать, самое важное он уже выложил на полку. - Двести пятьдесят?.. - непонимающе тихонько протянул Ллойд, отпуская папу и спрыгивая на пол. - В моих жилах течёт кровь Они и Драконов, а они́ большие долгожители. Первый Мастер Кружитцу прожил более нескольких тысяч лет, хотя его сильно истощила его творческая деятельность. Я и Ву в состоянии прожить столько же, ровно как и ты, сынок, - Гармадон снял шлем с головы, ставя его на стол. Его белые волосы вечно стояли торчком, на что папа не обращал внимание от слова совсем и никогда не пытался их приглаживать или укладывать. Этот белый цвет не выглядел, словно седина, нет - будь это седина на некогда практически чёрных волосах отца, то цвет был бы светло-серым, неоднородным; цвет волос Лорда Гармадона был практически белым, будто очень сильно выгоревший на солнце блонд, к тому же очень однородный, словно такие волосы у папы всегда и были. Почему же внешность отца так кардиально поменялась? Возможно, за те шесть лет его отсутствия случилось что-то такое, что стало причиной перемен, но что именно спрашивать Ллойд боялся - вдруг это что-то травмирующее и неприятное и папа расстроиться, если поднять эту тему? - Серьезно? Вау... - протянул мальчик воссторженно, на секунду задумавшись. - Но если мама была простым человеком, то я Они и Дракон меньше, чем ты, так? - Правильно. Ты человек больше чем на половину - твоя бабушка была человеком, я думаю. Что? Не знал я её, и Ву тоже. Но раз мы выглядим как люди, то наша мать была человеком. Впрочем, я и ты чуть больше Они, чем Драконы, а Ву наоборот.       Ллойд быстро обработал и эту информацию, уложил её в голове, потоптался на месте и в максимально приподнятом настроении пошёл мерить новое кимано, сшитое для него на днях.

***

      Боксёрская груша с новым и новым ударом слегка раскручивалась и качалась в стороны, но для большего эффекта сил мальчика пока не хватало. Он лишь отрабатывал заученные приёмы и движения, которые показывал отец, после требуя доводить каждое до полного автоматизма. Младший Монтгомери впитывал новые знания как губка и горел неподдельным энтузиазмом к тренировкам. За прошедший месяц от его лени осталось не так уж и много, а нужно то было просто по-настоящему заинтересовать. - Попробуй теперь на движущейся мишени, - проходивший мимо Гармадон без каких-либо усилий толкнул грушу, заставив её начать раскачиваться из стороны в сторону, и направился дальше, попивая кофе и читая на ходу. Сегодня он собирался дать выходной сыну от тренировок, потому что считал бесполезным тренироваться каждый день напролёт - организму нужен отдых хотя бы раз в три дня или появляется риск перегрузить его, а восстанавливаться тело будет дольше, чем утомлялось. Но Ллойд сам тянулся к практике, так что Лорд Разрушения предложил сыну: "сделай тренировку сегодня самостоятельно, пока я занимаюсь делами, а потом сходим отдохнуть вместе."       Мальчик удивлённо обернулся на папу, но поторопился вернуться к груше, по началу начав ожидать, пока снаряд пролетит перед лицом, чтобы нанести удар, и нанеся так один-два. Впрочем постепенно входя во вкус, Монтгомери младший бил по груше и во время полёта, заставляя её раскачиваться ещё недолго. Отдышавшись, Ллойд пощурился на тренировочный снаряд, раздумывая, как ещё можно с ним тренироваться. Пришедшая в голову мысль самому казалась ему глупой, вот только обычно мальчика это не останавливало. Сможет ли он защититься от удара этой грушей?       Уперевшись в снаряд руками, Ллойд отодвинул от середины грушу настолько, насколько смог, выдохнул и резко отскочил назад. Но когда груша оказалась достаточно близко, он не смог заставить себя остаться на месте и отпрыгнул в сторону за долю секунды. Раздражённо топнув ногой, злясь на собственную трусость, Монтгомери повторил опыт, но вновь не смог сдержаться. Зляясь всё больше, он повторил свою задумку в третий раз, и в четвёртый, и в пятый, отскакивая назад, теперь уже твёрдо упираясь в пол ногами. Я не трус! - вертелось в голове, и чем чаще он отходил с траектории, тем сильнее злился на себя, сжимая зубы и кулаки. Груша стремительно приближалась, но Ллойд уже и не собирался отходить в сторону. Всё ещё было страшновато. Вот только твёрдой решительности в шестой раз оказалось намного больше, и когда снаряд оказался достаточно близко, чтобы в следующий миг сбить мальчика с ног, тот ударил по нему, вложив в этот удар всю скопившуюся злость. Кулак вспыхнул зелёным пламенем, а после встретился с грушей, в месте соприкосновения остановившейся, но остальной своей частью продолжившей путь. В следующую секунду тренировочный снаряд разом потерял всю кинетическую силу, набранную ранее, слабо качнулся и вернулся в исходное положение, а Ллойд рассматривал свою руку, горящую зелёным, с немым восхищением. Это я сделал? - крутилось в голове. Это сделал я! - был торжествующий ответ. Он осторожно, боясь потревожить и спугнуть этот огонёк, раскрыл ладонь, и пламя словно обрело чёткий источник, свернувшись в сферу, а раскрыв ладонь пошире, Монтгомери смог увеличить размер сферы. Сделав пару больших шагов назад, мальчик прицелился, замахнулся как для метания снаряда на уроке физкультуры и кинул сферу зелёного пламени в грушу, да посильнее, и та ощутимо качнулась с негромким скрипом цепи, за которую была подвешена к потолку.       Подпрыгнув от радости и гордости за себя, Ллойд хлопнул в ладоши, решив попробовать создать сферу ещё раз. Он посмотрел на свои руки, пока что держа их сомкнутыми. Папа всегда говорил, что чем лучше ты контролируешь свои эмоции, тем лучше ты контролируешь свои силы. Монтгомери медленно вздохнул пару раз, успокаивая дыхание, приводя мысли в порядок, и отсутсвие чего-то более важного в голове позволило ему ощутить эту энергию внутри себя и сфокусировать её в руках. Раскрывая ладони, Ллойд создал между них ещё одну зелёную сферу.       Это нужно срочно показать папе!

***

- Твои силы по истине велики и в тебе заключён огромный потенциал, переданный твоим дедом, - пояснял Гармадон привычным размеренным тоном во время очередной медитации, сидя напротив сына. Едва узнав о том, что Ллойд смог впервые пременить свой элемент, отец отнюдь не обрадовался, а всё из-за того, по какой причине элемент был активирован. - Эти силы в равной мере с твоими эмоциями опасны и отсутсвие контроля над ними приведёт к разрушениям. Оно сделает тебя уязвимым, если ты не сделаешь ярость своим оружием, не подчинишь её себе, не научишься использовать её с холодным расчётом. Со временем ты найдёшь свой особенный стиль боя. Я не буду делать из тебя ни ниндзя, ни самурая, ни солдата. Этот выбор останется за тобой, - его спокойный и выверенный голос погружал в медитацию всё больше, но Ллойд продолжал внимательно слушать отца, пропуская слова через себя вместе с зелёной энергией. В моменты спокойствия, когда нет своих мыслей и всё вокруг кроме отцовского голоса перестаёт сущестовать, сила стихии внутри ощущается наиболее ярко. Он понял это, когда медитация стала неотъемлимой частью тренировок. Папа не поощрял использование стихии часто, словно костыль, потому и магия обещала быть последним, за что Гармадон возьмётся в обучении сына. - Лишь ты решишь, как будешь применять те навыки, что я дам тебе и чему научит жизнь. Вся наша семья - дети предназначения, но лишь ты разрушил то предназначение, которое было уготовано тебе ранее, изменив и нашу судьбу. Несмотря на это, в одном пророчество остаётся правдивым. В том, что в будущее Ниндзяго ты внесёшь наибольший вклад.

