Ego

Когда Минхо не появился на следующем шоу, несмотря на обещание, Чанбин начал беспокоиться, что он сделал что-то не так. Хотя воспоминания о том времени, когда Минхо находился в его гримёрке, были отличным материалом для дрочки в первое время после концерта, Чанбин начал немного зацикливаться на этом, задаваясь вопросом, что он сделал такого, что заставило Минхо передумать. Он был огромным фанатом трио, в конце концов, поэтому это была ошибка Чанбина, верно? – Хэй, ты же сосал мой член? – спросил Чанбин, войдя в студию и вешая куртку на дверной крючок. – Да? – ответили Чан и Джисон вдвоём. Хотя Чанбин обращался к Джисону, так как сначала не заметил Чана, лежащего на диване, но он и не уточнил в любом случае. Они оба делали это, и, хотя данный факт привёл бы в ярость многих поклонников, на самом деле, в этом не было ничего серьёзного. У них всех были глаза, и они могли сказать, что их одногруппники были привлекательны, поэтому иногда они помогали друг другу избавиться от стресса, когда слишком выматывались от создания музыки. Это не случалось в последнее время, учитывая, что их популярность давала им более широкий спектр возможностей, но это происходило так много раз, что в этом не было ничего страшного. – А что? – спросил Джисон, с лёгким беспокойством наблюдая за Чанбином, который плюхнулся на стул рядом с ним. – В нём же нет ничего плохого, так ведь? – Кроме того, что к нему прикреплён ты, нет, – ответил Джисон, уклоняясь, когда Чанбин попытался ударить его. – Как он и сказал, – произнёс Чан, всё ещё лёжа лицом вниз. – Член на пять с плюсом, 10 из 10, снова бы взял его в рот. Неожиданно Джисон, казалось, понял что-то. – Подожди, – остановился он, осматривая Чанбина. – Это о том группи? В этот момент Чан посчитал разговор достаточно интересным и убрал лицо от груды одеял на диване. Теперь, приподнявшись, он ждал ответа Чанбина. – Нет! – сразу же сказал Чанбин, но слишком быстро. Они знали его много лет и могли легко поймать его на лжи. – Так значит – да, – вмешался Чан. – Он оскорбил твой член, или что? Если хочешь, мы можем занести его в чёрный список на шоу. – Нет, это не так, – поспешил сказать Чанбин, чтобы увести Чана от этого хода мысли. – На самом деле он казался заинтересованным мной – просто он сказал, что будет на следующем концерте, а потом не появился, так что мне интересно, сделал ли я что-нибудь не так, понимаете? – Чанбин, – долго вздохнул Чан. – Этот парень выглядел так, словно был готов упасть в обморок, когда я сказал, что он может увидеть тебя за кулисами – кстати, пожалуйста – и я клянусь, он оглядывался на тебя раз десять, когда уходил с Джинхёном. – Хёнджином, – вставил Чанбин. – Как скажешь. В любом случае. Ты ничего не сделал, чувак. Поверь мне, он, вероятно, был занят, – улыбнулся Чан, наконец-то вставая с дивана и пересаживаясь на место рядом с Чанбином. Он хлопнул его по спине, оказавшись рядом. – Кроме того, мы легко можем предложить тебе другого группи на следующее шоу, если ты этого хочешь. Чанбин задался вопросом, понимал ли Чан, как отличались их подходы к случайному сексу, или он предполагал, что Чанбин действительно мог хотеть трахать фанатов так же часто, как он сам. – Я в порядке, не волнуйся. Чан пожал плечами. – Твоё дело – просто дай мне знать, если передумаешь, да? Знаешь, что каждый раз около десяти человек пытаются пробраться к тебе после шоу? Чанбин немного вздрогнул. – Так и есть? – Да, ты сказал, что ты не по такому, поэтому мы не пропускали никого из них, – подтвердил Джисон слова Чана. – Ты никогда не подходишь к входу на сцену после шоу, как мы, так что ты их не видишь. – Честно, я думал, что твой маленький группи пришёл с Джинхёном, – Чанбин многозначительно посмотрел на него, и Чан выждал мгновение, вспоминая правильное имя, – пришёл с Хёнджином ко мне, но потом он начал говорить о том, как сильно хочет с тобой познакомиться. Он был чертовски хорош, так что я решил, что ты мог бы переспать с ним. Чанбин бы возразил, но Чан не ошибся. Однако облегчение от этого стресса более или менее сменилось на беспокойство, что он каким-то образом напугал Минхо. – Вы, ребята, вообще трахались? – спросил Джисон. В обычной манере непринуждённой дружбы без границ. – Нет, он сделал мне минет, и потом я ему отдрочил, – ответил Чанбин. – У меня действительно не было ни времени, ни места для чего-то другого, особенно после того, как кто-то, – он многозначительно посмотрел на Джисона, – начал стучать в мою дверь. – Комендантский, – защитился Джисон, подняв руки, – вините место проведения, не меня. – Ты прав, прости, – сказал Чанбин, зная, что Джисон не так уж сильно расстроен его гневом. – Я просто напряжён. – Ты будешь слишком раздражён, чтобы работать над трэком? – спросил Чан, наблюдая, как Чанбин дёрнул плечами, пытаясь ослабить напряжение. Он пожал плечами. – Я могу попробовать, но, честно говоря, у меня в голове какой-то бардак. Ты знаешь, как я себя чувствую, когда слишком много думаю. Его друг кивнул; они действительно слишком хорошо знали его по прошлому опыту. – Я или Чан-хён на этот раз? – спросил Джисон, и Чанбина на секунду сбил с толку этот вопрос, пока Джисон не подвинул стул чуть ближе и не заскользил своей тонкой рукой по бедру Чанбина. Ох. Так вот о чём Джисон. Это было уже давно, но вряд ли это была неприятная перспектива. Когда вы столько лет дружите с людьми, сколько между вами есть невысказанная договоренность, трудно найти кого-то, кто может помочь лучше. Чанбин слегка улыбнулся, его успокоила едва сдерживаемая нужда в тоне Джисона. На самом деле, прошло много времени с тех пор, как они это делали, и, кажется, Джисон скучал по этому. – Можешь, Сони, – ответил он и засмеялся бы над тем, как быстро Джисон встал на колени перед ним, если бы это не было так горячо. Не прошло и пяти минут с момента, как Джисон подшучивал над ним. Теперь же он прекрасно справлялся, расстёгивая молнию Чанбина с лёгкостью, рождённой годами практики. Джисон обычно заставлял их попотеть перед этим, но, похоже, он тоже едва сдерживался, перескакивая через символическую дерзость прямиком к гибкому состоянию, которого он всегда по итогу достигал. Это именно то, что было нужно Чанбину. Подняв свой взгляд с Джисона между его ног, он не удивился, что Чан уже засунул руку в штаны и медленно поглаживал себя при виде двух своих лучших друзей. Чан всегда любил наблюдать, и этот раз не был исключением. Несмотря на то, что Чанбин ожидал именно этого, он немного задрожал, когда их глаза встретились; старший улыбнулся ему, и Чанбин немного покраснел под его взглядом. – Продолжай, Сони, – нетерпеливо подсказал Чан, – у нас есть работа после этого. Буквально в любой другой ситуации, Джисон бы ударил Чана за то, что тот говорил с ним таким образом. Здесь, однако, он неловко ёрзал по полу, тихонько хныкая и надавливая на выпуклость в своих джинсах. Однако он не зашёл дальше. Как бы он ни жаловался на это, Джисон любил ждать. Вместо того, чтобы возмутиться на тон Чана или на тон Чанбина, который тоже подгонял его, Джисон делал в точности то, что ему сказали.

