Темный маг

Передышка в скандале была недолгой, и вскоре Уизли продолжили обвинять друг друга в случившемся, находя все новые и новые причины для объяснения жуткого проявления воли Магии, наградившей троих из них Печатью предателя крови. Даже про обед все забыли: пострадавшие переживали о своем будущем, теперь рисовавшемся им исключительно в траурных тонах, а остальные с ужасом ожидали, не коснется ли и их такая же участь. Когда Артур заикнулся о том, что ему нужно вернуться на работу, Билл безапелляционно заявил: – Никто отсюда не уйдет, пока наши Печати не потускнеют и не исчезнут, становясь невидимыми. – Это еще почему? Ты не имеешь права не выпускать нас! – взвилась Джинни, жаждущая поскорее оказаться дома, чтобы собрать свои вещи и сбежать подальше от семьи. Она уже почти договорилась с близнецами, что в первое время поживет у них. Разумеется, если они не будут отмечены Магией так же, как и трое уже получивших Печать. – Потому что это, – Билл ткнул пальцем в лоб Рона, – передается всем виновным только в то время, пока горит Печать. Вот и посмотрим, насколько я был прав в оценке ситуации. Магия обязательно отметит всех, кто не подчинился ее законам и чьи действия послужили причиной того, что родовой камень разрушился, – едко закончил он свои пояснения. – Да откуда ты это знаешь? – Рона все еще трясло от страха из-за непонятного ему решения Магии. – Учился бы нормально, не задавал бы глупых вопросов, – презрительно выплюнул Билл. – Так пишут в книгах те, кто исследовал подобное. Не верил в необходимость придерживаться традиций? А что теперь скажешь? – Хватит обвинять Рона. Сам тоже хорош! Он жил в твоем доме, и ты допустил, чтобы он напал на Поттера, перед которым у него Долг жизни, – Молли снова вступила в перепалку. Она не обольщалась и видела глупость Рона, да и версия Билла, похоже, подтверждалась, но все же из последних сил старалась сберечь семью и не дать всем рассориться. – Снова за свое? Мало того, что он со своей любовницей сидел у меня на шее, так я еще и за его поступки должен перед тобой отвечать? – сердито поинтересовался Билл, схватил стул и оседлал его, почувствовав, что слабость возвращается к нему. – Мне и решения Магии достаточно. Как ни странно, но после его слов о любовнице Рона все будто только сейчас вспомнили, что в комнате находится человек, не являвшийся членом их семьи, и они дружно посмотрели на забившуюся в угол за диванчиком Грейнджер, с расширенными от страха глазами наблюдавшую за происходящим. – Это все ее влияние! – ткнула в Гермиону пальцем Молли, вне семьи отыскавшая виновницу постигшей их беды, и тут же попыталась переложить на нее ответственность, заявив: – Если бы она не задурила голову Рону, то ничего этого не случилось бы! Он не ввязался бы в сомнительную авантюру и не пострадал бы от проклятого кинжала. А чего ожидать от той, которая стерла память родителям? Никакого уважения ни к тем, кто ее вырастил, ни к традициям нашего мира! – Не впутывайте меня в ваши дрязги! – несмотря на сковывавший ее внутренности ужас, Гермиона не стала молчать, услышав, по ее мнению, безосновательное обвинение. – Не трогайте Гермиону. При чем здесь она? – поддержал ее Рон, хоть и без особого азарта. – При том, что она выступает против самой сути мира волшебников, собираясь всех нас сравнять с магглами, – не осталась в долгу Молли, надеясь сплотить семью против общего врага. – Между прочим, я поддерживаю идеи Дамблдора, с которыми вы всегда были согласны, – негодуя, напомнила Гермиона. – Если Билл ошибся в каком-то ритуале на камне, то почему вы нападаете на меня? Почему вы ищете виновных где угодно, а не там, где следует. Раз ваш камень развалился, значит, на него неправильно повлияли. Это же очевидно. В газетах уже писали о том, как волшебники страдали из-за неправильных действий при таком колдовстве. Разве у Билла есть опыт подобного? – Ты дура, Грейнджер! Ничего не смыслишь в родовой магии, раз городишь такую чушь! – Билл чувствовал сильную усталость, но промолчать в ответ на такое не мог. – Билл прав, – раздалось от двери в коридор, ведущий к покоям хозяев дома, и все тут же прикипели взглядами к чистому лбу Флер. – Я не раз говорила, что ты, Грейнджер, маггла с палочкой и никогда не сможешь до конца понять суть магического мира, как бы ни старалась. – Зато у меня