Темный маг

Поттеру казалось, что Белтейн превратился для него в бесконечную череду ритуалов. Снейп и его друзья серьезно взялись за дело, намереваясь снабдить его всевозможной защитой, а главное – на ближайшее время усилить его и без того огромный магический потенциал, тем самым создавая ему в этом преимущество перед Темным Лордом, опытность которого была еще недоступна Поттеру. Сначала Гарри очистили в огне сакрального костра, затем он провел положенные ритуалы на камне рода Поттер, потом Северус и Деррик долго колдовали над ним в Принц-касле – и на камне, и под звездным небом. Гарри было интересно наблюдать, как вокруг него из магических нитей сплетался кокон, готовый отразить довольно сильное влияние чужеродной силы, а когда он понял закономерность происходившего, то и сам включился в укрепление своей временной защиты, чтобы она продержалась не день-два, а на всякий случай хотя бы неделю. Ближе к полуночи Малфой принес готовый амулет пяти родов – редчайший и бесценный артефакт. Это о нем он упоминал, когда они только заговорили об операции. Такой амулет гарантировал, что, если понадобится, магия благородных семей Малфой, Эйвери, Роули, Яксли и Селвин поддержит его столько, сколько понадобится во время открытого противостояния Темному Лорду, условно присвоив ему такой же приоритет, как и главам этих родов. Такое жертвование силы было величайшим даром, какой только можно представить в магическом мире. С помощью очередного ритуала амулет активировали, само собой, ориентировав его работу на Поттера. Когда магическая подготовка к предстоящему была завершена, Северус и Гарри отдались на волю чувств – их соитие было жарким и страстным, они сливались в потоке эмоций и незабываемых ощущений, даря друг другу надежду на добрый исход задуманного им дела. Их близость походила на утоление жажды, на укрощение бури и покорение высочайших вершин. Их захлестывали волны триумфа и счастья от осознания, что они одновременно и принадлежат, и владеют. Они, сами того не ведая, получили от Судьбы еще одну защиту – защиту Любви.

***

Второго мая к десяти утра фигуры на шахматном поле реальности были расставлены, пришло время начинать судьбоносную игру. Темный Лорд еще даже не подозревал, что его роковая встреча, предсказанная давним пророчеством, состоится совсем скоро, а Гарри Поттер, скрыв лицо под глубоким капюшоном классической изумрудно-зеленой бархатной мантии и окружив себя чарами отвлечения внимания, в сопровождении Кингсли Шеклболта и невидимого Северуса Снейпа уже приближался к залу заседаний министра магии Британии. Все происходило на том же уровне, что и Атриум, где было запланировано устроить встречу с Темным Лордом. За ними торопливо семенила заранее приглашенная и тщательно проинструктированная мистером Мальсибером скандальная журналистка Рита Скитер. Внеплановое совещание членов администрации как раз подходило к концу, когда дверь без стука открылась, и в кабинет вошел тот, кого министр магии Пий Тикнесс не только не ждал, но и не предполагал когда-нибудь здесь увидеть. – Добрый день, – вежливо поздоровался Поттер. – Господин министр, простите, что без приглашения, но вы же и сами понимаете, что в моем положении лучше не афишировать личные намерения посетить Министерство магии, – Поттер скользнул быстрым взглядом по лицам присутствующих и убедился, что все шло так, как и предполагалось, здесь находились те, кто был нужен для их операции – Малфой, Яксли, Мальсибер, Селвин и Руквуд делали вид, что ничего странного не происходит, а трое незнакомых Гарри мужчин выглядели удивленными и даже слегка напуганными. – Мистер Поттер? Как вы сюда попали? – Тикнесс не сумел скрыть нервозности. – В Министерство меня провел мистер Шеклболт, – Гарри мотнул головой, указывая на успевшего запечатать чарами дверь Кингсли, чувствовавшего