Темный маг

Артур Уизли немного удивился, получив вызов к следователю для дачи показаний, ведь суд по заявлению Утера уже прошел. Когда ему сообщили, что близнецы задержаны за нападение на Поттера и уже несколько дней находятся в камере Аврората, он возмутился, потребовав объяснений, почему никто не уведомил об этом родственников, а в частности родителей. На что получил лаконичный ответ: – Ваша дочь мисс Уизли также принимала участие в инциденте, но ее не арестовывали, так что сами разбирайтесь, почему она вам об этом не рассказала. А сейчас, будьте добры, ответьте на несколько вопросов, возникших у следствия после свидетельств ваших сыновей, – служащий постучал по бланку, давая понять, что предстоит официальный допрос. Быстро справившись с формальностями, заполнив в протоколе сведения о личных данных, он спросил: – Летом тысяча девятьсот девяносто третьего года вы всей семьей посетили Египет. На какие деньги была куплена путевка? – Какое право вы имеете интересоваться моей платежеспособностью? Я никого не обманывал и не расплачивался лепреконским золотом. – Дело в том, что за последнюю неделю этот вопрос трижды всплыл в расследованиях. Об этом рассказали обвиняемые Фред и Джордж Уизли – ваши сыновья. Мы получили заявление о неправомерном использовании опекуном средств подопечного, факт перечисления денег подтвержден актом из Гринготтса. А также эта тема поднята еще в одном пока засекреченном деле. Поэтому попрошу ответить: на какие деньги вами была куплена путевка в Египет? – Я получил приз «Ежедневного пророка». Семьсот галлеонов. И мы потратили их на поездку к моему старшему сыну, в то время работавшему ликвидатором заклятий в египетском отделении Гринготтса, – ответил Артур чуть дрогнувшим голосом, догадавшись, к чему клонит следователь. – Но путевка на восемь человек обошлась вам гораздо дороже, – отметил тот, на что Артур сделал уточнение: – Не на восемь, а на семь человек, из которых пятеро – несовершеннолетние дети. Мой сын Чарли к тому времени уже работал в Румынии и в Египет прибыл отдельно. – Я не об этом вас спрашивал. Но раз вы упрямствуете, перефразирую вопрос, – следователь был из тех людей, которые не обладали достаточным терпением, чтобы спокойно слушать любителей изворачиваться и не давать четких ответов. – Где вы взяли две тысячи галлеонов на путевку в Египет? Не спешите уверять, что заработали. У меня есть справка о размере вашей зарплаты. – Нам дал деньги Альбус Дамблдор, – сознался Артур. – Дамблдор вам просто так дал две тысячи галлеонов? По доброте душевной? – криво усмехнувшись, уточнил следователь. – Это весьма солидная сумма. Он пришел к вам и вручил эти деньги? – Он всегда поддерживал нашу многодетную семью. Деньги он перечислил на мой счет в банке, – Артур уже сообразил, что заявление поступило от Поттера, чему он тут же получил подтверждение. – Вас не удивило, что зачисление произвели со счета мистера Поттера? – Я не интересовался деталями. Альбус сказал, что это компенсация за украденный у меня автомобиль, – Артур решил все свалить на Дамблдора. – Вы прекрасно обо всем осведомлены, вам из банка было направлено уведомление. И в связи с этим сразу возникает несколько вопросов. Какое отношение к краже вашего автомобиля имеет мистер Поттер, которому на тот момент было двенадцать лет? И почему вопрос пропажи вашего авто всплыл только год спустя? Как вы оценили ущерб, если не обращались в правоохранительные органы с заявлением о краже? На каком основании вы присвоили деньги сироты? – следователь сыпал вопросами, оказывая неимоверное моральное давление на слабовольного по натуре Уизли, что тут же принесло результат. – Это Дамблдор посчитал, что лучше решить дело по-тихому, чтобы не дискредитировать Избранного, – выпалил Артур, сообразивший, что отмолчаться не получится и пора защищаться. – Мы не хотели рассказывать общественности, что из-за Поттера я