Темный маг

После продолжительной паузы Люпин первым прервал тишину, не желая, чтобы Поттер пришел к неверным выводам. – Гарри, деление на светлых и темных сейчас кардинально отличается от реального положения дел. Просто в противостоянии две стороны, и раз одни пошли за Темным Лордом... – Которого, кстати, так первым назвал именно Дамблдор, – вставил уточнение Снейп. – Да, он, – кивнул Ремус, абсолютно не расстроившись из-за того, что его перебили. – Ну вот... Раз одни темные, то, само собой, против них выступать должны светлые. У людей всегда свет ассоциировался с добром, а именно о нем и вещал всегда Альбус. Так и вышло, что в умах современных британских волшебников закрепилось несколько искаженное понятие о «раскраске» личной магии. – Но особенности принадлежности к темным или светлым ведь можно выявить? Флер использовала какое-то мудреное заклинание, и вокруг меня воздух засветился темно-вишневым. Вокруг Билла он был оранжевым, а у Гермионы – молочно-голубоватым. Или это был всего лишь трюк для меня? Снейп достал волшебную палочку и, направив ее на себя, прошептал несколько неразборчивых слов – неосязаемое густо-красное пламя охватило его фигуру. – Такой эффект ты видел? – спросил он. – Да. Только у меня тогда цвет был темнее, – кивнул Гарри, зачарованно глядя на Снейпа – со стороны подобное выглядело очень зрелищно. Почему-то результаты Билла и подруги не казались такими впечатляющими, возможно, из-за того, что свечение у них было не столь насыщенным. – Это примитивная проверка магической ауры, и она не дает полной картины о состоянии потенциала. Уильям еще как-нибудь тебя тестировал перед ритуалом? – Нет. – Голову ему оторвать и мантикорам скормить, раз он ею не пользуется! – негодующе прокомментировал признание Снейп. – Большинство магов по старой классификации – темные, то есть они хотя бы в какой-то мере поддерживаются родовой магией. Даже полукровки с сильно разбавленной кровью, если еще существует камень их основного рода, не могут считаться светлыми. Ложка дегтя всегда портит мед, а от ложки меда деготь не станет сладким, – Снейп криво усмехнулся своему образному сравнению. – Аура темных магов в цветовой гамме колеблется от бледно-оранжевого до почти черного, хотя все равно с красным отливом. Надеюсь, ты понял, что, чем насыщеннее цвет, тем могущественнее маг. – А у Вол... у него какой? – вдруг с любопытством спросил Гарри. – Не знаю. Уверен, тот, кто рискнет таким образом проверить Темного Лорда, не проживет и минуты. Но, полагаю, если опираться на другие показатели, приблизительно такой же, как у меня. У тебя потенциал несколько больше, раз у тебя аура темнее. Но не забывай, что без знаний и опыта – кнат цена твоей возможной силе. Вот Грейнджер действительно светлая волшебница, раз у нее свечение было голубым. У светлых цвет варьируется от молочно-голубоватого до синего. Либо среди ее дальних предков есть светлый волшебник, либо она истинная магглорожденная, каких исключительно мало, таких называют «новой кровью», и они могут образовать свой род, если создадут семью с таким же волшебником, как сами. – И это будет светлый род? – Это будет абсолютно новый род, не пересекающийся с другими. Но со временем он тоже станет темным, если они поступят мудро и создадут родовой камень. О преимуществах его наличия ты уже в курсе. Иначе это будет просто брак равных – не более того, и он не принесет пользы наследникам, – тут же пояснил Северус. Было видно, что ему доставляет удовольствие делиться сведениями, пускай он частенько и сдабривал свои поучения язвительностью. – То есть почти все волшебники, по сути, темные, но некоторых это не устроило, и они выдумали себе другие оценки принадлежности к той или другой категории, чтобы найти причины для противостояния? – сделал вывод Гарри, едва не запутавшийся в этой теме. – Можно и так сказать, – Снейп продолжал есть виноград и с прищуром поглядывал на Поттера, который хоть и был до безобразия необразованным, все же не казался тупым, потому что с жадностью поглощал