Трудности перевода

Они опаздывали, чёрт побери. — Чёрт побери, — прошипел Джоске, пытаясь выехать из очередного сугроба, в который он врезался. Он пытался припарковаться вдоль аккуратного ряда машин на подъездной дорожке, но его шины только беспомощно скользили на снегу. Он начал перебирать варианты. Всплыло давнее и нежное воспоминание, что можно было засунуть под колесо куртку, но Джоске снова нажал на газ. Его зачёсанные волосы уже начали выбиваться, и пара прядей упала на лицо. — Да угомонись, кого эта парковка волнует, — сказал Окуясу на пассажирском сидении. Stray Cat на его коленях потянулся облизать ему пальцы. — Погода всё равно говнище ещё то. — Я знаю, — Джоске вдавил педаль газа до упора. Двигатель взревел, как бешеный. Машина не сдвинулась с места. — Твою мать. — Давай так: пока никто нас не заметил, можно позвать Джотаро и… твою-то налево! — Окуясу влетел спиной в дверь, Stray Cat завопил, будто ему случайно полхвоста оттяпали, а Джоске непонимающе обернулся — оказывается, Окуясу чертыхался на что-то с улицы. Повернув голову, Джоске увидел парящую копну длинных чёрных волос, прикрывающих один сияющий глаз на мертвенно-бледном лице, и, заорав не своим голосом, вписался локтем в гудок. Пока он тонул в панике, стенд вылетел вперёд, но ему удалось собрать последние мозги в кучу и сформулировать адекватную мысль. — С-стой, погоди! Окуясу, не ори! — Да я не ору, но чел, какого хера… — Шизука! — рявкнул Джоске в окно. У парящей половины головы образовалось тело. Двенадцатилетняя продрогшая от холода девочка с яркой улыбкой на лице заправила волосы за ухо и рассмеялась. Джоске, чертыхаясь и нервно хохоча, толкнул дверь и сгрёб её в охапку. — Ах ты ж… мелкая!.. — запнулся он, чтобы не выдать ей в лицо нецензурщины, но если честно, она наверняка и так все эти слова прекрасно знала. Воздух наполнил звук девичьего хохота, когда Джоске поднял её в воздух, как воздушного змея. — Ты нас до смерти перепугала! — Да, я так и хотела! — крикнула она, но её голос всегда звучал несколько тише, чем у любого другого члена их семьи. Она попросту не привыкла орать. Джоске прижал её к груди в крепком объятии, задаваясь вопросом, выросла ли она с тех пор, как они виделись в последний раз. Она вся дрожала, тонкие, будто зубочистки, косточки тряслись под тонкой кожей, и Джоске чувствовал, какая она всё-таки маленькая и хрупкая в его руках. Пока что он от этого чувства отмахнулся. — Ты как ледышка! Сколько нас ждала? — Ждала бы меньше, если бы вы не опоздали, — сказала она. Джоске со вздохом отпустил её и нервно пригладил волосы. — Блин, и правда. Сьюзи там рвёт и мечет? — Не знаю, я всё время на улице просидела, — фыркнула Шизука. — Круто. А потом ты простынешь, и Сьюзи мне вообще голову оторвёт. — Чел, мы ещё порог не переступили, а ты уже облажался! — заржал Окуясу. Джоске не знал, как на это ответить — да и всё равно, Шизука уже бросилась обниматься с Окуясу. Она вся чуть не пищала от волнения, и даже не забыла про Stray Cat, так что, ограничилась объятиями с его поясом. Что ж, встреча с первым человеком прошла лучше, чем ожидалось. Джоске не понимал, как ему быть с Джотаро. Он не знал, сможет ли встретиться с ним прямо сейчас, или двух месяцев всё же было мало, чтобы разъедавшее его недоверие сгладилось. Окуясу сказал, это будет, как удар Crazy Diamond: секунду поболит, а потом всё встанет на свои места. Но глядя на дом, Джоске думал, что для полного успокоения эту заразу нужно будет вырезать ножом, и просто так оно не заживёт. До того, как случился конец света, у него начались сильные боли в плече — настолько, что врач прописывал обезболивающие. Он чувствовал тревогу, которая не беспокоила его с самого детства, чувствовал странный гнев, потому что он, очевидно, отличался от остальных жителей Морио, и не мог понять, почему это всё началось. Когда Окуясу застал его в 4 утра бросающим мячик в