себя в кабинете министра как дома, потому что бывал здесь очень часто. – Мисс Скитер согласилась составить мне компанию в качестве представителя прессы. Без этого никак, если мы хотим быть предельно откровенными с нашим народом, не так ли? – Гарри взмахом руки предложил своим спутникам присесть, словно забыл, что не он здесь хозяин, да и сам тоже без приглашения устроился за длинным столом заседаний напротив министра. – Почему секретарь не доложил о вашем визите? – поинтересовался Тикнесс, хотя и догадывался, что того, скорее всего, вынудили бездействовать. – Мистер Дуглас любезно согласился пропустить нас без церемоний, – Шеклболт не стал уточнять, что Поттеру пришлось просто отконфундить секретаря, преодолев сопротивление его защитного амулета, а пока тот приходил в себя, Снейп внушил ему, что необходимо срочно наведаться к целителю из-за невыносимой головной боли. – Что вы задумали? – с хрипотцой в тоне, словно у него пересохло в горле, спросил Тикнесс, судорожно пытаясь просчитать, во что может вылиться визит Поттера в Министерство. – Ничего особенного. Для начала я хочу дать показания по поводу смерти Альбуса Дамблдора, очистить свое имя от несправедливого обвинения в его убийстве и посодействовать закрытию дела о моем розыске, – почти буднично ответил Гарри, глядя невинными глазами. – В таком случае вам следует обратиться в Аврорат. Это в их компетенции и... – Простите, – не дал ему договорить Поттер, – я еще не сошел с ума, чтобы соваться туда, где меня заавадят до того, как я скажу хоть слово. Пускай и считается, что в детстве я пережил попадание в меня смертельного проклятия, но я не намерен экспериментировать с целью выяснения, насколько авадоустойчив в действительности. Мне подумалось, что кабинет министра – единственное надежное место для моей безопасности до того, как с меня снимут нелепые обвинения. – Как вы смеете перебивать министра? – спросил незнакомый Поттеру мужчина, но удостоился лишь холодных взглядов большинства присутствующих, а Яксли строго бросил: – Если нам понадобятся услуги вашего отдела обливиаторов, мы вам скажем, Миргурд. А пока, будьте добры, помолчите, – а потом спросил у Гарри: – Мистер Поттер, вы отдаете себе отчет, что если ваши показания окажутся неоднозначными, то вас арестуют? – Разумеется, я в курсе и заверяю, что готов рассказать всю правду. Так что можете позаботиться о Веритасеруме. У меня только одно условие: вы, ничего не поясняя, позовете сюда главу Аврората – пускай он лично опросит меня в вашем, – Гарри повел рукой, намекая на находящихся в кабинете людей, – присутствии. Полагаю, вам доверяют в Министерстве, так что лучших свидетелей мне не отыскать, и никто не сможет сказать, что вы необъективны. Я же не многого прошу? – Полагаю, это можно организовать, – переглянувшись с министром магии, сказал Яксли, являвшийся главой Отдела правопорядка. – Есть возражения? – спросил он у остальных собравшихся на совещание. В ответ лишь покачали головами, предпочтя молча наблюдать за тем, как будут развиваться события. Кто был более-менее в курсе планов Поттера, не удивился его требованию, а остальные занимали не столь высокие посты, чтобы вмешиваться в ситуацию, и просто выступали в качестве свидетелей. Яксли набросал записку главе Аврората и продемонстрировал ее Поттеру, чтобы тот удостоверился, что он ничего лишнего не написал, а затем заколдовал ее, снабдив чарами конфиденциальности, и, превратив в самолетик, отправил по назначению. Дожидаясь визита Робардса, Тикнесс попытался выяснить, что еще планирует Поттер, но тот, улыбнувшись, лишь бросил: – Всему свое время, господин министр. Тикнесса бесила дерзость Поттера, но он заметил, что приближенные Темного Лорда, находившиеся в данный момент в его кабинете, абсолютно спокойно восприняли появление Нежелательного лица номер