потерял машину. Для моей семьи, знаете ли, это существенный ущерб! – Мистер Уизли, не усугубляйте свое положение враньем. Мистер Поттер не крал у вас машину. Это ваш младший сын Рональд взял ее без спросу, пока вы были на платформе возле Хогвартс-экспресса. Не так ли? – следователь одарил Уизли колючим взглядом. Он обратился к Поттеру с целью выяснить, насколько правдивы показания близнецов относительно источника денег на их отдых в Египте, а в результате получил заявление и целый пакет документов из Гринготтса, где, как оказалось, уже давно в курсе этого преступления. – Поттер был с ним. Это из-за Поттера мой сын не смог попасть на платформу, и ему пришлось искать способ добраться в школу самостоятельно, – пояснил Артур, прекрасно понимая, как глупо звучат его оправдания. И тут его осенило, как выкрутиться из ситуации. – Дамблдор утверждал, что Гарри не против компенсировать нам стоимость автомобиля, и после этого перечислил две тысячи галлеонов на мой счет. А сделал он это из своего кармана или из сейфа Поттера, мне без разницы. Так что никакие деньги сироты я не присваивал! Я не несу ответственности за действия опекуна мистера Поттера! – Разумеется, мистер Дамблдор должен отвечать за свои действия. Однако вы упускаете из виду главное – мистер Поттер ничего не крал у вас, поэтому и не обязан был что-либо компенсировать. Так что вам придется вернуть ему деньги, иначе вас обвинят в мошенничестве, и вы пойдете под суд. Приняв деньги по указанной Дамблдором причине, вы стали его соучастником. – Но у меня нет таких денег! – Артур схватился за голову и взвыл: – Поттер решил нас уничтожить! Забрал бизнес у близнецов и пытается пустить по миру меня! – Мистер Поттер не настаивает на срочном возврате. Обратитесь в Гринготтс, там вам помогут составить график выплат долга частями. Впредь не будете обирать сирот. – Но я не забирал у него деньги! Это Дамблдор! – Вы знали, что получили деньги мистера Поттера от его опекуна ни за что. В пропаже машины виноват ваш сын. Именно поэтому вы не обратились в Аврорат, а не из-за мифического нежелания навредить репутации мистера Поттера. К тому же о полете вашей машины писали в газетах, и вам пришлось заплатить солидный штраф за нарушение вашим сыном Статута о секретности и за зачаровывание вами маггловской машины. Если бы Дамблдор тогда не подсуетился, вас бы выгнали с работы. Вы не следили за сыном, оставив его без присмотра в маггловской части вокзала Кингс-Кросс, что и привело к инциденту с летающей машиной. Однако признавать свою вину вы не захотели и устроили истерику Дамблдору, обвинив во всем Поттера и заявив, что это якобы тот подбил вашего сына украсть машину. Но ведь это совсем не так, а для доказательства достаточно допросить по этому поводу Рональда Уизли, применив Веритасерум, что мы обязательно и сделаем, – следователь осуждающе покачал головой. – Дамблдор опрометчиво пообещал вам компенсировать ущерб, но сделал это только через год, после того как понял, что вы не отвяжетесь, напоминая про обещание. И ваш выигрыш в «Ежедневном пророке» он подстроил, чтобы никого не удивила ваша поездка в Египет. Вряд ли кто-то задумывался, что для такого путешествия семисот галлеонов на большую семью недостаточно, – вывалив информацию, полученную после допроса одержимого по этому делу Руквудом, следователь с минуту любовался ошарашенным видом Уизли, не ожидавшим, что им удастся выяснить такие детали. – Я в чем-то ошибся? Нет. Не думаю. Мистер Уизли, если бы вы получили деньги наличными, мы, скорее всего, не имея документального подтверждения этого факта, не смогли бы привлечь вас к ответственности. Но мистер Дамблдор подложил вам свинью, перечислив сумму в две тысячи галлеонов из сейфа мистера Поттера на ваш счет. А теперь вы честно ответите на все вопросы для протокола, – завершил разоблачение следователь, и Артур, сникнув, кивнул. – И что мне