никогда не будет Печати предателя крови! Я же маггла с палочкой, а не настоящая волшебница. У меня нет родового камня, который бы наградил меня подобным! – вспыхнув от возмущения, парировала Гермиона. Оттолкнув Джинни, преграждавшую ей дорогу, она сбежала в свою комнату. Ей было наплевать, появится ли Печать еще у кого-нибудь из Уизли, достаточно и того, что отметину получил Рон. После ее ухода Артур обратил внимание присутствующих на тяжело дышавшего и сильно побледневшего Билла, спросив у того: – Сынок, тебе плохо? – Голова кружится, – не стал скрывать Билл и добавил: – А еще... жуткая слабость. Такая же, как и тогда... в ритуальном зале... сегодня днем. Будто я сейчас лишусь сознания... – У него пятно бледнеет, – отметил Фред, переглянувшись с братом, чтобы убедиться, что они так и не обзавелись столь неприятными украшениями на лбах. – Магия уже всех?.. Она больше никого не тронет? – робко едва не шепотом поинтересовалась дрожащим голосом Джинни. – Еще у Рона и у мамы Печати горят, – скупо напомнил ей Джордж, вполне разделяя чаяния сестры, что заразная Печать не перекинется и на них. – Ты был прав, дорогой, в оценке ситуации, – желчно бросила Флер, левитируя ему стакан с водой, – все же прикасаться к мужу она пока не рискнула. – Ты пострадал лишь как глава рода. Ты спас Рональду жизнь, а он отблагодарил тебя Печатью, – с ненавистью в тоне уточнила она. – Так не спасали бы! – второй раз за день злобно заявил Рон. – Если все так, то каким образом в это вписывается моя роль? Я не нападала на Поттера и не проводила ритуал с Роном? – поинтересовалась Молли, с ненавистью глядя на невестку. – Вы по собственной инициативе взяли на себя полномочия главы семьи и не захотели отдать их Биллу, когда он пробудил камень, а тот начал восстанавливать свою нормальную работу, – спокойно произнесла Флер, найдя подходящее объяснение, хотя полагала, что причина могла быть и в другом. Она не любила, когда кто-то повышал голос, поэтому одарила свекровь холодным взглядом, а затем вернула свое внимание мужу и заботливо спросила: – Ты как, дорогой? – Мне лучше. Нужно выйти на свежий воздух. В тот раз мне это помогло быстрее восстановить нормальное самочувствие, – сказал Билл и осторожно поднялся на ноги. Убедившись, что в состоянии самостоятельно добраться до выхода из дома, он покинул гостиную. – А его пятно уже совсем бледное, – отметила Джинни, отскочившая в сторону, чтобы Билл ненароком не дотронулся до нее.

***

Тем временем Грейнджер вернулась в свою комнату и сразу же применила все известные ей заклинания для запирания двери. Она не только не хотела никого видеть, но и, несмотря на свою осведомленность в некоторых аспектах появления Печати предателей крови (за что стоило поблагодарить Флер и Поттера), опасалась, что и с ней произойдет что-нибудь ужасное, если не держаться подальше от помеченных Магией. Гермиона была шокирована и увиденным, и услышанным. То, как вели себя члены такой дружной семьи, поразило ее не меньше, чем проявление воли Магии, которое сложно было объяснить с точки зрения науки из-за скудности сведений о подобных случаях, способных помочь в исследованиях, и требовалось лишь принять его как данность. Для начала Гермиона решила еще раз перечитать сведения о Печати предателей крови. Благо одна из книг, принадлежащих Флер, в которой это было описано, все еще лежала на столе, и не было необходимости искать ее копию. Гермиона села в кресло, положив тяжелый фолиант себе на колени, открыла нужный раздел и прочла: «На протяжении нескольких веков ученые исследовали феномен получения волшебниками наказаний от Магии – так называемых откатов. После долгих и упорных трудов они вывели основные правила и законы, нарушение которых весьма часто приводит к проявлениям силы, на которые человек не имеет влияния и не может их предотвратить, каким бы магическим потенциалом он ни обладал. Вместе с тем выяснены некоторые причины проявления особенностей Магии в виде создания и закрепления магических уз (Безритуальный брак, Духовное партнерство, Долг жизни, Вечное рабство) и различных знаков (Брачные браслеты, Метка соулмейта, Печать предателя крови, Рабский ошейник, Клеймо вырождения)». Затем Гермиона перевернула несколько страниц, отыскивая описание нужного ей знака, и продолжила вчитываться в скупые строчки описания: «Печать предателя крови относится к самообразующимся магическим знакам. Ее появление сопровождается изменениями в организме волшебника, представляющими собой значительное уплотнение и изменение конфигурации личных магических потоков в области головы человека (особенно в ее теменной части), неразрывно связанных с мозгом. Потоки как бы завязываются в узлы, что значительно усложняет свободную циркуляцию энергии, существенно влияет на возможность использовать при колдовстве прежние объемы силы и довольно быстро приводит к серьезному снижению потенциала из-за своеобразного усыхания магического ядра. Степень уменьшения потенциала всегда разная, но закономерность не установлена из-за недостатка исходных данных для исследований. Любая попытка исправить такую ситуацию, изменив направление потоков, приводит к смерти волшебника. Образование полноценной Печати, характеризующейся изменениями в магической системе волшебника, происходит на протяжении одного-двух месяцев. Однако начало процесса всегда отмечается почти мгновенным появлением на лбу волшебника идеально круглого пятна ярко-красного цвета с линиями синего или фиолетового оттенка, похожими на надпись. Это пятно через несколько часов (максимум сутки) делается невидимым, но может стать снова заметным под воздействием некоторых особых заклинаний. Отсюда и название – Печать. Этот феномен не является проклятием в прямом смысле слова, но все же при некоторых обстоятельствах может быть передан близким кровным родственникам. Печать предателя крови проявляется у тех чистокровных (а изредка и полукровных) волшебников действующего рода, которые непоправимо провинились перед Магией, грубо нарушили ее правила, умышленно презрев ее законы и осознанно выступив против самой ее сути. В первую очередь такая Печать появляется при попытке существенно навредить родовому камню своей семьи, его защите, сплетенной из родовых чар, или единственному возможному наследнику по крови в любом действующем роду, если за это не последует кара в виде магического отката (вплоть до смерти). Печатью может быть отмечен как один член семьи, так и все сразу, связанные узами общей крови. Очень часто этот знак при рождении передается детям от родителей, если хотя бы один из них при зачатии ребенка носил такой знак. Хотя бывают и исключения, когда обладатель Печати вступает в брак с безродным или магглорожденным. Но это не носит характер обязательности, не зависит от половой принадлежности носителя, а также нельзя заранее вычислить, каким родится ребенок. Самый опасный вариант с плохо предсказуемыми последствиями – если Печать предателя крови по той или иной причине получает глава рода после контакта с алтарем. Тогда он может «наградить» ею и остальных исключительно близких ему по крови членов семьи (в пределах одного-двух поколений), просто прикасаясь к ним, если будет искренне полагать, что они несут часть вины за получение им знака, а Магия посчитает его мнение обоснованным. Есть предположение, что это происходит по принципу интуитивного проклятия, но прямых доказательств тому нет из-за малого объема исходных данных. Произойти это может лишь в период горения Печати, то есть пока первичное пятно на лбу не станет невидимым. Сведений о том, ослабевает ли воздействие Печати, если, так сказать, поделиться ею с родственниками, нет, потому что волшебники подобные наказания от Магии обычно пытаются скрыть и на исследования соглашаются чаще всего только те, у кого уже полностью завершился процесс образования аномалии магических потоков. Случаев исчезновения Печати предателей крови – самостоятельного или в результате каких-то действий вроде раскаяния или неких заслуг перед Магией – не зарегистрировано. Хотя нельзя исключить небольшую вероятность, что кто-то просто не признавался о своем состоянии, не позволял никому проверить себя специальными чарами и уличить в наличии Печати, а, так сказать, исцелившись, не стал об этом упоминать». Гермиона отложила книгу на угол стола и задумалась, как ей поступить дальше. То, что оставаться в этом доме она больше не может, – не подлежало никаким сомнениям. Не стоило ни на одну лишнюю минуту задерживаться там, где творилось что-то непонятное ей, то, что она не могла принять разумом как реальное. Магический мир, так завораживавший ее раньше, теперь стал