Bittersweet

      В этот раз всё было иначе. Кира была очень смелой: движения её рук, языка. Саша забыла и про члены на первой странице блокнота, и про новый телефон, и про «Упоительную трясину». Она очень давно не целовалась, поэтому ей это буквально вскружило голову. Это, или насыщенный аромат сладких духов. Сперва было немного неловко и непривычно, но потом она быстро вспомнила, каково это. Целоваться было приятно, а пока было приятно, она не думала о том, а что будет после. Они, типа, просто и дальше будут жить вместе? И дальше будут так же целоваться, когда им вздумается? Или даже не смогут друг другу в глаза смотреть? А потом придётся стыдливо съехать.       Саша, конечно, ни чей образ жизни не осуждает, с ней просто иначе не случалось, всегда сперва признания в чувствах, а только потом поцелуи и всё к ним прилагающееся. Её персонажи могут и так, и так. Жаль, она не персонаж, её это не прямо пугает-пугает, но знатно сбивает с толку. Интересно, Кира предложит это как-то обсудить?       Обо всём этом автор думает уже после поцелуя, когда они с Кирой стоят напротив друг друга и смотрят. В глазах её верной читательницы пляшут озорные огоньки, такие живые и опасные — на что ещё она способна? К чему ей следует подготовиться?       Но эти гляделки ни к чему не ведут, Кира легко целует её в кончик носа и уходит наверх. — Позовёшь, когда будет готово? Мне надо кое-кому позвонить. — Нет, съем всё одна.       Кира рассмеялась и исчезла. Саша посмотрела на часы, засекла время. Вернулась за стол, открыла блокнот, взяла ручку и задумалась.       С одной стороны, ей безумно нужно отвлечься, а с другой — когда ей рефлексировать, если не сейчас? Завтра на работе? Впрочем, не то что бы у неё какая-то сложная работа, требующая сосредоточения и постоянного контроля, но всё же. Она набрасывает пару сцен, без эмоций, только действия — нельзя переносить в героев слишком много личного. Хотя, о чём это она — одна из героинь уже слишком сильно, до неприличия, похожа на Киру, и ей от этого неловко, потому что там всё идёт к сексу.       Она зовёт Киру обедать, когда плов готов и немного остыл. Та сразу же спускается, будто только этого и ждала. В этот момент она напомнила Саше ребёнка, которого позвали не просто поесть, а предлагают ему не какой-нибудь скучный суп, а пиццу, торт и пару пачек чипсов. Хотя это всего лишь плов. Ей кажется, Кира не всегда ведёт себя естесственно, будто переигрывает. — Конечно, не ресторанная подача. Но, надеюсь, тебе понравится, — тихо сказала она. — Нафиг подачу. Запах божественный! Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, — вежливо ответила она, на самом деле думая, что фраза «не за что» подошла бы больше.       Саша не начинает есть первой, не потому что с пловом может быть что-то не так, ей просто хочется увидеть реакцию.       Кира ест аккуратно, но безо всякой опаски. Смелая девушка. — Идеальный вкус, — говорит она наконец, — просто бомба.       И только тогда Саша, успокоившись, ест тоже. — Рада, что тебе понравилось. — Эх, как бы я не привыкла к домашней еде. Тогда тебе придётся чаще готовить…       Ага, значит, выселять её не собирается, это, наверное, хорошо. Больше они не говорят. Каждый раз, когда их взгляды встречаются, Саша хочет заговорить о поцелуе, но не делает этого, а Кира каждый раз ей просто улыбается, и не понятно, хочет она говорить, или нет.       Всё-таки, за столом она решает это тему не поднимать. Ждёт завершения обеда. Тем более, Кира осталась помочь ей с мытьём посуды, шанса лучше и быть не может. — Кир? — Чего? Ты на счёт того, что я сделала? — странная формулировка ведь, вообще-то, они в этом обе принимали участие. Или она о чём-то другом? — Ну, вроде того. Я просто хочу понять, что, в таком случае, между нами? — А что ты хочешь, что бы было? — и не менее странный ответ. — Честно? Я не знаю. Ты мне нравишься. Но это выглядит очень, не знаю, не честно, что ли. Будто, если вдруг что-то будет, то это будет, потому что ты мне подарила много подарков, я у тебя живу и ты за меня платишь. — Ты мне тоже нравишься, — сказала она, стряхивая капли с тарелки в раковину, — на счёт денег не заморачивайся. Ты ничего мне не должна из-за них. Делай так, как велит сердце, я приму любой вариант. Пока я могу помогать другим, я буду помогать, — когда Саша ей передавала вторую тарелку, их пальцы соприкоснулись. — Если у меня есть возможность, я бы хотела подумать. Просто в реалиях этой страны редко серьёзно приходится думать об отношениях с девушкой. Обычно это, знаешь… — Как развлечение. Что-то, что обречено на разрыв с самого начала, потому что эта страна такого не любит. Если говоришь, что у тебя есть девушка — это кто-то и примет, но никогда не посчитают, что это серьёзно, потому что это «пройдёт», забудется и совсем скоро ты будешь счастлива с каким-нибудь мужчиной.       