делать? – дав показания и подписав их, спросил Артур. Он уже понял, что ему не отвертеться. – Верните деньги мистеру Поттеру. Он согласен в таком случае не настаивать на передаче дела в суд. Подпишите обязательство, и вас больше не потревожат по этому делу, разве что только в качестве свидетеля. – А что мне грозит, если я не верну деньги по своей воле? Меня отправят в Азкабан? – Артур решил прозондировать почву, потому что нужной суммы у него не было и вряд ли она появится в обозримом будущем. – Вашу судьбу решит Визенгамот. Не думаю, что вас посадят в тюрьму. Вероятнее всего, вас обяжут вернуть деньги мистеру Поттеру, назначат компенсацию за моральный ущерб и заставят заплатить штраф, – следователь криво усмехнулся, увидев реакцию Уизли. Похоже, тот предпочел бы посидеть в тюрьме. – Но у меня все равно нет денег, и я не смогу исполнить такое решение суда. – Значит, вас отправят на принудительные работы, а большую часть заработка будут отправлять мистеру Поттеру в счет уплаты долга. Мистер Уизли, вы решили со мной поторговаться? Вы, случайно, не спутали меня с мистером Поттером или Визенгамотом? Итак, что насчет обязательства вернуть деньги? Составляем? – следователь приготовил нужный бланк и вопросительно посмотрел на Уизли. – Я поговорю с Гарри, то есть с мистером Поттером, и узнаю... – начал Артур, но его перебили: – Нет. У нас есть обращение, и мы обязаны помочь заявителю решить проблему. Нашими законами предусмотрена такая возможность как улаживание имущественного конфликта до суда. Мистер Поттер особо уточнил, что не желает никаких личных контактов с членами вашей семьи. Ни с кем. Очень уж много вреда Уизли ему причинили – и обворовали, и едва не убили, к тому же не единожды, и клеветали на него. Так что не советую к нему даже подходить. У вас есть три дня на принятие решения, составлять ли обязательство. Если не придете, я передам дело в суд. Всего хорошего, – следователь указал на дверь, давая понять, что допрос окончен.

***

Возвратившись вечером с работы, Артур вошел в дом, чего не делал уже не меньше месяца, чем удивил и Молли, и Рона, как раз ужинавших в это время. – Неужели соскучился по моей стряпне? – обиженным тоном спросила Молли. – Ты знаешь, что близнецы в тюрьме? – Артур подозревал, что жена из вредности могла просто не сообщить ему об этом. – Что ты сказал? В какой тюрьме? За что? – выронив ложку, Молли уставилась на недоброго вестника. – Пока при Аврорате. Они напали на Поттера и хотели его убить. Твоя дочь тоже была с ними, но ее не арестовали, а она ничего нам не сказала, – так и оставшись стоять у входа на кухню, язвительно высказался Артур. – Джинни и твоя дочь, – буркнула Молли. – И что теперь будет? – Так у них не вышло? – встрял в разговор Рон. – Не знаю, что будет с близнецами, но они много чего там наболтали. Меня сегодня вызывали по поводу тех двух тысяч, на которые мы в Египет ездили. Грозят передать дело в суд, если не верну деньги Поттеру. – Так верни! Ты же мне зарплату больше не отдаешь, бросаешь какие-то крохи. Зачем тебе одному столько, – едко отозвалась Молли. – Ты не сказал, близнецам удалось достать Поттера? – с каким-то предвкушением во взгляде переспросил Рон. – Поттер жив и здоров. А вот мы скоро все переселимся в Азкабан. Следователь, похоже, в курсе и про ритуал Билла, и про твою, Рон, Бомбарду, и про художества близнецов в передачах на колдорадио, – Артур не стал комментировать упрек Молли насчет зарплаты. Ему теперь приходилось тратить деньги на завтраки, обеды и ужины в пабе, так что увеличивать сумму, отдаваемую на содержание семьи, он не собирался. – Это все, о чем я хотел рассказать, – он развернулся и отправился в сарай, где устроил себе неплохую спальню. Артуру было трудно находиться рядом с женой и сыном, отмеченными Печатью предателей крови. Ему казалось, что он просто ощущает, как магия утекает от него к ним, истощая его.