новые знания, при этом неплохо справляясь с их анализом и осмысливанием вкупе с другими уже известными ему сведениями. – Но зачем Дамблдор искажал реальность, если стремился сделать мир лучше? – Гарри, всеобщее благо – очень расплывчатое понятие, – взялся пояснять Люпин. – Вот скажи, оградить людей от опасных существ – это же хорошо? Хорошо. А оборотни в полнолуние опасны? Опасны. Поселить оборотней в резервации за магической стеной, чтобы они не угрожали людям, ведь правильно? – Но они же не звери! – возмутился Поттер, хотя с первыми двумя пунктами и был согласен. – Оборотни под влиянием Луны не контролируют своих инстинктов, им не место рядом с теми, на кого они нападают, – напомнил Ремус и горько усмехнулся. – Лучший способ избежать жертв – запереть их. Это действительно так, как бы ни неприятно было такое слышать. Вот и выходит, то, что добро для большинства, не всегда является таковым для отдельных групп населения. Искажая реальность, Дамблдор подстраивал видение мира под свои критерии его оценки. Кстати, это именно он придумал закон о резервациях для оборотней. Конечно, это лучше, чем истребление, но... – Люпин развел руками. – Разве нельзя придумать что-нибудь другое? Ты же пил зелье, когда работал в Хогвартсе. – И чуть не убил тебя и твоих друзей, потому что поддался порыву и забыл принять очередную порцию, – Люпин покаянно покачал головой. – Северус уже давно работает над модификацией антиликантропного зелья, намереваясь сделать его более легким в изготовлении с использованием недорогих ингредиентов, тогда оно станет доступным для всех нуждающихся. А главное, чтобы его можно было принимать в любой день лунного цикла с сохранением всех необходимых свойств. Но до тех пор, пока исследования не увенчаются полным успехом, приходится мириться с тем, что придумал Альбус. От своей сущности нельзя отказаться по желанию. Ставший оборотнем должен жить по их правилам. Если ты рожден темным магом, то никакие лозунги и заверения не сделают тебя светлым. Темный волшебник это не тот, который творит зло, а тот, кто через родовой камень имеет связь с предками и остальными членами семьи. – Значит, мой отец был темным, а мать светлой, раз она магглорожденная? – У Лили дед и отец были сквибами, она несла в себе кровь темных магов из семьи Ферклов, – вклинился в разговор Снейп. – Так что она, по существу, не являлась магглорожденной, хотя родовой магией почти и не поддерживалась. Родовой камень очень давно уснул, из-за того что в одном из поколений не родилось ни одного волшебника, только сквибы, но он не уничтожен. При необходимости его можно восстановить, чем, собственно, и собиралась заняться Лили. Мы с ней это выяснили к четвертому курсу нашей учебы в Хогвартсе. – Вы с ней? – Гарри задохнулся от удивления. – Но вы назвали ее... – он прикусил язык, вспомнив, как рассердился Снейп в тот раз, когда Гарри, еще учась в Хогвартсе, влез в его воспоминания в Омуте памяти. – Если бы Лили не пошла на поводу пропаганды, то мы с ней не поссорились бы тогда. Мы с вашей матушкой дружили с девяти лет. Просто дружили, – Северус сделал ударение на последнем утверждении, заметив, что Поттер пытается осмыслить его заявление и может прийти к неверным выводам. – Джеймс же, сколько Дамблдор ни отстирывал его в отбеливателе, относился к довольно сильным темным магам, но был внушаемым и разгильдяем по натуре, за что и поплатился, не сумев уберечь семью. Так что вы, Поттер, темный маг на светлой стороне противостояния. Я же не ошибусь, если скажу, что вам по душе мир, который рисовал Альбус своими речами о всеобщем благе? – Честно? Я не знаю, к чему конкретно призывал Дамблдор. У меня была одна задача – избавить мир от... – Гарри на миг умолк, соображая, как назвать Волдеморта, ведь на этом прозвище стояло табу, а придуманная волшебниками длинная кличка, по его мнению, отдавала идиотизмом. – От Тома Риддла, который убил моих родителей и причинил много зла людям. – Поттер, а вы когда-нибудь пытались выяснить, почему Темный Лорд пришел в ваш