Перематывая пленку

Первый учебный день после праздников Паша бессовестно прогулял, хоть и почти на законных основаниях. Вылез утром на кухню с бледным лицом, прохрипел уныло, что чего-то приболел и сил идти в школу никаких нет: мать ему разрешила дома остаться и пообещала написать записку классухе, чтобы вопросов не было. На самом деле его спектакль выглядел дешево: Паша нисколько не сомневался, что и мама в него не особо поверила, но учился он хорошо, отпрашивался довольно редко, вот она и сжалилась. Паша все равно старательно умирал, когда она зашла проверить его перед работой. Вскочил с постели сразу же, как за ней дверь закрылась, брат над ним в голос ржал. Паша на его издевки не реагировал, знал, что не сдаст. У них вообще отношения были хорошие: помогали друг другу всегда, братюня даже как-то приструнил хулигана из школы, который его обижал. Потом и он ушел из дома, подрабатывал сейчас на какой-то стройке, а Паша остался один. Полистал лениво каналы в телевизоре, повалялся немного с книжкой. Отвлечься не получалось. Вот уже как несколько дней жил с мыслью, что отсосал парню и чуть сам не обкончался в процессе. И не только в рот взял, еще и на полном серьезе предлагал жопу подставить. Пьяный был, конечно, но если бы Юра тогда попросил, то он бы на любую херню согласился. Так всем этим сильно пришибло, Паша крутил в голове бесконечно воспоминания, пытаясь придумать решение для этой тупой проблемы. Какое тут осознание собственной ориентации: Паша это скорее как игру воспринял. Типа ха-ха, как смешно, что ему, оказывается, нравятся члены и мускулистые мужики. Придется как-то с этим жить, ну и ладно, не так уж и страшно. А тут доперло, что это не просто страшно, это непередаваемый и непроходимый пиздец. Попойка на Димкиной даче закончилась нормально: дом ему никто не разнес, из разрушений было только два разбитых стакана. По утру даже не разбежался никто, все помогали с уборкой, тащили на себе мусор до электрички. Паша ночью быстро поднакидался, больно ему не нравилось смотреть, как Юра со своей девочкой милуется. Сам поймал пьяный кураж, думал, что способен на все на свете. Поприставал неловко к Анечке, а той вроде даже понравилось: они целовались долго, пообжимались немного в постели, но так, ничего серьезного. Созванивались после этого несколько раз, Паша понимал, что она ждет приглашения на свиданку, но морозился. Ему как-то пока вообще не до отношений с девчонкой было, в себе бы разобраться. Димка зато от счастья разве что не писался: Катя официально стала его девушкой, и, судя по топорным намекам, дала потрогать себя под футболкой. За друга было радостно, но смотреть на его счастливую рожу стало немного неприятно. Паша вот тоже хотел поделиться успехами в личной жизни, но было нельзя. Странная херня: он привык, что обо всем на свете Диме рассказать может, а тут зассал. Пообедав, Паша узнал домашку на завтра, решил не лениться и сделать. Всяко лучше математикой заняться, чем думать о всякой непотребщине. Тем более скоро годовые контрольные, нельзя было их завалить, и так уже съехал со всеми этими пьянками. Учиться оставалось всего год, если сейчас скатится по оценкам, то никакого ему института — будет куковать в этом унылом городке до конца жизни. Вечером его начал вызванивать Дима, звал гулять, нисколько не скрывая своего меркантильного интереса: Катя опять придет с лучшей подружкой, и кто-то должен ее отвлекать. Димка еще гыгыкал тупо, рассказывая, что Аня постоянно о нем расспрашивает. Паша отказался, отмазавшись больной головой, однако быстро об этом пожалел: родители начали ругаться сразу же после прихода домой. Вроде можно и привыкнуть, последние полгода это было стандартной программой, но у Паши не получалось. Включил на полную музыку в плеере, — подарок бабули на Новый год, — но дерьмовые наушники все равно звуки