Приемлемые риски

Тобио, беспокойный, дёрганный, посматривает поверх чашки. Он совершенно не представляет, чего он волнуется, но вот прямо сейчас буквально заставляет себя спокойно сидеть в кресле, положив ногу на кофейный столик и глубоко вдыхая аромат чая. Свет струится в окно квартиры, в которой они живут с Хинатой. В гостиной на этот раз чисто, его гантели аккуратно убраны под диван. Он заставляет себя осмотреться и успокоиться. Его взгляд скользит по раздвижным дверям, открывающим прихожую и часть кухни, потом перемещается на пустой экран телевизора, унаследованного от двоюродного брата Хинаты, на диван, где они смотрят фильмы или матчи, когда находится лишняя минутка, и где Хината засыпает стабильно как минимум раз в неделю; он переводит глаза на одностворчатые окна, из которых можно увидеть парковку супермаркета и небольшой кусочек улицы. Всё равно странно так жить. Вот взять, например, чай: чай всегда напоминал ему о матери, которая читала целые лекции о пользе напитка, воодушевлённо вещала об антиоксидантах и японцах, живших благодаря ему чуть ли не до ста лет. А Тобио эта дрянь всегда напоминала траву, и он с нетерпением ждал времени, когда будет жить отдельно, лишь бы только избавится от необходимости пить его, – но вот он здесь, в квартире, которую его мать посетила ровно один раз, пьёт грёбаный чай по собственной воле, как будто ему это нравится. А может быть, ему это и нравится – это напоминает ему дом, хоть напиток и обжигает язык, да и вкус до сих пор дрянной – трава травой. И вот сейчас он пьёт чай и дышит. Пьёт и дышит. Беспокойство тикает внутри, вторя часам на стене. Тренер велел ему сегодня не появляться на площадке, опасаясь за лодыжку, которую он всего лишь несильно растянул, а вот Хината, как обычно, на тренировке. И это раздражает безмерно – он дома, а Хината там. И Тобио очень хочется думать, что она не затянется надолго. Минуты ползут, он попивает чай, разбирает домашнее задание, строчки которого уже плывут перед глазами, прерываясь мыслями, что он мог бы делать сейчас, если бы не чёртово растяжение. Будет ли команда проводить тренировочные матчи, разделившись на две команды только с одним оставшимся сеттером? Стоит ли вообще тогда тренироваться? Нет, это глупая мысль, конечно, практика стоила того. Просто... – Я дома! Тобио испуганно подпрыгивает, поставленная на столик нога опускается, упираясь в пол. – Привет! – кричит он в дверь, сохраняя ровный тон, стоически проигнорировав то, как забилось его сердце, – как прошла тренировка? Хината скидывает кроссовки, небрежно бросает сумку и, пройдя через раздвижные двери, плюхается на диван, стоящий перпендикулярно креслу Тобио. Повозившись, он ложится на спину, глядя в потолок, рука свисает с края дивана: – Скучно, – отвечает, вздохнув, Хината, – Сато снова не бросал мне вне тренировки. – Он думает, что ты мой центральный блокирующий, – заявляет Тобио. – Боится, что ты будешь критиковать его броски и ныть, что они не мои. Хината выворачивается, его голова свешивается с дивана, а шея смешно вытягивается, когда он встречает взгляд Тобио вверх ногами. Рыжий весь блестит от пота, и вид влажной кожи заставляет Тобио сглотнуть, отчасти от зависти, а отчасти... не-зависти. Огненные вихры свисают вниз, открывая идеально гладкий лоб, который редко кому доводится видеть. Мило.. – Ну, они не так хороши, но я бы ему этого не сказал. Это заявление заставляет Тобио улыбнуться так, что обычно Хината либо улыбается в ответ, либо брякает, что Тобио, так растянув губы, выглядит зловеще, но взгляд Хинаты внезапно падает на его лодыжку. Его глаза тут же сужаются: – Ты должен держать ногу приподнятой.. Он вскидывается, буквально скатываясь с дивана, совершенно забыв об усталости и разочаровании, поглощающих его буквально минуту назад. В порыве ненужной заботы он заставляет Тобио поднять ногу и несёт лёд, чтобы приложить к лодыжке, затем встаёт над ним стеной и сводит брови, будто раздумывает вызвать ли врача или даже парочку для пущей убедительности. – К завтрашнему дню тебе должно стать лучше, – уверенно говорит он, поймав раздраженный взгляд. – Без тебя всё не так. Что ты хочешь на