один. Никто из них не спешил докладывать своему хозяину о столь важном визите, они не нападали на парня и не пытались его задержать. Это показалось министру странным, ведь он был в курсе того, что Лорд давно разыскивает Поттера, однако утолять свое любопытство таким поведением Пожирателей Смерти не спешил. К тому же он прекрасно был осведомлен в том, что почти все его подчиненные, присутствующие здесь, обладали незаурядными мозгами и способностями к анализу обстановки. Размышляя над ситуацией, Тикнесс вдруг сообразил, что именно Пожиратели инициировали сегодняшнее совещание, буквально накануне вечером убедив его, что у них появились интересные идеи насчет некоторых последних реформ. Однако он не успел развить мысль относительно возможной осведомленности кое-кого в том, что сейчас происходило, потому что дверь в кабинет, с которой Шеклболт предупредительно снял свои чары, распахнулась, и вошел Гавейн Робардс, который, не здороваясь, чуть растерянно сообщил: – А вы в курсе, что секретаря нет на рабочем месте? – Теперь в курсе, – бросил министр и зыркнул сначала на Поттера, сидевшего ко входу спиной, и поэтому пока не опознанного пришедшим, а затем на Шеклболта, оперативно восстановившего свои чары на двери. – Присаживайся, Гавейн. Как я предполагаю, тебе придется сейчас много писать, – сказал он со вздохом, догадываясь, что планы на этот день явно придется серьезно корректировать. – Ты принес Веритасерум? – спросил у Робардса Яксли, по сути, являвшийся начальником главы Аврората. – Конечно. А зачем... – и тут Гавейн глянул на того, кто сидел в торце стола как раз напротив министра магии, и умолк на пару секунд, сообразив, кого увидел. – Мистер Поттер! – Мистер Поттер любезно согласился дать показания под сывороткой правды, – едко прокомментировал его эмоциональный возглас Малфой, решивший прервать свое молчание и продемонстрировать личное отношение к происходящему. – Полагаю, вы догадались захватить бланки допроса? – поинтересовался он у Робардса. – Разумеется, – процедил тот. Он недолюбливал лощеного советника министра, но не мог отказать ему в здравости ума. – Мистер Яксли? – Приступай, Гавейн. Нужно сделать все по правилам, – Яксли мотнул головой в сторону Риты Скитер, намекая, что пресса сожрет их с потрохами, если они допустят произвол в таком деле, как допрос Гарри Поттера. – Участники совещания выступят в качестве свидетелей. – Мое присутствие ведь необязательно? – тот, кого называли Миргурдом, привстал в намеке, что собрался уйти, однако Малфой его тут же остановил. Тихо, но с явным предупреждением в тоне, от которого у некоторых по спинам пробежали ледяные мурашки, предупреждающие об опасности, он заявил: – Никто никуда не уйдет, пока мы не справимся с делом мистера Поттера. Нельзя допустить ни малейшей утечки информации о ситуации. Сядьте, пожалуйста. Тикнесс лишь кивнул, соглашаясь с таким мнением, он не хотел огласки и толпы зевак на пороге своего кабинета. – Эмм... Ваше полное имя, – Робардс даже не заикнулся, что он не рядовой аврор и не обязан вести допрос, а просто приступил к своим обязанностям. – Гарри Джеймс Поттер. Когда с формальностями было покончено и в бланк занесли все данные о личности допрашиваемого подозреваемого в совершении тяжкого преступления, Робардс пояснил: – Мистер Поттер, сейчас вы расскажете о том, что случилось в день, когда был убит Альбус Дамблдор. Я с помощью самопишущего пера, – он указал на зависшее над пергаментом перо, – занесу ваши показания в протокол. А затем вы примете Веритасерум и ответите на вопросы по ключевым моментам, чтобы мы убедились, что вы рассказали нам правду. Затем все присутствующие в качестве независимых свидетелей перечитают протокол и заверят его своими подписями. Вы поняли, что вам предстоит? – Разумеется. – В таком случае, мистер Поттер, постарайтесь