до конца не перекрывали. Ближе к девяти дело дошло до швыряния вещами, и больше он слушать это не мог. Паша слез с постели проворно, влезая в потертые джинсы, и выскочил из квартиры, никого не предупредив. На улице стемнело, он перся по дворам неуверенно, надеясь найти ребят на привычном месте. Сбежал из дома без телефона, не смог бы позвонить никому, а возвращаться точно не собирался. Спасибо, накушался уже этого говна. Завернул к обычному ларьку, где им всегда алкашку продавали без паспорта. Хотя в последние полгода Паше вообще везде продавали: вымахал дай бог. Рожей, может, на восемнадцать не тянул, но продавщицы клали на это хер. Еще не успел зайти в привычный двор, а уже услышал до боли знакомые вопли: Старый с Ваней опять что-то не поделили и спорили в голос. Поздоровавшись со всеми за руку, Паша присел на скамейку рядом с Димой. Тот сдвинулся проворно в бок, вроде бы место освобождая, но на самом деле просто хотел Катю к себе на коленки усадить. Ход был очевидный, но беспроигрышный: с их влюбленной поебенью и не такое бы прокатило. Ну и Анечка рядом сидела, улыбалась неуверенно. Брала постоянно у него из рук банку с алкогольным энергетиком: Паша тоже был не дурак, взял не пиво, а чего послаще. Хотя, наверное, лучше было сразу чекушку водки прихватить, потому что Юра тоже был здесь и не игнорил его, как после первого раза. Руку пожал крепко, смотрел внимательно, подстебывая в разговоре бесконечно. Вел себя вроде как обычно, но Паша адекватно на это реагировать не мог. — В августе Металлика в Питер приезжает, — пожаловался Рудбой, ковыряя перочинным ножиком дерево скамейки. — А мне мамка денег наотрез отказалась давать. — Потому что ты лох и завалил русский, — заржал над ним Старый, видать, снова нарываясь. — Бля, а куда? Я бы тоже скатался, — влез Юра, не позволяя разгореться очередному витку ссоры. — Ворваться бы в фанзону, потолкаться локтями. — В Юбилейный, вроде, я в душе не ебу. Какая разница, тебе что ли кто денег даст? — Кто мне их даст, если их нет? Подработать можно, два месяца же еще. — Опять на стройке батрачить? Да ну нахуй, я хоть одно лето отдохнуть хочу. Парни заспорили о подработках, Паша откинулся на спинку скамейки, забирая из рук Ани почти допитую банку. Чувствовал, как она прижимается к нему горячо, приобнял неловко за плечи. Таким дураком себя при этом ощущал, а она только улыбнулась ему в ответ смущенно, но при этом радостно. — А мне не нравится Металлика, — Паша решил поделиться своим бесценным мнением, чтобы не смотреть больше в огромные Анечкины глаза — стыдно как-то было. — Сколько раз слушал, так и не понял. — Ну вот, поперло говноедство, — заржал мерзко Юра. — Металлика ему не нравится, на стенке постер с Милен Фармер — легко узнать аккордеониста. — Слышь, да ты сам на скрипку учился, — возмутился Паша, которого издевки насчет родного инструмента каждый раз задевали как в первый. — А Милен — это рыженькая такая? — заинтересовался Ваня. — Ага, рыженькая. И вообще, это не мой плакат, а брата, — поспешил оправдаться Паша. — И чего-то сомневаюсь, что он из-за музыки его повесил. — Да а то ты сам на нее не дрочил, — голос у Юры прям сочился ехидством. Отхлебнул пива из банки, смотрел насмешливо. По щекам полыхнуло — Паше при девочках о дрочке говорить было как-то неловко, он-то завуалировать пытался. Очень тянуло Юру нахуй послать, но промолчал, тем более и тема разговора вовремя сменилась. Заспорили об открывшемся недавно компьютерном клубе, договариваясь завалиться как-нибудь туда на ночь и зарубиться в КС. Вот тут Паша заинтересовался, напрочь позабыв об Анечке. Самому Паше стрелялки не очень нравились, он бы лучше в стратежку какую поиграл: в Циву там или третьих Героев. На ночь в клуб с ребятами все равно пойти хотелось, они так уже собирались один раз, вышло очень весело. Глаза на утро