ужин? Значит, Хината не поел в столовой после тренировки, а сразу же побежал домой. Тобио честно пытается подавить чувство самодовольства, неконтролируемо забурлившее в нём. – Карри со свининой, – отвечает он. Ладно, если уж Хината планирует нянчиться с ним, он воспользуется положением по полной. – И на этот раз не делай его таким жидким. – Не буду! – салютует Хината и исчезает на кухне. Брови Тобио ползут вверх. В любой другой день замечание о водянистом карри заставило бы Хинату огрызнуться, но вот он отдает честь и бежит выполнять приказ. Хм.. Тобио решает не обращать на это внимания; похоже, Шоё действительно не хватало его бросков. Лестно думать, что это всё ещё так, спустя столько лет. Он откидывается на спинку кресла, краем глаза наблюдая, как Хината мельтешит по маленькой кухне, иногда скрываясь за стенами. Это было совсем не то, чего он ожидал, когда они учились в средней школе. Он никогда не мог себе представить, даже когда они из простых соперников превратились в друзей, что они будут жить вместе, жить уже больше полугода, и это будет... приятно. Большую часть времени. И он не был готов к тому, что жизнь с Хинатой будет приятной. Хината, забираясь на столешницу, встаёт на колени и протягивает руку к открытой дверце шкафа. Тобио не успевает решить, пошутить ли по поводу роста или отругать дурака, потому что тот тянется выше, его футболка немного задирается, а шорты, натянувшись на заднице, сползают ниже, обнажая полоску гладкой кожи, и взгляд Тобио падает на его тазовые косточки. Это просто кожа, кожа, которую Тобио видит постоянно, но сейчас увиденное бьёт его обухом прямо по темечку. Осознание тела Хинаты проникает сквозь открытые раздвижные двери кухни, спирая дыхание, ошеломляя, бросая его то в жар, то в холод. В мгновенье ока спокойствие испаряется, как и не было, и Тобио отрывает взгляд от уже мечущегося по кухоньке парня. Не для тебя, – напоминает он себе, стараясь не обращать внимания на жар в ладонях и внезапно возникший в горле ком. Руки у него обычно так разогреваются, когда он видит гимнастические залы, сетки, волейбольные тележки. Этот жар означает, что он хочет бить по мячу, давать пасы – но у него ушли годы, чтобы понять, что жар в его ладонях при виде обнаженной кожи Хинаты был другим. Совершенно не тем же самым. Покинувшее его прежде беспокойство вернулось, усилившись десятикратно. Эта короткая вспышка обнаженного тела будто умоляла обратить внимание на все физические измерения, за которыми он, Тобио, так незаметно, но тщательно следил, находясь вне корта. Хината вырос с тех пор, как они начали играть вместе, хоть и не вверх. Его тело стало сильнее, компактнее и смертоноснее. И для Тобио смертельный аспект тела Хинаты заключался скорее в том, что он чувствовал, глядя на него. Все началось с волос. Тобио пережил разные хинатовские прически: оранжевое облако, длинное оранжевое облако, конский хвост, длинный конский хвост, короткая стрижка – тогда он испытал настоящее чувство потери – и теперь его нынешний стиль, который держится на вихрастой голове уже больше года: короче по бокам, длиннее сверху. Конечно, ухватиться есть за что, но Тобио теперь делает это редко. Хината по-прежнему бросает ему вызов, задирает его, но не до такой степени, чтобы ему пришлось трепать его за космы. Хотя, нет, не совсем так: не до такой степени, чтобы Тобио мог подавить внутренний голос, кричащий ему, запрещающий хватать Хинату, даже когда тот намеренно дразнит его, буквально тыча пальцами во все больные места. Но Тобио держится – понимает, если он схватит, то может.. сделать что-нибудь. Что-то, о чём пожалеет. Этот импульс был связан с остальными изменениями, произошедшими с парнем. Лицо.. его черты более острые, уже совсем не детские – были лишь частью проблемы. Основной же проблемой была... кожа. Твёрдые мускулы. Дразнящее тело, столь отличное от его собственного, казалось, было создано, чтобы отвлекать, подрывать самообладание. При этом он искренне боготворит цветущую силу тела Хинаты каждый раз, выходя с ним на площадку. Все это было похоже на любовь к солнцу, и Тобио принял это. Да, не очень приятно, странно, но и выбирать не