пугающим. Столкнувшись с подобным в первый раз, когда Рона накрыл откат за игнорирование Долга жизни, Гермиона была лишь возмущена тем, что окружающие восприняли случившееся как само собой разумеющееся, словно являлись не современными грамотными людьми, а недоразвитыми, погрязшими в предрассудках и вере в высшие силы, роль которых у них вместо какого-нибудь из маггловских богов играла Магия. Неспособность охватить происходившее разумом заставляла бежать без оглядки. Гермиона принялась собирать свои вещи, и тут в дверь постучали. Не желая никого видеть, она крикнула: – Я хочу побыть одна! Подождав с полминуты и поняв, что настаивать на общении с ней никто не собирается, она продолжила сборы. Ее радовало, что у нее оказалось достаточно пергамента, запасенного еще перед походом за крестражами, чтобы скопировать книги, которые ей давала Флер, что она и проделывала в последнее время, не желая все конспектировать. Теперь ее библиотека пополнилась несколькими специфическими изданиями об устройстве магического мира в дополнение к тем, которые ей прислал Поттер. Мысль о Гарри вызвала болезненное осознание, что она серьезно просчиталась и упустила очень удачный шанс в жизни. – Я из-за Билла и Дамблдора рассорилась с ним. Теперь один оказался предателем крови, а другой – одержимым. Из-за них мне теперь не к кому обратиться за помощью, – прошептала Гермиона с горечью, замешанной на злости. «Может, кто-то из бывшего Ордена пойдет мне навстречу? – подумала она и начала перебирать кандидатуры, пока складывала одежду в свою незаменимую бисерную сумочку с расширением внутреннего пространства. – Люпин и Снейп вряд ли помогут, они недовольны мной из-за Гарри. МакГонагалл работает в Хогвартсе, вряд ли она согласится приютить там кого-либо постороннего. Да и Снейп, наверное, вернется на пост директора и не позволит ей такого. О всяких Флетчерах и Хоперах даже думать не стоит – они ничего собой не представляют... – вспомнив, что видела Хопера в ближнем окружении Поттера, Гермиона засомневалась в своих выводах и сбилась с мысли, но потом все же не стала менять личного мнения о некоторых членах бывшего Ордена Феникса и продолжила прикидывать, к кому можно обратиться за помощью в ее критической ситуации. Как бы там ни было, оставаться в кромешном одиночестве страшно. – Может, найти Гестию Джонс? Та, конечно, тоже с Поттером, но она ведь женщина и должна пойти на контакт хотя бы из жалости». На этом варианте, за неимением лучшего, Гермиона и остановилась. Правда, она еще не представляла, как сможет отыскать Джонс, но полагала, что это не составит большого труда, ведь та работала в Министерстве, а следовательно, дежурный обязательно подскажет, в каком именно отделе.

***

Пока Билл дышал свежим воздухом, считая это лучшим способом восстановить самочувствие, Рон хотел успокоить обиженную матерью Гермиону, однако дверь в ее комнату оказалась закрытой, а на его стук она злобно заявила, что хочет остаться одна. – Ну и как хочешь, – прошептал себе под нос Рон, сил на разбирательство еще и с Грейнджер у него не осталось, поэтому он вернулся в гостиную и снова уселся на так никем и не занятый диванчик. К тому времени, когда минут через двадцать уже довольно бодрый и без неприятной с виду отметины на лбу Билл вернулся в дом, Печати Рона и Молли тоже начали интенсивно блекнуть, а когда и они исчезли, близнецы, Джинни и Флер тайком облегченно вздохнули, получив надежду, что их Магия все-таки не тронет. – Может, пообедаем? – первым вспомнил о голодном желудке Рон. – Мне все еще нехорошо, – еле ворочая языком от слабости, призналась Молли, намекая, чтобы кто-то другой взялся за накрывание на стол, но никто не изъявил такого желания. – Я лучше пойду домой. Билл, сними чары, чтобы я могла аппарировать, – попросила Джинни. – Ты же говорил, что отпустишь нас, когда Печати погаснут. – Нам тоже домой нужно, – в два голоса заявили близнецы, не желавшие оставаться в «Ракушке» рядом с отмеченными Печатью и тем более садиться с ними за один стол. Они уже даже придумали, как обойтись без стряпни матери, подкармливавшей их своими пирожками и другими вкусностями, которые они забирали из «Норы» по выходным. Именно это подтолкнуло их согласиться принять у себя Джинни – та тоже неплохо управлялась на кухне. О том, что сестра может узнать, каким образом они