Петя Хазин и Серый Волк

      “У тебя руки-крюки, дай лучше я” Первые слова Волка после их утренней ссоры. Они разругались вусмерть, когда этот помешанный пудель ни свет ни заря потащил их общее тело в какую-то понтовую пекарню, чтобы принести понтовому Хазину такую же понтовую коричную булку. Наплевал бессовестно на праведный гнев Игоря, облизывая жадным взглядом Хазина, пока сам Хазин облизывал булку. Лишь тявкнул что-то про «счастье наше упускаем» и замолк до конца дня. Волк над руками контроль перехватывает, ловким движением заворачивает в тесто фарш, оставляя вылезшим острым когтем аккуратные защипки. У него всегда пельмени получаются лучшее, чем у Игоря. Да и не только пельмени. Манты, голубцы, беляши с чебуреками — все, как на подбор, красивучие. Игорь фыркает, с раздражением на спинку стула откидываясь и лениво глядя из-под сведённых бровей на движущиеся по волчьей воле руки. Ну да, ну да. Волк же тут спортсмен, комсомолец и просто красавец — блохастый, правда, временами, но кто не без греха. Балагур и весельчак. Романтик. Не то что хмурый нелюдимый Игорь. Даже «пару» вон нашёл. Ну просто золото, а не вторая личность! — Фарш с кабанчика отменный получился! — Фёдор Иванович ставит на стол новую тарелку с фаршем, вырывая Игоря из мыслей, — А ты чего смурной такой? — Да он дурак просто, вот от дурости своей и дуется.       “Может ты сегодня хотя бы голос у меня отбирать не будешь?”       “А у тебя есть что полезного сказать?” Игорь с глухим стоном головой мотает. — Фёдор Иванович, он достал меня уже! — Ну-ну, ребятушки, так дело не пойдёт. Давайте-ка рассказывайте. — Да нечего тут рассказывать! Он, кажись, бешенство в лесу хапнул и теперь… Мы пару встретили, представляете? Такой мальчик — сказка просто! Так пахнет вкусно, что думать невозможно. А этот дундук всё портит. Говорит, что это пройдёт. А как оно пройти-то может, если пара истинная? Да на Луну смотреть меньше хочется, чем на Петеньку нашего! — Петенька — это Хазин что ли? — Ага. Я же говорю — бешенство. Хазин этот — заносчивый му… Индюк, короче. А Волк его чуть ли не облизать готов при каждой встрече. — Нет, ну тут ты, Игорёк, загнул немного. Неплохой же парень. Колючий просто да холодный. Но это ж не беда, отогреем! — Ещё как отогреем, Фёдор Иванович! Игорь контроль над руками возвращает, закрывает лицо широкими ладонями и едва не воет от резкой горечи в груди. — Фёдор Иванович, и Вы туда же? Фёдор Иванович ничего не отвечает, лишь шепчет себе в усы тихое «Игорь-Игорь» и, мягко усмехнувшись, треплет ему волосы. Игорь руки от лица отнимает, ловит в его взгляде тёплую родительскую нежность и сам не замечает, как губы трогает улыбка — его собственная, искренняя. Отводит глаза в неожиданном смущении и с удивлением видит нанизанный на острый коготь пельмень. Фёдор Иванович смеётся, как только он умеет — заразительно и по-доброму так. Игорю от этого смеха дышать будто легче. Фёдор Иванович давит последние смешинки и смотрит неожиданно серьёзно. — Балда ты, Игорёк. Забыл, чему тебя папка твой учил? Ты да Волк — всё одно. Вы в согласии жить должны. И голова бедовая одна на двоих у вас, и сердце тоже. Ты прислушайся. И к нему, и к Волку. Уж он побольше тебя чует.       “Слышал, что тебе умный человек говорит? Прислушайся”       “Заткнись”       “Сам заткнись” Игорь сопит недовольно и взгляд отводит.       “Вы сейчас сговорились что ли? Серьёзно? Вы ещё Хазина этого сюда притащите тёте Лене на смотрины. Будем тут все вместе сидеть, пельмени лепить, вы этого хотите?”       “Да”       “Пизда” Волк вздыхает тяжело, головой мотает. — Вот и что мне с этим бараном упрямым делать, Фёдор Иванович? — Дай ему подумать, он это любит. Игорь им ничего не отвечает. Сосредоточенно стирает с острого когтя липкий фарш и… ну… думает. О Хазине думает и о куче проблем, что он своим появлением принёс. Ловит краем глаза отблеск полной Луны за окном и представить боится, что получивший авторитетную поддержку Волк может вытворить этой ночью.