Не совсем так, Саша, те четыре года, что встречалась с Настей, о неизбежном расставании не думала, это произошло само собой, естественно, и никто не возражал. Но, в целом, Кира была права, на серьёзные отношения можно не рассчитывать.       Ненароком девушка вспоминает, как Настя часто говорила о том, что было бы здорово взять и сбежать в Канаду. Саша никогда не спрашивала, почему Канада, просто для вида учила английский. Хотя сама знала, никакой Канады для них никогда не будет. Не из-за того, что двое девчушек, которые собирались поступать в педагогический, никогда бы не смогли накопить столько денег, а потому что они бы просто не смогли взять и сбежать, потому что остались бы без поддержки родных в случае, если бы что-то пошло не так. Хотя мама Сашу никогда не пыталась понять и услышать, она всё равно для неё очень многое сделала, не поддерживала в одном, зато поддерживала в другом, она её, в конце концов, любит. Можно назвать Сашу малодушной и неромантичной, но хорошие отношения с мамой не стоят реализации сомнительной идеи.       Ей интересно, что за история у Киры, потому что ей кажется, когда есть деньги, часть вопросов решается легче. Но, возможно, это лишь её очередное заблуждение. — Прости, что всё так вышло, — сказала Кира и вышла, буквально вылетела из кухни.       Саша не стала её догонять, они с ней, вроде как, похожи, а ей бы в таком случае хотелось побыть одной, чтобы всё обдумать. Ей тоже есть, над чем задуматься.       Серьёзно, вот как ей себя вести? Со стороны ситуация ужасно похожа на типичное содержанство, на деле им и является, но с поправкой на то, что её спонсор действительно ничего не требует с неё, а она действительно испытывает чувства.       Сидя в своей комнате, она смотрит на новенький телефон, на красивый блокнот, на комнату. Она ничего из этого не просила, она со всем готова с лёгкостью расстаться, но это уже завтра утром, сейчас она принимает душ и ложится спать — она не может просто так взять и не явиться на работу.       Постоянство начинает её пугать. Как день сурка. Кира сидит за столом: кудри, стрелки, улыбка. Завтрак на выбор. Саша думает, что хочет йогурт, с вишней и шоколадом. Кира ест хлеб с маслом.       После завтрака она укладывает ей волосы, делает макияж. Всё идеально, как обычно. Так, будто вчера ничего не произошло. — Я подумала, лучше после работы поговорить, — предположила она, — на работе ведь надо работать, а не думать о всяком…       Саша с ней согласна, молча кивает, хотя чувствует, что должна что-то сказать. Но на ум ничего не шло, как назло.       Зато на работе она была идеальной шестерёнкой, говорила без отклонений от плана, всё по прописанной программе. А дети без лишнего энтузиазма усваивали материал. Всё так, как должно быть в первую смену в понедельник.       В классах всё было спокойно и без происшествий. А вот в учительской произошло то, что смогло её выбесить. Когда она смотрела время, Светлана Сергеевна заметила обновку. — Скромница же вы, Сашенька, — сказала она, — влюбились — и молчите. Вам и подарочек подарили, а вы даже не делитесь своим счастьем.       Светлана Сергеевна очень сильно ей помогала в первое время, она ей, конечно, за это благодарна, но не считает это достаточным основанием для того, чтобы лезть не в свои дела. И все эти разговоры о жизни, о своём муже, о своих проблемах — Саша думала, это всё просто так, женщина говорит с ней об этом, потому что просто хочет об этом говорить, а не потому что обмен личной информацией должен быть взаимным. — Подарили, да. Но, простите, не хочу пока говорить, потому что не хочу ничего сглазить.       Саша выглядит в своих неизменных сарафанах и лёгких блузах довольно наивно и воздушно, будто у неё круглосуточно голова в облаках. Она умеет поддерживать образ, поэтому такое объяснение в её стиле.       