дом, а не к Уизли, к примеру? – у Северуса в этот день с самого утра было не радужное настроение, и он специально дразнил парня, задавая провоцирующие вопросы, подсознательно выискивая повод выплеснуть копившееся в нем целый день раздражение. – Это из-за пророчества, – Гарри не был уверен, что поступает правильно, раскрывая свою осведомленность в этом вопросе, но он видел, что Снейп чем-то недоволен, и не хотел его злить, отмалчиваясь или выставляя себя еще большим болваном, чем чувствовал сам. – Ну да... Альбус, исходя из каких-то неведомых простым смертным побуждений, написал план действий, облек его в форму пророчества от дуры-алкоголички, а два сильных мага ему следуют, не задумываясь. Ладно вы, Поттер, у вас еще нет ни житейского опыта, ни знаний... Но Лорд!.. – Северус, случилось что-то плохое? – Люпин понял, что если не вмешается, то Снейп может навредить Гарри, рассердив его и вызвав сильные эмоции, которые тому строго противопоказаны. – Ничего такого, чего нельзя было бы предугадать. Лорд потерял поводок и теперь бесится из-за того, что не имеет представления, где находится Поттер, вымещая злость на своих соратниках. Люциус попал под горячую руку, и ему крепко вчера досталось. Почти так же, как и после вашего побега, – уточнил Снейп и выразительно посмотрел на Гарри. Он раньше никогда не упоминал о том, что до того, как он забрал Гарри из «Ракушки», ему пришлось спасать Люциуса, которого, как хозяина Малфой-мэнора, куда доставили Поттера с друзьями, наказали сильнее остальных виновных в недосмотре. Грейбек, надеясь на поощрение, разумеется, доложил Лорду о задержании, так что скрыть факт не удалось. – Я полночи варил для Люциуса зелья, а потом сегодня полдня отпаивал его ими. – Как он? Завтра же... – Ремус умолк, не договорив, и зыркнул на Поттера. – Он уже в порядке, так что выдержит ритуал, – устало заверил Северус. Напряжение, не отпускавшее почти сутки, быстро сошло на нет благодаря участливому расспрашиванию Люпина. Они не были в обычном понимании близкими друзьями, но общие взгляды на многие вещи в этом мире достаточно сильно сблизили их в последние годы. – Потерял поводок? Добби – эльф, который спас нас из плена – сказал, что на мне висит кровный поисковый след. Вы об этом говорите? – Гарри прервал тягостное молчание, в которое погрузились собеседники. – Да. Когда я готовил вас к ритуалу на родовом камне, то как бы временно признал своим родственником. Иначе вы не получили бы поддержку магии Принцев. Это обеспечили некоторые из тех знаков, что были написаны на вашем теле. Вы на пару часов как бы перестали быть Поттером, и из-за этого поисковый след разрушился, – Снейп, несмотря на отсутствие особого желания сейчас обсуждать эту тему, все же ответил. – Но как Риддлу удалось его создать? Разве такое возможно? Почему тогда всех пропавших не ищут таким способом? Где он взял мою кровь? – вопросы посыпались градом, как дары из рога изобилия. – Такое исключительно редко удается, обычно на подобное способны только идентичные близнецы. Лорд очень опытный маг, к тому же он использовал вашу кровь для возрождения, и у него, по-видимому, имеется с вами ментальная связь, раз вы раньше видели те странные сны, оказавшиеся реальностью, – Снейп намекал на случай с Артуром Уизли, когда того укусила змея Волдеморта. – Нам еще предстоит в этом разобраться, когда вы достаточно окрепнете, – пообещал он и вернулся к обстоятельным ответам на вопросы, интересовавшие Поттера – как ни странно, это успокаивало после всех переживаний прошедшего дня. – Теперь вы понимаете, почему такое колдовство не используется повсеместно. К тому же для него требуется кровь разыскиваемого, а волшебники не разбрасываются этой важнейшей субстанцией своих тел, несущей отпечаток магии. Именно это свойство крови позволяет проводить магический поиск. Но параметры отпечатка в вашей крови изменились на время ритуала, и это разорвало поисковую связь. В вашу возможную смерть Лорд отказывается верить, и у него больше не осталось вашей крови, чтобы