Величайшие из Османов

             — Валиде, вы, наверно, устали… Может, я тогда пойду?       Госпожа два раза моргнула.       — Нет? Вы хотите, чтобы я продолжил читать? — оживился Абдулла.       Валиде-султан сомкнула глаза, а затем, открыв, с теплотой посмотрела на внука, у которого был в руках отрывок из гениального творения Фирдоуси «Шахнаме».       Валиде-султан, интересуясь образованием внуков, была приятно удивлена их глубокими знаниями. Мустафа без проблем говорил по-итальянски, Мехмед разбирается в военной тактике. Но Абдулла… Любознательный, начитанный, деятельный. Она сама когда-то просила слуг проверять шехзаде по ночам, так как тот имел обыкновение не спать, предпочтя очередную книгу из отцовской библиотеки. Это те черты, которые всегда её привлекали. И, несмотря на свой молодой возраст, он был интересным собеседником.       Но сейчас она, Валиде Хафса-султан, была беспомощна. Она ранее слышала, как старые люди из-за болезни теряли возможность говорить, ходить и жить полной жизнью. Это её пугало. Остаться калекой до конца своих дней — ужасная участь. Но её семья была рядом. Сын наведывался к ней в своё свободное время, Хатидже неусыпно находилась при ней, возвращаясь домой к детям ближе к вечеру, и внук. Абдулла читал ей, рассказывал о чём-то. Его детский, высокий голос казался Хафсе очень красивым. Да и книгу, которую он читал, всегда задевала струны в её душе.       Слуги в комнате зажгли свечи, из-за чего Валиде-султан могла сделать вывод, что уже стемнело. В покои, видимо возвращаясь от племянников, зашла Хатидже-султан, драгоценная дочь султана Селима и Хафсы-султан.       — Абдулла, ты здесь? — увидев его макушку, спросила она.       Встав с тахты, он повернулся к тёте. Рядом с Хатидже была Гюльфем, которая спросила у Абдуллы:       — Шехзаде, уже поздно. Наверно, не стоит утомлять госпожу.       В этот момент Хафса-султан усиленно заморгала, дабы обратить на себя внимание.       — Мама, вы что-то хотите сказать?       Валиде моргнула.       — Подождите… сейчас… — Абдулла подошёл к тахте у камина и взял листок с арабским алфавитом.       Хатидже рассмотрела листок и непонимающе посмотрела на Валиде. Абдулла же начал перечислять буквы, и где-то на середине Хафса-султан моргнула.       — Айн?.. — переспросил он, записывая букву. Закончив алфавит, он пошёл по второму кругу. На второй букве Валиде опять моргнула. — ба? Вы хотите позвать раба?       Предположение оказалось неверным — Хафса дважды прикрыла веки.       — Я? В смысле, Абдулла? — утвердительный ответ.       Хатидже и Гюльфем не вклинивались в разговор, с удивление наблюдая за происходящим.       Так прошло полчаса, пока не было составлено предложение: «Абдулла мне не мешает, мне нравится его чтение».       — Абдулла… Это ты придумал? — не веря, спросила Хатидже.       — Не совсем я, но… Мне хотелось поговорить с бабушкой. Она меня раньше просила почитать, и мне показалось, что она этого захочет и сейчас. Мама говорила, что Валиде-султан нуждается в поддержке всей семьи, так она быстрее выздоровеет, — сказал Шехзаде.       В этот на это Хатидже подошла к племяннику и с грустной улыбкой обняла его.       — Машаллах, с каким добрым сердцем растёт наследник, — с некой гордостью произнесла Гюльфем.       В этот момент дочь, внук и невестка Валиде-султан сели рядом с ней, поддерживая её. И она, когда Хатидже взяла её ладонь, вложила неимоверные усилия в руку. И получилось. У её дочери почти слёзы потекли, когда она смогла пошевелить пальцами. Хафса-султан выздоравливает.       