***

Минхо пришёл на следующий концерт. Возможно, ноги Чанбина отказали, когда он заметил его в толпе после нескольких песен, но он старался не показывать этого. Хотя Чанбин пытался сохранить свой обычный спокойный сценический образ, его глаза несколько раз отвлекались на него. Каждый раз, когда Чанбин так делал, он видел, что Минхо смотрел на него. Пока Чанбин был на сцене, взгляд Минхо был приклеен к нему, следя за каждым движением. Это заставляло немного нервничать, и Чанбин пытался не слишком зацикливаться на этом, чтобы не испортить шоу. На минуту за кулисами, когда толпа громко ревела, требуя ещё одну песню, Чан обнял Чанбина за плечи. Он был потный, и Чанбин оттолкнул его, сморщив нос, когда Чан спросил, заметил ли он, кто вернулся. Чанбин кивнул, и Чан уточнил, можно ли ему позволить группи Чанбина пройти за кулисы, усмехнувшись, когда Чанбин дал ему добро. На этот раз Хёнджин привёл с собой ещё кого-то, и они, казалось, были достаточно близки (когда Чанбин отвёл взгляд от Минхо, чтобы заметить это), так что Чанбин посчитал, что у Чана сегодня может быть тройничок. Чан, казалось, был взволнован этой перспективой, и это было понятно. Друг Хёнджина был абсолютно великолепен. Чанбин рассматривал анкор как испытание, уставившись на Минхо почти весь куплет в We Go. Минхо не прервал зрительного контакта с ним, пока Чанбин наблюдал за тем, как тот извивался в толпе, и Чанбин воспринял это как предварительный намёк на то, что, возможно, Минхо просто был занят. Когда Чан направился за Хёнджином и его другом, дав общей толпе десять минут или около того, чтобы наконец утихнуть, Чанбин остановил его на секунду. – Чан, – он сделал паузу, смущаясь, чтобы сказать это. Он не хотел иметь дел с массой фанатов, чтобы сделать это самостоятельно. – Да? – обернулся Чан, улыбаясь при виде ёрзающего Чанбина. – Что случилось, Бин? – Ты можешь, ох, когда ты… – Ты хочешь, чтобы я снова привёл твоего маленького группи, а? Чанбин почувствовал румянец на своих щеках и посмотрел в пол, чтобы не встречаться глазами с Чаном, кивнув при этом. – Да. – Принял, – весело произнёс Чан, уходя и заставляя Чанбина погружаться в быстро растущее беспокойство. Что если на этот раз Минхо не захочет вернуться? Это оказалось не так. Чан вернулся в сопровождении хихикающего Хёнджина и его хорошенького друга. Чан не был склонен к повторениям, но, очевидно (Чанбин не спрашивал, но Чан был предсказуем), Хёнджин был «хорош в постели». Может, по этой причине, но Чанбин подумал, что Чан вернулся за ним только из-за возможности тройничка, каким бы великолепным ни был Хёнджин. С ними был, на чём Чанбин сконцентрировал больше внимания, Минхо. Наступил напряжённый момент, когда все они встретились, Чанбин и Минхо уставились друг на друга, но вскоре Чан нарушил тишину. – Чур, я в гримёрку! – сказал он, быстро уходя, прежде чем Чанбин смог попытаться оспорить это. Сегодня была только одна гримёрка, и Чан претендовал на неё. Хёнджин и другой парень последовали за ним, помахав Минхо со знающими улыбками, прежде чем уйти. Похожий взгляд Чан направил и Чанбину. – Ох, – неловко засмеялся Чанбин. Это отличалось от прошлого раза, теперь, когда они лучше знали друг друга. У этой встречи была история, которой не было, когда Чанбин обнаружил Минхо за кулисами. – Привет. – Привет, – улыбнулся Минхо. Он снова стеснялся, и Чанбин надеялся, что ему предоставиться возможность снова выманить его из себя. – Где ты… – Мне жаль, что… Они оба заговорили одновременно и засмеялись над их синхронностью. – Ты первый, – подтолкнул Чанбин, изображая, как застёгивает рот на молнию. Минхо захихикал, и это было слишком красиво, чтобы считаться законным. – Мне жаль насчёт прошлого шоу, – закончил Минхо своё предложение. – Я планировал прийти, как и обещал, но затем меня вызвали с работы, а мне действительно нужны часы. Конечно, у этого было полностью разумное объяснение. Было облегчением слышать это сейчас. Минхо хотел быть там – возможно, настолько же сильно, насколько его хотел видеть Чанбин. Несмотря на то, что он не был фанатом в их паре, Чанбин понимал, что он вполне мог бы быть тем, кто слишком быстро привяжется. Тем не менее он отбросил эту мысль. – На этот раз гримёрки нет, – указал он вместо этого. – Есть только одна, но я не думаю, что кто-то из нас хочет зайти туда сейчас. – Мы можем пойти в другое место, – и это было так же быстро, слишком быстро, как раньше Чану и Джисону удавалось решить дилемму Чанбина. Он отвёл взгляд от Чанбина, играя с рукавами своего объёмного вязанного свитера и нервно кусая губу. – Если ты хочешь, я имею в виду. Я знаю, что свалился как снег на голову, и всё такое. – Я попросил Чана-хён, чтобы он привёл тебя сегодня, – сказал Чанбин, и то, как засветилось всё лицо Минхо, вызвало что-то мучительное в уже существующей боли в груди Чанбина. Никто не должен быть таким красивым. – Ты хочешь зайти в мой отель… поговорить? Поговорить. В прошлый раз они определённо много говорили. – Конечно, – улыбнулся Минхо, и вот оно – лёгкое изменение в выражении его лица. Совсем небольшое, но Минхо снова обрёл уверенность, которую Чанбин мечтал увидеть с прошлого шоу. – Я бы хотел поговорить.

***

Они надели маски и побежали к стоянке такси, запрыгивая в ближайший автомобиль, прежде чем фанаты, всё ещё толпящиеся снаружи, действительно смогли заметить, как SpearB пробежал мимо них с каким-то незнакомцем. Задыхаясь от внезапного приступа напряжения, они бесшумно засмеялись, глядя друг на друга в тусклом свете. Вместо того, чтобы отодвинуться, Минхо сел посередине сидения, прижавшись к Чанбину бедром. Чанбин не отводил взгляда от Минхо, даже когда сообщал водителю такси адрес отеля. Возникло странное ощущение подвешенной реальности, в которой были только он и Минхо, пока они продолжали напряжённо смотреть друг на друга. Воздух практически потрескивал от предвкушения, и бедро Минхо словно обжигало там, где оно касалось Чанбина. Руки Чанбина ёрзали на его коленях, но он хотел прикоснуться ещё больше. На фоне работало радио, растворяясь в белом шуме. Казалось, что нельзя за такое короткое время построить настолько сильную связь, но всё это затягивало в лучшем смысле этого слова, и Чанбин не возражал. Вместо этого он подвинулся немного ближе, прижимаясь сильнее к Минхо. Чанбин чувствовал его дрожь. – Приехали, – окликнул водитель, и они оба подпрыгнули, как будто их поймали за чем-то незаконным. Чанбин поспешил заплатить за обоих, отбиваясь от предложения Минхо разделить плату за проезд, и вытащил Минхо из автомобиля, закрывая дверь за ними. Водитель уехал. Внимание Чанбина вернулось к Минхо. Он всё ещё держал его за руку и немного ослабил хватку, чтобы дать ему возможность вырваться, если он хотел. Минхо этого не сделал. Вместо этого он сжал руку Чанбина сильнее, и хоть его пальцы слегка дрожали, но хватка была крепкой, пока они заходили в отель. Уже зарегистрировавшись в тот же день, Чанбин направился прямо к лифту с Минхо, следующим за ним. Администратор безучастно оглянул их, но в остальном они остались незамеченными. Лифт был пуст. Как только Чанбин нажал на кнопку десятого этажа и дверь закрылась за ними, Чанбин с опозданием осознал, что теперь он был наедине с Минхо, в замкнутом пространстве, где, похоже, не было камер. Это была оплошность со стороны отеля, но благословение для Чанбина, когда он зажал Минхо в углу. – Скучал по мне? – спросил Минхо, пытаясь звучать обыденно. Он потерпел неудачу, его дыхание было прерывистым, когда руки Чанбина сжали его талию. – Да, – без стыда признал Чанбин. Минхо был явно взволнован, и это придало ему сил. На шее Минхо всё ещё был почти призрачный след засоса, и у Чанбина закружилась голова, когда он вспомнил, как оставлял его там. Он наклонился ближе, чувствуя, как у Минхо бьётся пульс, когда Чанбин нежно поцеловал изгиб его шеи. – Ты такой красивый, – сказал он, и от его слов по коже Минхо пошли мурашки. – Такой красивый для меня, хён. Минхо застонал, и это переросло в нытьё, когда зубы Чанбина задели поблекший засос. Чанбин колебался, как и раньше, но на этот раз для того, чтобы заставить Минхо просить об этом, а не проверить, всё ли в порядке, если он оставит метки. – Чанбин, пожа… Дверь открылась, и они разошлись с виноватыми лицами, когда их прервали. Чанбин слегка вздрогнул, когда рука Минхо залезла в его задний карман, незаметно ощупывая задницу. Пожилая пара, только что вошедшая в лифт, осуждающе посмотрела на них. Чанбин был уже наполовину твёрдый, он держал руки перед промежностью, проезжая оставшиеся три этажа, откуда они поспешили скрыться от дискомфортной атмосферы. – Отличный тайминг, а? – пошутил Чанбин, но, когда он оглянулся то, увидел, что Минхо не