забор на заднем дворе, появилась идея: может, стоит позвонить отцу? И да, его старик чувствовал то же самое. Как и Холли. Он хотел связаться с Джотаро, но не было номера, на который можно всегда позвонить, и не нашлось следов, которые можно легко отследить. Последним оплотом был Джорно, но его личный телефон был в отключке. Когда мироздание начало разваливаться на глазах, будто ветхая ткань, Джоске был дома с Окуясу. В тот день родимое пятно болело невыносимее некуда. При виде новостного выпуска он даже не стал утруждать себя поиском обуви или велосипеда — но едва не содрал рукав Окуясу, пока тащил его вниз по улице, к маминому дому. Их друзья тоже пришли, и они все вместе цеплялись за мебель в гостиной, пока Джоске звонил в фонд Спидвагона. Джотаро не было нигде. Как будто это его остановило. Он снова попробовал позвонить Джотаро, куда угодно: на старую квартиру, на рабочий номер, бывшей жене — может, он вообще коньки отбросил, и никто об этом не знал? С него бы сталось. После этого телефонная линия была полностью перекрыта — сначала позвонил отец, потом Холли, потом Коичи звонил в фонд. Ту ночь Джоске провёл в доме своей матери, в своей старой спальне. На кровати за его спиной был Окуясу, на полу — Коичи с Юкако. Рохан притворился, что уснул за кухонным столом. Микитака обратился птицей и летал над Морио, наблюдая за миром. А потом всё-таки позвонил Джотаро. Сказал, что они поговорят, когда он выпишется из больницы. Он звонил ещё раз, уже с нового номера, и приглашал на открытый разговор в Нью-Йорк, где состоится семейная встреча. Джоске тогда орал на него и ругался, но заткнулся, когда услышал со стороны Джотаро женский голос. Его дочь была рядом. Джоске, непонимающий, растерял любые слова, и вместо него разговор закончил Окуясу — сказал, что они будут рады приехать. И вот, они были здесь. — Понесёшь подарки? — спросил Окуясу, удерживая кошку-стенд в одной руке, и пытаясь кое-как держать Шизуку в другой. — Да-да, — сказал Джоске и открыл задние двери, где на креслах громоздились пустые пакеты из Макдональдса и коробки с подарками. Ничего особенного — так, дешёвый хлам, который как раз подходит зарплате полицейского из маленького японского городка — но ему бы плохо стало, если бы он вообще ничего не купил. — А мне что вы привезли? — спросила Шизука, когда они шли к дому. — Нормальное чувство юмора, — ответил Джоске. — Ну ладно тебе! Что ты мне подаришь? — Ничего. Окуясу разбил весь фарс и зашептал Шизуке на ухо, каким будет её подарок. Джоске тупо отметил, что даже так ситуация вполне была милой и прикольной, и видеть Окуясу с Шизукой на руках — истинное благословение. И отдельное благословение им же — жить и хотя бы по рассказам знать, что они пережили во время конца света, потому что в их жилах не текла кровь Джостаров, и они никогда ничего не вспомнят. Шизука выскочила из рук Окуясу и распахнула им парадные двери, выпуская поток тёплого воздуха. Джоске принялся стаптывать снег с ботинок, Шизука же легко пошлёпала внутрь, чтобы известить Холли о прибытии. Он улыбнулся, прежде чем поднять глаза — в прихожей, у кухни уже стояла высокая худая девушка. На секунду они пялились друг на друга одинаково офигевшими взглядами, пока между ними пролетали долгие одиннадцать лет с последней встречи. Ребёнок с побитыми локтями вырос в прекрасную взрослую женщину даже в глазах собственного отца, а Джоске не мог поверить, что она стала настолько высокой. — Джолин-чан? — Оджи-сан! Джоске восторженно завопил, вскинул руки, сделал шаг вперёд, спотыкаясь о чью-то обувь — и сгрёб её в объятия, чувствуя её широкие плечи. Она уткнулась подбородком в его шею. — Какая ты уже огромная! Сколько же мы не виделись? — засмеялся он. — Ч-что? — спросила она по-английски. — Не знаешь японский? — спросил он на ломаном английском с сильным акцентом (спасибо Рохану-скотине, и здесь свинью подложил). Она покачала