зарабатывают деньги, они не переживали, намереваясь обезопасить себя ее клятвой. – Я слишком плохо себя чувствую, чтобы обслуживать кого бы то ни было, – заявила Флер и поспешно вернулась в спальню – все, что хотела, она уже увидела и узнала. – Так мы не будем есть? – Рон растерянно посмотрел ей вслед. – Ты уже надоел своим нытьем о еде! – рассерженно зарычал на него Билл. – Все! Мое терпение исчерпано! У нас маленький ребенок, так что заботься теперь о себе сам, дорогой братец. Здесь тебе не бесплатная гостиница. – Ты прогоняешь меня? – Рон даже не смог повысить голос, возмущаясь, потому что еще не пришел в себя после исчезновения Печати. У него немного кружилась голова, ощущалась нехватка воздуха, а трясущееся от слабости тело походило на желе. – Можешь и так считать. Хватит сидеть на моей шее, – бросил Билл и отправился в свою комнату, чтобы перенастроить защиту усадьбы. Он не собирался никого удерживать здесь дольше необходимого. А раз Печати стали невидимыми, то пускай все отправляются по домам. – Мама? – Рону казалось, что весь мир восстал против него: Магия неожиданно «наградила» Печатью предателя крови, Гермиона отказалась с ним разговаривать, брат выгонял из дома. – Куда тебя девать? Пойдешь с нами в «Нору». Потом разберемся, что делать дальше, – устало заверила та, догадываясь, что худшее еще впереди. – А Гермиона? Вы откроете ей доступ в... – Мне нет до нее дела! – перебивая, отмахнулась Молли и, опираясь на руку мужа, встала на ноги. – Пускай идет к своим родителям. – Но у нее... – Рон, ты слышал, что я сказала? Прекрати ныть, не то отправишься на вольные хлеба, – предупредила Молли и перевела взгляд на вернувшегося в гостиную старшего сына, который сегодня обвинил ее в том, что она плохо управляла семьей, да еще и передал ей Печать. – Можете уходить. Защита больше вам не помешает, – сквозь зубы процедил Билл, окинув всех недовольным взглядом. Ему хотелось поскорее остаться одному, хорошенько обмозговать сложившееся положение и решить, как действовать дальше, чтобы сберечь тайну своего незавидного статуса. Джинни и близнецы не стали испытывать терпения хозяина дома и тут же выскочили из дома, на ходу вполголоса договариваясь о том, как устроить совместную жизнь в ближайшее время. Следом за ними неспешно покинули «Ракушку» Артур и Молли, а Рон отправился советоваться с Грейнджер.

***

Гермиона уселась на край кровати, не выпуская из рук сумочку со своими вещами. Правда, там все еще лежало и то, что она готовила для похода за крестражами, в том числе портрет директора Блэка и палатка мистера Уизли, а также куча всяких мелочей, накупленных Роном за время их двухгодичных скитаний и так не востребованных позже. Но перерывать сейчас содержимое едва не безразмерной сумки Гермиона не собиралась, полагая, что для этого нет ни времени, ни необходимости. Она ожидала, когда сможет покинуть «Ракушку» и отправиться в один из известных ей мотелей – разумеется, не в тот, о котором знал Уизли. Деньги на первое время у нее имелись. Как бы там ни было, но из дома родителей она ушла не с пустыми руками, да и счет на ее имя в маггловском банке отец открыл чуть ли не сразу после рождения Гермионы и постоянно пополнял его, собирая дочери на достойное образование. Так что голодать ей точно не придется, а там, глядишь, все как-нибудь и устроится. В дверь снова постучали, но на этот раз Рон подал голос: – Гермиона, открой. Нам надо срочно поговорить. Не став нагнетать обстановку, Грейнджер сняла с двери свои чары, впуская Уизли. Первое, что она отметила, Печать больше не краснела на его лбу. Заметив ее пристальный взгляд, Рон со вздохом ответил на незаданный вопрос: – У всех уже исчезли пятна. – У всех? Так они появились и у... – Нет, – перебил ее Рон и покачал головой. – Только у Билла и мамы. И у меня, – он снова горестно вздохнул и плюхнулся в кресло. – Меня Билл выгоняет. Ну... и тебя, наверное. А мама... Она сказала, что... – Можешь не искать слова помягче. Я ни за что не пошла бы в «Нору» после того, что Молли наговорила обо мне! – резко бросила Гермиона. – Тогда куда мы пойдем? – Рон выглядел как потерявшийся ребенок. Случившееся слишком сильно на него повлияло. – А чем заняты остальные? – спросила Гермиона, проигнорировав его вопрос. Ей было жаль Рона, но то, что с ним произошло, ее пугало до