Светофоры

Игорь проснулся от острого тычка в бок. Петя беспокойно ворочался, хмурясь и что-то еле слышно бормоча. Он редко спал спокойно — кошмары мучали его почти каждую ночь, нередко вскакивал посреди ночи от собственного крика, а потом уходил в зал и сидел там до самого утра. Весь оставшийся день он ходил злой, насквозь пропахший сигаретами и горьким кофе, бросался на каждого встречного, норовя задеть побольнее, и открыто нарывался на драку. Игорь один раз повелся — вмазал ему, содрав кожу на скуле, за что тут же получил совсем не болезненный, но обидный подзатыльник от подлетевшей к ним Маши. Та сначала орала на него, а потом еще громче на мигом притихшего Хазина. Уже потом Маша объяснила, что Петя таким образом себя наказывает и что ему нельзя позволять этого делать, потому что он уже не раз перебарщивал, а после отлеживался в больничке. Больше на подобные выпады Игорь не велся — молча брал Хазина под рученьки и вел на ринг. Петя снова завертелся, запутался в скомканном одеяле, задергался и открыл глаза, испуганно смотря перед собой. — Петь, — осторожно позвал Игорь прежде, чем положил ладонь на острое плечо. Хазин перевел на него дикий взгляд, облизнул пересохшие губы и сипло выдохнул. — Это сон, Петь. Все хорошо. Петя развернулся к нему лицом и вжался холодным от испарины лбом куда-то в ключицы, устало вздыхая. Игорь успокаивающе погладил взмокший затылок, прижал к себе, баюкая, точно ребенка. Петя на это зафыркал с напускным недовольством, но вырываться не стал. Со стороны прихожей послышалось шуршание, грохот упавшей вешалки и тихий лязг молнии по полу. Игорь страдальчески вздохнул. — До трусов тебя скоро разденет, — тихо посмеялся Петя, щекоча дыханием шею. — Ага, сместит тебя с этого пьедестала, — пробурчал Игорь и потянулся за лежащим на столе телефоном. — Десять утра. Вставать будем? Петя задумчиво нахмурился, поерзал и потянулся, чуть не заехав рукой Игорю по носу. Поцеловал колючую щеку и выскользнул из постели, шаркая в сторону ванной. Игорь проводил жилистую спину с выпирающими позвонками теплым взглядом и пошел на кухню. С петиного переезда в квартире многое поменялось. Пыльный скрипящий диван сменил новый диван-раскладушка, дверь в туалет появилась, как и продукты в холодильнике, черным глянцем на кухне заблестела кофемашина. Игорь достал со шкафчика петину кружку — обычная черная керамика с довольным котом, показывающим фак — и включил кофемашину. Рядом с диваном мелькнуло черно-белое пятно, а следом за ним по полу поползла игорева куртка. — Ну и куда ты ее опять потащила? Буся недовольно мявкнула, когда Игорь поднял куртку с пола, отряхивая от пыли и шерсти, цапнула его за ногу и тут же убежала к Пете, ластясь и просясь на руки. — Чего ты стерву обижаешь? — Хазин почесал кошку под подбородком, строго посмотрел на Игоря. — Она сама кого хочешь обидит, — пробурчал Гром. Закончила гудеть кофемашина. — Кофе твой сварился, иди пей пока не остыл. — Да, мам, — протянул Петя и пошел на кухню. Он о чем-то тихо переговаривался с кошкой, наверняка жалуясь на Грома. Буся согласно мяукала в ответ. Игорь скрылся в ванной, даже не пытаясь прятать глупую улыбку.