вспомнить и как можно подробнее рассказать все, что знаете о смерти мистера Дамблдора. – В тот день директор Дамблдор вызвал меня к себе в кабинет, – Гарри почувствовал, как к нему успокаивающе прикоснулась магия Снейпа. Тот явно встал за его спиной, желая подбодрить, ведь сейчас предстояло обмануть не только людей, но и самое неподкупное зелье – Веритасерум. Дома у них это получалось без осечек, но как дела пойдут сейчас, было сложно предугадать. – Он предложил мне вечером прогуляться за пределами Хогвартса. Конечно же, я согласился, ведь понимал, что директор решил провести еще один своеобразный урок со мной. Он спешил подготовить меня к встрече с Темным Лордом, предсказанной провидицей, потому что его убивало жуткое проклятие, под которое он попал, неосторожно взяв в руки зачарованный предмет. Ему недолго оставалось жить, и он не скрывал этого от меня, ведь я был его доверенным лицом, если можно так сказать. В тот вечер директор Дамблдор тренировал мою наблюдательность и внимание к деталям, а также показал, на что способна темная магия, продемонстрировав подземное озеро, полное инферналов, созданных Темным Лордом. Ну и поделился одним из своих тайных планов, который, к сожалению, пришлось воплотить в жизнь в тот же день. Он точно предчувствовал или знал, что так случится, и... Гарри умолк, выдерживая небольшую паузу, словно его захлестнули эмоции, мешавшие сосредоточиться на рассказе. Затем вздохнул и продолжил: – Мы возвратились в Хогсмид уже затемно и тогда увидели, что в небе над Астрономической башней школы висит кем-то наколдованная Темная метка. Само собой, директор Дамблдор разволновался и хотел поскорее выяснить, что случилось. Он взял у хозяйки паба метлу, и мы, устроившись на ней вдвоем, полетели прямо к башне. Как только мы достигли верхней площадки, директор приказал мне спрятаться в стороне под чарами и, помня о его тайном плане, ни в коем случае ни во что не вмешиваться, что бы ни случилось. Вскоре там же появился Драко Малфой, – Поттер будто невзначай глянул на Люциуса. – Он наставил на директора волшебную палочку, а тот не стал ничего предпринимать, чтобы защититься, только сказал что-то вроде: «Драко, ты же не убийца». И Малфой тогда пояснил, что Темный Лорд пообещал убить его и его мать, если он не убьет директора Хогвартса. А еще он сказал, что не может этого сделать, потому что не хочет и он действительно не убийца. Потом на площадку Астрономической башни поднялись, как я тогда понял, Пожиратели Смерти. Семеро: две женщины, а остальные – мужчины. Я мало кого из них знаю. Но там был Фенрир Грейбек – оборотень, который однажды схватил меня с... друзьями, но нам удалось тогда сбежать, – снова короткий взгляд был брошен в сторону Люциуса, мимоходом демонстрируя, что Гарри есть что сказать и по этому поводу. – Грейбек никогда не был Пожирателем Смерти, – воспользовавшись крохотной паузой Поттера, прокомментировал его слова Селвин, которому действительно было интересно узнать, что же тогда случилось, так сказать, из первых рук. – Но он все равно жестокий и кровожадный! – выплюнул Поттер, эмоционально демонстрируя свое отношение к Грейбеку, совсем недавно напавшему на оборотней, сотрудничающих с Люпином. – Среди пришедших я узнал Беллатрису Лестрейндж, которая убила моего крестного Сириуса Блэка, когда меня по приказу Темного Лорда заманили в Отдел тайн. Но это другое... – остановил сам себя Поттер и вернулся к истории о гибели Дамблдора. – На Астрономической башне были и другие, – Гарри в упор посмотрел на Яксли, а потом на Роули, но тыкать в них пальцами не стал. – Некоторые начали насмехаться над Драко Малфоем, вынуждая его убить директора, даже не делавшего попытки защититься, хоть он и был великим волшебником. И тогда туда пришел еще один человек – профессор Северус Снейп. Именно