приходилось. В его случае он не мог получить то, что хотел, – поэтому Тобио приготовился к долгой игре. Как бы ему ни хотелось обнять Хинату, прикоснуться к нему, это не стоило всего остального. Он принял это решение почти сразу, как только осознал свои чувства – чувства, словно мяч, падающий на его сторону корта – болезненное осознание, за которым следует принятие. Бессмысленно. Мяч на полу.. на твоей стороне. Без вариантов. Тобио приучил себя контролировать свои желания и порывы, и жизнь их продолжается – но иногда бывают дни.. тяжелее других, например, этот – пропуск тренировки и, как следствие, море бурлящей энергии. Беспокойство сопровождает его весь день – во время еды, во время выполнения домашних заданий, во время подготовки ко сну. Тем более не помогает и то, что Хината любит сидеть слишком рядом – прикасаясь к нему, будь то плечо, чтобы привлечь его внимание, или бедро, когда они сидят и смотрят телевизор. И не было никакой возможности избежать этих мимолётных прикосновений, да и не хочет он этого. Он просто хочет немного меньше чувствовать его – но оттолкнуть парня? – нет, это было выше его сил. Его настроение портится окончательно к тому времени, когда он выходит в общую комнату, чтобы проверить, выключил ли он свет после душа. Телевизор работает в пустой гостиной, тратя электричество.. Так, стоп. Этот комок на диване – Хината? Лежит, вырубившись, с приоткрытым ртом. Может, тренировка и была скучная, но явно изнурительная. У Хинаты была привычка засыпать на диване. Как-то Тобио спросил его об этом и услышал в ответ, что телевизор расслабляет больше, чем лежание в постели с закрытыми глазами. Тобио выключает телевизор. Дыхание Хинаты не сбивается, он никоим образом не реагирует на оборвавшийся шум. Он никогда не просыпается. Тобио вздыхает и опускается на колени рядом с диваном. Он знает, что насильное пробуждение Хинаты приведёт к неоднозначным результатам – тот не сможет заснуть ещё несколько часов. Уложить его в постель самому намного проще – и также намного сложнее для его собственной решимости перестать накапливать бесполезные, но такие желанные моменты близости. – Ладно,– громко подбадривает он себя. Хината не дёргается. Тобио сглатывает. В такие моменты, когда Хината засыпает на этом дурацком диване, кажется, что он, Тобио, попадает в какой-то другой, параллельный мир. Лицо парня во сне открытое и простое, немного глуповатое, волосы рассыпаны по обивке в беспорядке. Тобио знает, стоит поднять Хинату, тот прижмётся к нему, рефлекторно двигаясь навстречу теплу чужого тела, заставляя Тобио переживать такие желанные эмоции – в такие ночи кажется, что, возможно, они вместе, что их отношения выходят за рамки их дружбы или партнерства – но, конечно, это было не так. Они никогда не договаривались быть вместе. Жить вместе и быть вместе – две совершенно разные вещи. Тобио это знает. И все же, готовясь поднять Хинату, он прижимается губами к его лбу лёгким поцелуем – короткое прикосновение губами. Это единственный знак привязанности, который он может себе позволить. Бессмысленный и потому невинный, Хината никогда не узнает о нём, а он никогда не осмелится на что-то большее. Это молчаливое "я здесь", которое умоляет остаться незамеченным. Тобио собирается с духом и встаёт, прижимая к себе тёплую тушку. Вес расслабленного тела наваливается на него, усиливая странное впечатление – он будто восстанавливает оторванную, отнятую какими-то странными обстоятельствами часть себя. В такие моменты он не может избавиться от ощущения, что Хината принадлежит ему. Пока он не говорит об этом вслух, оно никому не вредит. Как и ожидалось, Хината что-то бубнит, прижимаясь к нему. Не говоря ни слова, он относит парня в захламлённую спальню и укладывает в постель, выдергивая из-под него одеяло и накрывая. Хината ненадолго выплывает из сна, но только для того, чтобы сонно моргнуть и пробормотать что-то вроде благодарности, потом отворачивается, а Тобио возвращается в свою спальню, выключив по дороге свет. Прежнее беспокойство грозит вернуться и задушить его. Жить с Хинатой приятно. Большую часть времени. Но только не тогда, когда он чувствует себя так.