смеялся. – Где твоя комната? – вместо этого спросил Минхо. Его взгляд был откровенно хищным, и от этого у Чанбина бешено участился пульс. – Прямо по-по коридору, – сказал Чанбин, проклиная себя за то, что заикался. – Пятая слева. На этот раз именно Минхо схватил руку Чанбина. Уверенность старшего, которая преследовала Чанбина каждое мгновение с момента их последней встречи, внезапно стала слишком сильной. – Пойдём тогда, – подгонял он, дёргая Чанбина, когда тот на секунду застыл на месте, пока его мозг отключился. – Разве ты не хочешь побыть со мной наедине? – добавил Минхо, превращая каждое слово в нечто вроде нытья. Взгляд Минхо обжигал, и Чанбин поспешил ответить, прежде чем его уверенность в себе пошатнётся. Эта сторона Минхо приходила и уходила, и Чанбин хотел раздуть искру. – Да. Его тон был непоколебим. Минхо привлекательно улыбнулся, и на этот раз Чанбин легко поддался ему. Они подлетели к его двери примерно за долю секунды, и Минхо дулся на Чанбина, пока тот вытаскивал из рюкзака брелок с ключом, затерявшийся под случайными проводами и пустыми шуршащими пакетами. Сердце Чанбина остановилось на секунду, пока он не сомкнул свои пальцы вокруг ключа и победоносно не вытащил. Он не думал, что смог бы вынести, если бы ему пришлось пойти за заменой. – Ты такой милый, – сказал Минхо, наблюдая, как Чанбин возился с ключом, и тихо засмеялся, когда тот покраснел от комплимента. – Такой милый. – Заткнись, – сказал Чанбин, наконец одолев дверь, открывая её с большим энтузиазмом и спотыкаясь при входе. Минхо поймал его за талию, всё время хихикая над его неуклюжестью. – Зат-кнись… – повторил Чанбин, зная, что это бесполезно. – Заставь меня, – огрызнулся Минхо, закрывая дверь за ними пяткой. Они сняли обувь, и их разница в росте стала ещё более заметной без стелек Чанбина. – О боже мой, – сказал Минхо или, скорее, проворковал, – ты такой крошечный. – Я одолею тебя, – парировал Чанбин, но это был по меньшей мере слабый ответ. – Я рассчитываю на это. Чанбин поддался на провокацию, сокращая расстояние между ними и прижимая Минхо к двери, которую он только что закрыл. – Это то, чего ты хотел, хён? – спросил он, вклинивая одно бедро между ног Минхо. Он не продвинулся дальше, желая увидеть, что сделает Минхо. – Нет. – О? – Поцелуй меня, – сказал Минхо, не умоляя, а явно требуя это. Чанбин не решил, что из этого влияло на него больше, хотя то, как он сразу захотел уступить, возможно, указывало на последнее. – Не могу, блять, перестать думать о прошлом разе, ты сводишь меня с ума, детка, – застонал он. – Поцелуй. Меня. – Ты такой горячий, – тихо вздохнул Чанбин, запутывая свои пальцы в волосах Минхо. Расстояние между ними было больше, чем в прошлый раз, когда Чанбин сидел на столе. Минхо, казалось, не был против, когда Чанбин потянул его за волосы так же, как и тогда. Он принял сигнал и наклонился, когда руки Чанбина потянули ещё сильнее, и Чанбин сократил дистаницию. Из-за отсутствия нервозности, присутствовавшей в первый раз, с обеих сторон было заметно меньше колебаний, особенно у Минхо. Это было разрушительно. Минхо потянул волосы Чанбина в ответ, притягивая так сильно, что их губы, должно быть, кровоточили. И если не от этого, так от того, что зубы Минхо, впились в нижнюю губу Чанбина, точно. Он был тем, кто был прижат к двери, кто тёрся об бедро Чанбина, но именно он контролировал поцелуй. Чанбин чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, Минхо так чертовски хорошо целовался, что он пытался не отставать, испытывая головокружение от этого чувства. Когда Чанбин разорвал поцелуй, он немного задыхался и слегка покачивался. Рука Минхо обнимала его за талию, поддерживая. – Ты такой хорошенький сейчас, – прошептал Минхо, проводя большим пальцев по опухшим губам Чанбина. – Самая красивая детка. На мгновение Чанбин не мог даже вспомнить ни слова, не говоря уже о том, как они произносятся. – Ебать, – сказал он тогда, и это всё, что он мог произнести в ответ. – С радостью, – легко ответил Минхо, хотя Чанбин был прижат к нему так сильно, чтобы чувствовать, что тот тоже дрожал. Это было заземляющее чувство солидарности. – Какие предпочтения? Чанбин подумал об этом, рассматривая оба варианта. Он никогда не отдавал предпочтения одному варианту и был гораздо более готовым к смене ролей, чем его товарищи по группе. Это делало его универсалом, когда они дурачились. Не то, чтобы это было частым явлением. Кроме того, он не хотел думать о них прямо сейчас, когда его занимал только Минхо. Чанбин тряхнул головой. – Меня устроит всё, хён, – ответил он, говоря немного медленнее, чем обычно, чтобы избежать заикания. – Всё, что ты хочешь, устроит меня. – Это опасное заявление, детка, – предупредил Минхо. Его руки крепче обняли Чанбина за талию. Чанбин сосредоточился на этом чувстве, пытаясь успокоить свой пульс. – Уверен насчёт этого? Чанбин сглотнул. Кивнул. – Уверен, хён. – Хорошо, – ответил Минхо с улыбкой, которая расширилась, когда Чанбин вздрогнул от этого слова. – Потому что хён точно знает, что хочет, детка. Глаза Чанбина лишь на секунду округлились от этой фразы, и вскоре он обнаружил, что его отводили назад, и он уже не прижимал Минхо к двери, а его толкали к краю кровати. Минхо снова толкнул его, ноги Чанбина согнулись, и он упал на матрас. – Хён? – сказал он, и это прозвучало так тихо, что он с трудом узнал собственный голос. Он звучал таким нуждающимся. Минхо присоединился к нему на кровати, подталкивая Чанбина назад, пока тот не сел, опираясь спиной на подушки, а Минхо сел на его колени. – Ты в порядке? – проверил он, потому что Чанбин прямо сейчас умирал, и это, должно быть, было заметно. – Да, – быстро ответил он, не желая, чтобы всё это прекращалось. – Ты просто такой, блять, хён, я… – Я «просто такой блять», не так ли? – сказал Минхо, улыбаясь неспособности Чанбина правильно составить предложение. Прижимаясь к коленям Чанбина, он гарантировал, что всё продолжится. – Очаровательно… – Хёёён, – проскулил Чанбин, хватая Минхо за талию, пытаясь помочь ему прижаться к себе. Минхо шлёпнул его по рукам и остановился на секунду, очевидно, чтобы проверить, не слишком ли это было. Когда Чанбин не возразил и не надулся на него, Минхо, казалось, воспринял это как согласие, чтобы продолжать, обвивая своими изящными руками запястья Чанбина, удерживая их вместе. Чанбин был более чем силён, чтобы разорвать его хватку в считанные секунды, но он даже не пытался. Минхо сделал это, чтобы удержать себя, а также руки Чанбина, двигая бёдрами по кругу, что ощущалось слишком, слишком хорошо. Чанбину хотелось заплакать от отчаяния. – Минхо-хён, пожалуйста, – застонал он, его сердцебиение убыстрилось, когда Минхо проворковал над его нуждой. – Чего ты хочешь, малыш? – Ещё, – призвал Чанбин, надеясь, что этого слова достаточно. С кем-то ещё, возможно, это бы не сработало, но Чанбин знал, что Минхо всё ещё немного поражён своим нынешним контролем. Когда Минхо выглядел готовым отказать ему, но не сделал этого, Чанбин молча посчитал это победой. – Я могу дать тебе больше, думаю… – размышлял Минхо, опуская одну руку между ними, чтобы расстегнуть пуговицу на джинсах Чанбина, проводя пальцем по молнии, чтобы просто посмотреть, как он извивается, а потом смягчаясь и расстегивая её. Одной руки Минхо было недостаточно, чтобы удержать даже одно запястье Чанбина, не говоря уже о том, чтобы удержать оба, но Чанбин всё равно держал их на месте. Это нарушилось только, когда Минхо неуклюже слез с колен Чанбина – необходимое зло, чтобы стянуть джинсы. Минхо снова заворковал, когда сделал это, проводя по влажному пятну на нижнем белье Чанбина с довольной улыбкой. – Ты правда меня хочешь, а? – Хотел бы надеяться, что это очевидно сейчас, – ответил Чанбин, слова улавливались лишь слегка, когда Минхо положил ладонь на его боксеры. – Хочешь меня, хён? – спросил он, переадресовав вопрос и застигнув Минхо врасплох. – Ох, да, – заколебался Минхо, в его глазах читалось не-могу-поверить-своей-удаче, что удвоило эго Чанбина. – Да, – на этот раз более решительно, – хочу. – Я рад, – улыбнулся Чанбин, моргнув и внутренне прихорашиваясь, когда старший прикусил губу. Поймал его. По крайней мере, пока что. – Как именно ты хочешь меня, хён? – Что я хочу, – сказал Минхо, стягивая боксеры Чанбина вниз, – это то, что я сказал в прошлый раз, когда у нас не было достаточно времени. Помнишь, детка? Чанбин вспоминал, ломая голову. Руки Минхо лежали на его бёдрах, массируя лёгкие синяки в форме кончиков пальцев. Чанбин вспомнил, и он мог сказать, что по нему это было видно: Минхо слегка улыбнулся, и Чанбин почувствовал прилив предвкушения. – Да. Хочу, чтобы у нас было больше времени – так сильно хочу сесть на него. – Детке