его касался тайный план Дамблдора. Мне придется его раскрыть, чтобы вы поняли, что там потом произошло. Полагаю, теперь никому это уже не навредит. Поттер снова умолк, а Робардс, слушавший его рассказ как чудесную историю, поторопил: – И что же это был за план? – Директор Дамблдор, как я уже сказал, страдал от последствий неснимаемого проклятия и умирал. Ему оставались считаные дни, если не часы, потому что никто не мог его спасти. Он полагал, что профессор Снейп лучше всех подходит на роль следующего директора Хогвартса, и был уверен, что тот сумеет защитить студентов и не допустит, чтобы в школе начался беспредел. А еще он точно знал, что профессор Снейп входит в число сторонников Темного Лорда, но не поддерживает используемых им жестоких методов и принуждения в управлении страной. В общем, Дамблдор попытался договориться с профессором Снейпом, чтобы тот его убил, когда боли от проклятия станут невыносимыми, и тем самым выслужился перед Темным Лордом, увеличив свои шансы на то, что следующим директором назначат именно его. Что в итоге и произошло. – Так это Снейп убил Дамблдора? – спросил Робардс, когда Гарри наколдовал себе стакан воды и немного попил, смачивая горло. – Нет. Я сейчас поясню, – Поттер окинул взглядом присутствовавших, большинство из которых были уверены, что именно Снейп и убил Дамблдора, хотя и не стали бы об этом распространяться. – Директор Дамблдор рассказал мне, что профессору Снейпу абсолютно не понравился такой расклад, он не хотел становиться убийцей, считая его своим наставником, и категорически отказался это сделать. И тогда в план внесли изменение. Все сложилось так, как предполагал Дамблдор, и эта его новая идея все же сработала. Когда профессор Снейп поднялся на верхнюю площадку Астрономической башни, Беллатриса Лейстрейндж так распалила себя насмешками над Драко Малфоем, что уже начала говорить всякие жуткие вещи. Я все слышал и могу рассказать, но, если честно, не хотел бы повторять те ее гадости, – Гарри демонстративно передернул плечами. – И вот тогда она, обращаясь к Малфою, заорала: «Я покажу тебе, как это делается!» – и бросила в директора Дамблдора Аваду Кедавру, а тот, перевалившись через парапет, упал с башни на землю. Если профессор Снейп и хотел ей помешать, то не успел, но он не растерялся и тут же привел в действие план Дамблдора, которому все равно уже не мог ничем помочь. Он применил какой-то артефакт – я видел, как в его руке что-то сверкнуло. А потом я не мог двинуться с места и будто даже не моргал и не дышал, вообще, было такое чувство, что время остановилось, но не для того, кто использовал артефакт. Профессор Снейп тут же начал заглядывать всем по очереди в глаза и так застывать на несколько секунд. Дольше всего он простоял возле Грейбека, да еще и применил к нему какое-то заклинание. Директор Дамблдор, рассказывая мне о своем улучшенном плане, заверял, что профессор Снейп умеет изменять воспоминания людей. Похоже, именно этим он и занимался. – Делая виновным в убийстве вас, мистер Поттер? – с еле заметной иронией в тоне спросил Роули, на которого явно произвел впечатление рассказ о якобы его измененной памяти. Того, что только что наплел Поттер, никто из участников инцидента, разумеется, не помнил. Да и не мог, потому что все это было выдумкой, подсказанной нереализованными идеями Дамблдора и тщательным анализом личных воспоминаний. Северус и Гарри решили, что надо одним махом очистить оба их имени от подозрений в убийстве, поэтому и разработали свой, тайный даже от друзей, план, как это провернуть. Чем Поттер сейчас и занимался, нагло озвучивая отредактированную историю смерти Дамблдора министру магии и главе Аврората в присутствии нескольких высокопоставленных свидетелей и надеясь, что это сойдет ему с рук. – Нет, что вы! Не меня. Он заставил всех Пожирателей