***

Долгое время Тобио жил в счастливом неведении. Возможно, всё было так с самого начала, может быть, он всегда чувствовал это, в глубине души, с того первого неравного матча – но даже если эти чувства возникли с самого начала, он не замечал их до своего третьего года в старшей школе. До того ужасного августа он даже не задумывался о том, что эмоции, которые вызывал Хината, могли быть связаны не только с волейболом. Ему, наверно, нужен был толчок – возможность изучить самого себя: свои чувства, свои желания. И он получил этот волшебный пинок – на третьем году Хината начал кое с кем встречаться. Она была подругой Ячи, девушкой, которую Хината очаровал, не прилагая никаких усилий – случайно. Она была милой и умной, как и сама Ячи, и Хината покраснел до корней волос, когда она призналась ему. Похоже, он даже не собирался отказываться от предложения встречаться, Тобио так вообще стоял немного в стороне – и даже не подозревал, что его другу признаются в симпатии. Когда раскрасневшийся Хината рассказал ему, о произошедшем во дворе, он почувствовал, будто тугой узел скрутил все его внутренности, и он разозлился – как будто свиданья Хинаты с девушкой были личным предательством, оскорблением. – Не сваляй дурака, – единственное, что он сказал, а Хината ударил его. – Хотелось бы не оплошать! И Хината не свалял дурака. Не оплошал. Он был так же предан команде, так же сосредоточен во время тренировки, единственное, что теперь после занятий поймать его было почти невозможно. Гнев не уходил, и после нескольких недель – недель неохотного осознания, что Хината усердно работает, как всегда, – Тобио понял, что он злится не на Хинату и не на девушку. Он злится на себя. Оглядываясь в прошлое, он признаётся себе, что его чувства к Хинате не были чем-то новым. Они скрывались там, в глубине, долгое время, и он почему-то думал, что их связь – их идеальная командная работа – позволит чувствам оставаться там незамеченными, непонятыми, неозвученными на сколько? На годы? На всю оставшуюся жизнь? О чём он думал? Что он воображал? Что Хината всегда будет рядом? Он не знал, какие стены отрицания воздвиг в своем уме; всё, что он знал, что они были, а теперь их нет. Несмотря на растянутый во времени эффект, который эти отношения оказали на Тобио, Хината и его милая подружка расстались менее чем через два месяца после её признания, и напарник казался немного опечаленным, но не убитым горем. Теперь они с Тобио были друзьями, а не просто соперниками или партнерами, но если Хината и обсуждал с кем-то его разрыв, то это был не он, а Тобио и не спрашивал. Он предполагал, что они расстались, потому что Хината был слишком занят волейболом – это казалось наиболее вероятной причиной. Во всяком случае, вся эта история, оказала на него большее влияние, чем на самого Хинату. Это лишило его на время какой-либо уверенности во всём, что его окружало. – Конечно, мы должны жить вместе, – утвердил однажды Хината, когда они изучали сайт университета, в который их обоих пригласили и в который Нишиноя поступил в прошлом году. Они были у Тобио дома, сидели за обеденным столом. Хината просматривал сайт и говорил о жилье, даже не глядя на друга. А Тобио почти не подавился соком. – Что? – прохрипел он, откашлявшись и выровняв дыхание. Это имело смысл, и если бы он не чувствовал себя странно из-за напарника в последнее время, он бы сам об этом подумал, но.. Хината посмотрел на него снизу вверх: – Ну, мы будем в одной команде, в одном университете, и мы знаем друг друга. Тобио ещё раз кашлянул, прочищая горло: – Ну, да, – согласился он. Шоё прав. Он знал, что Шоё был абсолютно прав. Пожалеет ли он о том, что согласился на это? Только время покажет. – Наверное. – Ты так не думаешь? – Я не.. я имею в виду.. я вообще об этом не думал. – Дешевле жить с кем-то, – изрёк Хината, приподняв брови. Он еще немного посверлил взглядом Тобио и, наверное, решив, что тот ошеломлён неожиданным предложением, вернулся к изучению страницы. Вопрос был решён. Тобио заставил свое бешено колотящееся сердце успокоиться. Он уже тогда понимал, что удобство жизни с Хинатой может не перевесить трудностей. Он знал, что, возможно, будет сложно видеть друга каждый день утром, днём и вечером, в различном настроении, в разной степени одетости и раздетости, мило сонливого и головокружительно возбужденного. Хуже того – Хината может снова влюбиться, привести девушку на ночь и будет иметь абсолютное право ожидать, что Тобио не взбесится при виде чужого человека в их квартире. Наверное, согласиться на это – погрузиться в его жизнь глубже – будет худшим его решением. Но он пошёл на риск. Как всегда с Хинатой.