***

      Ллойд как обычно проснулся из-за того, что папа сдвигал его со своей груди, на которой младший Монтгомери провёл всю ночь. Он просыпался из-за этого всегда, как бы Гармадон аккуратно не поднимал макушку сына, перекладывая её на подушку, но мальчик всё равно не подовал виду, пользуясь каждым шансом доспать ещё пару часов, когда отец к этому времени уже во всю занимался чем-то важным. Папа был режимным человеком, и Ллойд старался подражать по мере сил.       Гармадон быстро собрался и вышел, сын Мастера Разрушения же вновь погрузился в сон ровно до тех пор, пока не почувствовал лёгкий толчок в плечо. Он научился просыпаться быстро благодаря папиным советам, став относиться к его словам по делу более серьёзно как и к своему будущему. Открыв глаза в один момент, Ллойд непонимающе заморгал от света перед собой, торопливо садясь. - Что происходит? - сонно пробубнил мальчик, потирая глаза и переводя взгляд на сидевшего рядом отца, на коленях которого был... торт. Свет, ударивший по глазам по пробуждению, был светом свечей. - С днём рождения, мальчик мой, - мягко и так тепло отозвался папа. Монтгомери младший поморгал ещё пару раз. Неужели уже декабрь? Ведь когда они покидали Ниндзяго была середина августа! Он совсем потерялся во времени из-за тренировок и непонятно по какому часовому поясу живущему подземному миру. - Меня не было на семи твоих днях рождения. Я надеюсь, ты простишь меня за это однажды, Ллойд, но тринадцатый твой праздник мы проведём вместе. - Папа... - мальчик не мог сдержать рвущейся улыбки и слёз счастья. Как же ему не хватало этого все те года! Каждый свой день рождения с седьмого по двенадцатый Ллойд проводил практически в одиночестве, за исключением шестого, на котором присутствовала мама, через пару месяцев уже отдавшая сына в "Даркли". Гармадон едва успел отодвинуть в сторону тарелку с тортом, когда мальчик порывисто обнял его за шею, прижимаясь и тихо всхлипывая. - Тише, сынок, тише, теперь я рядом, - переставляя на постель торт, отец обнял того, утыкаясь в растрёпанные спросонья волосы своему маленькому сокровищу. Он давно не видел слёз Ллойда и не знал, как часто тому приходилось плакать из-за покинувшего его родителя, за что Лорд Разрушения себя глубоко винил, прижимая плачущего от радости мальчика к себе. - Ну же, всё хорошо, всё хорошо. - Знаю, н-но я так сильно скучал по тебе, - рвано вздохнув, Ллойд нашёл в себе силы выровнять голос и не спотыкаться через слово, уткнувшись папе в шею и тихо сопя. Гармадон коротко поцеловал в висок сына, и он хихикнул, поёжившись. - Ты правда больше не оставишь меня? - Я обещал тебе, Ллойд, и сдержу слово, - отозвался отец так же мягко, хотя в его твёрдости и честности мальчик не сомневался.       Ллойд отстранился самостоятельно, вытерая щёки. Он зачесал чёлку набок, потянулся, сцепив руки в замок и вытянув их вверх, зевнул. А потом уставился на торт с прищуром. Тринадцать свечей на нём манили. Зажмурившись, мальчик мысленно пожелал больше никогда не расставаться с папой, открыл глаза и задул свечи. - Сходи умойся, потом позавтракаем, - младший Монтгомери послушно кивнул, сползая с кровати и уходя в ванную. Вернулся он быстро, очень заинтригованный собственными предположениями о начинке торта. Отец откуда-то достал две тарелки, разрезав напополам торт, а одну из половин ещё на три. Он взял себе кусок, что поменьше, но пока не начинал есть, ожидая сына. Ллойду папа отложил кусок побольше и тарелка с ним уже дожидалась будушего Мастера Энергии. Мальчик сел сбоку, приняв тарелку с угощнием, положил Гармадону на предплечье голову и принялся за торт.       Трюфельный слоёный торт с шоколадным кремом оказался очень вкусным, а Ллойд с удивлением осознал, что давно не ел чего-то такого сладкого, потому что в Преисподне питался с подачи отца, и самым сладким среди этого было печенье. Мальчик охотно попросил добавки, и папа запросто положил ему второй кусок хотя сам всё ещё доедал первый. Насколько знал Ллойд, Гармадон не имел против сладкого ничего плохого. Может, он не ел что-то такое даже дольше сына, так что шоколадный торт был для него уж слишком сладким? Впрочем папа выглядел довольным и сказать, что торт ему совсем не нравился, было нельзя. - Я видел, как заинтересованно ты смотришь на флейту иногда, - начал отец, мгновенно поймав заинтересованный взгляд сына и улыбнувшись. - Ну, да, мне просто правда интересно было, - качнув головой, смущённо промямлил Ллойд. Ну засматривался, да, ну и что? Впрочем, папа ведь не ругается. - А к чему ты это? - Закрой глаза, - попросил Гармадон, и мальчик без лишних вопросов послушно закрыл глаза. Он почувствовал, что отец встал с постели, через полминуты уже повернув и подняв голову на голос рядом. - Можешь открывать.       Снова послушав папу почти сразу, Монтгомери младший впился взглядом в пунги в руке старшего. Неверяще потянувшись к инструменту, Ллойд со всей осторожностью перенял его, крутя и рассматривая. - Свещенная флейта звучит практически точно также как пунги и принцип игры у них одинаковый. Против любого серпентина она станет наилучшем оружием, а для тебя - способом побороть свои страхи, - Гармадон мягко провёл по волосам мальчика. - Ты ведь научишь меня играть на ней, да? - подняв полные детского счастья глаза на папу, протянул Ллойд, вновь заулыбавшись в ответ на спокойный кивок отца.