были красные, жопу всю отсидел, но наигрались тогда от души. Собственный компьютер в Пашиных мечтаниях уверенно занимал вторую строчку, аккурат после «уехать наконец-то из этого ебанного городишки». И первое еще казалось хоть как-то выполнимо, шансы поступить в институт у него были хорошие. Комп же у родителей просить бесполезно, даже будь у них деньги, то вряд ли бы купили. Оставались только на брата надежды: тот давно обещал продать свою устаревшую видеодвойку, поднакопить и взять чего-нибудь с рук. Пока, впрочем, просто спускал бабло на пиво и свою бабу. Девочкам быстро наскучили разговоры про видеоигры и они засобирались домой. Паша даже на это внимания не обратил, пока Димка не ткнул его больно кулаком в бок. Ребята в это время спорили, насколько читерны некры и надо ли их банить на соревнованиях, у Паши было что сказать по этому поводу, но он язык проглотил, глянув на Диму. Тот состроил настолько страшные глаза, намекая непонятно на что, можно было испугаться. Потом до Паши доперло все-таки: проводить свою Катю он хотел в одиночестве, чтоб никто не мешал, значит, надо отвлекать ее подружку. Тут уж выбора не осталось, и, стараясь не демонстрировать кислую рожу, Паша по-джентельменски вызвался довести Анечку до дома, получив в ответ смущенную улыбку. Идти было недалеко, от силы минут пять, прогулка их в итоге растянулась на все пятнадцать. Анюта мило щебетала о своих планах на каникулы, Паша неуверенно ей поддакивал. Рассказ у нее безбожно затягивался, они топтались у подъезда. Паша уже хотел придумывать повод, чтобы сбежать, но догадался, чего от него ждут. Поцелуй на прощание вышел коротким и не особо приятным, но Анечка упорхнула наверх с довольной улыбкой. Сравнивать было очевидно тупой идеей, но Паша ничего не мог с собой поделать. Потому что насколько он голову терял, когда Юра его целовал, настолько же ему было плевать на поцелуй с Аней. Вообще внутри ничего не шевелилось, как бы ни пытался себя заставить что-то испытывать. Гадкие размышления привели Пашу прямиком к ларьку на углу, где он взял себе еще выпить. Пора было идти домой, завтра все-таки прогуливать уже нельзя, но он вместо этого вернулся к ребятам во двор. Народу почти не осталось, только Старый с Ваней сидели на лавке, допивая пиво, да Юрка бродил из стороны в сторону. — Проводил? — деловито поинтересовался Юра, отбирая у Паши с ходу бутылку и делая из нее большой глоток. — Целовались? — Целовались, — кивнул Паша, решив не скрывать. — Ну вот, большего тебе еще с годик не светит, можешь даже не надеяться, — рассмеялся противно Юра, возвращая пиво. — Она девка хорошая, но больно приличная, будет тебя до последнего мурыжить. — Давай я как-нибудь сам разберусь? — поморщился Паша, тему развивать вообще не тянуло. — Ты зря это, Паш, лучше прислушайся, — влез Рудбой. — У Юрки прям нюх на то, кто ему даст. И понятно, что Ваня не имел в виду ничего плохого, но так противно внутри стало. Паша окаменел, пытаясь нацепить на лицо улыбку, но получалось хреново: больно уж ему не хотелось пополнять Юрин список. — Пойду я домой, в школу завтра, — выдал Паша, протягивая парням руку для прощания. — Ща, погоди, я тоже двину, — засуетился вдруг Юра. — Завернем только за сижками, лады? — Проводить меня решил? — не удержался Паша. Поймал в ответ дурной взгляд и сглотнул шумно. Все мерзкие комментарии можно было прочитать в Юркиных глазах, но, понятное дело, при ребятах он сказать ничего не решился. Паша в свое время очень удивился, узнав, что тот живет от него через два дома: все остальные парни жили в соседнем районе. Юра тогда пояснил быстро, что родители купили квартиру поменьше после того, как сестра замуж вышла, но школу он менять на год не захотел. Вот и катался теперь каждое утро на автобусе, вставая спозаранку. Шли через дворы не торопясь, Паша старался не показывать, как