понравится это тоже? – мило спросил Минхо, доставая презерватив из своих джинсов, как раньше. Он протянул его Чанбину, у которого руки дрожали до такой степени, что он почти выронил пакетик, когда Минхо провёл пальцем по его длине. На этот раз он не шутил, что готовился. – Хочешь, чтобы хён сел на этот красивый член? Голова немного кружилась, Чанбин кивнул. Его химия с Минхо была настолько сложна, что за ней было невозможно угнаться. – Пожалуйста, хён. – Сними футболку. – Чт… – Чанбина застали врасплох, но его руки двигались быстрее, чем мозг, пальцы уже сжимались вокруг слегка собранной ткани. – Хочу видеть тебя полностью в этот раз, – надулся Минхо. – Я видел только половину в гримёрке. – Ты тоже тогда, – парировал Чанбин, медленно поднимая футболку. Минхо снова прикусил губу, смотря на него настолько горячим взглядом, что Чанбин чувствовал его на своей коже. Он остановился на половине пути, чуть ниже раздувавшихся грудных мышц. – Почему здесь только я наполовину раздет? – Потому что ты вёл себя лучше, чем я, – ответил Минхо. Чанбин тихонько засмеялся себе под нос. Минхо не совсем ошибался. – И всё же, – Чанбин не отрицал этого, – я тоже хочу видеть тебя, хён. Не сказав, хотя это было и так ясно, что Чанбин будет ждать его, прежде чем снять свою футболку, пока Минхо не восстановит справедливость. – Ладно, ладно, – легкомысленно сказал он, хотя его щёки покраснели, когда Чанбин открыто смотрел на него, положив голову на изголовье кровати позади. Ожидая. Минхо возился с пуговицами рубашки, останавливаясь на мгновение, чтобы взять себя в руки, а затем продолжил более твёрдыми руками, поочерёдно глядя то вниз, то на Чанбина. Пуговицей за пуговицей открывались просторы гладкой кожи. Чанбин хотел отметить каждый её дюйм. Когда Минхо достиг последней, он снял рубашку с плеч, позволяя ей упасть на кровать. Он выгнул спину, выставляя себя на показ, и Чанбин не знал, где остановить свой взгляд в первую очередь. – Хэй, – Минхо привлёк его внимание, указывая на футболку, которая всё ещё находилась на середине торса Чанбина. – Снимай. – Какой требовательный, а, хён? – отметил Чанбин, но сделал, как ему сказали, поднимая руки и стягивая футболку с головы. Он бросил её куда-то в сторону, проблема, с которой ему придётся разобраться в будущем. – Я был бы обеспокоен, если бы ты не осознал этого к настоящему времени, детка, – парировал Минхо. – Ох, я заметил, не беспокойся, – ответил Чанбин, наблюдая, как взгляд Минхо медленно скользил по его телу. Его глазам, казалось, нужно было время, чтобы сфокусироваться и понять очень важный аспект о Чанбине без футболки. Это то, чему большинство людей удивлялось, когда начинала сниматься одежда, и Минхо не был исключением, его челюсть фактически упала. Она открывалась и закрывалась несколько раз, прежде чем он смог заговорить. – Т-ты. У тебя… Он сделал их пару лет назад в результате спора с Джисоном. Оглядываясь назад на то, каким странно интуитивным иногда мог быть Джисон, Чанбин был почти уверен, что его друг каким-то образом предугадал его желание. С тех пор как всё зажило, Чанбин любил менять украшения, предпочитая асимметрию. В левом соске было кольцо, а в правом – перемычка, и Минхо смотрел на Чанбина, как будто он только что нашёл религию. – Нравится? – подразнил Чанбин, протягивая большой палец к кольцу, устраивая шоу. Это заставило его задыхаться, но оно того стоило из-за выражения на лице Минхо. – Значит ты чувствителен там? – сказал Минхо, его голос немного надломился. – Был и раньше, но после пирсинга? Нереально, да. Он чувствовал бы себя очень неуверенно прямо сейчас, если бы не то, насколько заметно был возбуждён Минхо при его виде. Всё ещё наполовину одетый, Чанбин мог сказать, что Минхо был таким же твёрдым, как и он сам. – Ты чертовски горячий, – казалось, не мог не сказать Минхо. – Да? – Да, – Минхо подвинулся на расстояние досягаемости, слегка щёлкая по перемычке, и позволил Чанбину расстегнуть свой богато украшенный пояс. У Чанбина было ужасное чувство, что Минхо приберёг пирсинг на потом. Он остановился на ширинке Минхо, посмотрев вверх. – Окей, хён? – Продолжай, – позволил он, и тогда Чанбин поспешил расстегнуть молнию. На этот раз Минхо был настолько-настолько уверен в себе, и Чанбин не знал, как справиться с этим. Откинувшись на спинку кровати, Минхо скинул брюки и трусы вместе с ними, и теперь Чанбин действительно не знал, куда смотреть в первую очередь. Минхо и так был несправедливо горячим наполовину одетый, но это совсем другой уровень. Его брюки уже лежали на полу, и, казалось, Минхо что-то осознал с опозданием. – У тебя есть смазка? Если нет, то в моём заднем кармане есть пакетик. Боже, прошло много времени с тех пор, как Чанбин трахал кого-то. Не то чтобы он полностью контролировал это. – Да, в моём рюкзаке есть кое-что, – Минхо явно ожидал, что Чанбин подойдёт к сумке с вещами в другом конце комнаты, а не полезет в свой рюкзак. Его лоб слегка нахмурился. – Я думал, ты не трахал группи, – Минхо не надулся заметно, но Чанбин услышал это в его голосе. – Или это была просто фраза? – Нет, – подтвердил Чанбин, откидываясь на край кровати, чтобы снова бросить рюкзак на пол. Когда он выпрямился, он увидел, как Минхо смотрел на его задницу, несмотря на плаксивый тон. – Тогда зачем тебе нужен лубрикант в твоём рюкзаке для шоу… Подожди, – осенило Минхо, и он выглядел так, будто был наполовину возбуждён, а наполовину готов вот-вот потерять сознание. – Вы..., – задыхался он, – ты и двое других, я про то… – Трахаемся ли мы? – небрежно спросил Чанбин, наслаждаясь тем, насколько это откровение привело в Минхо в беспорядок. Минхо робко кивнул. – Да, иногда. Снятие стресса и всё такое. Хотя обычно это не полноценный секс-секс. – О боже мой. – Знаешь, ты не появился на прошлом шоу, и это действительно меня напрягло, – сказал ему Чанбин, надуваясь для драматического эффекта. Конечно, может быть, было немного подло использовать слабость Минхо, но ему казалось, что тот поступил бы точно так же, если бы они поменялись ролями. – Джисонни пришлось помочь мне сосредоточиться в студии. Минхо помотал головой из стороны в сторону, словно пытаясь избавиться от внезапной бури мыслей. – Дай мне минуту. – Чан-хён наблюдал, – добавил он, и Минхо подавился воздухом. – Ты такой милый, когда благоговеешь перед знаменитостями со своей звёздной влюблённостью, – мягкий смех Чанбина превратился в хихиканье, и его смущения было достаточно, чтобы вернуть Минхо к нему, его затуманенные глаза стали пьяными при виде покрасневшего Чанбина. – Ты не слышал этого. Я всё ещё крутой. – Я определённо слышал это, – Минхо пролез между бёдер Чанбина, чтобы поцеловать его, и Чанбин зашипел, когда их члены немного потёрлись друг о друга. – Не переживай, SpearB, – это имя прозвучало скорее, как насмешка, чем что-то ещё. Минхо не мог забыть, как Чанбин сказал ему не называть его так за кулисами, – ты по-прежнему мой любимчик. – Ты такой кайфолом, хён, – начал возмущаться Чанбин, но через несколько секунд ему пришлось подавить хныканье, когда Минхо прижался к нему, намеренно сталкивая их снова. – Правда? – сладко сказал Минхо. – Мне так не кажется. – Так раздражаешь, – застонал Чанбин, жалуясь, чтобы отвлечься от ощущения, что Минхо держал его в клетке. Было тяжело справляться со всем этим, когда Минхо был таким чертовски горячим и Чанбин мог кончить даже от небольшого прикосновения. – Спасибо, детка, – Минхо снова подался вперёд, и Чанбин почти собирался просить Минхо изменить его планы. Он действительно не был бы против, чтобы ночь закончилась тем, что трахнут его, несмотря на текущие намерения Минхо. – Я горжусь этим. Руки Минхо крепко сжимали его бёдра, прижимая Чанбина к кровати болезненной хваткой. Он был над ним, окружал его, и Чанбин не мог не сказать этого. – Ты можешь трахнуть меня, если хочешь, хён, – слова вырвались в беспорядочную мешанину, переплетённые вместе, почти бессвязные. Чанбин отчаянно нуждался в чем-то большем, чем это. – Мило, – ответил Минхо и просунул руку между бёдрами Чанбина. Его большой палец прижался к отверстию Чанбина, чувство столь же мимолётное, сколь и подавляющее, и Чанбин подавился жалобным нытьём. – Заманчиво, но я не просто так готовился перед шоу, малыш, – возразил он. Мысли Чанбина сразу наполнились образами, как Минхо открыто себя трахал, думая при этом о Чанбине. Его член прыгнул на живот, мазнув смазкой кожу. В этот момент лубрикант выпал из руки Чанбина на кровать, разум был слишком рассеян, чтобы удерживать его, и теперь Минхо поднял бутылочку. – Как насчёт того, чтобы я трахнул тебя в следующий раз? В следующий раз. У этих слов было значение, но Чанбин не был против этого. Минхо встретился с ним