***

- Люди и змеи никогда не могли надолго ужиться вместе, как бы не были близки и похожи они в претензиях друг к другу, и конфликты разных масштабов случались то тут, то там. Но до войны не доходило, а в один момент обе стороны и вовсе пошли на компромис, заключая десетялетний мир. Ниндзяго было поделенно на людскую и змеиные части ради мирного договора, - запуская стрелу за стрелой в мишени по всей территории тренировочной площадки на улице, Ллойд тяжело дышал, стараясь воспринимать на слух информацию и уложиться в срок. - Мир и так был шаток. Нарушительницей спокойствия стала колдунья Асфира из племени Серпентин Древней Пирамиды. Используя искусство Кружитцу, она свергла Мамбо пятого, рассудительного и мирного правителя, объявив войну людям. Пусть другие змеиные кланы и остались в стороне, но серьёзности противника это не умоляло. Стоп, - мальчик обессиленно и раздражённо выдохнул, оглядываясь и сжимая зубы. Мишеней было слишком много, чтобы уложиться в минуту даже с пятой поптыки! Он уже выдохся и уже попросту не попадал в цель. Почему у него не получается? Злясь всё больше на эти глупые мишени, на свою тупую бесполезную силу и собственную беспомощность, Ллойд закипал, ощущая, как энергия переполняет тело, начиная хлестать через край и обжигать изнутри.       Лорд Гармадон хотел было подойти, подсказав сыну, как эффективней и быстрей разворачиваться. Он всегда давал тому сначала попробовать справиться самостоятельно, потому что Ллойд смышлённый и находчивый мальчик, способный решить проблему своими силами. Того, что сын вспыхнет из-за собственных неудач настолько сильно, Мастер Разрушения даже не ожидал. Да, Ллойд был до сих пор очень эмоционален, пусть и контролировать себя у него получается лучше, чем раньше, но внутри тот может скрывать настоящую бурю. До последнего сейчас пытавшийся справиться с заданием Монтгомери младший разом обозлился на всё вокруг. Сначала Гармадон решил, что сын выдохся. Вспышка злости же дала ему второе дыхание.       Ллойд согнулся, сжимая кулаки, но в следующий момент резко выпрямился, выпуская всю скопившуюся внутри энергию. Удар распространился в круговую от эпицентра с большой скоростью и не меньшей силой. Краем глаза мальчик запоздало заметил приближение отца, который через пару секунд должен попасть под удар.       В груди тихо ухнуло.       Он было рванулся к папе, да среагировать всё равно не успел, в отличии от самого Гармадона. Едва тот начал разворачиваться боком к надвигающейся волне зелёной энергии, вокруг с мимолётным запозданием вспыхнули сначала фиолетовые кольца от шлейфа, а потом и целое маленькое торнадо, буквально разрезавшее об себя зелёное пламя. Ллойд в мгновение потух, вся энергия разом исчезла из тела, словно и не было её, и он дёрнулся в сторону отца, но так и замер на месте, не решаясь подойти ближе. Лорд Разрушения встал на ноги твёрдо, завершая Кружитцу и рассеивая фиолетовый вихрь вокруг себя. Выглядел он хмуро и явно недовольно. Мальчик шагнул назад. - Что я говорил про контроль эмоций? - с ощутимой хрипотцой мрачно поинтересовался Гармадон, приближаясь к сыну. - Чем меньше ты контролируешь себя, тем опаснее находиться с тобой рядом. - П-прости... - всхлипнул Ллойд, закрывая рот руками и опуская голову, мелко дрожа. Он не простит себе, если из-за него пострадает отец. - Меня не задело, не хнычь, - папа положил на щёки мальчика ладони и развернул его лицо к себе. - Видишь? Будь это не бесолезная вспышка чего попало, а направленная волна, то меня бы до стены снесло. А теперь ну-ка выпрямись. Попьёшь чаю, передохнёшь, помедитируешь. Вернёмся к этому завтра. И пока что больше никакой магии.

***

- Не смотри так, Ллойд, грустный взгляд не уговорит меня остаться, рано или поздно я должен буду отправиться в путь, - Гармадон скрестил руки на груди недовольно. - Я вернусь через полтора-два месяца, может раньше. Обязательно вернусь. - Куда ты отправишься? - севшим голосом поинтересовался мальчик, потупив взгляд. - В Мир Безумия. Там я получил силу использовать золотое оружие, там и найду способ поразить его тьмой, - Ллойд слабо кивнул, молча принимая сказанное, но от этого не особо ободряясь. - Мальчик мой, я обязательно вернусь, слышишь? Зная, что ты ждёшь меня, я не позволю себе нарушить обещание даже своей смертью. - Почему я не могу пойти с тобой? - совсем уже по-детски грустно протянул мальчик уже без надежды на что-либо. - Потому что даже атмосфера этого места давит на любого слабого духом. Это слишком опасно для тебя, Ллойд, и я не прощу себе, если ты пострадаешь там. Ты ещё не достаточно опытен.       Ллойд тихо угукнул, складывая руки на столе перед собой и утыкаясь в них лбом. Папа прав, он учится меньше года и всё ещё плохо контролирует свою силу, в Мир Безумия лезть полнейшее самоубийство, а отец может просто не уследить за сыном. - Я уйду завтра утром через чай странника. Ты останешься за главного тут, - Гармадон провёл рукой по волосам мальчика, мягко приглаживая. Встретившись с непонимающим взглядом сына из под белой чёлки, Лорд Разрушения слабо пожал плечами, - Кранча поможет тебе, но фактически главным будешь ты. Командуй, заказывай, наказывай. Генералы подскажут, когда это лучше сделать. И не забрасывай тренировки.       Кивнув больше автоматически, Ллойд серьёзно вдумался в этот факт. Два месяца тренировок без отца? Два месяца управлять скелетами. Два месяца он сам по себе, но теперь - в полном достатке.

***

      Отец мягко сдвигал голову Ллойда со своей груди, выбираясь из объятий сына, этой ночью обнимавшего его крепче обычного, не желая отпускать даже во сне. Мальчик чувсвует, что папа поднимается и уходит. Он покидает комнату через пару минут, которых Гармадону хватает, чтобы тихо одеться и забрать свои вещи вместе с золотым оружием и чаем странника. Последнее, что он делает на последок, так это подходит к постели и наклоняется, аккуратно целуя в лоб своё маленькое сокровище. Проснувшись через пару часов Ллойд уже будет один в комнате. Но когда дверь за отцом закрывается, тот не проваливается в сон опять, а садится на кровати, притягивая колени к себе. Он не будет расстраиваться. Он будет ждать папу, ни на миг не усомнившись в правдивости его слов.

***

      Кранча кратко вводил Монтгомери в курс дел и обязанностей. С самого мальчика особо ничего не требовалось - если тот не хочет заниматься управлением армией скелетов, то Кранча справится сам. Ллойд отмёл это предложение практически сразу. Неплохой идеей он считал научиться управлять хоть кем-то. Поинетересовавшись у генерала, разбирается ли он в тактике, и получив утвердительный ответ, Ллойд мгновенно прилип с просьбами научить и его. Скелет опешил, изображая глуповатую добрую полуулыбку, но согласился, предлагая учиться прямо на армии скелетов. В конце концов, раз Монтгомери хочет принимать участие в управлении Преисподнией, то он мог бы заработать неплохой авторитет среди мёртвой армии.       Скелеты занимались бандитскими рейдами на ближайшие деревни, держа в страхе округу возле выхода из позднемного мира. Кранча пообещал Ллойду участие в этих вылазках, встретившись с предвкушением в его взгляде. Мальчик не был на поверхности почти год! Интересно, что там изменилось? Вряд ли около деревень знают последние новости, но это не главное. Важнее для него было просто выйти на верх и вдохнуть чистый воздух, не затхлый как в гробу. Как папа прожил здесь целых шесть лет?       Кранча намекнул, правда, что для начала Монтгомери надо обзавестись какой-нибудь стоящей защитой, потому что иногда в деревнях оказываются вооружённые наёмники. Лишь недавно начав тренировки с оружием, по-настоящему он управлялся лишь с посохом и с лёгкой катаной. Заметив тень печали на лице Ллойда, скелет пообещал, что будет рядом в любом случае. Его услужливость и словно бы осторожная забота не выглядели наигранными. Мальчик кивнул, решив немного присмотреться к генералу в течении пары дней.