***

Игорь лениво листал каналы, смотря куда-то сквозь экран телевизора. Петя спал у него под боком, положив голову ему на грудь. Вообще они хотели устроить марафон фильмов-катастроф, но Хазин вырубился где-то на середине первого фильма. Игорь на это лишь улыбнулся, кое-как дотянулся до приготовленного специально для такого случая пледа и укрыл вечно мерзнущего Петю. Буся отвоевала себе куртку, утоптала ее рядом с диваном и почти весь день спала, свернувшись клубком. От воды отказывалась, от еды тоже — Петя паниковал и порывался везти ее к ветеринару. Но нос у кошки был мокрый, да и сама она вела себя как обычно: ластилась, таскала игоревы шмотки и грызла петины фиалки. Петя зашевелился, поднял вихрастую голову, смотря на Игоря сонными глазами. Гром ласково отвел упавшие на лицо пряди и, не сдержавшись, поцеловал холодный нос. Петя смешно фыркнул, подтянулся повыше и поцеловал. Игорь положил ладонь на его шею, целовал в ответ вдумчиво, неторопливо. — Доброе утро, — пробормотал Петя во влажные губы, мазнул носом по носу. — Как фильм? — Не знаю, — ответил Гром, перебирая русые волосы на затылке. — На тебя было смотреть интересней. Игорь утянул Петю в новый поцелуй, сразу скользнув языком в рот. Хазин шумно выдохнул через нос, цепляясь руками за его серую футболку и притираясь ближе к телу. В паху привычно потяжелело, когда Игорь скользнул большими ладонями под футболку, оглаживая бока с выступающими ребрами, спину, усыпанную созвездиями родинок. Петя отстранился, лизнул Грома в губы и спустился ниже, покрывая открытую шею мокрыми поцелуями. Кожа горчила родным одеколоном, соль оседала на языке. Игорь едва слышно застонал и двинул бедрами, потираясь о петино колено. — Спать больше не хочется? — усмехнулся Гром, куснув за выпирающую ключицу. — Ни за что не променяю тебя на сон, — сказал Петя и мягко потянул его на себя, целуя приоткрытые губы. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Игорь. Буся истошно заорала. Петя дернулся, прокусил игореву губу и торопливо скатился с дивана. Игорь последовал за ним. Буся лежала на игоревой куртке, часто дышала и смотрела на них не менее удивленными глазами. Петя осел рядом с ней, погладил по круглому животу и перевел на Игоря такой потерянный взгляд, что у того сердце защемило. — Она рожает, — прошептал Петя, сам не веря своим словам. — Рожает? — Рожает. Игорь молча поднялся с пола и на автомате пошел за чистыми полотенцами. Вернулся в зал, передал все Пете. Тот выглядел по-прежнему растеряно. — Как мы могли не заметить, что она беременная? — спросил Хазин, успокаивающе гладя мурчащую кошку. — Я думал, что мы ее откормили, — пожал плечами Игорь. — Я тоже. Буся смотрела на них осуждающе. Она ворчала, мурлыкала и все время цеплялась за петину ладонь, не позволяя отходить от себя ни на шаг. — На моей куртке, — только сейчас понял Игорь и страдальчески протянул. — Ну, Буся. Петя рассмеялся и ободряюще погладил его по спине, ни разу не сочувствуя. Бусе с самого первого дня проживания в их квартире понравились шмотки Грома. Пока она была еще совсем тощая — таскала громову кепку и спала в ней, свернувшись клубком. Игорь тогда долго не мог понять, откуда у него столько седых волос на голове. Буся родила под утро. Петя чувствовал себя так, будто рожал вместе с ней. Его ощутимо потряхивало от адреналина — так не всегда на особо крупных облавах потряхивало — голова шла кругом. Игорь же был абсолютно спокоен — ему не впервой принимать котят. — Поздравляю, у нас двойня, — сказал Игорь, пододвигая Бусе миску с водой. — А че они рыжие? — смотря на пищащие комки, спросил Петя. — У бати их надо спросить, — улыбнулся Игорь и ткнул в полосатого котенка. — Симба. — А если девочка? — Девчонка рядом лежит. — Белка, — решил Петя, смотря на рыжего котенка с белым пятном на голове, и привалился к игореву плечу. Гром поцеловал его в макушку, не переставая улыбаться. Буся довольно мурлыкала и не обращала на них никакого внимания.