сильно он на самом деле волнуется, потому что ладно в компании сидеть, но вот так вот вдвоем оставаться было предельно странно. Жгло огнем внутри, все боялся спиздануть случайно какую-нибудь ерунду. — Могу посоветовать одну охерительную идею для свиданки, — поделился неожиданно Юра, ссыпая в карман мелочь, которую ему дали в ларьке на сдачу. — Там, правда, на электричке придется прокатиться, но место вообще огонь. Будешь? — Буду, — кивнул благодарно Паша, вытаскивая из пачки сигарету. — А чего, просто в киношку сходить уже не вариант? — У тебя лишнее бабло на кино есть? — Юра усмехнулся, когда Паша отрицательно замотал головой. — Ну вот, а тут затраты только на билет на электричку. От нас две станции: там посреди леса заброшенный пионерский лагерь, свеженький, никакие бомжи еще не облюбовали. Сто пудов беспроигрышный вариант, вези и не думай, пока погода теплая. — Заброшенный лагерь? Херня какая-то, страшно же. Ты еще на кладбище предложи ее сводить. — Вот в том и дело, что страшно! Адреналин, Пашок, будет жаться к твоему плечу, а ты и воспользуешься моментом. Мне одна девчонка прям там дала, пледик разложили на площади и поебались под укоризненным взглядом дедушки Ленина, — заржал Юра. — Ты только захвати с собой все самое необходимое, чтоб не обломаться если что… бля. Давай обойдем? Замер резко на месте, вслушиваясь в вопли пьяной толпы из соседнего двора, теребил нервно сережку под губой. Паша прекрасно его понимал: с длинными волосами и пирсингом Юре легко было отхватить пизды и при свете дня. Все равно как мудак потянул за собой вперед, вручив разве что для смелости бутылку пива. — Да не ссы, там компания моего брата обычно собирается, не тронут они нас, — самоуверенно заявил Паша. — Точно? — Юрка нахмурился, но пошел все-таки следом. Правда, сильно поубавился в красноречии, больше и слова не сказал. Напрягся весь, как испуганный зверек, явно приготовился если что дать по съебкам. Не расслабился даже после того как Паша за руку поздоровался с одним из парней, коротко отвечая на вопрос, где же снова пропадает его брат. Когда зашли в его двор, Паша замер на детской площадке, вглядываясь в окна своей квартиры и пытаясь понять, не легли ли уже родители спать. — Чего, боишься, что пиво учуют и заругают? — понятливо спросил Юра, толкая легонько плечом. — Не боюсь. Им вообще в последнее время на меня насрать, только руганью своей заняты, — Паша даже не пытался сдержать какое-то разочарование в голосе, привалился спиной к турнику, неторопливо подкуривая. — Пошли тогда к Кикиру фильмец глянем? Саня вчера на скейте катался и наебнулся, сидит теперь один дома скучает, — Юра обрадовался, как последний мудак, заулыбался еще. — У него батя в ночную сегодня, я точно знаю, они у нас вместе работают. — Да ну, в школу же завтра. — В пизду, прогуляем. — Не, я уже сегодня прогулял — снова нельзя. — Я тоже. Нахуй вообще эту школу, не пойду туда больше. Прекратив изучать грязные носки своих кед, Паша поднял на него удивленный взгляд. Юра хмурился, но давил при этом улыбку. Не мог еще на месте устоять, бродил бесконечно из стороны в сторону, пиная валявшиеся под ногами камешки. — Ты чего это? — осторожно спросил Паша. — Тебе же месяц остался. А потом институт, Питер и в жопу этот унылый городишко? — Хер мне, а не Питер, — Юра выдохнул зло, присаживаясь на край песочницы и растирая уголок глаза. — У меня по алгебре училка на принцип пошла. Сказала, что если я контрольную не напишу, то за год влепит мне двойку. А значит я хуй пососу вместо аттестата и пойду, блять, долг родине отдавать. Я как раз хотел постричься, сэкономлю на парикмахерской. — Да ладно тебе, там на тройку всего две задачи надо. Мы решали недавно на факультативе похожие, я… — Ну прикинь, такой я дебил, я даже одну ебанную задачку не решу. А эта пизда старая посадит меня