Смерти, которые там были, поверить, что это он убил директора Дамблдора, а не Лестрейндж. Насколько я знаю, Темный Лорд и впрямь за это назначил его директором Хогвартса, а профессор Снейп не позволил ввести в школе физические наказания и сделал многое другое, защищая студентов. Так что план Альбуса Дамблдора сработал, он всегда считал, что детей надо оберегать от влияния зла, – с ноткой пафосности в тоне заявил Поттер. – Вот и все. Убийца – Беллатриса Лестрейндж, а не я. – Почему вы решили рассказать о том, что сделал Снейп, раз это был тайный план Дамблдора? – Я узнал, что в Хогвартсе теперь другой директор, потому что профессора Снейпа убили. Так что моя правда теперь никому не навредит. А если бы я не раскрыл тот план, те, кто присутствовал при гибели директора Дамблдора, утверждали бы, что это сделал профессор Снейп. Но... Я же своими глазами видел, как Аваду запустила Лестрейндж. Вот и получилось бы, что я даже под Веритасерумом говорю одно, а они – другое. Так что я не мог до этого времени оправдать себя, не выдав эту тайну. Вот как-то так... – разведя руками, закончил свои пояснения Поттер. – То есть вы столько времени прятались, чтобы не подвести Снейпа? – спросил Яксли, как и Роули, пребывавший в некоторой растерянности от услышанного. Уж он-то наверняка знал, что Снейп – изумительный менталист. А еще совсем недавно своими глазами видел того живым и был в курсе, что он в сговоре с Поттером. Так что теперь не имел представления, чему верить – своим воспоминаниям или рассказу Поттера. – Разумеется! Альбус Дамблдор очень ценил его, а я, хоть и был не в очень хороших отношениях с профессором Снейпом из-за его нападок на меня во время учебы в школе, все же всегда полагался на мнение великого волшебника. Думаю, я поступил правильно, – проследив, как Робардс поставил на стол крошечный флакончик с сывороткой правды, Гарри почувствовал, как похолодели руки из-за подавляемого силой воли волнения. Время истины приближалось. – Вы утверждаете, что мистер Снейп работал на Дамблдора? – поинтересовался Селвин, нынче занимавший пост директора Хогвартса, хоть и временно. – Не знаю. Но профессор Снейп всегда заботился о Хогвартсе, особенно о студентах факультета Слизерин. Это вам любой скажет. – Мистер Поттер, вам предлагается выпить Веритасерум, чтобы мы смогли убедиться в правдивости ваших показаний, – официальным тоном произнес Робардс для занесения фразы в протокол допроса, чтобы позже никто не мог заявить, что не соблюдались какие-либо процедуры. – У вас будут возражения? – Нет. Я выпью зелье и отвечу на ваши вопросы, – Гарри надеялся, что Шеклболт не позволит спрашивать его о чем-либо не по существу. Тот, хоть и не знал о задуманном Северусом и Гарри обмане, все же прекрасно ориентировался в правилах. – Попрошу всех соблюдать тишину, – предупредил Робардс. – Нельзя допустить нарушения законности и прав допрашиваемого. Спрашивать буду только я. Вы готовы, мистер Поттер? Тогда примите зелье, – он подал запечатанный флакончик. – Здесь разовая минимальная порция, разведенная в воде. Действие продлится не более трех минут. Этого будет достаточно, чтобы установить истину. Если у нас останутся сомнения, то нам придется продолжить допрос в другой день, поэтому не сопротивляйтесь зелью, чтобы мы сразу смогли приступить к делу, – проинструктировал Робардс. Гарри магией открыл пробку, и все увидели, как над горлышком на секунду завис знак, свидетельствовавший, что после зельевара этот сосуд никто не вскрывал, что и было занесено Робардсом в протокол. Опрокинув содержимое флакона в рот, Гарри проглотил Веритасерум и сразу же принялся ментально бороться с его воздействием, околдовывающим разум. Спустя несколько секунд Робардс, увидев, что Поттер расслабился, а его взгляд потерял сосредоточенность, и посчитав, что снадобье