***

      За окном светило солнце, чьи лучи нежно щекотали кожу Арам. Она сидела у себя и отдыхала, читая книгу. Сейчас она сетовала, что кофе и чай не распространены так же, как в её прошлой жизни. А как же они необходим в такие моменты! Но всё же Арам устраивала эта подобия идиллии. Но её нарушил стук в дверь.       — Кто там? — с недоумением она задала вопрос.       — Я.       Поняв по голосу, она открыла дверь, но при этом стала в проёме так, что никто не мог пройти.       — Давуд? Что ты тут забыл? — удивилась девушка.       — Я был на базаре, нашёл там у ювелира-лавочника вот такие серьги, — он достал из карманов кафтана коробочку. Открыв, Арам увидела серьги с янтарём, — мне кажется, что они пойдут к твоим волосам.       Он потянулся рукой к пряди её волос. Арам благоразумно отошла, но, увы, оного благоразумия не хватило, чтобы отказаться от подарка.       — Спасибо… Но не стоило… — начала она.       — Твои волосы прекрасны, и эти украшения сделают их ещё красивее, — перебив её, сказал Давуд.       — Извини, но я занята: переодеваюсь к «смотру». Я сейчас не могу говорить, — в наглую врала Арам.       «Смотром» называлось выступление с танцами, финалом которого была сама Арам. По нему Захра-ханым решала, как хорошо овладела музыкой и танцами девушки. Арам же, закончив изучение языков, поэзии и математики, осталось только доказать госпоже свои умения танцевать, а потом её ждёт продажа.       — Что же… Хорошо. Я кстати тоже там буду, посмотрю, как ты танцуешь, — выдал Давуд.       Арам это удивило — обычно её смотрят Захра-ханым и иногда Салих-эфенди. Но своё замешательство она умело скрыла, слегка улыбнувшись. Посмотрев в карие глаза Давуда, она увидела, что эти самые глаза осмотрели её снизу-вверх с плохо прикрытым желанием. Самой Арам стала от этого тошно, и она закрыла дверь.       «Пора уезжать. План побега с Ольгой уже не кажется таким безумным», — размышляла Арам. Но у неё неожиданно, словно гром в ясную погоду, поразила идея, которая постепенно превращалась в план. Добавляя деталей, она улыбнулась себе и своей хитрости.       «Да, он даже не догадается. Возможно, я поступлю плохо, но это несоизмеримо лучше, чем то, что может сделать со мной Давуд, — думала Арам, — о Аллах, это даже в каком-то смысле смешно. Я убеждена, что нравлюсь ему лишь телом, но мой ум его никогда не интересовал… Ха! Дурак! Я сделаю так, чтобы он понял, как прогадал со мной. Но только потом, после главного действа».       С улыбкой, которая скорее напоминала оскал, она начала готовить вещи к выступлению. Он должен всё понять так, как хочет этого Арам. Нужно все подобрать аккуратно и точно, дабы это выступление стало последним в этом доме.       

***

      Капли дождя падали с неба, будто оплакивая ушедшую госпожу. Траур продлится ещё несколько недель. Но этого времени вряд ли хватит, дабы зажили раны на сердце, нанесённые смертью Валиде Хафсы-султан.       Абдулла продолжал смотреть на дождь в окне, как те с характерным звуком падают на свинцовую кровлю дворца. Его мысли занимала не только смерть бабушки. Он понимал, что мир во дворце не продлится долго. Вновь все его родственники вцепятся друг другу в глотки в стремлении убить, забрать власть и вычеркнуть имена врагов из истории.       Но думать о ссорах и склоках внутри семьи не хотелось вовсе.       «Что стало с бабушкой после смерти? Она также попала в следующую жизнь, как я? Или есть и другие пути?.. — Абдулла поёжился от этих мыслей, — так тяжело! Не с кем поговорить об этом, хотя это будет касаться каждого. Но с другой стороны… проверять самому, если после повторной смерти ещё одна жизнь не хочется».       И лишь бы не думать об утрате. Абдулле казалось, что бабушка пойдёт на поправку, и потом он сможет хорошо с ней поговорить. Но она умерла. Не стало мудрой и сильной женщиной. А она могла столько передать ему!       — Абдулла?..       Голос сестры вывел из раздумий. Заметя дорожки из слёз, шехзаде подошёл к ней. Он обнял её и с улыбкой, которая должна была поддержать, ласково сказал:       — Не плачь, Михримах. Я уверен, Валиде-султан сейчас лучшем мире.       — Я знаю — все так говорят. Но я не могу перестать плакать, — всхлипнула Михримах.       — Это нормально. Так мы показываем, что нам не всё равно. Взрослые могут сдерживать эмоции и чувства. Мы же — дети, и имеем право излить боль через слёзы.       Они так простояли пару минут, пока не вышла мама, которая взяла их за руки и повела на похороны. Было больно смотреть, как ящик с телом близкого человека уносят. Но Абдулле это показалось мгновением. Затем были молитвы, которые прошли и того быстрее для него.       И постепенно жизнь во дворце возвращалась в обычное русло. Траур смягчали, а затем и вовсе отменили.       