глазами, его уверенное выражение слегка дрогнуло, и Чанбин кивнул, чтобы успокоить его. – В следующий раз, д-да. Подходит. Минхо, казалось, боролся с желанием улыбнуться, но затем снова взял контроль над собой. Момент не был разрушен. Во всяком случае, взвешенное обещание следующего раза сделало всё ещё более интенсивным. Возможно, именно поэтому, зная, что у него ещё будет шанс, Минхо решил перестать дразнить Чанбина. Возможно, он пожалел его. В любом случае Чанбин поблагодарил каждое божество под солнцем, когда Минхо откинулся назад, раздвинув ноги, чтобы Чанбин смог увидеть каждую его часть. Он был гладко выбрит, невероятно красиво. – Тебе нравится? – подразнил Минхо, а Чанбин сидел с отвисшей челюстью, чуть ли не пуская слюни. Он тупо кивнул. – Ага. – Детка просто будет смотреть, или хён почувствует эти красивые пальчики, хм? – спросил Минхо, и Чанбин почувствовал себя готовым к самовозгоранию. Он дрожал, и Минхо знал почему. Он схватил Чанбина за запястье, притягивая его ближе. Целомудренно, даже слишком для их нынешнего положения, Минхо поцеловал кончики пальцев Чанбина. Младший прикусил губу, подавляя вой, угрожающий вырваться наружу. – Тебе нравится, когда я называю тебя красивым, Чанбин? – Да, – нет смысла отрицать это, не тогда, когда Чанбин точно знал, как очевидны его эмоции. – Мне очень нравится, хён. – Такой красивый малыш, Бинни, – сказал ему Минхо, его голос был ох-таким-сладким, когда он посмотрел, как член Чанбина ещё больше потёк от похвалы. От этого прозвища тоже – Чанбин почувствовал себя ещё симпатичнее. Минхо снова поцеловал его пальцы, а затем укусил кончики и смотрел, как исчезают вмятины. Пальцы Чанбина во рту Минхо – это самая горячая вещь, которую он когда-либо видел, если не считать другой – горячий мужчина на коленях между ног Чанбина в той тесной гримёрке. – Можно просто смазать тебя прямо сейчас и заняться этим, – размышлял Минхо, всё ещё прижимая руку Чанбина к губам. Чанбин чувствовал, как тот произносил это. – Но хён хочет почувствовать их, – он сделал паузу, снова поцеловал его пальцы, прежде чем отпустить, – сначала. Ты можешь сделать это для хёна, Бинни? Чанбин взял секундную паузу, чтобы разорвать петлю чёрт возьми-чёрт возьми-чёрт возьми, которая сейчас крутилась в его голове, а затем нетерпеливо кивнул. – Да, хён, – он не знал, реален ли Минхо и как он мог быть с ним здесь. – Руку, – Минхо подождал, пока Чанбин протянул ему руку, а после открыл крышку бутылочки со смазкой, брызгая немного на замершие в ожидании пальцы Чанбина. Не новичок в этой позиции, Чанбин согрел её, прежде чем поднести руку к разведённым бёдрам Минхо. – Давай, детка, – нетерпеливо сказал Минхо, когда Чанбин остановился, прежде чем прикоснуться к нему. – Не заставляй меня ждать. Его нужда была так же мила для Чанбина, как и его собственная для Минхо, но он прикусил язык, вместо этого сосредотачиваясь на зрелище перед ним. Почти с благоговением Чанбин водил смазанным пальцем по входу Минхо, отмечая, что он слегка припухший от предварительной подготовки, о которой Минхо говорил ранее. – Так великолепно, хён, – сказал он, слегка прижимая свой палец ко входу и чувствуя, как легко он уступал, даже если немного надавить. Он сделал это снова, и Минхо порадовался. – Бля, ты выглядишь так горячо сейчас. Не могу поверить, что я получил тебя. – Совершенно уверен, ах, – застонал Минхо, когда Чанбин вставил одну костяшку. – Совершенно уверен, что это должен говорить я. – Нет, – возразил Чанбин. Только не тогда, когда Минхо был таким красивым и раскрытым для него. – Я определённо победитель здесь. – Ты не мой группи, – парировал Минхо, двигая бёдрами, чтобы продвинуть палец Чанбина глубже. Он впустил его без жалоб. Слабый голос в голове Чанбина зацепился за слово «группи», он думал, что Минхо уже чувствовал себя кем-то большим, чем это, но Чанбин отбросил эту мысль. С глаз долой, из сердца вон. На этот раз. – Если бы ты был айдолом, я был бы им, – ответил Чанбин, наблюдая, как глаза Минхо расширились при этом заявлении. Или, может быть, это было из-за ощущения второго пальца вместе с первым. Чанбин подумал, что это было из-за того и другого, но не особо задумывался об этих дебатах. Симпатичное хныканье Минхо, издаваемое им, когда Чанбин начал двигать рукой, было гораздо более увлекательным. Минхо снова толкнулся к нему, потеревшись о руку Чанбина. – Больше, – попросил он, – я уже чертовски подготовлен, детка. Чанбин знал это, знал, что двух пальцев недостаточно, чтобы удовлетворить его, но он наслаждался контролем, который пришёл к нему вместе с растущим отчаянием Минхо. Тем не менее он сделал, как ему сказали, и добавил ещё один. Минхо был прав – Чанбин более послушен, чем он. Третий палец растягивал уже сильнее; руки Чанбина были хотя и не такие большие, но всё же больше, чем у Минхо, но тот вскоре привык. Минхо держался за свои бёдра, раздвигая их ещё шире с удивительной гибкостью, и Чанбин с трепетом наблюдал за этим. – Как я получил тебя? – пробормотал он скорее себе, чем другому мужчине, но Минхо всё равно услышал его. – Талант, – несколько прямолинейно ответил Минхо, улыбаясь Чанбину. – Это, и ещё ты чертовски горячий на сцене, дорогой. – Только на сцене? – надулся Чанбин, сгибая пальцы, чтобы добиться больше милых стонов. Он был вознаграждён тем, что Минхо зажал нижнюю губу своими красивым зубами, запрокинул голову и заныл. – А прямо сейчас? – Ох, ты всё ещё горяч, детка, – ответил Минхо дрожащим голосом, – хотя я бы скорее использовал слово «милый» для тебя. – Чанбин издал жалобный «хмф» звук, но Минхо быстро защитил свою позицию. – Ты буквально надулся на меня с тремя пальцами в моей заднице, сладкий. Да, Чанбин согласился с ним. – Я приму это, – подтвердил он. – Ну, технически я собираюсь сделать это, – ответил Минхо с видом человека, который только что рассказал совершенно ужасную шутку и тем не менее невероятно гордился ею. Чанбину нужно было время, чтобы понять сказанное, но он хлопнул Минхо по руке, когда до него дошло. – Это было отвратительно, хён! – Ты бы предпочёл, чтобы я не принял это? Чанбин закатил глаза, продолжая двигать рукой, чтобы отвлечь Минхо от новых ужасных каламбуров. – Моя вина, – Чанбин сказал это совершенно неискренне. – Ты такой невероятно забавный. Минхо качнул бёдрами и застонал от этого ощущения. – Хочу больше сейчас, – потребовал он. Он звучал как смесь доминирующего и испорченного, слишком прелестное сочетание. – Больше чего? – Ты знаешь, чего, Бинни, – ответил Минхо, и Чанбин понимал, что прямо сейчас он не собирался просить его. Обидно, потому что Минхо звучал так красиво, когда делал это. Минхо оттолкнул его руку – пальцы Чанбина издали откровенно непристойный звук, выходя из него – и заскулил вопреки себе из-за внезапной потери. – И ты хочешь этого так же сильно, как и я, не так ли, детка? Чанбин не мог соврать ему. – Конечно, хочу, хён. – Продолжай тогда, – Минхо даже не было нужно говорить это Чанбину. Он и сам знал. Чанбин зашарил на кровати рядом с собой, не отводя взгляд от Минхо, и схватил пакетик с презервативом. Минхо – зрелище для болящих глаз, сияющий, когда он сидел со всё ещё раздвинутыми ногами и смотрел на Чанбина. Младший раскатал презерватив дрожащими руками, пронзительных глаз Минхо было достаточно, чтобы заставить дрожать даже человека с самой сильной волей. Это не должно было так волновать, когда на тебя смотрел кто-то симпатичный, но Минхо был такой-такой красивый сейчас. Чанбин был мягкий и запросто нервничал и в лучшие времена, поэтому у него действительно не было шансов. Он почувствовал, как снова покраснел, и увидел, как взгляд Минхо задержался на его розоватых скулах. – Так мило, Бинни, – сказал Минхо, и член Чанбина вздрогнул в его кулаке. – Детка, подожди меня, – упрекнул Минхо, надуваясь, и рука Чанбина сразу упала. – Прости, хён, – он не совсем понимал, зачем сказал это, но часть его чувствовала, что он должен. Спустя мгновение он порадовался этому. – Хороший мальчик, – похвалил его Минхо, и, чёрт возьми, это кое-что сделало с Чанбином. Его глаза расширились, и он тихонько заскулил, тихо, но слышно. Минхо снова заворковал над ним – похоже, он и не прекращал это делать. – Нравится это, малыш? – спросил он, и Чанбин медленно кивнул. – Хочешь быть моим хорошим мальчиком, Бинни? С Минхо и так было невозможно справиться, но Чанбин не думал, что когда-либо хотел кого-то так сильно. Чувствуя, что он вот-вот кончит от череды милых имён, одним за другим, собственнической нотки – его хороший мальчик – Чанбин не мог говорить. Вместо этого он ещё раз кивнул, и в награду Минхо снова забрался к нему на колени. Он прижался к нему, Чанбин почувствовал, как его член беспорядочно заскользил