***

Получив от Невилла приглашение встретиться, Гермиона воспрянула духом. Она целый день бегала по магической части Лондона, само собой, исключая трущобы вроде Лютного переулка, в поисках работы, но ни в одной лавке или мастерской ей не предложили ничего стоящего. Почти везде штат был укомплектован, и кое-где требовались лишь уборщицы или подсобные. Пришлось разузнать несколько адресов магических предприятий и фирм в других городах. Гермиона планировала в ближайшие дни попытать счастья там. Так что записка от Невилла стала для нее глотком надежды решить хоть некоторые свои проблемы. В первую очередь следовало определиться с подготовкой к экзамену по натурализации. Гермиона наконец-то нашла время, чтобы полистать выданный ей перечень вопросов, и пришла к неутешительному выводу, что сильно заблуждалась относительно своей готовности предстать перед комиссией. Некоторые темы перекликались с программой Хогвартса по традициям магической Британии, так что кое-что она все же знала, но этого явно не хватит для успешного прохождения испытания. Она не понимала суть целого ряда вопросов, на которые ей предстояло отвечать, и с этим ей обязан был помочь Невилл как ее поручитель. А еще Гермиона планировала обсудить с ним судьбу их ассоциации. Так что на встречу она шла в приподнятом настроении.

***

Невилл не стал ходить вокруг да около и сразу после приветствия сообщил Гермионе, что с ней желает поговорить его бабушка. – Зачем? – удивилась та и слегка напряглась – она, еще учась в школе, была наслышана о крутом нраве Августы Лонгботтом, державшей внука в ежовых рукавицах. – Она считает, что я не справлюсь с твоей подготовкой к экзамену в комиссии по регистрации магглорожденных, – признался Невилл, не став скрывать правду. – Твоя бабушка собирается сделать это вместо тебя? А это не затруднит ее? Может, лучше ты сам... – Гермиона, не стоит заставлять мою бабушку долго нас ждать, – с нажимом произнес Невилл и указал рукой в сторону почтового отделения, пояснив свой жест: – Идем, там есть транспортный камин. Грейнджер показалось, что Невилл чего-то недоговаривает, но, вздохнув, пошла за ним, решив все выяснить на месте. Как бы там ни было, но дело касалось очень важного вопроса, и впрямь остро вставшего на повестке дня. Довольно скоро они оказались в летнем домике Лонгботтомов, более походившем на солидный особняк зажиточных фермеров – через открытые окна доносилось громкое мычание коров и кудахтанье кур. Августа ждала внука и гостью в просторной светлой комнате, наполненной ароматом цветов, стоявших в нескольких вазах и радовавших глаз своими яркими красками. – Бабушка, позволь представить тебе мисс Гермиону Грейнджер, она моя однокурсница, – Невилл говорил официальным тоном. – Гермиона, это моя бабушка Августа Лонгботтом, регент рода. – Очень приятно. Здравствуйте, – отозвалась Гермиона. – Книксен, – в устах Августы слово прозвучало как щелчок кнута. – Что? – растерялась Гермиона и посмотрела на Невилла, ожидая от него подсказки. – Мисс, вас представили регенту рода, вы обязаны сделать книксен, приветствуя меня, – вместо внука строго пояснила Августа, но ее не терпящий возражений тон проигнорировали. – Что? Простите, но это пережитки прошлого. Сейчас так никто не делает. У нас двадцать первый век на носу, а вы про реверансы вспомнили, – Гермиона покачала головой, с легким презрением уставившись на отставшую от жизни старуху. – Вот видишь, Невилл? Я же говорила, что ты с ней не справишься. Не успела быть представленной регенту рода, а уже спорит, – обратилась к внуку Августа, указав ему на один из стульев, установленных вокруг круглого столика, накрытого к чаю. – Присаживайтесь, мисс, – пригласила она Гермиону. – Нам предстоит очень серьезный разговор. Грейнджер хотелось заявить, что она не спорит, а говорит прописные истины, но пришлось удержать себя от этого из-за осознания, что ей действительно нужна помощь в