***

      Шум музыки приближался. Арам одела не самые лучшие свои шёлка и драгоценности. Но эти имели смысл. Янтарные серьги, лазуритовое кольцо, сине-оранжевая одежда. И всё это объединяло одно: Давуд.       О, как же она предвкушала этот момент! Возможно это её триумф, но может быть и окончательное падение.       «Нет, Шайтан побери! Никаких ошибок, всё по плану. Только победа!», — успокаивала себя Арам.       И вот, заиграла её музыка. Она попросила Ольгу играть на своего рода лютне, а остальные девушки играли на небольших барабанах-думбеках, дабы был чёткий ритм, который так необходим в танце.       Арам не боялась публики — помимо рабынь-девушек, в комнате сидели Захра-ханым и, к радости Арам, Давуд. Её сердце пропустило удар.       «Соберись! Вот он, шанс!» — Арам глубоко вздохнула, бросив томный взгляд на Давуда. Он с интересом и плохо скрываемой радостью рассматривал Арам.       Но вот она начала двигаться в темпе музыки. Подняв руки вверх, она сделала несколько шагов вперёд, чтобы свечи смогли осветить все. Арам казалось, что её бледная кожа не вписывается в общий антураж. Но так даже было лучше — сейчас она казалась такой инородной для окружающих.       Чёткие движения тазом в ритме нарастающей музыки не остались без внимания Давуда. Арам же, напротив, смотрела то на Захру, то куда-то в пустоту, лишь изредка, с лёгкой, игривой улыбкой бросая взгляды на него. Давуд поддался чуть в вперед, что не осталось без внимания Арам.       Она применяла все свои навыки и умения, которыми её научила Девлет. О, как же она хороша сегодня! Арам тренировалась не зря, она стоила тех денег, которых в неё вложили.       Музыка всё играла и играла. Арам ускорилась, дабы поспеть за темпом. Сейчас она подобна волнам в неспокойную погоду в Понтийском море — такая же неукротимо быстрая. Но вот уже близится финиш.       «Давуд в нужной кондиции, я уверена», — бегло подумала она.       Громкий удар об барабан и молчание инструментов означало конец. Арам замерла, ожидая от юноши нужных ей слов. Она с нетерпением перекидывала взгляд от Давуда к Захре-ханым.       — Арам… Вы сегодня прекрасны, — первым нарушил молчание юноша. Он смотрел на неё, как на ангела, спустившегося с небес.       Арам же постаралась выдавить смущение. Но это оказалось труднее — ликование так и распирало её изнутри.       — Очень хорошо… — с полуулыбкой сказала Захра-ханым.       «Давай, Давуд, не подведи меня! Я так старалась не чтобы ты тут меня рассматривал», — Арам подняла глаза на юношу, ухмыляясь уголками губ.       — Девлет, вы очень хорошо обучили Арам. Она прекрасно станцевала, а про её пытливый ум я вообще молчу! Думаю, это заслуга Айше, — хвалил Давуд.       Арам с надеждой посмотрела на Захру-ханым, которая внимательно её осматривала. А Давуд продолжал расхваливать рабыню:       — Арам, я очень рад тому, что вложенные деньги мы потратили не зря. Вы прекрасны во всём, по меркам вашего возраста и статуса. Наверняка вас кто-нибудь, по незнанию, спутает с женой бея или даже паши.       Арам ликовала. Она мельком посмотрела на Ольгу, которая качала головой, разглядывая её одежду и драгоценности.       «Уверена, она распознала, чьи это подарки. Надеюсь, поняла и мою идею», — подумала Арам.       Захра-ханым облокотилась на руки, подперев лицо кулаком. Арам надеялась, что госпожа уже приняла решение. Давуд продолжал хвалить учителей девушки, а Захра смотрела на Арам, сощурив глаза. Пробыв в таком положении полминуты, госпожа откинулась на подушки.       — Что же, пора бы подвести итог. — по коже Арам пробежали мурашки от столь уверенного и громкого голоса. — Арам, ты живёшь в этом доме почти с шести лет. Мы тебя обучили всему, что может тебе пригодиться, но ты на этом не остановилась. Ты продолжала усердно учиться, достигнув прекрасных результатов во многих науках: от языков и поэзии до алгебры. Однажды я тебе сказала, что продам, когда пойму, что ты стоишь десяти тысяч акче.       Захра-ханым достала из одного из рукавов письмо. Арам же была в предвкушении, поняв, что наконец-то сможет подняться вверх. Госпожа же продолжила монолог:       — У меня в руках письмо Салиха-эфенди. Он пишет из Бурсы, говоря, что сейчас очень удачное время для продажи — падишах-эфенди назначил своих сыновей в санджаки, да и некоторых старых пашей заменили и переназначили. Беев, с учётом твоего образования и благородного происхождения мы решили даже не рассматривать в качестве покупателей. — Арам внутренне улыбнулась, услышав про ту выдумку о отце-князе. — Поздравляю. Через несколько недель вернётся эфенди, и ты отправишься с ним по санджакам шехзаде.       «Победа», — только было в голове Арам. В это же время оживился Давуд, который до этого сидел и слушал мать. Было видно, что каждое её слово делает его всё угрюмее и угрюмее.       — Матушка… — только он начал. А Захра-ханым от него отмахнулась.       — Ох, Давуд, если ты будешь опять хвалить Арам, то не стоит. Я устала и пойду отдыхать. — Захра встала и направилась наверх.       Арам же захотела быстро ретироваться, но её за локоть поймал Давуд.       — Отпусти. Потом поговорим, — прошептала Арам.       Юноше этого хватило, и он отпустил её. Арам же направилась в хаммам, где планировала отдохнуть. Она до этого не обращала внимание на то, как же сильно она вымоталась.       «Я заслужила отдых. Да и Ольга тоже в хаммам идёт…»       