между ягодицами Минхо, и ему захотелось заплакать, ему действительно захотелось заплакать. – Хён… – застонал он, и это слово было одновременно всем и ничем. Ничем в его краткости и всё же всем в том, что оно передавало: и нытьё, и отчаяние, и миллион повторений «пожалуйста». Чанбин молился, чтобы Минхо понял. – Всё хорошо, Бинни, – он понял. – Хён тоже нуждается в тебе. Чанбин вспомнил гримёрку, где он некоторое время пытался удержать себя от мольбы. Эта мысль была смехотворна сейчас, потому что он заставлял себя вспоминать, как говорить. – Тогда давай, хён, – призвал он его. – Пожалуйста. Минхо посмотрел вниз на покрасневшего и умоляющего Чанбина под ним и улыбнулся. – Ты такой пугающий на сцене, ты знаешь это? – размышлял он, проводя большим пальцем по губам Чанбина, проталкивая его. Рот Чанбина сомкнулся вокруг пальца, почти с благодарностью посасывая его. Когда Минхо заменил его на два пальца, Чанбин обвёл их языком, замычав и посмотрев на Минхо сквозь ресницы. – Ох, малыш, – вздохнул Минхо, и он явно сошёл с ума от всего этого. Он толкнул пальцы глубже, и Чанбин без жалоб принял их, прижимая язык. – Если бы они только могли видеть тебя сейчас. Чанбин застонал вокруг пальцев Минхо, и тот, казалось, наслаждался этим. Просунув руку между ними, Минхо обхватил член Чанбина, делая его приглушённые стоны громче. Поднимая бёдра, Минхо сделал вид, будто подтянул Чанбина к себе, но лишь затем, чтобы качнуться вниз, и Чанбин только потёрся о него. Чанбин не мог говорить сейчас, но он встретил взгляд Минхо, пытаясь передать мольбу невербально. Это несправедливо, как сильно Чанбин хотел его, и ещё более чем несправедливо то, как Минхо любил заставлять его ждать. Чанбин хлопал ресницами, так привлекательно, как мог. Пожалуйста. – Боже, ты так прекрасен в отчаянии, – сказал Минхо, и он звучал так невероятно нежно. Он высвободил пальцы, вытер их о простыню. – Ты хочешь трахнуть меня, Бинни, а? – Да, – Чанбин был рад снова заговорить. Его голос теперь был полностью пропитан чувством нужды, каждое слово звучало так, словно он намеренно хныкал, чтобы подчеркнуть это. Он сейчас был в такой ситуации, что ничего не мог с этим поделать. – Очень хочу, хён. Прошу, хён. – Ты мог бы взять любого на том шоу, знаешь, – пробормотал Минхо, проводя по линии подбородка Чанбина, как будто он был произведением искусства, а затем наклонился провёл по ней губами. Член Чанбина по-прежнему прижимался к нему, пульсирующий и отчаянный, но он игнорировал это, полностью сосредоточившись на Минхо. На красивом Минхо, таком близком и таком красивом. – Мог бы заполучить любого на концертах, – добавил Минхо, целуя пухлые губы Чанбина, коротко, нежно и недостаточно. Он отклонился назад. – Но ты хочешь только меня, правда, милый малыш? Не так ли? Восторженный, Чанбин сразу кивнул. – Только ты, – пообещал он, и это должно быть звучало слишком интимно для этого, для второй встречи в дешёвом отеле. Вместо этого, казалось, что он ждал этого. – Хороший мальчик, Бинни, – Чанбин задохнулся, как будто в первый раз, а Минхо улыбнулся. – Тебе слишком сложно отказать, ты знаешь? – И не надо, – ответил Чанбин, изо всех сил стараясь, чтобы это не звучало, как требование. Ему удалось только наполовину. – Разве хён не хочет меня тоже? – Боже, – голова Минхо откинулась назад, его самообладание сломалось, а собственная нужда просочилась наружу. – Конечно, хочу – кого я обманываю? – он пристально посмотрел на Чанбина. На его лице отразился трепет, хотя не в духе поклонения айдолам. Вместо этого он смотрел на Чанбина, словно тот был красивым. В этом был оттенок обожания, который Чанбин увидел в первый раз, но его затмило более простое чувство желания. – Малыш, – Минхо прижал ладонь к щеке Чанбина, – кто бы мог сопротивляться тебе? – Не ты, я надеюсь, – пошутил Чанбин, и Минхо захихикал. – Ты лузер. – Рад, что ты понял это наконец-то, – Чанбин улыбнулся ему. – Это разрушило фантазию? – он пошутил лишь отчасти, так что это было большим облегчением, когда Минхо сразу покачал головой. – Ты милый лузер, – сказал Минхо. Его рука всё ещё лежала на щеке Чанбина, и он сжал её, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. – Очаровательный. По-прежнему неудачник, но очаровательный. – Я приму это, – ответил Чанбин, хотя немедленно пожалел об этом, когда Минхо усмехнулся. Он открыл свой рот. – Фактически… – И это ты назвал меня лузером, хён? – Тише, – Минхо убрал руку с щеки Чанбина, вместо этого ненадолго прижав палец к его губам. – Хочешь вставить свой член в меня или нет? Потому что называть меня лузером – не выход. – Ты такой лицемер, хё… – голос Чанбина замолк, когда Минхо снова обхватил его рукой, и старший мужчина выглядел слишком самодовольным по этому поводу. – Чанбин? – проверил Минхо, даже когда Чанбин уже умолял его, казалось, тысячу раз. Он моргнул один, два раза, глаза на мгновение выразили страдание. – Ты хочешь этого? – Пожалуйста, хён. – Просто убеждаюсь, – улыбнулся Минхо, и страдание исчезло. Одной рукой опираясь на плечо Чанбина, Минхо опустился чуть ниже, ровно настолько, чтобы вставить его член, но не больше этого. – Бля, – выдохнул Минхо, остановив движение. Другой рукой он обнял Чанбина за шею, чтобы собраться с духом. Было и так слишком много всего, хотя они едва начали. Минхо был открыт для него, но всё ещё такой узкий, такой невероятный вокруг Чанбина, что мысль о том, что он окажется внутри полностью, вызывала у младшего головокружение. Он также нуждался в этом. Минхо опустился ещё немного вниз, затем слегка поднялся, проверяя Чанбина несколько раз. – Хён? – сказал Чанбин, и взгляд Минхо снова сфокусировался на нём. – Да, детка? – Я могу помочь? – его голос был тихим, несравненно нуждающимся. – Ты чертовски драгоценный, Бинни, – сказал ему Минхо, мягко улыбаясь, несмотря на слегка напряжённое выражение его лица. – Конечно, можешь; руки на мою талию, дорогой. Хотя он был более чем опытным, Чанбин чувствовал себя краснеющим девственником, который спал с каким-то сверхъестественным существом. Минхо был всё ещё не совсем реальным, слишком красивым, чтобы существовать в суровой реальности. Его место между страницами сказок, но он ощущался настоящим, горячим, узким и таким «слишком». Руки Чанбина расположились на тонкой талии старшего, и часть веса Минхо, опирающегося на его плечи, уменьшилась, когда он немного расслабился в объятиях Чанбина. – Вот так? – проверил Чанбин. – Идеально, детка. Такой хороший для меня, Бинни, – похвалил Минхо. – А теперь немного вверх, – Чанбин, как и было сказано, поднял его, и Минхо отдохнул от милых постанываний, которые он издавал, задыхаясь над Чанбином. Одна его рука всё ещё была на плече Чанбина, другая скользила по его мускулам, напряжённым от усилий удержать Минхо. – Такой блядски горячий, – пробормотал он. – Всё это для меня. Это был не вопрос, но Чанбин всё равно кивнул. – А теперь вниз, дорогой, – Минхо совсем расслабился, полагаясь на силу рук Чанбина. Чанбин дрожал, как от напряжения, так и от сдерживания. Большая часть его действительно хотела толкнуть свои бёдра, отчаянно желая кончить. Он останавливал себя, ожидая сигнала, наполовину войдя в Минхо. – Ещё немного, – призвал Минхо, – вниз, вниз… стоп. Это было похоже на пытку, но Чанбин остановился. Минхо улыбнулся, и Чанбин мог сказать, что он был более чем готов, и что он просто дразнил его. – Хёёён… – захныкал он, надуваясь. – Почему ты такой? – Я уже сказал тебе, дорогой, – ответил Минхо сочувствующим голосом. Жестоко, Минхо немного пошевелил бёдрами, снова ощупывая мышцы Чанбина. – Ты милый в своём отчаянии. Вверх. Ох, как Чанбин хотел опустить его, чтобы увидеть, как губы Минхо раскрываются от вздоха, когда он бы неожиданно опустился на последние пару дюймов. Минхо заслуживал это, но Чанбин даже не подумал об этом. Вместо этого он покорно поднял Минхо обратно, застонав от этого чувства, и затем ждал, только кончик его члена всё ещё находился внутри другого мужчины. – Пожалуйста? – снова попытался он, уже наполовину убеждённый, что его просьбы бесполезны. Он так сильно хотел его, так сильно, но даже если он был уверен, что Минхо дразнил его, Чанбин отказывался двигаться, пока тот не будет готов. – Бедный, милый малыш, – вздохнул Минхо. Его голос немного дрожал. Чанбин знал, как сильно он тоже этого хотел, и как было трудно, должно быть, сдерживать не только Чанбина, но и самого себя. Заставлять Чанбина ждать – было в приоритете над нуждами Минхо, но это была тонкая грань. – Так сильно хочешь хёна, не так ли, Бинни? – проворковал он, и когда Чанбин серьёзно кивнул, он испустил драматически подавленный вздох. Он уступил своему желанию под предлогом жалости к Чанбину, и они оба это