обязательно на первую парту одного, хер спишешь. Юра говорил очень раздраженно, но при этом как-то невозможно открыто. От него веяло даже не разочарованием, а искренним отчаянием. Он будто бы уже точно понял, что ничего хорошего от жизни ждать не стоит и теперь все пойдет под откос. — Хочешь, я тебе помогу? — осторожно предложил Паша, хоть и знал, что его сейчас нахер пошлют. — Какой жопой ты мне поможешь? Ты же на год младше учишься, и… — Ты меня слушал вообще? Разбирали мы все эти контрольные на факультативе, там всегда задания однотипные. Я тебе без проблем объясню на тройку, ну или хоть шпор нормальных наделаем. Наденешь юбочку подлиннее, а на коленках все формулы выведем, не полезет же она тебе между ног с проверкой. — Тебе юбка бы больше пошла, — хрюкнул от смеха Юра, поднимаясь и вставая рядом. — Думаешь, получится? Неделя же всего осталась. — Давай хотя бы попробуем? В армию ты всегда сходить успеешь. Посмотрев долгим и внимательным взглядом, Юра растрепал ему волосы неожиданно, отстраняясь тут же в сторону. Паша на секунду почувствовал все и сразу, даже вздох пропустил, кусая губу нервно, прекрасно понимая, что вот это был идеальный момент для поцелуя. Договорились встретиться послезавтра: Паша за это время весь извелся. Вроде понимал, что он туда не трахаться идет, но морально не был готов наедине с Юрой оставаться. Только об этом и думал два дня, даже получил в дневник замечание от раздраженной химички за то, что слишком мечтательно пялился в окно. Чтобы избавиться от навязчивых фантазий, он сводил Аню на свидание. Обошелся без Юриных советов, никуда за город не повез. Погуляли по парку, съели потом по мороженому в кафешке. Паша старался быть учтивым и милым, интерес проявлял, но в мыслях был совсем не там. Вечером так перенервничал, что приперся к Юре на полчаса раньше. Дверь Паше открыл его отец, который с ходу забухтел на Юру за то, что тот сам не может гостей встретить. Было немного неловко наблюдать за чужой ссорой, Паша застыл на месте, прижимая к себе рюкзак. Вздрогнул даже, когда его подпихнули кулаком в спину. Комната у Юрки была маленькая и не особо опрятная. Шторы задернуты, из света только настольная лампа включена. Паша рассматривал в полумраке стены, которые были завешаны плакатами всяких рок-групп и полароидными снимками, заулыбался невольно. Юра пытался отвлекаться на всякую ерунду, но Паша твердо стоял на своем, и они сразу уселись за математику. Выгрузив из рюкзака пособия и учебники, он отобрал калькулятор и принялся объяснять первую задачу, пожалев о своем добровольном решении помочь в первые же десять минут: Юра реально ничего в математике не понимал, просто полный ноль. Чтобы браться за задания для годовой контрольной, приходилось ему сначала объяснять материал чуть ли не пятого класса. В плане учебы Паша был человеком достаточно терпеливым, помогал часто Димке или одноклассникам, не психовал, но тут молчать было сложно. — Ну Юра, ну ебанный в рот, — Паша закрыл лицо ладонями, когда тот в очередной раз сделал примитивнейшую ошибку в вычислениях. — Давай хоть немного повнимательнее? — Да где я опять ошибся? — шумно возмутился Юра, отпихивая от себя тетрадь. — Ты реально сам не видишь? Блять, ты вообще без калькулятора… Паша осекся резко, когда дверь в комнату открылась, вскинул взгляд. На пороге стоял Юрин отец с пакетом в руках, смотрел на них удивленно: видать реально не думал, что они тут будут учебой заниматься, а не пить пиво втихаря. — Я в ночную сегодня, чтоб посуду помыть не забыл, — пробасил он. — И дверь за мной закрой. Юрка тут же вскочил на ноги, выходя за ним в коридор. Разминая затекшую шею пальцами, Паша старался не вслушиваться в их разговор. С отцом Юра совсем не таким смелым был: из голоса исчезли все резкие нотки, соглашался со всем послушно, разговаривал уважительно. — Все, бля, свобода, — Юрка