***

      Усевшись на пол под стеллажом, Ллойд читал старые записи отца. Он начал с тех, что нашёл на полке рядом со священной флейтой, но уже выложил на стол те, что были в коробке с прочими вещами, которые Лорд Гармадон всё забывал выкинуть. Поскольку папа ставил дату, делая каждую запись, рассортировать их по хронологии было не так сложно. Практически все блокноты относились к серпентинской войне, один был написан за год или два до неё, а ещё один - через год после войны. Воспринимались все они больше как дневники, но отец вроде бы сам говорил, что это всё ему уже давно не нужно. Ллойд решил, что сам всё выкинет, когда дочитает. Судя по всему о содержании первого блокнота папа беспокоился мало - записывал свои мысли раз в неделю или две, использовал как ежедневник, крепил что-то вроде отрывков из газет и писем скрепками иногда, писал то пером, то карандашом. Начат этот блокнот был сорок два года назад. До этого периода в рассказе истории Ниндзяго папа ещё не дошёл, - с грустью подумал Ллойд. Содержание записей было разным от раза к разу. В самом начале две записи с разницей едва ли не в две недели начинались с оскорблений какого-то Клауса и тренировок с ним, третья - с оскорблений Клауса и Чена (это имя казалось знакомым Монтгомери). Отец называл их обоих крысами, иногда змеями, "которым они так сильно подрожают", почерк его был резким и небрежным. Но если первая и вторая записи занимали пол страницы, то третья уже заняла полторы. В течении записи Гармадон злился на Чена, на Клауса, на "их дурацкий культ", на себя, на яд в своих венах, на дядю Ву. Впрочем злость сходила на нет, преобразовываясь в твёрдое решение уйти от Чена в этот же день. "Чем раньше мы начнём борьбу против него, тем меньше людей пострадает."       Читая, Ллойд размышлял и додумывал. Звучало всё это так, словно папа когда-то тренировался вместе с Клаусом у Чена, которого он раз или два называет мастером, но потом активно зачёркивает это слово. Клаус и Чен же, видимо, состояли в каком-то культе, и из слов отца этот культ или же то, что хотел сделать Чен, было настолько опасно для всех, что Гармадон бросил всё и решил вернуться к Ву. Состоял ли папа в том культе тоже? Сколько помнил Ллойд, дядя Ву всегда жил в монастыре. Интересно, где тогда тренировался папа?       Несколько следующих страниц было заклеено газетными вырезками, давно пожелтевшими от старости, но всё ещё сохранившие весь текст. Вырезки содержали новости, содержавшие статьи на совершенно разные темы. Одна была про архиологию, вторая про затишье в дипломатических связях с серпентинами, третья про последствия сезона засух, четвёртая про помощь Мастера Металла на крупной стройке в столице и пятая про императорскую семью. Все вырезки крепились булавками к страницам.       Мастер Металла? Папа рассказывал про то, что Первый Мастер Кружитцу наделил силами стихий достойных людей, но не говорил, сколько мастеров в принципе или какие ещё стихии есть, а Ллойд тогда и не стал уточнять. Сейчас же этот вопрос захватил его. Может, Кранча знает что-то?       В другой записи отец пару раз ворчал на ребятню в монастыре и тут же перескакивал на размышления о дяде Ву. Спонтанные записи о доброте и наивности младшего брата разбавлялись откровенным непониманием того, почему Ву вообще простил Гармадона и принял назад, обрадовавшись его возвращению, пусть папа и признавался, насколько сильно хотел прибить брата на месте за слова об исправлении и их отце. С небольшим отступом он оставлял пометку о важности срочной встречи с императором.       "На сбор войска дали добро," - писал папа через два дня. Император оценил то, на что способны разъярённые серпентины, и довольно быстро согласился на мобилизация наёмной армии, пообещав сыновьям Первого Мастера Кружитцу внушительные людские ресурсы, во главе которых им предстояло встать. Вствать во главе войска вдвоём Ву и Гармадон, на деле, не собирались, а выдвинули предложение о создании Альянса Стихий. Им было поставлено условие о поиске мастеров стихий в течении мобилизации. На другой странице Ллойд обнаружил схему. От двух надписей ("Я" и "Ву") наверху страницы шли почти два десятка стрелочек. От "я" сначала шли три: тень, время, яд. Последнее зачёркнуто. Ниже, от тени шёл дым и свет, от света - металл и земля. Земля тоже была зачёркнута, но зачёркнута так, что слово едва читалось под перекрывающей её надписью "предатель". От надписи "Ву" шли сначала вода, огонь и молния, от молнии лёд и форма (зачёркнуто), от льда звук, скорость и янтарь. Последнее тоже скрывалось под надписью о предательсве. Под схемой под вопросами стояло ещё четыре стихии - гравитация, ветер, природа и сознание. Видимо, - думал Ллойд, - эта четвёрка в войну не ввязывалась, плюс форма и яд. К тому же, обведено в круг было время, а рядом подпись "не доверять".

***

- А вы можете сделать так, чтобы воротник был, даже если будет капюшон? - ляпнул мальчик слегка невпопад, потому что в данный момент обсуждался материал для удлинённого жакета без рукавов. Женщина-скелет с зелёными глазами по имени Рури (в прошлом жена наёмника и швея, жившая близко к границе с серпентинами и погибшая от их же рук, но обладавшая взрывным и жестким характером) глянула на сына Лорда Гармадона с немым вопросом, но всё же спокойно пририсовала к эскизу желаемую деталь. - Да, так! Спасибо. На счёт ткани... Ну, я не очень разбираюсь в тканях. Я думаю, жакет должен быть довольно жёстким, а рубашка наоборот может быть тонкой, - Рури легко кивнула на виноватый взгляд Ллойда, приписала что-то рядом с эскизом. - Так-с, штаны. Было бы здорово, если бы они были как брюки, но легче, чтобы бегать. - Хорошо. Сейчас снимем мерки и я скажу, сколько мне ткани понадобится, - поднимаясь, женщина-скелет взяла сантиметровую ленту. Они договорились, что одежда для Ллойда будет сшита после вылазки на поверхность и сшита из тех материалов, что скелеты украдут. Мальчика всё вполне устраивало, он даже хотел поучавствовать в ограблении сам, так ему не терпелось увидеть в живую новый костюм. Рури тем временем сняла мерки с груди, бёдер и талии, а потом приложила к плечу Монтгомери ленту, спуская её вниз до тех пор, пока Ллойд не сказал "хватит" - он хотел, чтобы жакет по длине немного не доходил до колен. Потом они отмерили длину брюк. Ещё швея спросила, до куда он хочет воротник, и они сняли ещё одну мерку. Выписав на отдельный листок сколько нужно для каждой части костюма метров ткани, женщина-скелет отдала бумажку мальчику. - Выберите сами, что и какого цвета хотите. - Спасибо! Я зайду как только мы вернёмся.