***

Как он и предполагал, ежедневное искушение, с которым жил Тобио – смешной Хината, спящий в его объятиях, залезающий коленями на столешницу и находящийся каждую свободную минуту рядом – было мучительным, но так было не всегда. На корте всё имело смысл. Все сомнения отпадали; странная тоска и изматывающая неуверенность исчезали туманом на рассвете, рассеивались в первые часы после восхода солнца. Его сердце успокаивалось от скольжения подошв по полу спортзала, громкого скрипа шиповки, стонов напряжения, проглоченных в спешке, чтобы сделать следующую подачу, следующий сейв. На корте всё время случались яркие моменты, но некоторые взрывались с яростью сверхновой. Таким был первый официальный матч, в котором они с Хинатой сыграли от начала до конца за университет, матч, закончившийся идеальным голевым ударом Хинаты, завершающим долгий изнурительный розыгрыш. Но конец матча не был концом. Как и всегда. Раздался свисток, и Хината побежал к нему, прыгнул в руки и обхватил ногами его талию. Бёдра Хинаты были нереально сильными, он крепко сжимал их и вопил-вопил; их товарищи по команде тоже кричали, хлопая Тобио по спине. Тобио мог просто сломаться пополам от давления сильных ног Хинаты, но какое ему было дело? Он сжал футболку напарника сзади в кулаках и издал торжествующий рёв. Хината начал смеяться, а затем его горячие, потные руки крепко вцепились в шею, в то время как он непрерывно осыпал поцелуями лицо Тобио, пока не показалось, что сеттер со всех сторон окружен смеющимся Хинатой и его влажным горячим ртом. – Какого хрена, Хината! – ругался он, но без реальной злости, и это заставило Хинату смеяться ещё больше. – Отвали! Их товарищи по команде снова засмеялись, уже привыкнув, что Хината такой. – Приготовься! – раздался с боку голос Нишинои, никогда не позволявшего другим праздновать без него. И Тобио приготовился, как ему и было велено, хорошо зная, что будет дальше.. – Оххх! – закачался он, внезапно ощутив на себе тяжесть сразу двух парней. Огни стадиона замелькали перед глазами неясными бликами, а затем выровнялись. Мышцы его тела и бедер напряглись, пытаясь удержаться на ногах. Он вытянул руки для равновесия, и это сработало. Теперь на нём висел не только Хината, обвивающий его ногами, но и Нишиноя, забравшийся на них. Руки Ю потянулись, чтобы погладить их по головам, как только он устроился на сплетённых телах поудобнее. – Вы двое! Отличная работа! – кричал он. – Я вами таак горжусь! Сердце Тобио забилось сильнее, и он с достоинством перенес это волнение. Было бы легче стоять, если бы Хината не раскачивался от похвал Нишинои, хихикая, как довольный малыш, но Тобио и не думал на него ругаться. – Они собираются убить его, – засмеялся один из товарищей по команде. Про себя Тобио думал, что тот был прав, но это не имело значения. Его сердце того гляди лопнет от переизбытка эмоций. Конечно, позже он вспомнит, как ноги Хинаты обвились вокруг него, и всё будет по-другому, это будет звездец – но не сейчас. Сейчас он был королём мира! – Нам нужно выстроиться в линию, – сказал он, выслушав подробный отчет Хинаты о каждом классном подборе, в котором поучаствовал Нишиноя, и попытался стряхнуть парней. После минутного доброжелательного подшучивания Нишиноя услужливо соскользнул вниз. Тобио потряс ещё сильнее, чтобы сбросить Хинату, но безрезультатно. – Ладно, ладно! – согласился Хината, крепче сжимая бедра. – Я слезу, слезу! Не тряси меня так сильно, у меня затекли ноги, я сейчас свалюсь.. – Нечего прыгать на людей, если не сможешь потом спуститься обратно! – Это было спонтанно! Тобио хмыкнул. Глупый