вихрем влетел обратно в комнату. Упал на стул рядом, облапал грубо за бедро. Улыбался еще широко так, потянув на себя за волосы и целуя нетерпеливо. — Ты чего это, Юр? — удивился Паша, отталкивая несильно, хотя и самому очень хотелось целоваться. — А как же контрольная? — Да какая в пизду контрольная? Ты ко мне потрахаться приперся или задачки решать? — Я пришел тебе помочь не проебаться с математикой и в институт поступить. Или ты соврал мне про свои проблемы с учебой? Откинувшись на спинку стула, Юра скрестил руки на груди и кисло поморщился. Вообще сложно было сейчас его эмоции читать, он отсвечивал одновременно всем и сразу. У Паши еще губы горели от поцелуя, он чувствовал, что раскраснелся весь. Очень хотелось забить на все и купиться на щедрое предложение, но он не стал. — Не соврал, мне реально жопа, — Юрка глаза не поднимал, теребил уныло пальцами дырку на джинсах, из которой бахрома полезла. — Но сам же видишь, что я тупой, нахрена пытаться? Ничего у меня не выходит, не выучу я за пару дней программу за одиннадцать классов. — Ты не тупой, ты просто невнимательный, — Паша заерзал на стуле, отчаянно пытаясь придумать, как можно его подбодрить. — Давай договоримся? Если сам без ошибок справишься с первой задачей, то делай со мной всё, что тебе захочется. — Прям всё? Сглотнув тяжело, Паша кивнул, получив в ответ хищную улыбку. Юра придвинул к себе тетрадь тут же, пытаясь разобраться в собственных записях, начал забрасывать вопросами. Мгновенного чуда не произошло: провозились почти два часа, за которые Паша успел напрочь забыть о каких-то сексуальных желаниях. Юра ведь вроде и старался, слушал внимательно, но у него все равно нихрена не получалось. И задачки прорабатывали однотипные, а каждый божий раз он сыпался на одном и том же, забывая то, что ему объясняли буквально пять минут назад. — Ну? — Юра заерзал на стуле нетерпеливо, пока Паша проверял очередное решение. — Ты заеб, скажи уже, правильно или нет? — Правильно, Юр, никаких ошибок, — улыбнулся Паша, проводя под ответом черту и рисуя там жирную пятерку, хотя даже самому не верилось, что тот наконец-то справился. — Слава, блять, Богу, — отобрав у него ручку, Юра отбросил ее раздраженно на стол, сверкнул темными глазами. — Иди ко мне. Другого приглашения и не требовалось: Паша потянулся послушно вперед, прижимаясь к его горячим губам, напрочь пропадая в несдержанном поцелуе. Из головы разом вылетели все задачи и цифры, там вообще не осталось места для мыслей. Только для тягучего пульсирующего возбуждения, потому что как же хорошо Юра ему рот вылизывал, держал еще так крепко. — Подожди, — одернул его Юра, когда Паша попытался трясущимися пальцами расстегнуть ему ширинку. — Как я хочу, помнишь? Закивав послушно, Паша полез снова целоваться, но ему не дали — Юра потянул его за волосы на затылке, заставляя голову запрокинуть. Вылизывал шею старательно, прикусывал несильно кожу, проходясь по красным следам языком. Если к математике у него не было особого таланта, зато в ебле выкладывался по полной, Паша готов был влепить ему твердое «отлично». Юра поднялся со стула резко, стаскивая со своей постели покрывало на пол. С трудом сдержав разочарованный стон, Паша изучал его исподлобья, не решаясь ничего сказать. Было немного страшно, а еще странно до безумия: они в первый раз оказались вместе без алкоголя, в первый раз Юра не пытался убедить его в том, что все это неправильно и больше им так делать нельзя. Еще после того последнего поцелуя на даче, когда Юра не ушел, когда вжимался всем телом жадно, Паша понял, что между ними что-то неуловимо изменилось. Только одно дело понимать, а совершенно другое — ощущать это на себе. Юра сдернул его со стула, потянув за запястье на себя, принялся торопливо расстёгивать на нем рубашку. Пуговицы шли одна за одной, Паша кусал