головой и хотела было вырваться из его рук, но Джоске просто засмеялся и чуть её встряхнул: — Да не парься! Я могу говорить и по-английски, только извиняй, у меня ужасный акцент. Она чуть напряглась в его руках, и он тут же заволновался, что мог сказать что-то не то — но нет, она просто двигалась, чтобы обнять его в ответ. Когда они отстранились, он положил руки ей на плечи и посмотрел в её краснеющее от подступивших слёз лицо. Её улыбка чуть покривилась, когда она вытирала щеку, и она избегала смотреть ему в глаза. Это не ей должно было быть стыдно. Душевная боль Джоске стала только сильнее от мыслей о Джотаро и всём том времени, когда он таил секреты от своего ребёнка. Момент разбил Окуясу. — Джолин-ча-а-ан! Кто тебе разрешил перерасти меня? Хотя готов поспорить, я всё равно сильнее! — и огорошил их обоих, захватывая Джолин в медвежьи объятия и поднимая её над полом. Он украдкой подмигнул Джоске, и волна спокойствия затопила любое подступившее напряжение. С Окуясу всё будет проще. — Ты как вообще? — спросил Джоске, когда Окуясу её отпустил. Джолин пожала плечами, прежде чем отстранённо повернуть голову на кухню. — Вроде бы нормально. Прошла экспресс-курс по всей этой семейной лабуде, — сказала она, и судя по тому, как она моргнула и тряхнула головой, только потом поняла, что именно сморозила. — Кстати, ты знаешь этого Джорно? — Боже, он уже приехал? Вот же… пунктуальный, чёрт его побери, — выплюнул Джоске. — Да, я его давненько уже знаю. — Папа сказал, что он твой кузен. Наверняка соврал. — Чего? Конечно, это враньё, — нахмурился Джоске, но быстро взял себя в руки. — Я вообще планировал с твоим папой очень серьёзно поговорить. Её жёсткие черты лица резко сгладились, когда она мягко посмотрела в сторону. — Так звучит, будто ты хочешь его ударить, — улыбнулась Джолин. Джоске нервно хохотнул и хлопнул её по плечу. — Думаю, это тоже. Сейчас поздороваюсь со всеми, и пойдём вдвоём с тобой его бесить. — Замётано! В последний раз он пытался кого-то убить целых несколько месяцев назад, — сказала она, в конце срываясь на откровенный смех. Это было больше похожу на ту девочку, которой он её запомнил, поэтому он решил не акцентировать внимания на словах про «несколько месяцев назад», и просто усмехнулся. Он хотел ещё раз обнять её и сказать, как рад снова с ней встретиться, но Джолин знающе хлопнула его по ладони: — Скажу папе, чтобы Star Platinum готовился. Джоске ощущал, как Окуясу трясёт за плечо, словно через ватную пелену — а в ушах только эхом звенело «Star Platinum» таким же тоном, как если бы Джолин говорила «папа». Не будь рядом Окуясу, Джоске бы испустил последний дух и прямо отсюда улетел в стратосферу. Вся радость, всё удивление и злость улетучились, оставляя его каким-то опустошённым. Зато он был уверен на все сто процентов в одном: Джотаро рассказал своей дочери всё. — Джоске, приём! — А, да, что? — запоздало брякнул он. — Тебе плохо стало? — спросил Окуясу. Джоске на автомате пожал плечами, а дух, который он собирался было испустить, вернулся на место, подобно Crazy Diamond, пробивающему тело насквозь. Наконец-то он услышал в доме звуки чужих голосов — что в гостиной, что на кухне. Дом был полон народа. — Да, всё хорошо, — кивнул он и сжал ладонь Окуясу на своём плече. — Идём на кухню, поздороваемся со всеми. Он уже сделал несколько шагов вперёд, как Окуясу хихикнул себе под нос и буркнул «как знаешь, бро», прежде чем последовать за ним. Джоске шагнул в жаркую шумную кухню и буквально с порога всё в его сознании как будто встало на свои места. Холли у плиты следила одновременно за всеми кастрюлями и сковородками — совсем как он привык наблюдать в её доме в Японии. Тяжёлый от масла запах итальянской еды и сама тесная кухонька, наполненная звуками шипящих овощей и кипящих соусов напомнили о Тонио. Голос Сьюзи, когда она болтала по-итальянски, звучал моложе, чем, когда она говорила