Хината. Глупый, глупый, глупый Хината. Он собственнически сграбастал в руку майку Хинаты, затем снова отпустил её. – Давай помедленнее.. – сказал он, и Шоё нехотя кивнул. Они какое-то время стояли в раздумье, Хината смотрел вниз, рассчитывая, как бы слезть без потерь. Затем добрейший Нишиноя схватил его под мышки, наконец, ноги Хинаты разжались, и тот с грохотом опустился, холодок пробежался по разгорячённой коже живота Тобио. Он медленно поднял глаза и встретился взглядом с Хинатой – тот притворился, что смотрит на него, дуясь, что он вечно не позволяет ему цепляться клещом – и через мгновение Тобио не смог удержаться, чтобы не взъерошить ярко-рыжие вихры. – Молодец, – произнёс Тобио и увидел, как от похвалы румянец снова залил довольное лицо. – Ну, естественно! – пискнула приманка и быстро отвела взгляд.

***

Ноги обхватили его талию, горячие ладони вцепились в плечи, срывая рубашку, оглаживая лицо. Тобио тяжело дышит, сдерживая стон. Он все еще может чувствовать это. Уже в тот момент, когда Хината запрыгнул на него, Тобио понял – будут проблемы.. И он прекрасно понимал, что, лёжа ночью в постели, он с воспоминаний переключится на кое-что другое. Иногда ему хотелось сказать Хинате, чтобы тот перестал так прыгать на него, сказать, что этим он подпитывает то, частью чего он, Шоё, не хотел бы быть, но он трусливо откладывал разговор, молчал. Хината не знает. Хината не может знать, потому что ему нравятся девушки, он всегда смотрит только на них, даже с Тобио пытается говорить о них. А он, Тобио, совсем не похож на девушку. Тобио даже думать не хочет, вдруг Хината узнает, что их партнерство значит для него что-то другое, что их дружба питает огромный мир тоски, которая охватывает его только в темноте спальни, в полном одиночестве. Он не хочет, чтобы Хината знал, что его выдуманная версия живёт в кагеямовской голове, версия, которая седлает его во снах, пробегается лёгкими касаниями по его телу, зовёт его, просит не волноваться, потому что ему тоже нравится, потому что он тоже хочет… Тобио прикусывает губу, подавившись выдохом. Пот выступает на коже. Чужие бёдра скорее сильно, чем чувственно обхватывающие его после матча. Хината никогда не был бы специально чувственным – он был бы диким, громким и ужасно несдержанным. Он берёт всё, что хочет. А Тобио страстно желает отдать всё ему – этой его фантастической версии. Единственной версии, которая хочет его. Его рука сжимает член сильнее. В его мыслях Хината велит ему продолжать, он движется на нём с неумолимой целеустремленностью, с каким-то слишком уж бешеным темпом. Они судорожно дышат, и Тобио притягивает веснушчатое лицо к своему, запустив руку в волосы, соединяя лбы. Притормози.. мысленно попросит он, но ни один из них не будет этого делать, просто потому что не сможет. Запястье его выворачивает от напряжения. Лёгкие горят, совершенно забывая впускать и выпускать спасительный кислород. Не останавливайся.. умоляет Хината в его голове. Просьба звучит рвано, как и темп, заданный ими. Этот Хината не выказывает никакого уважения или признания, он такой же требовательный, как и всегда. Его губы закушены, зубы скрипят. На следующее утро Тобио почувствует его запах повсюду, поймёт, что они натворили. Кагеяма.. шепчет Хината в его голове. Рука Тобио дергается. Дыхание спирает.. Да? Снова, потом.. Давай сделаем это снова, и снова, и снова.. Заткнись. Сделаем. Мы сделаем это.. мысли Тобио туманятся. Он крепко жмурится, чувствуя скорое освобождение. Ему кажется, что сейчас над ним нависает призрачная тень Хинаты, и ему не составляет никакого труда