***

      Огромный байк нёсся по дороге впереди прочих внедорожников и мотоциклов, а Ллойд вдыхал свежий ночной воздух с упоением, откинув забрало шлема и придерживаясь за наплечники Кранчи впереди за рулём байка. Отросшие за год волосы развивались, впрочем укладывать их или собирать не хотелось совсем. Тёмный лес в облачную погоду выглядел таинственно, но проносился мимо настолько быстро, что испугаться было невозможно, можно было только наслаждться. Всё равно лесные животные боятся громкого шума, и группа байкеров для них была чуть ли не кошмаром. Впереди виднелись слабые огни деревни, по размерам немного уступавший Джаманакай. По словам Кранчи местные поставляли в город мясо и шкуры животных в большом количестве, железо и некоторые полудрагоценные камни. Скелеты редко нападали на крупные деревни, потому что чем чаще они устраивют погромы в важных местах, тем больше наёмников туда стягивают. Сегодняшней целью было оружие, деньги, кое-какие инструменты и свитки, которые, вроде как, потребовал достать Гармадон.       Ворота деревни всё приближались, а Кранча так и не сбавил скорости. Скелет резко прибавил газу, после дёрнув на себя руль, поднимая и ставя байк на заднее колесо, и влетев передним в ворота. Дерево проломилось под огромной силой, но Ллойд слышал лишь треск досок, уткнувшись в спину генерала и жмурясь, открывая глаза и мгновенно оборачиваясь только секундой позже. Ещё два скелета на громадных мотоциклах превратили в щепки остатки двери, попутно снимая оружие с поясов и вполне управляясь с байком одной рукой. Кранча остановил байк на площади, промчавшись через улицы с рёвом двигателя, круто развернув мотоцикл в процессе торможения. Следом на площадь влетели остальные мотоциклисты, а после и скелты на мощных внедорожниках. Ллойд не спрашивал, откуда у них такая техника, странная и непривычная что для Преисподни, что для Ниндзяго. - На грабёж не более часа, - одной ногой упираясь в каменную брущатку деревни, перекрикивая рёв моторов, начал Кранча, - никого не щадить. Над наёмниками можно надругаться, если есть желание. Вайплэш и Нускал, за свитками. Встречаемся за воротами!       И, едва скелеты разъехались кто куда, уже через мунуту послышались крики и звуки борьбы. Генерал спокойно обернулся на Ллойда. - Так тебе надо за тканями, верно? Я знаю, где здесь лавка портного находится, - мальчик кивнул пару раз, остранённо пронаблюдав за тем, как из окна второго этажа какого-то жилого дома полетел сначала стул, а потом и напуганный мужчина с окровавленным боком. Было довольно жутко осознавать, что этот день окончится для жителей деревни подсчётом жертв и украденного - Монтгомери осознал то, во что ввязался только сейчас. Но настоящего сочувствия к незнакомцам он не испытывал, да и будучи под защитой скелетов ему ничего не грозило.       Кранча подождал, пока мальчик ухватится за его броню вновь, и двинулся в сторону лавки портного, управляясь с байком в условиях нешироких улиц деревни довольно ловко. Скелет затормозил возле одноэтажного здания с пустым магазинным прилавком. Ллойд слез с мотоцикла сам, снимая шлем и откидывая с лица волосы, поднял голову на генерала и вопросительно наклонил её к плечу, не совсем зная, что делать дальше. - Ты можешь оставаться позади меня, если хочешь, - Ллойд кивнул снова. Сегодняшняя вылазка его первая, инициативу брать мальчик не собирается да и у него есть вполне конкретная цель. А Кранча услужливо предлагает то, чего бы Монтгомери хотелось, но что он не озвучивал из гордости. Скелет был действительно довольно добр к сыну Лорда Гармадона по какой-то причине, фальши тот вроде не видел как не присматривался.       Вышибая дверь с ноги и снимая с пояса боевой топор, Кранча прошёл внутрь, покрутил черепом и качнул им в сторону одной из дверей, что была ближе к прилавку по логике вещей. Ллойд мягким шагом приблизился к двери и дёрнул за ручку, но она не поддалась. Деревянная, да? Качнувшись на месте, мальчик шагнул назад и обернулся на генерала. - Ты можешь попробовать сам. Бей посильнее в район замочной скважины пяткой, - подходя, но оставаясь чуть позади, объяснил скелет. Потоптавшись немного на месте, Монтгомери тихо вздохнул, сделал ещё шаг назад, встал в стойку, прицелился и ударил пяткой ровно по скважине, с треском выбивая дверь. - Отлично! Неплохо целишься. - Спасибо, наверное, - слабо пожав плечами, Ллойд толкнул дверь от себя, проходя в небольшое складское помещение с большим количеством полок, заполненных рулонами ткани. Наверное, - думал он, - Кранча просто относится к детям и подросткам по-доброму. Может, у скелета не было своих детей при жизни? Включив свет, мальчик быстро отыскал нужную ткань зелёных оттенков, взяв на рубашку почти что лаймового цвета шифон (как объясняла Рури, это лёгкая тонкая хлопатобумажная ткань), на жакет тёмно-зелёный трикотаж, а на брюки - почти чёрный. Ллойд с интересом заглянулся и на другие оттенки зелёного, а когда Кранча сказал, что он может брать ровно столько, сколько хочет, он задумался на минуту. Это ведь грабёж. Так почему Монтгомери вообще беспокоится о выборе? Схватив ещё три рулона разной ткани зелёного цвета, он довольно заулыбался. Безнаказанность ощущалась приятно и упоительно. Генерал посторонился со входа в маленький склад, давая выйти Ллойду. Они вышли на улицу и Кранча уложил в багажник ткань покомпактнее.       Уже поднимая шлем с сидения байка, мальчик глянул в отражение забрала, едва успев среагировать, резко присев и выхватив с пояса скелета клинок, круто разворачиваясь и с размаху вгоняя в живот наёмника меч. Моргнув несколько раз, Ллойд тихо вскрикнул и отступил назад, отдёргивая руки. Он среагировал на опасность мгновенно, раньше чем мысли догнали действия. Этот мужчина в лёгком доспехе, схватившийся за рукоять меча, смотрел на мальчика обескуражено. Неужели он заметил среди скелетов живого и выбрал своей целью именно его? Кранча осторожно отодвинул Монтгомери в сторону и развернул того спиной, подходя к наёмнику, уже свалившемуся на колени. Ллойд слышал лишь негромкое хлюпанье и хрипы. Оборачиваться не хотелось. Он надел шлем как можно быстрее и уткнулся в спину генерала, жмурясь, как только тот сел за руль байка.