подействовало, задал первый вопрос, начав с самого важного: – Вы видели, как убили Альбуса Дамблдора? – Да. – Кто убил Альбуса Дамблдора? – Беллатриса Лестрейндж. – Как она это сделала? – Робардс четко проговаривал слова и формулировал вопросы максимально кратко, как и требовал допрос под Веритасерумом. – Она послала в него Аваду Кедавру. – Она знала, что вы видите ее действия? – Нет, я спрятался, – Гарри с легкостью имитировал безвольное состояние попавшего под влияние Веритасерума человека. Снейп научил его сопротивляться действию этого зелья, от которого не существовало антидота, но было прекрасно известно, что оно подавляет волю. – Кто видел, что Беллатриса Лестрейндж убила Альбуса Дамблдора? – Робардс даже скривился, сообразив, что вопрос вышел длинноватым, но иначе спросить не получалось, чтобы не появилось разночтения. – Я и все, кто присутствовал при этом. – Назовите их имена. – Беллатриса Лестрейндж, Драко Малфой, Фенрир Грейбек, Северус Снейп, Гарри Поттер. Остальные мне незнакомы. – Все, кроме вас, смогут подтвердить ваши слова? – Да, если с них снять чары профессора Снейпа. – Почему вы не признались раньше? – Нельзя было раскрывать тайну, чтобы не навредить профессору Снейпу. – Зачем вы явились... – начал один из тех, кого Поттер не знал, но Шеклболт успел его остановить, выкрикнув: – Силенцио! Что вы себе позволяете? Гарри тем временем застонал и схватился за виски – головная боль часто была последствием принятия Веритасерума. – У меня в кармане обезболивающее, – просипел он, предупреждая свои действия, чтобы его не поняли превратно, затем достал лекарство и принял его, предварительно продемонстрировав Робардсу. – Я предполагал, что такое может случиться, – он прикоснулся пальцем к виску, намекая на мигрень и поясняя, откуда у него зелье, чтобы избежать лишних вопросов. – Я же знал, куда и зачем шел. Так что? Я ответил на все ваши вопросы? – зачастую подвергнутые допросу с Веритасерумом плохо помнили, о чем говорили под его воздействием. – Да. Вы подтвердили все, что было сказано раньше. Осталось заверить протокол, – Робардс первым оставил свою размашистую подпись внизу документа и протянул его Поттеру. Какое-то время в кабинете министра магии было тихо – все по очереди пробегали взглядом текст и оставляли свои подписи, заверяя написанное. – Теперь с меня снимут подозрение в совершении убийства? – поинтересовался Гарри. – Когда я смогу спокойно ходить по улицам, не опасаясь, что меня схватят авроры? – он усиленно делал вид, будто не в курсе, что его ищет Темный Лорд. – Я сейчас же оповещу сотрудников, что вы уже дали показания. А это, – Робардс похлопал по протоколу, – я передам следователю, и он примет решение по вашему делу. Полагаю, потребуется еще хотя бы одно свидетельство, подтверждающее ваши слова, – он посмотрел на Яксли, безмолвно спрашивая его совета. – Зачем? Мистер Поттер дал показания под Веритасерумом. К тому же, если все было так, как он сказал, снять блоки, установленные Снейпом, из-за отсутствия других специалистов сможет только один человек. Если он выкажет такое желание, то тогда опросите других свидетелей убийства, – в тоне Яксли сквозила насмешка, давая понять, что никто не станет по своей инициативе обращаться с подобным к Темному Лорду. – А вот миссис Лестрейндж все же надо бы подвергнуть глубокой легилименции, – задумчиво сказал он. – Ладно, решим этот вопрос. Я сам доложу, кому надо. Мистер Поттер, у нас нет оснований вас задерживать. Можете идти. Или у вас есть еще какие-то дела здесь? – Разумеется, у меня есть еще незаконченное дело. Хотелось бы разобраться со всем сразу, знаете ли, – с холодным сарказмом в тоне заявил Гарри в ответ на заранее оговоренную реплику. – Будьте добры, передайте мистеру Тому Риддлу, что я в течение часа буду ждать его в Атриуме Министерства.