дрожи, поэтому она хотела как можно скорее оказаться подальше и от него тоже. – Они ушли. Билл открыл доступ для аппарации. – Отлично. Значит, и я могу уйти, – Грейнджер решительно поднялась на ноги, намереваясь покинуть «Ракушку», но тут же была вынуждена снова сесть, потому что Рон вскочил из кресла и преградил ей путь. – О чем ты говоришь? А я? Ты меня бросишь? – Рон, на какие деньги ты планируешь жить? Тебе лучше вернуться к родителям, – стараясь говорить спокойно, пояснила свою точку зрения Гермиона. – А у тебя откуда деньги? Ты же как-то собираешься жить? – напыжился Рон, стоя посреди комнаты. – Мне родители деньги оставили, – подумав немного, все же призналась Гермиона. – А почему ты даже не заикалась об этом, когда мы по лесам прятались? Да и позже почему-то молчала, – прищурившись, поинтересовался Рон, впервые услышавший о каких-то деньгах подруги. – Тебе не все равно? Я не обязана перед тобой отчитываться, – Гермиона и не думала удовлетворять его любопытство. – Рон, мне нужно до ночи еще где-то устроиться, – она снова попыталась выйти из комнаты. – Но мы же можем вместе пожить на твои деньги, а потом я найду работу... – Нет! Вот когда найдешь работу, тогда и поговорим, – Гермиона кривила душой – она не собиралась продолжать отношения с предателем крови, прекрасно догадываясь, что шила в мешке не утаишь и скоро все узнают о его статусе, а следовательно, Рон станет изгоем в мире волшебников. Те Уизли, у которых нет Печати, еще могут надеяться на более-менее нормальное отношение, но не Билл, Рон и Молли. Ее такой муж не устраивал, она не хотела ставить крест на личной карьере еще до того, как попытается найти свое место под солнцем. – И ты меня бросаешь? – рассерженно прошипел Рон, поняв, что подруга не намерена брать его с собой. – А я тебя не оставил, устроил здесь, рядом с собой. Ты не знала ни в чем нужды. А теперь вот так поступаешь? Говорила, что любишь... Так ты врала? Пользовалась мной, пока было выгодно? – Не выдумывай. Я тебя не бросаю. Просто мы некоторое время поживем порознь. Сначала найдем работу, а потом сможем строить наши планы дальше, – отводя глаза в сторону, пояснила Гермиона. – Ну что ты расстраиваешься? Мы же скоро увидимся. Наверняка отдел наказаний нас вместе отправит трудиться на благо общества, – напомнила она. – Ладно. Раз ты так хочешь... – Рон отступил в сторону. Ему было больно из-за такого отношения любимой женщины, но он решил, что на сегодня потрясений и так достаточно, чтобы продолжать бесполезные пререкания. Он прекрасно знал, что Гермиона не уступает ему в упрямстве, так что сейчас вряд ли удастся уговорить ее изменить свои планы. – Но не забудь, что ты пообещала. – Конечно, – бросила Гермиона и, осторожно пройдя мимо Рона, чтобы ненароком не прикоснуться к нему, опрометью бросилась прочь из дома. Ни прощаться с хозяевами дома, ни благодарить их за многомесячный приют она не собиралась, полагая, что для этого сейчас неподходящий момент. – Значит, свои вещи собрала заранее, – озвучил очевидное Рон и отчетливо осознал, что им никогда больше не удастся вернуть то беззаботное время, которое они вместе провели здесь, в доме Билла.

***

Пока в семье Уизли происходила переоценка отношений, весь мир двигался дальше. Собранная министром магии пресс-конференция, благодаря тщательному отбору допущенных на нее журналистов, прошла организованно и без неприятных инцидентов. В основном вопросы задавали Тикнессу и Поттеру. После ожидаемых расспросов о том, как удалось справиться с Темным Лордом, почему тот не перенес ограничения магии, кто именно участвовал в операции и каким образом удалось собрать такую удивительную команду, репортеры переключились на более насущные вопросы. Всех волновало будущее – изменится ли политика Министерства магии, и намерен ли Поттер вмешиваться в управление страной. А также интересовало, как планируется поступить с Пожирателями Смерти и их сообщниками, почему некоторых задержанных отправляли в Азкабан, в то время как других отпускали под обязательство. Одним словом, ничего неожиданного, если не считать вопросы Поттеру о его статусе главы рода и личных планах относительно женитьбы. Но Гарри стойко перенес такое любопытство, ответив дипломатично и без конкретики. Он прекрасно понимал, что публичность несет некоторые неудобства для частной жизни.