подготовке к экзамену по натурализации. Следующие полчаса стали для нее адом: миссис Лонгботтом задавала ей каверзные вопросы, а она не смогла ответить почти ни на один из них так, чтобы удовлетворить ту. – Итак, мисс Грейнджер, вы абсолютно не имеете никакого представления о магическом мире. Мне очень жаль, что в Хогвартсе теперь не учат ни этикету, ни основам родовой магии. – Зачем мне родовая магия, если я магглорожденная? И вообще... Уизли связались с родовой магией и пострадали из-за этого. Ее вообще нужно запретить! – с жаром высказалась Гермиона, раздраженная снисходительно-презрительными взглядами, которыми ее одаривала бабушка Невилла. Она уже пожалела, что вообще сюда пришла. – А как правильно себя вести, я и так знаю. – Вы, милочка, ведете себя как дикарка, впервые попавшая в цивилизованное общество. Не перебивайте! – рыкнула Августа, ухитрившись это сделать, не повышая голоса. – Вы разговариваете с человеком старше вас, к тому же имеющим высокий статус в роду, и позволяете себе такие крамольные речи. Как вам только в голову взбрело заикнуться о запрете родовой магии? О запрете основы основ магического мира! Если бы не было родовой магии, то люди никогда не стали бы настоящими волшебниками, – наблюдая за выражением лица Грейнджер, Августа заметила, что та ее не понимает. – Ты не веришь мне, потому что не имеешь представления о том, что предлагаешь запретить. Так я тебе поясню. Магия – это особая субстанция, энергия, которая не берется ниоткуда. Существуют так называемые места силы, где находятся природные источники магии, именно возле них появились первые люди с особым устройством организма, научившиеся немного колдовать. Но природных источников мало, чтобы наполнить мировой океан этой энергией. И тут вступает в силу особый закон: чем больше волшебники колдуют, чем серьезнее их заклинания, тем значительнее насыщается магическое поле нашего мира, а значит, рождаются более сильные маги. Пока не создали родовые камни, волшебники имели слабый потенциал и не были способны к могущественным чарам. Они в основном занимались знахарством да помогали себе бытовыми заклинаниями. А еще особо одаренные после жертвоприношения повышали свои способности и могли ограниченно управлять стихиями и насылать проклятия. Родовая магия дает нам дополнительную силу и защищает нашу жизнь. Нам нет нужды прибегать к жутким жертвам, достаточно немного крови главы и членов рода, чтобы получить помощь родовой магии. И ты предлагаешь это запретить? Немыслимо! – Но Дамблдор тоже... – Дамблдор был дураком! – презрительно припечатала Августа. – К сожалению, могущественным и авторитетным, но все же дураком! Он вырос в семье, которая являлась побочной ветвью, а после преступления его отца, жестоко убившего маггловских детей на глазах десятков свидетелей, им отказали в контакте с алтарем, пускай и не отрезали от рода. Иначе Альбус не обладал бы той силой, какую всем демонстрировал. Хотя... Не думаю, что он был таким уж могущественным. Просто умел все правильно преподнести. Запомните, мисс, настоящая магия начинается с родового камня. В конечном счете вы тоже пользуетесь плодами многовековой работы родовых алтарей, которые помогали волшебникам много колдовать, а значит, и способствовали повышению общего магического фона. Уберите родовые камни – и через пару поколений каждый второй ребенок в семье магов родится сквибом. А магглорожденные волшебники и вовсе не станут появляться на свет. Грейнджер задумчиво покачала головой. – Этого не может быть. Я читала о чем-то таком, но это просто нелогично. Вы пытаетесь мне доказать, что волшебники сами создают магическую энергию? Но они же ею только пользуются, чтобы колдовать! – Я не ученый, мисс Грейнджер, чтобы объяснить вам сложный процесс преобразований магической энергии. Когда вы едите, вы же не задумываетесь, каким образом пища превращается в то, что дает вам силы существовать и производить