***

      Абдулла сидел в библиотеке с Селимом. Он и Баязид снова поссорились, и Михримах решила, что лучше теперь ей взять младшего, так как Селиму начали нравиться золотые украшения сестры, и теперь для него подбор одежды и драгоценностей перестал казаться наказанием. Поэтому она взяла прививать любовь к прекрасному Баязиду. А у Абдуллы появились идеи. И сейчас он может их реализовать.       — Селим. Я обратил внимание, что военное искусство тебя не привлекает, — начал Абдулла, — и я подумал, что тебе возможно понравится вот это.       Он положил на стол одну из карт мира, принесённой в подарок падишаху. Она была относительно новой — на ней уже были некоторые границы материков. Но Европа на ней была прорисована гораздо лучше.       — Ты когда-нибудь представлял корабль, одиноко плывущий в море? — задал вопрос Абдулла.       — Да, но… Не одинокий. Мне он таким никогда не казался таким, — ответил Селим.       — То есть представлял… Что же, тебе это было интересно?       — Ну да, но… Наставники говорят, что армия важнее. Они мало этому уделяют внимание. Я люблю смотреть на корабли в Босфоре — они кажутся такими свободными! И у каждого своя история. Какое-то судно военное, другое торговое, с золотым львом на красном флаге. Это завораживает, — взволнованно начал рассказывать Селим.       Абдулла помнил, что именно он должен стать султаном. Конечно, Абдулла постарается изменить ход истории, но одно из его прошлого мира он помнил точно — Селим II почти не воевал, а войсками руководили паши.       «Мудрое решение, — думал Абдулла, видя, как Селиму даётся военное искусство, — некоторые бы на его месте, мечтая о великой славе победителя, сами вели войска в бой, с треском проигрывая».       Абдулла сел к брату. В библиотеке падишаха сегодня никого не было. Иногда тут, среди стройных стеллажей книг и свитков, можно встретить сановников высокого ранга, наставников из Эндеруна и шейх-уль-ислама.       — Селим, ты бы хотел изучать навигацию и другие науки, связанные с морем? — спросил Абдулла.       — Да. Очень хочется изучить кораблестроение! Ты только представь, какими огромными могут быть суда, но они не тонут в воде. Я однажды сделал корабль из бумаги, когда был в хаммаме. И он утонул! Я хочу разгадать эту загадку, — высказался Селим.       Абдулла внимательно слушал. Теперь у него появился способ не только приблизить к себя брата, но и дать ему место в будущем.       Закончив с братом, они пошли к себе. Абдулла вернулся в свои собственные недавно полученные покои. Всю свою жизнь он обдумывал то государство, которое он построит, став султаном. Теперь, когда его начали всё больше обучать тому, что поможет править, он добавлял новые детали в эту ещё не существующую империю. После разговора с братом, Абдулла всерьёз задумался об одном из элементов его плана — о флоте.       «Что же, надеюсь, что получу из нынешнего Селима истинного амира аль-бахра. Надо будет поговорить с мамой, она-то уж точно всё устроит. Да и Селима надо ещё чуть подтолкнуть…»       