повторить создание такой связи. – И откуда у Риддла взялась моя кровь? – Я ему принес, – холодно поставил в известность Снейп и скептически поинтересовался: – Почему не спрашиваете, зачем я это сделал? – Надеюсь, что вы сами расскажете, – буркнул Гарри. Он и раньше, когда не знал, что Снейп на их стороне, думал, что без него тут не обошлось, но почему-то сейчас было больно узнать, что дела именно так и обстояли. – Альбус настаивал, чтобы в Больничном крыле под стазисом всегда имелись образцы крови некоторых студентов, которые часто попадали в переделки. В принципе, это разумная мера, и она не раз помогала быстро поставить на ноги таких хулиганов, как близнецы Уизли, или вас, мистер Поттер, после матча по квиддичу или очередного героического поступка, – ирония окрасила последние слова Снейпа. – Я надеялся, что мадам Помфри догадается уничтожить фиал с вашей кровью, когда вы не явились в школу на седьмой курс, а Министерство объявило вас в розыск. Но я переоценил ее способности думать о чем-либо, кроме лечения насморка и поноса у студентов, а сам, к сожалению, не проконтролировал этот момент. Не знаю, откуда стало известно о базе образцов Кэрроу, но он запытал бы до смерти Поппи, если бы я не вмешался. Мне пришлось снять чары с тайного хранилища – как новый директор я имею доступ к любому помещению в Хогвартсе. К моему ужасу, фиал с вашей кровью стоял на самом видном месте, так что у меня не имелось ни малейшего шанса незаметно избавиться от него на глазах у Кэрроу. Пришлось отнести Лорду. Простите, но мне моя жизнь дорога! – напоследок рыкнул, оправдываясь, Снейп. – Если бы я знал о том, что мадам Помфри взяла у меня кровь для хранения, не предупредив об этом, то сам позаботился бы на этот счет, – вздохнул Поттер. Он, конечно, немного разозлился на Снейпа, ведь если бы не было «поводка», как он сказал, то Гарри с друзьями гораздо спокойнее прожили бы последние два года. Но вместе с тем он прекрасно понимал, что у Снейпа не имелось другого выхода, а свои претензии стоит выставить Дамблдору, отдавшему распоряжение целительнице, и мадам Помфри, не уничтожившей его кровь в такой сложной ситуации. – Подобное не афишируется, потому что, по сути, незаконно. Если бы родители некоторых студентов были в курсе, что кровь их детей хранится в школе, они подняли бы большой шум. Но теперь там не осталось ни одного пузырька. Кэрроу, как только я взял фиал с твоей кровью в руки, тут же уничтожил все в том хранилище, как объяснил – в наказание целительнице за сопротивление. За что и поплатился. Лорд проучил идиота так, что тот неделю в постели провалялся, а мне некогда было варить для него зелья, работа директора отнимает массу сил и времени, – сказано было таким злорадным тоном, что и дураку стало бы понятно, Снейп просто банальным способом мстил Кэрроу. – Еще вопросы, мистер Поттер? – Нет, – Гарри помотал головой и несмело улыбнулся ему, таким нехитрым способом благодаря за откровенность и полезные сведения. – Вы утолили мое любопытство. Впечатлений на сегодня вполне достаточно. – Надеюсь, вы не забыли, что я обещал отвечать на ваши вопросы только в том случае, если вы будете спокойно все воспринимать и не станете волноваться из-за того, что уже изменить невозможно. На ночь не пейте зелий, завтра проведем второй ритуал, – предупредил Снейп, с удовлетворением отмечая, что его собственное настроение выровнялось, и если и не стало приподнятым, то уж и удручающим его уже назвать нельзя. – Хорошо. А после него мне можно будет колдовать? – Вряд ли. По крайней мере, не сразу. Будем смотреть по вашему состоянию. Я не останусь здесь на ужин, – его реплика адресовалась домовушке, принявшейся по заведенному в последние дни порядку накрывать стол в беседке. – Холли поняла, хозяин, – отозвалась та, не прерывая своего занятия. – Ремус, загляни завтра пораньше, где-то за пару часов до обеда, если получится. Боюсь, мы с Люциусом сильно выложимся и не сможем проконтролировать состояние Гарри сразу после ритуала. – Без проблем. Приду, когда надо.

