Тепло
6 августа 2021 г., 23:26
Кровь у Грома горячая, волчья. С кровью этой даже лютующая питерская зима справиться не в силах. Она сколько угодно может пытаться задушить его в ледяных объятиях и пробрать до костей жгучим холодом — Гром ей в ответ только оскалится злорадно, даже не потрудившись тонкую кожанку застегнуть. Да и что ему до свирепого мороза и северного кусачего ветра? Он и сам кого хочешь покусает.
А вот его Петя – совсем другое дело. Его Петя кутается в мягкие кашемировые свитера и широкие шарфы. Его Петя прячет тонкие пальцы в понтовых кожаных перчатках и трётся кончиком замёрзшего носа о шею как печка горячего Игоря. Его Петя согревает холодные губы в тёплом поцелуе и едва не дрожит от бушующего ветра. Шустрым зайцем несётся от участка к машине и на всю выкручивает подогрев сидений.
— Родной, ты б жопогрейку свою убавил, а то так и до яичницы недалеко.
— Хм-м, а знаешь, звучит заманчиво, я как-то даже проголодался внезапно. Яишенку бы сейчас да с колбаской…
Петя бровями играет и ухмыляется хитро. Такой непозволительно красивый в искрящемся свете фар встречных машин. Волк урчит довольно, громко, заставляет грудь ходуном ходить от частого дыхания. Игорь слюну шумно сглатывает и едва успевает прикусить рвущийся наружу язык.
“Ты прям как кролик озабоченный. Это что же получается – влюблённый волк уже не хищник?”
“Ой-ой, да кто бы говорил”
Игорь Волку мысленно средний палец показывает, но правоту его признаёт – рука-то к Петиной коленке сейчас по его, Игоря, воле тянется.
Дома Петя нехотя позволяет снять с себя тёплое пальто. Бурчит под нос что-то о собачьем холоде и требует немедленных объятий. Позволяет окружить себя простой житейской заботой, сытным ужином накормить и на диван валяться утащить.
Гудящий старый холодильник и бубнящий телевизор почти скрадывают тихое Петино сопение, и только острым волчьим слухом удаётся выхватить его мерное дыхание. Петя ближе жмётся к тёплому боку, волосами шею щекочет, кутаясь плотнее в оленью шкуру вместо пледа и, кажется, вот-вот готов провалиться в сон. Игорь гладит широкой ладонью его тонкие лодыжки, привлекая внимание.
— Петь. Петруш, давай-ка в кровать.
— Мхм, не-е, не хочу. Я тут уже... пригрелся. А в кровати холодно.
Петя сладко зевает Игорю в плечо, носом в шею утыкается и вздыхает довольно. И совершенно точно не собирается никуда двигаться. Только ёжится зябко, услышав гневный вой ветра за окном.
Грому нипочём ни безжалостный ветер, ни вечный сквозняк. Гром вообще холода не чувствует. Но его пара – совсем другое дело.
“Может, ему ещё одно одеяло достать?”
“Да толку от этих одеял”
“Уж побольше, чем от тебя”
“У меня вообще-то идея есть!”
“Ну-ка, удиви”
“Вот смотри. Люди, они ведь того… не особо тёплые. Даже мы с тобой, когда в этой форме”
“И что дальше?”
“А дальше то, что волки горячее. Мохнатее. Согреть быстрее могут”
— Опять с башкой беседуешь?
Петя трётся сонно лбом о плечо Игоря, ближе жмётся в поисках тепла и зевает сладко, заразительно. Уже скорее во сне, чем наяву. Игорь хмыкает согласно ему в ответ, целует в висок и, подхватив под коленями, поднимает на руки.
“Ну какой же худенький! Совсем ничего не весит!”
“Да не ссы, откормим”
Петя вертится, ворчит недовольно, оказавшись на холодных простынях. Оленьей шкурой с головой укрываясь, как последним щитом перед страшным безжалостным холодом.
Игорь в лоб его целует, гладит по светлым волосам и накрывает сверху тяжёлым пуховым одеялом.
Огромным зверем привычно обращается и к своей паре под одеяло залезает. Завтра Петя будет недоволен тёмной шерстью на атласных простынях, но зато сегодня заснёт в тепле.
Петя улыбается довольно, зарывается тонкими пальцами в жёсткую шерсть. За ухом гладит и во сне уже шепчет.
— Мой шерстяной волчара. С тобой всегда тепло.