***

      Как понял Ллойд, раньше у папы была привычка ругаться через слово, если всё шло по одному нехорошему месту. Во время войны с серпентинами Гармадон почти всегда писал в блокнот только по делу, сухо и чётко. Это были тактические схемы, варианты развития событий, подсчёты потерь обеих сторон, состояние подразделений на разных участках фронта. Но когда люди проигрывали отец злился и ругался, проклиная всё, на чём свет стоит. Мальчик старался не акцентировать внимание на этом, пытаясь больше вникнуть в события. Так папа упоминает то, что в одной из битв серьёзно пострадал дядя Ву - разорван бок, большая кровопотеря; что Гармадон больше не может призвать своего дракона ведь страх сорваться на близкого человека вновь вернулся и что это одна вещь из малого списка того, за что он сквозь стиснутые зубы может быть благодарен Чену; что к Чену присеодинился неожиданно объявившийся Мастер Гравитации. Иногда отец с холодным спокойствием пишет о крупном споре в Альянсе стихий, иногда же называет Кракса и Акроникса самоуверенными высокомерными выродками, выводящими его из себя со страшной силой.       Иногда в записях папа упоминает Мисако. Они уже встречались тогда? Вроде до войны начали. Папа пишет о ней очень нежно и тепло, что мама посылает ему письма, но он не успевает их читать, не то что отвечать. Кое-где вклеены отрывки этих писем. Ровный и красивый мамин почерк выглядит на фоне быстрого и скомканного папиного очень приятным глазу. Мисако искренне беспокоится о возлюбленном, предлагая после окончания войны обручиться.       Этот блокнот казался Ллойду слегка тревожным и тяжёлым. Война воспринималась мальчиком с трудом, а из отрывочных записей отца было сложно вникнуть в происходящее. Всё таки это не дневники, а блокноты. Папа не был сентиментален настолько, чтобы делиться с какой-то книжкой своими мыслями и эмоциями, но, возможно, иногда сливал на бумагу агрессию. Он лишь недавно сложил в голове кусочки папиной истории, над которой размышял уже несколько дней, пусть у него и не было много деталей. Про укус Великого Поглотителя когда-то сыну рассказал сам Гармадон, правда тогда он был очень прямолинеен с непривычки и вообще на эту тему больше не распространялся после мести гигантской змее. И, раз яд в итоге привёл отца к его нынешнему состоянию, то он должен был представлять чуть ли не концентрированное зло. Но прошло целых двести лет до момента, когда Гармадон попытался украсть золотое оружие, верно? Через год после того, как оставил Ллойда с мамой. Папа рассказывал об этом в ответ на вопрос, где он был все эти годы помимо Мира Безумия. Отец держался так долго? Возможно ли это? Яды серпентинов были очень сильны, а Великий Поглотитель далеко не обычная змея. Две сотни лет Гармадон сдерживал зло в себе, всё это время боясь из-за яда навредить единственным близким людям - Ву и Мисако. Судя по записям, контролировать себя отец умел очень хорошо и достаточно хорошо справлялся с собственной агрессией. Какое-то время он учился у Чена и Чен помог побороть страх, из-за чего Гармадон смог призвать дракона (что бы это не значало). С Клаусом, с которым папа тренировался вместе, отношения у него были не лучшие и они вечно конфликтовали. Впрочем, за год или полтора до войны отец ушёл от Чена и вернулся к Ву, начав военные сборы. Но минусом этого стало то, что теперь Гармадон боялся своих сил вновь. После войны, вроде как, папа вёл более менее спокойную жизнь вместе с мамой. И, в какой-то момент, окончательно поддался яду в своей крови, уйдя из семьи и попытавшись забрать золотое оружие.       Ллойд медленно потирал висок. Вау. Вряд ли бы он смог упросить отца рассказать про свою жизнь подробнее, а разобраться в его истории самостоятельно казалось мальчику огромным достижением. Правда надо будет определиться, говорить ли папе по возвращению, что он уже что-то да знает, или нет.

***

      Длительная медитация была закончена почти под вечер - с утра пораньше Ллойд застрял за чтением и сделал тренировку лишь в середине дня, а медитация и вовсе заняла больше трёх часов из-за того, что отчистить от мыслей голову оказалось сложнее обычного - он ощутимо нервничал, после чтения третьего папиного блокнота, пропитанного нервной безысходностью. Люди проигрывали по большинству фронтов, каждый день приносил с собой плохие новости и жертвы. Множество страниц с планами и стратегическими зарисовками были зачеркнуты и подписаны, как бесполезные. Изредка используя для записи перо и чернила вместо карандаша папа оставлял огромное количество клякс. Ругаясь на Ву и других Мастеров за попытки заставить его отдохнуть хотя бы после серьезных ранений, Гармадон раз за разом пытался придумать хоть что-то, что могло бы повернуть ход войны, но признавал большинство собственных идей пустой тратой времени до тех пор, пока не начал перебирать все слабости змей. На этом моменте Ллойд остановился, чувствуя, что глаза основательно устали и что, вообще-то, уже второй час дня, а он ещё не завтракал нормально и даже не начинал тренировку. Их было довольно сложно делать самостоятельно хотя бы потому что никто не укажет на ошибки и пинка профилактического не даст. Хотя Кранча немного помогал в стрельбе с арбалета и фехтовании, когда было свободное время.       Передвинув маленькую красную рамку на прозрачной полосе календаря, что забыл сделать утром, Ллойд перевёл взгляд выше. Почти месяц прошёл с ухода папы. Как он там? Нашёл ли то, что искал, или всё ещё ищет? Мальчик на самом деле и не знал, что тот ищет, лишь то, какие функции это должно исполнять: объеденённое в одно золотое оружие представляло собой мощный инструмент созиздания, способный по желанию хозяина менять или создавать вещи за счёт жизненных сил обладателя; отец хотел поменять это в диаметрально противоположную сторону, сделав из инструмента для созидания Первого Мастера Кружитцу мощное разрушительное оружие. Ллойд не представлял себе, возможно ли это, но в папу верил, зная его упёртость и целеустремлённость. Одобрял ли он это? Монтгомери не совсем понимал. Каким будет мир, если Гармадон переделает его по своему образу, тот с сыном не делился. Но что много людей может погибнуть во время изменений мальчик начинал осознавать. Как бы не любил Ллойда отец, а Мастер Разрушения продолжал оставаться жестоким и принципиальным воином, всегда доводящим до конца начатое, чего мальчик раньше не замечал. Чужие смерти всё же значали что-то для него, пока что Монтгомери привыкнуть к ним не мог, а отец собирался идти по головам, делая это не ради кого-нибудь близкого или с благородными целями ради всех людей, а для себя. Готов ли Ллойд последовать за папой? Ему не страшно, нет. Но он не уверен, сможет ли помочь Гармадону в его целях. Наверное, я не понимаю чего-то, - качнув головой и развернувшись спиной к календарю, печально думал мальчик, - с этими мыслями нужно разобраться до папиного возвращения.