по-английски. Джорно стоял за пахнущей вином стойкой, кое-как резал лук и натурально рыдал. По отдельности Джоске бы этого полностью не осознал, но сейчас сцена была как единое целое. И стало совсем идеально, когда Холли повернулась в их сторону и с визгом бросилась обнимать их и целовать. Как они договорились заранее, Окуясу тут же пошёл к Сьюзи, пока Джоске обнимался со старшей сестрой. — О-о, я так рада, что вы добрались! Джотаро сильно переживал, что у вас не получится приехать, — сказала она и поднялась на цыпочки, чтобы ещё раз его чмокнуть. Джоске потёр щеку, напрягаясь от самого упоминания Джотаро. Он постарался сосредоточиться на искренней и широкой улыбке Холли. Она была старше его матери, но находиться рядом с ней всё равно было подобно компании семьи, к которой он давно привык. — Да ладно, Холли-чан, я бы не смог отказать этому старику. Куда бы я делся? Запрокинув голову, она звонко рассмеялась. — И как будто он бы тебе позволил! Как дела? Кстати, Джолин же тоже приехала! Она так хотела снова с тобой встретиться! И её мальчик, Эмпорио, такой умилительный, что хочется взять его и забрать домой… — У Джолин ребёнок? — опешил Джоске. — Э-э, приёмный. Они не до конца разобрались с документами, но процесс идёт. Ты бы его видел, он просто ангелочек! И ты не ответил, как у тебя дела. — О-обалдеть… В смысле, у меня всё хорошо! На работе порядок, и ребята из Морио всем «привет» передавали. Как сама? — Замечательно! Я счастлива, что все смогли приехать, и Джорно даже взял на себя любезность привезти нам потрясающих итальянских штучек. Матушка, вон, в шоке сидит, — сказала Холли и покосилась на Сьюзи. — Да, твоя мама… — Джоске наклонился к Холли, чтобы их не услышали, даром, что они и так говорили по-японски. — Как она? Ну, ты понимаешь. Он намекающе покрутил запястьем. Холли приоткрыла рот, пока до неё доходило, а потом прикусила губу. — Не очень. От холода у неё обострился артрит. Сам понимаешь, вы с ней видитесь не так часто… — Понял. Посмотрим, чем можно помочь. Холли посмотрела ему прямо в глаза и сжала его ладони, как будто этими руками пыталась вдавить в его кожу свою благодарность. Мама иногда смотрела на него точно так же, и от сравнения у него резко заколотилось сердце. Ему не хотелось сейчас видеть слёзы, даже в хорошем смысле. — Ничего особенного, Холли, — только и сказал он. — Ещё как «чего»! Ты очень хороший парень, Джоске, — сказала она, прежде чем в очередной раз его обнять, и теперь уже крепче. Он слабо похлопал её по спине. — Ох-х, как я по тебе скучала! И спустя последний полученный чмок в щеку, он пошёл к её матери. Сьюзи сгорбилась на мелком табурете у стола с нагруженными продуктами и уже готовыми блюдами, перед ней лежала доска с порубленным пучком петрушки. На её руках и свисающих с запястий браслетах остались пятна от зелёного сока. Она глянула на него, и Джоске затаил дыхание. Ему всегда было тяжело выдерживать самый первый её пристальный, прожигающий взгляд при их встречах. Но она улыбнулась. — Джоске! Ну-ка, подойди, хоть поздороваемся, — махнула она рукой. Он выдохнул, прежде чем подарить ей нежные объятия. Что ж, самое трудное за этот вечер он успешно пережил. — Здравствуйте, Сьюзи, — сказал он. — Прекрасно выглядите. — Эх, ты, подхалимище. Весь в Джозефа, — пробормотала она, и это бы прозвучало оскорблением, если бы она прямо не трепала его за щеку костлявыми пальцами. — Я не вру, вы правда вся цветёте! Как дела? — Хорошо, хорошо. У тебя тоже, надеюсь? — Всё шикарно! — сказал он, пылая жизнелюбием на максимуме, и осторожно взял ей руки в свои. На её запястьях и пальцах переливалось золото с красными камнями, резко контрастируя с выпирающими синеватыми венами. — Ого, Сьюзи, они новые? Где купили? — Новые-новые! — довольно проскрипела она. Её пальцы напряжённо подогнулись на его ладонях, и Сьюзи так и не увидела розово-голубого полупрозрачного покрытия