ту самую еду? – Августа сделала паузу и сменила тему. – До экзамена остался всего месяц. Вам, мисс, придется хорошенько потрудиться, чтобы подготовиться к нему. Ежедневно жду вас в восемь часов утра здесь. Полагаю, занятия по десять-двенадцать часов в день вы сможете выдержать. – Но мне надо искать работу, – Гермиона попыталась выкроить себе время на отдых. То, с каким энтузиазмом миссис Лонгботтом была готова взяться за ее обучение, пугало. – Пока не получите сертификат, никто вас не примет на работу, – категорично заявила Августа. – С голоду не умрете, так и быть, мы покормим вас этот месяц, но вы не станете позорить нашу семью блеянием на экзамене в комиссии! – строго предупредила она. – Но у меня могут быть другие планы и... – У вас не может быть сейчас никаких других планов! – сказала, как отрезала, Августа. – Я согласна, что мне нужно учиться, но вы не можете мне приказывать, – Гермиону все сильнее пугала решительность Августы и раздражал ее безапелляционный тон. – Я не могу, а Невилл может, ведь именно он ваш поручитель. Не доводите дело до того, чтобы ему пришлось воспользоваться своим правом. Заверяю, в том, чтобы беспрекословно подчиняться каждому его слову, нет ничего приятного, – предупреждение прозвучало грозно. – О каком праве вы говорите? – Гермиона переглянулась с Невиллом и поняла, что она, похоже, одна не в курсе, о чем говорит его бабушка. – Мисс, вы же подписывали соглашение, почему тогда задаете такой вопрос? – Августа даже слегка растерялась. Она специально детально выяснила все о поручительстве, как только Невилл заикнулся о том, что дал согласие подготовить Грейнджер к жизни в магическом мире. – Вы читали то, что подписывали? – Читала, – глухо ответила Гермиона, не желая признаваться, что в первый раз, когда соглашение заключалось с Уизли, была слишком расстроена арестом, поэтому лишь бегло пробежала глазами по специальному бланку, чтобы удостовериться, что там вписаны правильные имена – ее и Рона. А во второй раз она была так рада, что все быстро разрешилось, что, не задумываясь, заверила свою подпись. – Не лгите мне. Считайте, что я начала ваше обучение. Запомните раз и навсегда – ничего не подписывайте и тем более не заверяйте магией, пока не убедитесь, что понимаете то, о чем составлен документ, и не разберетесь во всех его деталях и условиях, – Августа мысленно хваталась за голову – кое-какие знания у Грейнджер имелись, но они не были адаптированы к реальности. – Подписав соглашение на поручительство, вы дали Невиллу право при необходимости применять к вам оговоренные магические меры принуждения, если станете отлынивать от учебы. Комиссия предусмотрела подобную ситуацию и внесла такой пункт для нерадивых магглорожденных, чтобы поручитель не страдал от этого и не расплачивался штрафами за выкрутасы подопечного, – Августа чеканила слова, словно старалась понадежнее вбить их в голову Грейнджер. – Невилл не станет такого делать, он добрый, – надувшись, заявила Гермиона. – И вы не сможете его заставить. Вы – не мой поручитель. – Я не ваш поручитель, но я отвечаю за репутацию рода. Я регент, поэтому Невилл послушает меня и беспрекословно выполнит приказ. – То-то он без вашего ведома заключил помолвку с... – Замолчи! – резко остановил ее Невилл, до этого не проронивший ни слова. – Это не твое дело, Грейнджер! – он не скрывал недовольства ее словами. – И не зли бабушку. Я опрометчиво дал согласие стать твоим поручителем. Не подумал, как следует, и не разобрался в том, что мне предстоит. Теперь я убедился, что не справлюсь с такой ответственностью самостоятельно. Но как поручитель я могу нанимать учителей, репетиторов и воспитателей, передавая им право готовить тебя к жизни в магическом мире, и лишь контролировать твои успехи. Ты хочешь сдать этот экзамен и получить сертификат? – Хочу, – Гермиона раскраснелась от еле сдерживаемого желания поставить на место Невилла, повысившего на