воспроизвести в голове его громкий требовательный голос. Он вспоминает, как Шоё пах сегодня днем после матча, пот, выступивший на его разгоряченной коже, запах, будто въевшийся в рецепторы. Перед зажмуренными глазами – руки Хинаты на его лице и то, как собственнически он прикасается к нему. Он представляет, что у этих действий есть другая первопричина; представляет, что Хината относится к нему не как к игроку, а как к человеку, парню, как Хината говорит ему, что он принадлежит ему. Ты мой.. у Тобио в голове чужой голос, потерянный, возбуждённый, и они вместе катятся навстречу оргазму. Он ненасытен. Не остановится, пока не вытянет всё из Тобио, пока Тобио добровольно не отдаст каждую частичку себя. Скажи это.. Тобио не стал бы слушаться. Он перекатил бы его на спину и устроился между разведённых ног. Он бы не сказал, что он его. Он бы этого не сделал, но это было бы правдой. Они оба знали бы это. Тобио представляет, как запечатывает рот Хинаты поцелуем, скользит в горячую влажную глубину языком, глотая каждый звук, пока тела двигаются в одном темпе. И нет никаких дурацких комментариев. Голова Хинаты запрокидывается, а Тобио утыкается носом в изгиб влажной шеи, где чувствуется густой запах, и они оба теряют способность говорить. Никаких поддразниваний, не сейчас, хотя с Хинаты станется и попытка нарваться.. Хината. Тобио снова представляет сильные бёдра, обхватывающие его. Сдержать стон не получается. Он поворачивается и утыкается лицом в подушку. Не произноси его имени, – приказывает он себе, сжимая кулак. Не смей. Кончает он молча. Но в голове его снова и снова – мешанина из «Хината», «Шоё» и самых разнообразных ругательств, за которые парень отругал бы его, если бы, не дай бог, услышал.. Но сейчас ему всё равно. Он продолжает изливаться до тех пор, пока не чувствует абсолютную звенящую пустоту. Томное тепло пока перевешивает чувство вины. Позже, когда влага в нижнем белье высохнет, он посмотрит на себя со смущением, граничащим со стыдом. Ты жалкий. Он старается не представлять себе, как Хината говорит это слово. Почему-то в его голове Шоё копирует выражение лица Тсукишимы, когда узнаёт о его чувствах. И, наверное, это было правильнее, чем представлять реальное выражение лица Хинаты в случае его прокола. Отвращение, которое он постарается спрятать в пустой попытке спасти их дружбу. Тобио прерывисто вздыхает. Он не уверен, почему вообще позволяет себе думать о Хинате, удовлетворяя эти позывы, за исключением того, что казалось невозможным не думать о нём; он пытался много раз. Каким-то образом Хината всегда прокрадывается в его голову: вспышкой гладкой кожи бедра, тем, как натягиваются его шорты, когда он тянет мышцы, как отрывисто он движется во время долгих тренировок, как бёдрами елозит по сиденью автобуса на выездах, как его глаза скользят, встречаясь с глазами Тобио в моменты безмолвного разговора – они часто понимают друг друга без слов.. Хината никогда не задаётся вопросом, сможет ли Тобио идти в ногу с ним. Тобио не даёт повода думать иначе.. Эта тайна в темноте спальни Тобио – единственный важный секрет, который он прячет, и по ночам, когда в его голове действия и тепло Хинаты сводят его с ума, у Тобио нет выбора, кроме как позволить чувству иногда выбраться из темноты головы на белый свет. Чувство. Оно живёт и дышит Оно никуда и никогда не уходит Но с ним можно справиться. Его можно выплёскивать в такие ночи, как эта, и терпеть всё остальное время, когда острые края желаний и эмоций притуплялись. Хината не знает. Он не может знать. А то, чего ты не знаешь, не может причинить тебе вреда.