от стенда на его руках. — Джорно подарил. Можешь поверить? Он как-то узнал, что я обожаю рубины! — Вам всегда шёл красный, — улыбнулся он, вспоминая фотографию, датированную 1941-м годом. Сьюзи стояла в красном платье перед бледно-зелёной статуей Свободы в день, когда она получила гражданство. — Посмотрите на него, типичный очаровашка-Джостар, — негромко сказала Сьюзи. Наверное, она всё-таки понимала, что сейчас он втихую пытался её лечить, и смотрела вниз, где её пальцы от незаметного процесса переставали трястись. Она откашлялась. — Ты когда-нибудь был в Венеции? — Да, приезжал на пару дней. Заблудился там, правда, — сказал Джоске. Он был в Италии всего один раз (отец оплатил поездку в качестве подарка на выпускной), и в основном он находился в Неаполе, убив тонну времени на знакомство с Джорно. — Пробовал тамошние сардины? Джорно привёз несколько баночек, я в них влюбилась. Оставлю одну тебе, пусть твоя мама тоже попробует, — нежно улыбнулась Сьюзи. Даже со всеми своими морщинами она выглядела вечно молодой и активной, и складывалось ощущение, что она на самом деле понимает гораздо больше, чем остальные считают. Джоске открыл было рот, но Сьюзи выставила указательный палец. — Не смей спорить! Я всё равно тебе отдам. Ему ничего не оставалось, кроме как улыбнуться и отойти в сторону — как раз подскочила Холли, чтобы забрать петрушку, и завела какой-то итальянский разговор с мамой. Окуясу успел куда-то уйти, и Джоске, чувствуя себя совсем потерянным, пошёл к Джорно. В своём накинутом на плечи синем пиджаке, с выбившимися вьющимися волосами он выглядел как Дева Мария, льющая слёзы над хреново порезанным луком. Джорно расцеловал Джоске целых четыре раза — в прошлый раз, когда они прощались в Италии, он ограничился только тремя. — Честно скажу, я ожидал худшего, — прошептал ему на ухо Джорно, скидывая свою порезанную луковицу в общую кучу. Джоске честно постарался не заржать в голос. И каким чудом этот парень добился своих успехов в пятнадцать лет, когда кряхтел над луком, наверное, громче Сьюзи? — Здесь облажаться попросту невозможно, — сказал Джоске. — Откуда ты знал, что Сьюзи любит рубины? — Оттуда же, откуда узнал, что ты мечтал носить что-нибудь от Армани. — Что?.. Нет, чел, только не говори мне… Ты не мог его купить! Безмятежная улыбка Джорно даже не дрогнула, но он фыркнул, когда ему в руки вручили следующую луковицу. Он сейчас выглядел сущим клоуном. — Твой отец и племянник ждут в гостиной, — подмигнул Джорно. Джоске подумал о своих собственных приготовленных дешманских подарках и решил уйти с этой кухни сейчас же, пока он не наобещал сдуру купить Джорно в следующий раз костюм от Армани — чисто чтобы быть на равных.

***

Он стоял на проходу в гостиную, смутно узнавая примерно всех — от Мисты с пистолетом в компании маленького мальчика на полу до Джолин на краю кресла, которая сверлила их обоих немигающим взглядом. Триш с Окуясу и Шизукой смеялись за кофейным столиком, карикатурно выговаривая фразы на трёх языках. Папа сидел в инвалидном кресле у дивана, на его коленях была черепаха. И Джотаро. Джоске смотрел на него, и Джотаро отвечал ему тем же, пока не встал со своего места. Они оба вышли в тускло освещённый коридор. От внушающей энергетики Джотаро не получалось толком и рот открыть — его пальто даже сейчас давало резкую тень от золотого света позади. Джоске нервно облизнул губу. Он давно догнал Джотаро в росте, и это всегда походило больше на тупую шутку — этот мужчина перед ним всегда наполнял собой всё свободное пространство, и привлекал максимум внимания, даже если последнее его геройское приключение случилось много лет назад. Джоске сложил руки и открыл рот, готовый выплюнуть ему в лицо всё, что думает — совсем как в 2006-м, когда в отель Морио по почте пришли документы на развод; когда Джотаро фактически бросил свою дочь. — Что с тобой? — вместо этого спросил Джоске. Джотаро