знали. – Окей. Сердце Чанбина забилось в груди. – Окей что? – Ты знаешь, что. Чанбин действительно знал. Тем не менее он ждал. Наклонил голову, изображая забвение. – Окей что, хён? Толкай и тяни. Давай и бери. Чанбин так долго этого ждал, но теперь он сделал паузу. – Хочешь это на словах, да, детка? – сказал Минхо, краем рта дразня Чанбина за то, что тот заставил его ждать ради этого. – Хочешь, чтобы я произнёс это вслух? Чанбин кивнул, и это, казалось, понравилось Минхо. – Да. Минхо наклонился ближе, обнял Чанбина руками за шею. Мягко, нежно, так, как они оба сейчас не хотели. Губы Минхо, как пёрышко, скользнули по линии подбородка Чанбина. Он тоже растягивал это. Достигнув уха Чанбина, Минхо укусил его за мочку, слегка потянул зубами серёжку, прежде чем немного отодвинуться и тихо произнести: – Отпусти, Бинни. И он сделал это. Чанбин убрал руки с бёдер Минхо, и тот упал вниз, целиком принимая член Чанбина. Хотя именно Чанбин спровоцировал это, и, следовательно, технически должен был предвидеть, как это будет ощущаться, он всё ещё полностью опешил. Слёзы навернулись ему на глаза, и он несколько раз моргнул, чтобы удержать их. Минхо был тёплый и узкий, весь вокруг него. – Бля, – задохнулся Чанбин, и его голос сломался в середине слова. – Бля, хён, бля, бля, б… Минхо поцеловал его, чтобы сдержать поток ругательств, и Чанбин немедленно сосредоточился только на этом, на губах Минхо, а не на всём остальном. Конечно, у Чанбина не было секса пару месяцев, но дело было не только в этом. Было что-то в Минхо, что-то такое, такое невероятное. Когда Минхо отстранился, с нахмуренными бровями, ожидающими глазами и опухшими губами, Чанбин задался вопросом, как ему так повезло. – Ты в порядке? – проверил Минхо, внимательно осматривая Чанбина на предмет каких-либо признаков дискомфорта. Это было иронично, учитывая, что Чанбин был тем, кто растягивал Минхо прямо сейчас, но тем не менее ценно. – Я в порядке, – заверил он, – ты просто. Вау. – Сильно сказано, – прелестно засмеялся Минхо, заставляя Чанбина пожалеть, что он разорвал поцелуй. Возникла нежелательная навязчивая мысль, что Джисон посмеётся над тем, что он так ошеломлён красивым мальчиком, сидящим на его члене. На самом деле обычно он не был таким, по крайней мере не до такой степени, и уж точно не с Джисоном. Минхо вернул его в реальность, щёлкнув по проколотому соску – эффективная стратегия, должен был признаться Чанбин. Собственный стон отвлёк Чанбина от непрошенных мыслей, и, невольно вздрогнув, он, в свою очередь, вызвал стон и у Минхо. Минхо, казалось, не был против, играя с кольцом, натягивая его ловкими пальцами. – Трахнешь меня сейчас, детка? – Как раньше или…? – Нет, – просто сказал Минхо, хотя он взял руки Чанбина и положил их обратно на свою талию. – Твоя скорость, дорогой. Удиви меня. Хотя каждый мог бы поспорить, что это был всего лишь контроль под присмотром Минхо, это был тот контроль, которым Чанбин наслаждался, наконец способный перестать сдерживаться от того, чего он хотел. – Уверен, хён? – спросил он. Чанбин улыбнулся, и эта улыбка, казалось, заставила Минхо немного нервничать. Отлично. – Абсолютно. Вспомнив, как тот насмехался над ним в гримёрке, Чанбин повторил следующий ответ Минхо. – К своим похоронам, – ласково сказал Чанбин, и глаза Минхо немного расширились, как и у Чанбина тогда. Крепко держась за бёдра Минхо, намереваясь покрыть их синяками в форме пальцев, Чанбин толкнулся в него так сильно, что Минхо вскрикнул. Вместо того, что опускать Минхо на свой член, как, вероятно, и ожидал другой мужчина, Чанбин всё ещё держал Минхо над собой. Мышцы Чанбина выпирали от усилий, но это абсолютно стоило того. Это, безусловно, было испытание на выносливость, но в этой тренировке Чанбин был счастлив принять участие. С каждым резким движением бёдер Чанбина Минхо выкрикивал его имя и цеплялся руками за спину младшего. Чанбину нравилось, как ухоженные ногти Минхо ощущались на его коже, мягкие царапины при более мелких толчках и скребущие, когда Чанбин трахал его сильнее. Когда Чанбин замедлился, чтобы пометить шею Минхо – его нельзя было винить, особенно когда Минхо запрокинул голову назад – Минхо застонал. – Не останавливайся, Бинни, – пожаловался он, и Чанбин засмеялся в его шею, касаясь губами тёмного засоса, который он только что оставил. – Не останавливаюсь, хён, – возразил он, снова трахая Минхо, чтобы доказать свою правоту. Минхо задохнулся стоном, но надулся, когда Чанбин замедлил темп. – Просто хочу оставить тебе кое-что на память до следующего раза, – Чанбин надеялся, что обещание Минхо о «следующем разе» будет верным, когда он не зациклен на моменте. Даже сейчас, когда он трахал Минхо, он представлял, как они поменяются ролями. – Я вполне уверен, что буквальная боль в моей заднице будет достаточным напоминанием, сладкий, но занимайся, чем хочешь, – возразил Минхо, наполовину язвительный, наполовину запыхавшийся и уже звучащий таким вытраханным. Музыка для ушей Чанбина. – Фактически я занимаюсь тобой прямо сейчас, – пошутил Чанбин, ужасный каламбур наравне с предыдущим у старшего, и Минхо отвёл одну руку от расцарапанной спины Чанбина, чтобы шлёпнуть его по руке. – Это забавно, только если я говорю это. – Спорно. – Неа. – Заткнись, – сказал Чанбин, наблюдая за тем, как глаза Минхо загорелись от перспективы. – Заставь меня, – огрызнулся он в ответ, не в первый раз за эту ночь, незрело высунув язык. Чанбин мог сказать, как сильно он этого действительно хотел, и он не из тех, кто мог бы отказать Минхо в данный момент. Как только он собрался сдаться, Минхо выгнул шею, показывая новое место для засосов как вызов. – Давай, Бинни, – заскулил он, надуваясь. – Трахни меня жёстче наконец-то. Чанбин хотел потянуть ещё дольше после того, как услышал это, и если бы он больше привык к ошеломляющему ощущению Минхо вокруг себя, то, возможно, он бы так и поступил. Но прямо сейчас? Это был первый раз с Минхо и первый раз для Чанбина за месяцы – как бы он ни хотел отказать Минхо, идея отказать себе была слишком жестока. Так что он сделал, как требовал Минхо (хотя его тон был в чём-то похож на мольбу), и ворвался в его жаждущее тело изо всех сил. От комбинации того, как Чанбин прижимался бёдрами к Минхо и опускал его тело вниз, Минхо стонал так громко, что Чанбин не удивится, если они получат жалобу на шум. Ему было всё равно. Как и в каждый момент, который он проводил с Минхо, это повышало его самооценку, как ничто другое. Минхо извивался в его объятиях каждый раз, когда Чанбин входил в него. В настоящий момент Минхо не контролировал их движения. Похоже, он нисколько и не возражал, как принцесса, летающая на подушках, наслаждается отсутствием необходимости выполнять какую-либо работу. Вместо этого, как только он достаточно привык говорить, Минхо посвятил себя тому, чтобы Чанбин потерял рассудок совершенно иным способом – подпитывая его тягу к похвале. – Такой, т-такой горячий, малыш, – застонал он ломким голосом, когда Чанбин толкнулся в него, – такой красивый сейчас, такой хороший для меня. – Да? – сказал Чанбин, отчасти преднамеренно небрежно, но в основном из-за того, что Минхо чувствовался слишком хорошо, чтобы Чанбин использовал полные предложения прямо сейчас. Руки Минхо снова переместились со спины на вздувающиеся от напряжения бицепсы Чанбина, пока тот трахал его. Минхо точно имел кинк на силу. Но каким бы сильным ни был Чанбин, его мышцы начали немного болеть, хотя он был почти уверен, что сможет продержаться до тех пор, пока они не кончат. Однако, похоже, Минхо почувствовал, как он немного замедлился. – Бинни, детка? – Да, хён? – сбавил темп Чанбин, чтобы Минхо мог говорить. – Хочешь попробовать меня на спине? И передышка для своих рук, и просто невероятно горячая идея, Чанбин ухватился за эту возможность. Выбрав физическое действие вместо словесного ответа, Чанбин перевернул их. Минхо подпрыгнул, ударяясь о подушки, и оба мужчины зашипели от неприятного ощущения, когда член Чанбина выскользнул. – Прости, прости, – извинился Чанбин, глядя на милый, хмурый вид Минхо. Его покрасневшие щеки и опухшие губы несколько уменьшали эффект от выражения его лица, как и беспорядок, который сейчас представляли собой его волосы. У Чанбина никогда раньше не было кого-то, кто хватался руками за его член, но Минхо был настолько милым, что это как-то не отталкивало. – Чанбин, клянусь богом, если ты не вставишь его обратно прямо сейчас, – угрожал он, хотя Чанбин не знал, в чём именно заключалась его угроза. Он был почти уверен, что Минхо тоже не имел особого представления. – Отказывать кому-либо из нас не в топе моего списка дел прямо сейчас, хён. Минхо самодовольно улыбнулся, и Чанбин на секунду позже понял, что дал