***

      Игра на священной флейте оказалась интересным способом разнообразить медитацию - не думая ни о чём кроме игры на пунги, Ллойд ощущал себя примерно также, как если бы медитировал под размеренный отцовский голос. Техника игры была такова, что вдыхать через нос и выдыхать через рот нужно было одновременно, чтобы исполнять одну неприрывную ноту, а при желании мелодию вполне можно было разнообразить. Обычно Монтгомери импровизировал, наугад подбирая ноты и прислушиваясь к тому, как лучше звучит, повторяя снова и продумывая следующую часть. Но во время медитации он редко менял ноту, просто по ходу дела практикуя неприрывное дыханание. В тишине за пределами крепости можно было отдохнуть от суеты, если что Кранча знал, где найти мальчика. Дела скелетов не были шибко сложными, чтобы их решать иногда хватало и навыков Ллойда. Где не хватало, там справлялись генералы. Из разряда того, с чем справлялся юный Монтгомери было, например, распределение награбленных ресурсов или назначение даты нового рейда и выбора деревни для грабежа; генералы же обозначали приоритетные для патруля и обороны точки или нужные ресурсы как цель следующей вылазки.       За месяц с небольшим Ллойд поучавствовал в двух из трёх вылазках и собирался пойти на четвёртую. Кранча намекнул ему на то, что мальчик может попробовать взять командование на себя. Иногда распоряжавшийся скелетами, он не так часто отдавал солдатам приказы лично, но его почти всегда слушались. Сам Кранча, правда, присутствовать не будет, вместо него поедет Вайплэш. В этом предложении Монтгомери всё же не был уверен на сто процентов. Пусть опыт командования у него был из-за истории с серпентинами, а всё таки как среагируют на это скелеты? Может, Ллойд сможет тогда проявить инициативу и своровать что-то лично для себя? Это уже было интересней. Воровать он не боялся и не стеснялся, приходилось это делать и раньше. Но сейчас он серьёзно задумался, чего бы хотел. На ум не приходило ничего материального и Ллойд попытался подумать о том, чего мог бы хотеть раньше. Комиксы, сладкое, игры... В последний год он отвык от всего этого, увлёкшись тренировками и историей. В "Даркли" подобное бы никогда не заинтересовало мальчика, но с подачи отца его инетерсы круто поменяли вектор и теперь Монтгомери не имел ни малейшего понятия, чего мог бы хотеть. Раздумывая об играх, он подумал о картах ненароком. Умеет ли Кранча играть в карты? В интернате мальчик неплохо научился играть в кой-кой*, что давало ему тогда какие-никакие привелегии. Впрочем, вряд ли у генерала будет время на что-то такое. Стоит лучше зайти в лавку кузнеца да поискать что-нибудь действительно стоящее для себя.

***

      Размышляя о плохих зрении и слухе змей, Гармадон резко пришёл к мысли о пунги, вспоминая о том, как наблюдал за заклинателями змей. Он знал, что всё это представление лишь шоу - воздух, попадающий на капюшон кобры, дезориентировал её на пару с покачиваниями заклинателя. Возможно ли было как-то использовать пунги против серпентинов? Быстрые размышления и всевозможные предположения, теории и эксперементы на эту тему занимали добрую треть блокнота, если не больше - папа пробовал всё, не отступаясь от своей цели несмотря на провалы и прекрасно зная, что буквально тычет пальцем в небо. Отец пробовал различные заклинания лишь два первых варианта из которых основывались на светлой магии, хотя тёмная оказалась не полезнее, пытался уговаривать Ву использовать золотое оружие для этого.       Настоящий успех пришёл после попадания в плен нескольких гипнобрай. Гармадон пробовал использовать пунги на них пару раз, что, по словам других Мастеров стихий, больше походило на пытку, потому что пленные серпентины с завязанными глазами были напуганы по-настоящему и какое-то время совершенно отказывались выходить на контакт со своими пленителями. Отец не позволял отпускать тех трёх гипнобрай, в течении ещё двух недель используя их как подоптных.       Хроносталь была металлом, способным поглащать магию. Некоторые мастера стихий использовали оружие из хроностали, запитывая его собственной силой и применяя в бою, и сам Гармадон имел такой клинок, на поле боя приносящий не малые разрушения. Минусом для некоторых было истощение элемента, но вернуть себе часть силы являлось возможным, а те, чья сила происходит из воли и эмоций могли и вовсе не беспокоиться об этом до определённого момента. Папа задавался вопросом, насколько природа гипноза гипнобрай магическая. Гипноз был техникой, в которую нельзя погрузить мгновенно при всем опыте и мастерстве гипнотизёра, для этого требовалось постепенное внушение, в процессе которого вводимый в транс всё больше отстранялся от реального мира и погружался в образы и мысли. Загипнотизированному человеку можно было внушить что-то, но и для этого требовалось немного времени. В противовес этому, гипнобрай одним взглядом гипнотизировали человека, разом внушая тому идею о бесприкословном подчинении. Это определённо магия как и яд фэнгпайе, в отличии от природных галлюциногенного яда веномари и силы констриктай.       Было решено попробовать забрать у гипнобрай силу. Для этого сразу изготовили три мундштука из хроностали, входивших в конструкцию пунги, и пленную троицу гипнобрай в тот же день заставили направить гипноз на детали для инструмента. Серпентины недоумевали недолго - один из них попробовал использовать на Мастере Скорости свою силу, вероятно, в отчаянной попытке сбежать. Но тот лишь посмеялся над пристальным взглядом змеи, вызвав у гипнобрай настоящую панику и истерику. Гармадон ликовал. Мундштуки слабо переливались красным. Мундштук был частью резонаторной камеры, потому при игре на пунги, в теории, можно было загипнотизировать слушателя. Мастер огня собрал один из инструментов прямо там, перед остальными Мастерами стихий и до ужаса напуганными гипнобрай, а Гармадон, как единственный умеющий играть на пунги в том помещении, проверил. Эффект был ровно тем, какой он ждал - отец давно так не радовался.       На следующий день покончил с собой один из пленных гипнобрай. А ещё днём позже серпентины узнали действие священной флейты в полной мере: Ллойд с трепетом читал о том, как целый смешанный полк с преобладанием анакондрай и констриктай в середине боя был остановлен её воздействием, усиленным благодаря Мастеру Звука. Ещё с десяток гипнобрай из того полка были уведены в плен для создания новых флейт. О том, что стало с загипнотизированными серпентинами не упоминалось, но сводка о потерях указывала огромное число погибших.