На это Светлана Сергеевна понимающе насколько раз кивнула и больше ничего не стала спрашивать, позволила ей спокойно заполнить журнал и отпустила с миром.       Кира ждала её на остановке, как обычно. Казалось, цвет её волос стал ярче. Когда она её приобняла, почувствовала запах краски. Почему-то сейчас ей стало интересно, какой у неё настоящий цвет. Думает, наверное, русый, как у большинства.       Девушка задавала ей обычные вопросы, нормально ли прошёл её день, хорошо ли она себя чувствует. Проезжая мимо парка, в котором она часто гуляла, когда была маленькой, ей вдруг захотелось снова туда попасть. Кира была не против, оказывается, её тоже туда водили гулять. Было бы забавно, если бы выяснилось, что они пересекались. — Такие клёвые ёлки, всегда их любила. Помнишь, тут были белочки? — Кира за руку потянула её к ним. — Ага. Я как-то выпросила у мамы денег на орешки, пришла сюда чуть ли не с утра, ждала весь день, пока ждала, съела все орешки, а белочка не пришла, — Саше до сих пор немного грустно от этой истории. — А я как-то с рук даже кормила. У них такие маленькие лапки — до сих пор помню. Посидим? — напротив как раз были скамейки. — Да, конечно.       Краем глаза Саша поглядывала на Киру. На естественном свете она выглядела иначе, чем дома. Такая бледная, хрупкая, круги под глазами, которые не перекрывает тональник. Но всё равно она очень красивая: огонёк в глазах, улыбка, мягкие руки.       Это желание просто появилось в её голове. Она достала из кармана телефон, открыла камеру и вытянула руку перед собой. Кира сразу же оживилась, от меланхоличной тоски не осталось и следа. Для одной из фотографий она широко улыбнулась, а для другой — поцеловала Сашу в щёку.       Несмотря на то, что они об этом так и не поговорили, это было весело, уместно. Она это не просто так затеяла, прямо при Кире она ставит последнее фото на рабочий стол. Это лучшая нематериальная искренняя благодарность, которую она может дать ей. — Всё, можем ехать домой? — Да, можем.       Дома она переодевается. Когда вешает одежду в шкаф, к ней вторгается Кира, благо, она успела надеть домашнее. И не одна, а с камерой моментальной печати. Саша такую часто видела в рекламах, всегда хотела иметь, но цена на саму камеру и на фотоплёнку к ней отпугивала. Истинное развлечение богатых. — Улыбнёшься? — предложила девушка, тоже улыбаясь.       Саша улыбается, с чего бы ей не улыбаться? Рядом с ней милая девушка, вот-вот она сядет и напишет главу, совсем скоро будет тепло, а сейчас на обед её будет ждать что-нибудь невероятно вкусное. — Са-а-аш? — Кира сосредоточенно трясёт миниатюрный прямоугольник, на котором начинают проявляться контуры, — тут такое дело…       Так уж автор устроена, она всегда готова к самому худшему. Отзыв на фикбуке? — обязательно жёсткая критика или негатив. Звонок от мамы? — обвинения и глупые вопросы. Пишут завучи? — жалобы от учеников или их родителей. И теперь. Что-то серьёзное. — Какое? — Я хочу дошик. Ты любишь дошик?       Саша искренне рассмеялась. — Люблю. — Тебе с каким вкусом? — На твоё усмотрение.       Девушка кивает и спускается на кухню. А Саша на пять минут возвращается к новой главе, которую, по-хорошему, надо бы уже закончить. Она переписывает заметки с телефона, на новом, кстати, их было делать удобно, однако она привыкла к блокнотам, мозг так и не научился воспринимать экраны электронных устройств. К самой главе она планировала вернуться сразу после обеда.       Кира, улыбаясь, как обычно, ждёт её на кухне. На столе две пластиковых упаковки лапши быстрого приготовления, над ними пар и приятный запах, ассоциирующийся либо с путешествиями, либо с одиночеством — приятный, ведь одиночество тоже может быть приятным. — Будто вечность его не ела, — сказала девушка, — такой вкусный! — Ага. Уже почти забыла, какой он на вкус.       Одиночество и ограниченность средств не означает, что дошик станет лучшим другом.             Она смотрит, как Кира ест: с удовольствием, так, будто это лучшее, что есть в мире, деликатес, не иначе. Зная, что она может позволить себе просто так взять и купить дорогой блокнот, новый телефон, доставку еды каждый день, пользоваться полароидом — было немного противоестественно видеть её, поедающей что-то настолько дешёвое.       Саша одёргивает себя. Мама бы сейчас была ей крайне недовольна, она с детства ей говорила, что не хорошо считать чужие деньги.