***

Вечером, лежа в постели, Гарри анализировал все, о чем узнал за день. У него уже начало входить в привычку перед сном подводить своеобразный итог, чему он успел научиться, и смотреть, насколько это вписывается в его прежнее представление обо всем сущем. Он получал много разнообразной информации: о мироустройстве вообще, о магии и о том, что касалось лично его – судьбы, прошлого и настоящего. Казалось, Люпин и Снейп задались целью перевернуть его мир с ног на голову, но Гарри и не думал сопротивляться, он жадно впитывал сведения обо всем, о чем ему соглашались рассказать. Он не спорил и не доказывал своего мнения на тот или иной счет, но порой не скрывал сомнений, и тогда ему приносили целую гору книг – от древних трактатов, которые он с трудом мог читать, до вполне современных магических научных изданий, чтобы он убедился, что его не пытаются ввести в заблуждение. Он корпел над текстами, выискивая в них объяснения непонятному, и зачастую находил очередные доказательства своего скудоумия, потому что истина лежала на поверхности, и сделать верные выводы можно было даже на базе тех знаний, которые он получил в школе. Поттер, хоть и не считал себя фаталистом, но успел попрощаться с жизнью к тому моменту, когда в «Ракушке» появились Люпин и Снейп и практически выдернули его с того света. Снейп не преувеличивал, когда так говорил. Гарри за неделю прочитал достаточно о функционировании магической системы волшебника, чтобы убедиться – он и впрямь родился под счастливой звездой, раз ему удалось выкарабкаться. До выздоровления было еще далеко, но он уже не умрет от истощения, вызванного ритуалом, который провел Билл. Видимо, два года блужданий по стране, наполненных сомнениями в целесообразности собственных действий, и чудесное спасение вкупе с еще не исчезнувшей слабостью послужили серьезной встряской для Поттера, потому что он усердно пытался переосмыслить свое отношение ко всему, что его окружало, и искал свое место в этом неузнаваемо изменившемся мире, где добро стало смертельно опасным, а зло спасало жизнь. Не все рассказанное Ремусом или Снейпом воспринималось легко. Иногда какую-нибудь истину мешали принять старые установки, впитанные сердцем за годы, проведенные в Хогвартсе. Кровное колдовство по-прежнему еще настораживало, хотя разумом Поттер и понимал, что убить можно и безобидными щекочущими чарами. Под давлением фактов приходилось ломать себя, и порой это оказывалось болезненно, потому что некоторые прежние поступки окружающих людей теперь виделись в ином свете. Гарри немного удивляло, что он перестал фонтанировать эмоциями по любому поводу, как было раньше, исчезла его импульсивность, не хотелось ни спорить, ни дерзить. Ремус назвал это состояние апатией, но Гарри так не считал, ведь интерес к обучению у него не пропал, однако и возражать не стал. Он даже спросил у Снейпа, не влияют ли на него таким образом зелья, которыми его поили, но тот твердо заверил, что никаких успокоительных свойств у лекарств нет. Еще во время скитаний Поттеру нравилось в одиночестве размышлять над определенными вопросами, анализировать новые сведения в тишине без постоянной пустой болтовни Рона и регулярных поучений Гермионы, что частенько утомляло до огненных пикси перед глазами. Теперь же он оказался в идеальных условиях, когда никто не лез с советами и нытьем, разговоры велись лишь конструктивные и насыщенные массой полезных сведений. Возможно, скоро ему станет скучно и снова захочется окунуться в хаос общения с друзьями, но сейчас, когда в ушах еще звучали слова Билла Уизли: «Я должен был рискнуть! Или ты полагаешь, мне следовало спокойно ждать, когда мой брат умрет?» – он все еще чувствовал обиду из-за его предательства и не хотел ни с кем встречаться, кроме Ремуса и, как ни странно, Снейпа. Гарри очень быстро привык к его присутствию рядом, ему хватило пары бесед, чтобы окончательно довериться своему спасителю и убедиться, что тот не причинит вреда. Хотя, возможно, этому способствовала и проснувшаяся совесть, ведь он вынужден был признать – именно Снейп постоянно приходил ему на выручку еще со школьных лет, а Гарри так неблагодарно всегда к нему относился. – Выходит, я не совсем полукровка. Если бы мама успела пробудить камень Ферклов, то я считался бы полноценным чистокровным магом, поддерживаемым двумя родами, – прошептал Гарри в подушку. – Не то чтобы это было так важно для меня, но все же... – неведомо откуда взявшаяся волна тоски сжала сердце, а под веками зародились слезы жалости к себе и своей судьбе сироты, и Поттер постарался поскорее отвлечься, потому что прислушивался к советам Снейпа, постоянно твердившего, что сильные эмоции сейчас очень вредны. – Надо все выяснить о моих предках. В библиотеке я видел раздел о родословных, – наметил он себе план на будущее, а затем постарался вообще выкинуть все мысли из головы – следовало хорошо отдохнуть перед вторым ритуалом, во время которого он намеревался бодрствовать и наконец узнать, что же это такое – темное колдовство.