***

      На удивление самого Ллойда, скелеты в деревне без придирок и возмущений выслушали приказы мальчика, к тому же, кажется, ему удалось поднять боевой дух, пошутив про бесполезность наёмников. Вайплэш, возможно, хотел сходить пограбить тоже, вот только Кранча обязал его приглядывать за сыном Лорда Разрушения. Ллойд заговорщическим шёпотом дал тому добро отправлять с остальными. Скелет неохотно и с подозрением осмотрел Монтгомери, раздумывая о том, насколько ему прилетит, если с юным Мастером Энергии что-то случится, но послушался. Мальчик тихо фыркнул под нос про собственную безответственность и любовь к поиску приключений на жопу, ориентируясь по вывескам и направляясь в кузницу. Разгорающаяся шумиха вокруг уже не напрягала как в первый раз, в какой-то мере даже приносила странное удовольствие - это из-за него, по его приказу. Арбалет за спиной добавлял уверенности. Выбитая дверь в кузнечную хлопнула с размаху об стену. Пристройки, где бы жил хозяин мастерской, Ллойд не увидел, а внутри никого не оказалось. Сфера на руке осветила всё вокруг зелёным. Несмотря на слова отца о том, что магию ему пока использовать рано, мальчик применял её, совсем редко. Освещая стены, уставленные и увешанные оружием и бронёй, на полированной поверхности которых заиграл зелёный свет, Монтгомери медленно прошёлся вдоль стоек. Тяжёлое оружие его совершенно не интересовало как и любое длинное вроде посохов и копьев. Что-то полегче, может? Быстро заприметив укороченные мечи и сабли, Ллойд пригляделся к некоторым и стянул оказавшуюся действительно лёгкой и изогнутой саблю с интересной рукоятью, удобно лёгшей в ладонь. Он махнул новым оружием пару раз на пробу. Руку неестевственно вело на закругление, чего никогда не было на тренировках - саблю мальчик держал в руках впервые. Небольшая по сравнению с мечом тяжесть приятно отзывалась в плече, не напрягая руку. Ему это определённо нравилось. Папа говорил, что любой способ сократить время на выполнение приёма должен быть использован, потому что каждая секунда может стоить жизни. Взяв ножны под саблю, Ллойд огляделся вновь, пристраивая на пояс обновку. Насколько он знал, такое оружие должно висеть под большим углом, чем обычный меч. Взгляд привлекла защита для рук. Наручи для ношения отдельно от доспехов были бы неплохим варинтом, чтобы оттолкнуть меч соперника после блокировки удара. Будучи правшой, Монтгомери взял наруч на левую руку, надевая его и затягивая. Наверняка он не должен настолько выходить за локоть, но мальчик не был высокого роста или богатырского телосложения и выбрал наименьший размер наруча. С одной стороны закрывая почти всю руку и даже выходя за пределы локтя, со внутренней стороны наруч начинался ближе к кисти. Благодаря паре лишних сегментов он не сковывал движения руки, а ещё немного прикрывал тыльную сторону ладони. Ллойд приглядел перчатки без пальцев с металлическими вставками на костяшках. А вот они подошли по размеру идеально, прекрасно смотрясь и рядом с рукавами рубашки, и с наручем.       Не обнаружив более ничего интересного для себя, но будучи очень довольным, мальчик развернулся к выходу из кузнечной, вальяжным шагом проходя к двери. Разве что насторожила тень рядом со входом с другой стороны. Кто-то прижимался к стене, карауля его. Ллойд не сбавил шага. Вместо того, чтобы спокойно пройти через дверной проем, у самого порога он резко нагнулся и рванул вперёд, избегая удара мечом в голову и быстро разворачиваясь лицом ко входу. Двое наёмников. - Парень, верни украденное и иди домой, в городе эти бандиты скелеты, - один из них направился к мальчику, признавая в нём подростка только сейчас и смягчаясь. Ллойд нервно оглядывал того из под капюшона, молча до последнего, но когда мужчина положил руку ему на плечо, у него сдали нервы. Мгновенно левый кулак вспыхнул зелёным, с громким хрустом врезаясь в грудь обескураженного наёмника. Его откинуло назад на спину, словно неживую тушу. Монтгомери уставился на свою руку, все ещё светящуюся зелёным, впрочем в следующую секунду пришлось доставать саблю, потому что второй наёмник отмер и рванул в его сторону. Фехтование новым оружием давалось сложно, особенно на большой скорости, и мужчина нещадно теснил Ллойда, заставляя всё отступать назад. Решив проверить, насколько хорош наруч, он закрылся одной рукой вместо того, чтобы отражать саблей удар. Это оказалось слегка больно, но мальчик почти сразу оттолкнул чужой меч от себя, пользуясь небольшим замешательством наёмника и забирая инициативу. Атакуя шустро и на ходу приспосабливаясь к фехтованию саблей, которая ему уже начинала особенно нравится, Ллойд в один момент с силой рубанул по неловко выставленной для защиты руке мужчины, отрубая её и под сдавленный крик начиная немного заваливаться вперёд, упираясь в живот наёмнику всей стопой и отталкиваясь от него, валя того на спину и вставая ровно.       Монтгомери смотрел на извивающегося от боли и хватающегося за обрубок наёмника задумчиво. Его напарник с хрипением цеплялся руками за грудь, не в состоянии подняться. Чужие мучения не вызывали отклика в душе мальчика. Медленно подходя к лежащему на спине мужчине, он поставил ногу тому на грудь, вызвав болезненный стон, и начил давить всё сильнее, вминая рёбра внутрь под сдавленный крик. Возможно, отец хочет чего-то такого от него, пусть и не говорит об этом прямо. Так ли неправильно ощущает происходящее Ллойд, издеваясь над раненным человек, кашляющим кровью? Не слишком. Эти двое просто не должны были лезть куда не просят, так зачем ему жалеть их? Наёмник начинал захлёбываться кровью, издавая уже не крик и даже не хрип, а тихое бульканье, закатывая глаза. Мальчик отступил в сторону лишь когда мужчина окончательно затих. Обернувшись на второго мужчину, уже основательно побледневшего от потери крови, Монтгомери покрутил саблю в руке, играясь и размерернным шагом направляясь к наёмнику. Тот выпучил заплывшие от боли глаза и попытался отплозти, но Ллойд размахнулся в последний раз и одним движением снёс голову мужчине. Великолепная заточка.       Если папа решит пойти по головам, то он сможет пойти следом. Как бы Гармадон не настаивал на шансе на выборе, Ллойд уже давно решил, что его выбор - оставаться рядом с отцом, как он всегда и хотел. Даже если оставаясь с папой ему придётся помочь уничтожить мир и создать его заново.

***

      С той скалы, где привык медитировать в одиночестве и играть на пунги Ллойд, был неплохой обзор на крепость и подходы к ней. Тут было не слишком высоко - крепость была выше, но холодный ветер всё равно гулял по небольшому ровному участку. Недавно мальчик стал брать сюда чай и книги. Мёртвое спокойствие царило в этом месте, и Монтгомери оно нравилось. Откидывая капюшон и усаживаясь на излюбленное место, он распустил маленький хвостик внизу затылка и пригладил чёлку на левый бок, остатки убрав за правое ухо. Медитацию он уже окончил на сегодня, а значит можно было и дочитать последний оставшийся отцовский блокнот.       Но начать читать ему было не сужденно. Неподалёку от скалы вспыхнула знакомая сине-фиолетовая воронка. Ллойд во все глаза уставился на неё, затаив дыхание и так и продолжив держать на коленях сумку.       Гармадон медленно вышел из портала. В его руках был посох из тёмного золота.

***

Пу́нги — капсульный духовой музыкальный инструмент с одинарной тростью. Используется в Индии для исполнения традиционной музыки и в практике заклинания змей. Татами – традиционная японская кровать, состоящая из основания строгой и простой формы, а также очень жёсткого матраса – футона, который сам по себе может использоваться как полноценное спальное место. Кой-кой — популярная в Японии карточная игра, использующая колоду ханафуда.