ему повод для очередного каламбура. – А я в топе? – Не после этой шутки, нет. Минхо изобразил возмущенное выражение лица. – Бинни! – выдохнул он, юмор лишь частично скрывал то, как он вот-вот разорвётся от чистого желания. Это была игра, но за ней было отчаяние. Забавно, как они вдвоём балансировали между юмором и развратом. Затем, однако, его лицо приобрело более серьёзный оттенок решительности. Сознательно удерживая (невероятно интенсивный) зрительный контакт, Минхо широко раздвинул ноги, маня Чанбина ближе. Это было достаточно привлекательное зрелище, чтобы заставить Чанбина забыть об этой отстойной шутке, что было немалым подвигом. Чанбин подвинулся к нему, располагаясь между красиво раздвинутыми бёдрами и даже не подумал дразнить Минхо. Старший был слишком красивым и отчаянным, чтобы тянуть с чем-либо. С небольшим изяществом, хотя Минхо вскоре был слишком занят стонами, чтобы беспокоиться об этом, Чанбин толкнулся в него. Минхо под ним легко поддавался, выгибая спину и разводя бёдра шире, когда руки Чанбина сжимали их. Теперь, когда он не держался за его бёдра, Чанбин мог видеть все синяки, которые там оставили его руки. Минхо был прекрасен со всеми этими отметинами, шея даже больше, чем бёдра. Чанбин хотел полностью разрушить его. Он не осознал, что сказал это вслух, пока Минхо не моргнул в отработанном акте невинности, говоря ему продолжать. Чанбин очень, очень хотел, чтобы Минхо дрожал под ним сейчас. Так что Чанбин приблизился ещё ближе, заключая Минхо в клетку и собирая простынь под его бёдрами, чтобы немного поддержать. Он вспомнил, как Минхо делал его таким раньше, таким красиво беспомощным, и задрожал, когда увидел, что те же эмоции отражались и на изящно вылепленных чертах Минхо. Хотя Чанбину нравилось эта потеря контроля, он любил и это тоже, мягкие звуки, издаваемые Минхо в новой позиции, позволяли Чанбину касаться его слабого места. Он по-прежнему двигался медленно, но с контролем того, кто намеренно сдерживался. Минхо выглядел несколько обеспокоенным этим, к большому удовольствию Чанбина. У старшего перехватывало дыхание, и Чанбин поцеловал его, крадя последние остатки кислорода. Минхо звучал уже почти разрушенным, руки Чанбина снова вернулись к его стройным бёдрам, крепко надавливая на давно образовавшиеся синяки. – Всё ещё хочешь большего, хён? Это звучало как предупреждение. Чанбин определённо имел это в виду. Вместо ответа Минхо скрестил лодыжки за спиной Чанбина, заставляя его войти ещё глубже, всё ещё со стонами, которые не оставляли сомнений в его чувствах по этому поводу. Только после этого он заговорил, обхватив Чанбина, который мог чувствовать, как старший дрожал везде, где их тела соприкасались. – Пожалуйста, детка, – умолял он мягким, дрожащим голосом. Чанбин не мог полностью поверить в то, что он довёл до этого Минхо. Это было невероятно. – Конечно, хён, – пообещал он на вопрос, наполовину незаданный. Минхо слегка ссутулился, словно от облегчения. Возможно, жестко, но в этот момент Чанбин снова решил, как следует его трахнуть. Минхо издал приглушённый звук, близкий к крику, но он быстро растворился в непрерывном потоке стонов «хороший мальчик», «так хорошо», «Бинни», «сильнее», когда Чанбин вдавливал его в матрас. Он слышал каждую задыхающуюся мольбу Минхо и отвечал на них по очереди, и после этого, без сомнения, они должны были получить жалобу на шум. На самом деле это не имело значения – 3RACHA редко играли в одном и том же месте дважды, и Чанбин платил наличными. Его здесь больше не будет. Он мало заботился об этом, а гораздо больше о том, как Минхо хныкал каждый раз, когда толчки Чанбина были настолько сильны, что изголовье кровати врезалось в стену. Вскоре Минхо достиг точки, где даже восхваление Чанбина было недоступно ему, он был способен только на прерывистые стоны и милое нытьё, которые ещё больше приближали Чанбина к краю. Когда Чанбин, не зная, сколько ещё продержится, опустил руку вниз, он обнаружил, что Минхо влажный. Рука Чанбина была покрыта достаточным количеством эякулянта, чтобы легко скользить, поэтому он начал дрочить ему, пока трахал или, по крайней мере, пытался. Минхо был ближе, чем думал Чанбин, и не прошло и пяти секунд после того, как Чанбин коснулся его члена, как спина старшего выгнулась на кровати. Теперь сперма покрывала их грудь, и Минхо издавал самые тихие маленькие всхлипы, пока Чанбин трахал его – без всякой причины сдерживаться, Чанбин кончил тоже. Этого было более, чем достаточно, чтобы подвести его к краю. Излившись в презерватив, с чем-то больше похожим на крик, чем на стон, Чанбин толкался в Минхо, пока его оргазм не угас. Теперь Чанбину нужно было подумать. – Блять, – выдохнул Минхо, широко раскрыв глаза. – Если ты… – Чанбин прервался, пытаясь отдышаться. – Если ты скажешь мой сценический псевдоним, я скину тебя с кровати. – Я и не собирался! – запротестовал Минхо. Он улыбался. Он определённо собирался. – Конечно, хён, – Чанбин осторожно вышел, завязал презерватив в узел и издал детский возглас, умудряясь успешно кинуть его в мусорное ведро. Минхо засмеялся этим о-боже-ты-такой-жалкий видом смеха, который, казалось, сопровождал Чанбина при каждом его взаимодействии с людьми. Красивое выражение лица Минхо осталось на несколько секунд дольше, а затем он, казалось, подумал о чём-то. Его лицо немного изменилось, хотя он попытался сохранить некоторое подобие улыбки. Чанбин ненавидел, когда Минхо выглядел так, словно он не осознавал, что значит для Чанбина. – Даже если я не… – тихо сказал он. Чанбин хотел вмешаться, чтобы сказать ему, что он просто пошутил, но затем Минхо снова заговорил. – Даже если я не скажу этого, мне всё равно нужно уйти сейчас? Он… он действительно думал, что Чанбин собирается выгнать его из номера отеля. – Нет! – сразу же сказал он, и это прозвучало слишком громко и на грани странного энтузиазма, но Чанбину было плевать. Пока он не донесёт до Минхо, что его абсолютно точно не выгонят. – Останься, хён, – он понимал, насколько осознанно это звучало, завышенное ожидание на противоположном конце шкалы. Чанбин не хотел, чтобы Минхо чувствовал себя обязанным. – Если ты хочешь, – поспешил добавить он. – Мы немного беспорядочные, не так ли? – слегка рассмеялся Минхо. Минхо мог иметь в виду эмоциональное состояние или то, что они оба были покрыты спермой. Всё это было правдой. – Ага, – ответил Чанбин, – хочешь позавтракать со мной утром? Он был осторожен, чтобы не придавать слишком больше значение платонизму или чему-то ещё. Просто завтрак, как бы ни интерпретировал это для себя Минхо. По крайней мере, это усиливало желание Чанбина, чтобы он остался. Минхо засветился, и Чанбин не хотел признаваться себе в том, как это влияло на него. – Конечно, Бинни, – сказал Минхо, делая паузу, словно проверяя, в порядке ли это прозвище не вовремя секса. Чанбин успокаивающе ему улыбнулся – это так. Минхо засиял тогда. – Я хотел бы этого. Они на мгновение замолчали, а затем Чанбин заметил неприятное ощущение от начинающей засыхать спермы на его голом теле. Когда он несколько нелепо спросил Минхо, не хочет ли тот сэкономить воду, Минхо ответил, что Чанбину всё равно бы пришлось помочь ему сходить в душ. Он не шутил, натыкаясь на Чанбина, как только они встали, и, как бы плохо Чанбин ни чувствовал себя из-за того, что вывел из строя старшего, он более чем немного гордился собой за это. В конце концов, это было именно то, о чём его умолял Минхо. После душа Минхо каким-то образом стал ещё мягче. Покрытый укусами и засосами – у самого Чанбина их было немало – и всё же внимание Чанбина было приковано не к ним, а к тому, как сохли слегка пушистые волосы Минхо. Он отнёс его обратно в кровать из душа, пока Минхо изображал боль, и Чанбин радостно потакал ему. Они сняли простынь и бросили её в угол. Завтра Чанбин оставит бедным уборщикам сто долларов, которые он не мог себе позволить, но считал, что они, вероятно, заслуживали их. Прямо сейчас, однако, он думал только о Минхо. С их химией, с тем, как они встретились, Чанбин не должен был лежать без сна, гадая, что будет дальше. Но вот он, спящий Минхо, свернувшийся калачиком на боку, как кошка, с рукой Чанбина вокруг него. Он тихонько храпел, с небольшим хрипом и слишком мило. Минхо был «слишком», если это вообще имело смысл. Чанбин, сонный и сбитый с толку, гадал, странно ли чувствовать подобное. Он надеялся, что это не так. Чанбин наблюдал за Минхо почти три часа, прежде чем его разум не погрузился в блаженное небытие.

***

Утром Чанбин попросил его номер. После небольшого волнения Минхо от того, что у него будет «номер SpearB», и небольшого спора с Чанбином о том, чтобы установить его псевдоним как имя контакта, Минхо радостно согласился.