нее голос. – Тогда слушайся мою бабушку и тех, кого она пригласит для твоего обучения. Тебе придется многое узнать, а времени мало. – Хорошо, – практически сквозь зубы процедила Гермиона. Она осознавала, что ситуация у нее и впрямь сложная, так что следовало сдерживать свое недовольство. Да и упоминание о праве Невилла применять к ней принуждение не добавляло желания перечить – строгая миссис Лонгботтом явно не погнушается подобным, если продолжить с ней спорить. К тому же обещанные новые знакомства вызывали любопытство и надежду на получение полезных связей. Грейнджер не представляла, на что согласилась, но очень скоро поняла – обучение будет далеко не легким, не всегда приятным, а временами подход Августы Лонгботтом к выбору необходимых знаний и вовсе поставит ее в тупик. – Тогда не будем зря тратить время и начнем, пожалуй, с книксена, – взмахом руки отправив внука прочь, заявила Августа. – Да зачем... – попыталась возразить Гермиона, но грозный взгляд противной старухи заставил ее умолкнуть и подчиниться. С этого дня для Гермионы Грейнджер начались настоящие мучения. Еще никогда так любимая ею учеба не казалась такой ненавистной. Этикет и магическое право, езда на лошади и изучение десятков вариантов разных бытовых чар, танцы и составление меню для семейного обеда и большого приема, изготовление основных лекарственных и хозяйственных составов и заучивание длиннейшего списка неписаных правил и традиций. Гермиона раньше даже не представляла, насколько сложно бывает учиться. К позднему вечеру, когда она возвращалась в свою комнату в мотеле, она чувствовала себя просто изнуренной – и физически, потому что порой приходилось много двигаться; и магически из-за необходимости бесконечно колдовать; и морально – все приглашенные Августой помощники оказались такими же ворчливыми и требовательными стариками и старухами, как и она. Гермиона дико уставала от постоянных окриков и замечаний: «Держите спину! Поднимите подбородок – вы читаете, а не спите. Как вы ходите (сидите, стоите)! Еще раз повторите правило, чтобы не перевирать его. Вы танцуете контрданс, а не скачете на пони. Это закон, и вы обязаны его знать! Кровную клятву нельзя разорвать, потому что она необратимая, – что в этом непонятного? Не машите палочкой, словно это топор, – вы же девушка! Это правило (закон, традиция), это не обсуждается». И так целый день: чтение, объяснения, лекции, ответы на бесчисленные вопросы для проверки знаний, изучение новых заклинаний – от косметических до тех, что помогут вырастить три урожая в год. А стоило зазеваться, как тут же легкий шлепок магической розгой по попе заставлял пошевеливаться – не столько больно, сколько унизительно и стыдно. Когда Гермионе «прилетело» первый раз, она попыталась возмутиться, но добилась лишь повторения обидной экзекуции, – старикам не было дела до ее жалоб. Правила, законы, положения, традиции, условности, нормы, запреты, жесткие табу – все это вливалось в голову Грейнджер непрерывным потоком и грозило утопить в море информации. Если бы не зелья, милостиво выданные Августой, то выдержать такую гонку было просто немыслимо. А еще ведь следовало не просто заучить все, но и разобраться, что порой давалось с огромным трудом, а иногда и вовсе оставалось непонятным, как бы Гермиона ни старалась, и это приходилось скрывать, чтобы не выслушивать очередные упреки в узости взглядов. Учитывая плотный график занятий, Гермионе некогда было думать ни о реформистской ассоциации, ни о чем-либо другом, и это ее неимоверно раздражало, но приходилось смиренно следовать советам, потому что сертификат магглорожденной волшебницы был необходим как воздух. Августа даже сопровождала ее к следователю, когда требовалось дать показания по инциденту с близнецами и организации инициативной группы, после чего требовала сразу же возвращаться в летний домик Лонгботтомов, где продолжались бесконечные сводившие с ума занятия.