губу, мысленно проклиная себя за то, что не надел сегодня футболку и приходилось терпеть эту пытку. — У тебя точно никто домой раньше времени не вернется? — выдавил Паша, когда Юра потянул с его плеч рубашку. Пробежался еще короткими ногтями по выступающим ребрам и темной дорожке волос, спускающейся ниже, Паша невольно живот поджал. — Точно, не боись. Батя на смене, а мать с подругой среду отмечают, — расстегивая пуговицу на штанах и ширинку, Юра подмигнул развязно. — Маленькая пятница, сечешь? Стащил потом резко джинсы с трусами вниз, опускаясь перед ним на колени. Паша переступил послушно через штанины, оставаясь перед ним почти полностью голым, в одних только дурацких носках. Вроде и возбудился, но так боялся какого-нибудь подвоха. Думал, что сейчас из соседней комнаты выскочит Кикир с видеокамерой, чтоб навсегда заснять этот позор и бить за это до конца жизни. Или что Юра просто его выставит голым в подъезд, наказав напоследок, что грешно всем этим пидорством заниматься. Вместо этого Юра прошелся по выступающим тазовым косточкам, смотрел снизу вверх хищным и голодным взглядом. Паша в нем напрочь потерялся, наклонился тут же, обхватывая его лицо руками и потянув к себе для поцелуя. — Не терпится, да? — самодовольно выдохнул Юра, когда Паша попытался снять с него футболку. — Так сильно хочется, что совсем неймется? Юра не торопясь отошел к письменному столу, выдвинув шумно нижний ящик и выгребая из него всякий мусор. Затоптавшись неуверенно на месте, Паша присел на кровать, стаскивая все-таки носки. Неожиданно засмущался собственной наготы, так неловко себя чувствовал. Не первый раз голым оказывался перед парнем, но сейчас было сложно. Потому что одно дело в раздевалке после физры или бассейна с другими ребятами, или в каких-нибудь общих душевых. Там никто никого не разглядывал особо, не пожирал жадно взглядом. Тут же Паша разом понял, какой он несуразно нескладный, очень хотелось спрятаться. Он залез быстро под одеяло, натягивая его почти до шеи. Проматерившись, Юрка наконец-то нашел в ящике то, что искал: наполовину выжатый тюбик с кремом для рук и упаковку с бумажными платками. Кинул их на подушку, принялся сам раздеваться торопливо, сбрасывая одежду прямо на пол. Одеяло улетело следом: Юра сдернул его рывком, тут же падая рядом и притираясь к Паше голым телом. Сжимал щеки руками, целовал нетерпеливо. Паша даже не пытался отвечать, пропадая в своих ощущениях. Так странно было чувствовать его горячую кожу, никак не получалось избавиться от этого тупого смущения. И вот вроде он всего неделю назад Юре хер сосал, а тут было как-то иначе. Будто бы по-настоящему, будто бы совсем по-взрослому. Не просто передернуть под порнушку, как, оказывается, делали некоторые парни, а действительно сексом заняться. — Ты меня даже не похвалил, — прошептал Юра ему в губы, выдавливая крем. Спустился на подушке чуть ниже, обхватывая оба члена ладонью, надрачивал уверенно. — Я так старался, пока эту поеботу решал, а тебе насрать. — Мне не насрать, Юрочка, ты молодец, — Паша не выдержал и всхлипнул, прижимаясь бедрами. Так охеренно было чувствовать Юрины пальцы и его крепкий член, что страх отступил, освобождая место для другого: запретного, стыдного, но такого сладкого. — У тебя хорошо получилось, ты… бля, Юр, очень хорошо, охуенно просто. — Давай сам, — хмыкнул самодовольно Юра, сцеловывая с губ особенно громкий стон и потянул за запястье, опуская его руку ниже. Заморгав удивленно, Паша сначала не очень понял, чего от него хотят. Провел короткими ногтями по животу, сдвигая кожу на головке вниз и потирая пальцами, поймал кривую Юркину улыбку. Ткнувшись быстрым поцелуем, Паша попытался обхватить ладонью оба ствола, смотрел только в глаза. Юра приподнялся на локте, выдавливая еще немного крема. И Паша, наверное, знал, что этого стоит ожидать, но