не ответил, но судя по виду, он просто подбирал слова. Его пальто съехало на плечах, обнажая выпирающие кости. Джоске тупо опустил руки, не зная, что сейчас делать с Crazy Diamond, который будто на своей волне потянулся вперёд, готовый исцелять и восстанавливать. — Что слу… Что с тобой было? Как это произошло? — Я в порядке, — только и ответил Джотаро. Crazy Diamond отступил. Джоске почувствовал, как пальцы сжимаются в кулак. — Что случилось? Расскажи мне… — Нет. — Джотаро… — Я был в коме, — сказал он, и Джоске тут же замолк — его крик застыл в глотке. Джотаро продолжил: — Джолин меня спасла. Это всё — её заслуга, не моя. Зрение поплыло, кожа начала гореть — и это было куда сильнее какой-то неважной сейчас злости. Вообще любые чувства начали затихать, а в голове эхом разносился голос Джотаро. Джоске не в первый раз слышал от Джотаро плохие новости, но обычно он чеканил факты самым тяжёлым и неумолимым своим тоном. Сейчас, рассказывая о коме и подвиге дочери, в Джотаро чувствовалась мягкость и лёгкий трепет — как будто снова говорил шестнадцатилетнему пацану, что он способен на самые удивительные вещи, но вернуть мёртвого дедушку с того света не под силу никому. Джотаро чуть улыбнулся. Совсем незаметно, и из-за шрама правый глаз сощурился сильнее левого. На выдохе Джоске понял, что всю ярость, гнев и накопившуюся обиду как ветром сдуло. — Хорошо. Ладно. Я не буду выбивать из тебя всю информацию, — на полном серьёзе заявил он, и Джотаро закатил глаза. — Просто скажи мне вот что… — Джотаро не уточнял, не обещал и даже не кивал — просто ждал. — Во-первых, как Джолин? Во-вторых, всё закончилось? Джотаро вскинул брови и обернулся в сторону гостиной, где всё так же сидела Джолин. Джоске видел, как тревога проступает на его лице. — Джолин… лучше. Мы над этим работаем. Джоске кивнул. Ему понравилось, как прозвучало это «мы». — И? — подсказал он. Джотаро чуть склонил голову, глядя в пустоту немигающим взглядом. — Всё по-другому. Джоске не знал, что на это отвечать, как и не был вообще уверен, что до конца понял Джотаро. Что именно по-другому? Каким волшебством он должен был догадаться, о чём речь? Но он просто пожал в ответ плечами, ощущая себя всё тем же подростком, который имеет дело с бывалым мужиком. — Ты в порядке? — спросил Джоске. Пришла очередь Джотаро пожимать плечами — мол, не важно. — Спасибо, что приехал, — только и сказал он, хлопая Джоске по плечу. На лице того расплылась кривая ухмылка, прежде чем затопившее спокойствие в лёгкую вытеснило все оставшиеся обиды. На деле Джоске не получил того, за чем приехал, но этих ответов было достаточно. Без ненужных более церемоний, он крепко обнял Джотаро. — Что, думал, посверкаешь своей серьёзной миной, и избавишься от меня? — сказал он, хлопая Джотаро по спине. Боже, как он похудел. Когда они отстранились, Джотаро потянулся поправлять фуражку, а довольный Джоске пригладил волосы. — Я на самом деле не только допрашивать тебя приехал, — посерьёзнел он. — Старик же говорил про Шизуку? — Да. Джоске кивнул. — Просто понимаешь… что он, что Сьюзи уже совсем не молоды, а Шизука, она… ну… ей одиноко, понимаешь? Детство в «доме престарелых» — то ещё веселье, так что… — Я «за». — Правда? Спасибо, мужик, я очень счастлив. Джоске похлопал Джотаро по плечу, и, когда тот что-то угукнул, стало ясно, что с этим разговором он тоже благополучно покончил. Отец так и сидел в гостиной, да и стоило поздороваться с Триш и Мистой, как и встретить того мальчишку Джолин. Но он не мог просто взять и уйти — пока ещё нет. И Джотаро его не подвёл. — Шизуке наверняка понравится жить с вами в Морио. Это не должно было звучать настолько важно — точно не от Джотаро. Он любил племянника, но ему было больно за Джолин, которая в жизни не получила достаточно отцовского тепла. И всё же, Джоске пригладил причёску, лишь бы не поднимать взгляд от пола. — Надеюсь, ты прав.