***

      Поздняя ночь. Луна хорошо освещала комнату, в которой уже давно воцарилась тишина. На удобной кровати лежала Арам, уставшая от танца. После хаммама она сразу пошла к себе и легла спать.       Вдруг в дверь постучали. Арам сквозь сон услышала это, из-за чего начала ёрзать в кровати.       Постучали более настойчиво. Арам проснулась и, шепча проклятия на голову стучавшего, подошла к двери. Когда она её открыла, в комнату быстрым шагом кто-то вошёл. Она не сразу узнала Давуда, который был полностью одет и ходил с таким лицом, будто уже сейчас готов к экспедиции в Китай, что насторожило сонную Арам.       — Давай я помогу тебе собраться, — сказал Давуд.       — Чего? — в замешательстве задала вопрос Арам.       — Арам. — Давуд подошёл к ней, поднеся руку к её лицу. — Не бойся. У меня есть деньги, вместе мы будем счастливо жить где-нибудь в Бурсе или Смирне. Если хочешь, хоть в Индию отправимся.       Арам обхватила его ладонь, отдаляя её от себя.       — Давуд, успокойся. Я через неделю поеду с твоим отцом в санджаки наследников, а если не повезёт, то направлюсь в Стамбул.       — Арам, ты чего? Зачем тебе это? — не понял Давуд.       Арам посмотрела на него хмурым взглядом. Ей уже не хватало сил сдерживать злость за прерванный сон.       — А зачем ты вообще пришёл? — спросила она.       — В смысле? — Давуд был обескуражен и растеряно смотрел на Арам.       — Я никуда не пойду. Меня, как и планировали, продадут за огромную сумму денег, и все будут счастливы. Повторюсь, зачем ты пришёл?       — Я тебя люблю, как и ты меня, — с беспокойством произнёс Давуд, — Арам, я понял твои знаки. Ты ведь одела это кольцо, эти платья, чтобы я догадался. Ты всегда была такой умной. Ты мне призналась, не произнося ни слова.       Арам, потребовались усилия, чтобы не засмеяться. Она уже отошла от сна, и теперь всё понимала.       — Давуд, я тебя никогда не любила, — вкрадчиво сказала Арам.       — Что?       Давуд смотрел на Арам так, будто на него вылили ушат холодной воды.       — Давуд, — с глубоким вздохом начала Арам, — я тебя никогда не любила. Мне льстили твои чувства, но не более. До, получается, вчерашнего дня. Твои восхваления возможно и были плодами пылкой любви ко мне, но знай, эти чувства останутся без ответа. Грубо говоря, я тебя использовала, чтобы Захра-ханым решилась продать меня. Ты себе представить не можешь, как сильно я этого ждала. Наконец я смогу возвыситься. У меня были планы и мечты и, поверь, тебя в них нет. Возвращайся к себе и позволь мне отдохнуть в остаток ночи.       Было видно, как каждые слова били по Давуду. Он сначала бледнел, а под конец его лицо залилось багрянцем. Неожиданно он сделал несколько шагов, подойдя к Арам вплотную. Она не успела среагировать на него, как вдруг он её поцеловал, обхватив руками талию девушки.       Арам мгновенно попыталась оттолкнуться, а когда не получилось, сама того не ожидая, дала пощёчину Давуду. Тот сразу отстранился, поглаживая рукой покрасневшую щёку.       — Не смей так делать! — прикрикнула Арам, — запомни: я не твоя рабыня, а твоих родителей. Они вложили в меня баснословные деньги, ожидая в будущем прибыль. И они её получат! Поверь, они любят звон монет больше, чем тебя. Так что проваливай из моей комнаты, и никогда больше не подходи к ней. Вот, на, — Арам сняла кольцо и вложила их в ладонь Давуда, — мне оно больше не нужно. Пускай это будет концом нашего знакомства — дальше у него нет шансов на развитие.       Давуд, видимо, не был более способен выслушивать всё это от возлюбленной, из-чего вышел из комнаты. Арам тихо засмеялась, оставшись одна.       «Интересно, а он воспринял мои слова всерьёз? — сев на кровать, подумала Арам, — Особенно угрозы. Ха! Да я даже не смогу ему ничего сделать, если он на что-то решится. Мой максимум — это пригрозить ножом. Да и то, он его с легкостью отберёт. Но похоже он действительно расстроился и напрягся от моих слов. Ох, вот ведь идиот. Я так плохо играла глупую рабыню, что получилась влюблённая дева. Но это к лучшему — вот-вот я буду свободна! Конечно, не юридически. Но наложница шехзаде имеет хоть что-то. А если не купит шехзаде, то приобретёт паша. А там и до свадьбы недалеко. Ах, перспективы! Вот они, прям передо мной. И я хотя бы одной воспользуюсь. А дальше… Деньги, власть, свобода».       Арам, строя из своих грёз планы, не заметила, как уснула.