все равно зажмурился крепко, когда Юра подхватил его под коленкой, помогая забросить ногу на бедро. Прошелся рукой между ягодиц, растирая прохладный крем по краям дырки. Обвел по кругу, надавливая слабо, потом забираясь внутрь до упора. Потянуло сразу, Паша невольно сжался, уткнувшись лбом ему в плечо. — Не останавливайся, — прошептал жарко Юра, засасывая в рот мочку уха. Мазнул подбородком по щеке, царапнув несильно острой серьгой пирсинга. Глаза немного заслезились, голову поднимать было страшно. Паша попытался отвлечься, сжимая ладонь, двигая рукой торопливо, хотя все ощущения в заднице сосредоточились: чувствовал только Юрин палец, как тот наглаживал его уверенно изнутри. И вроде противно, стыдно пиздец, а заводился до чертиков, уже почти спокойно принимая мысль, что его сейчас поимеют как бабу. — Делал так дома? Ползал в себя пальцами? — тихо спросил Юра, ткнувшись губами в висок. — Не делал, — Паша мотнул резко головой, они едва не стукнулись носами. Поймал насмешливый Юрин взгляд, уже даже не надеялся спрятаться. Пропал в очередном бесконечном поцелуе, задвигал рукой быстрее. Не понимал сам, откуда сейчас перло это горячее чувство возбуждения, которое было так сильно перемешано со стыдом. В яйцах пекло, Юра толкнулся еще вторым пальцем и этого было достаточно: задрожав всем телом, Паша кончил, забрызгивая спермой их животы. Чувствуя при этом не удовлетворение, а какое-то бесконечное опустошение. — Перевернись, — попросил Юра. Пальцы из него вытащил, потянул нетерпеливо за бедро. Паша лег послушно на живот, обнимая подушку и пряча в ней лицо. И даже страшно уже не было, почти смирился, оттопыривая задницу несильно. Все равно не смог сдержать дрожи, когда Юра раздвинул ему ягодицы руками, сминая грубо кожу ладонями. Провел членом от ануса ниже, толкаясь под яйца, застонал громко, дергая бедрами. Обвел нетерпеливо дырку, а потом надавил головкой, проникая внутрь совсем неглубоко. Паша закусил подушку, не в силах справиться с ощущениями, чувствовал, как тот нажимает сильнее. Задвигать до конца Юра не стал, вытащил быстро и навалился на спину, притираясь стояком к пояснице. Кончил, сжимая его крепко руками, шептал на ухо откровенные гадости, от которых на душе почему-то становилось очень хорошо: Паша понял, что не одного его так сильно переебало, оба посыпались. Чмокнув его звонко в шею, Юра отстранился нехотя, доставая из упаковки бумажный платок. Вытер старательно Пашину спину, прошелся еще по простыне, хотя там уже размазаться успело. — Не знаю, что насчет математики, но здесь точно получилось на пятерочку, — засмеялся довольно Юра, падая на постель рядом. Паша так и лежал, уткнувшись лицом в подушку, пока не особо осознавая себя и то, что сейчас произошло. Понимал, что охуенно, знал, что хотел еще. В голове все равно не укладывалось, будто бы пытался соединить неправильные куски мозаики. — Если не решишь контрольную, то к своей жопе больше не подпущу, — повернув голову набок, Паша попытался неловко пошутить. Замявшись неожиданно, Юра обнял его за талию, прижимая к себе ближе. Нахмурился весь, провел носом по скуле, теряя свою обычную самоуверенность. — Я очень твою жопу хочу, ебнусь скоро, позавчера просто сидеть рядом с тобой спокойно не мог. Все вспоминал, как ты мне сосал, как ты… бля, Пашок, мы же нарвемся. Мы же пиздец нарвемся, ты сам знаешь. — Знаю, — пожал плечами Паша. — Но если ты сейчас заикнешься снова про то, что нам нельзя, то я тебе по роже дам. — Нам нельзя. Мы спалимся, нас будут пиздить, мы… Закончить ему Паша не дал, хлопнул несильно по щеке, получив в ответ злой, но немного растерянный взгляд. Говорить об этом больше не хотелось, поэтому он вжался снова губами в Юрин рот, зная, что в поцелуе можно и навечно потеряться, вполне сейчас на это согласный. Уж лучше так, чем идти разбирать еще одну задачку.