***

Джотаро отправился на кухню к матери, Джоске остался на пороге гостиной. Утешив свою полуслепую ярость, остальные эмоции проникли ему в душу, словно тёплая пенная ванна. Рождество прошло, но в доме осталось немного праздничной атмосферы. Ёлку убрали, зато гирлянды остались, наполняя даже самые тёмные углы мягким светом. В проигрывателе негромко играли колядки, которые ему когда-то пела мама, чтобы подтянуть английское произношение. Солнце в окне стремительно скрывалось за снежным горизонтом, по ту сторону сверкающего озера, где-то вдалеке, виднелись огни других домов. Он обратил внимание на компанию, собравшуюся в гостиной — Миста, размахивая руками, что-то серьёзно доказывал, пока мальчик возле него смотрел на собравшихся Pistols. Джолин устало облокотилась всем телом на подлокотнике кресла, над ней обнадёживающим защитником стоял голубой стенд в очках. И даже так, она выглядела напряжённой, готовой начать ругаться в любую секунду. С одной стороны журнального столика, Окуясу и Триш по слогам пытались друг с другом общаться, их слушала сидящая рядом Шизука. Триш пыталась повторить японские фразы, которые Окуясу медленно цитировал и пояснял значение. И в гордом одиночестве, сбоку от дивана, в кресле-качалке сидел отец и поглаживал черепаху по панцирю. Джоске на секунду несколько опешил — он впервые встретил отца в шестнадцать, и в те дни он даже не думал, что Джозеф может постареть ещё сильнее. Отец поднял на него глаза, секунду поморгал, признавая, и просиял. — Джоске! Я не видел, как ты пришёл. — Выглядишь немного не в своей тарелке. Это Польнарефф? — Да, да. Джотаро просил за ним проследить, он должен скоро вернуться и что-то там пообсуждать. Кстати, видел его? — Он на кухне. Давай, помогу, — сказал Джоске и слегка поморщился, забирая у отца черепаху руками Crazy Diamond. Коко Джамбо забавно дёргался в воздухе, пока стенд не опустил его на сиденье дивана. Джоске опустился перед отцом на колени, чтобы было проще его обнять. Тот, покряхтев, выпустил лёгкий смешок в плечо Джоске. Даже через плотную ткань пальто и всех свитеров, Джоске чувствовал всю хрупкость его тела. Отец был здоров, он сквозь тяжёлое дыхание мог кое-как генерировать хамон, но на каждой встрече он горбился и сутулился всё сильнее, ещё чуть-чуть — и совсем напополам сложится. Джоске заставил себя отмахнуться от этой мысли. — Как твои кости? — пошутил Джоске. — Ноют, что с ними ещё станет. А ты посмотри на себя, какой красавец, весь при параде… — проворковал Джозеф, похлопав сына по макушке помпадура. — Эй, перестань! — он резко отпрянул и принялся приглаживать выбившиеся волосы. — Я бить и ругаться не буду, но это ещё не повод портить мне причёску! — Тебе так больше идёт, — пожал плечами отец. Джоске закатил глаза. Закончив с волосами, он взял Джозефа за тёплые пальцы и приступил к старой работе. Crazy Diamond трудился над лечением, облегчая боль; отец всегда молчал во время их коротких сеансов, только тихо вздыхал и в конце благодарил, говоря, что полегчало. Будучи подростком-максималистом, он не вникал в разницу между починкой и настоящим исцелением. Ныне же, после лет практики, стенд научился лучше лечить, хоть Джоске это практически не использовал в быту. Эти редкие облегчённые вздохи, когда он слышал, всегда грели душу. С отцом это вообще превращалось в мягкий диалог без слов, который, на удивление, давался куда лучше обычного разговора. Остальная часть собравшихся продолжали шуметь и смеяться под музыку рождественского фольклора. — И каково собрать здесь всю семью? — негромко спросил Джоске. — Аншлаг — это всегда забавно. Другое дело, полный круг семьи. Мы нечасто собираемся. Джоске кивнул. — Да, Джотаро тоже говорил. — Что, прямо так и сказал? — Я прочитал между строк. Джозеф хмыкнул. Воздух прорезал громкий крик. Они резко повернулись — Шизука с выпученными глазами прикрыла рот рукой, Окуясу успокаивающе махал, мол, всё в порядке, беседуйте дальше. Триш держала на коленях Коко Джамбо, из которого наполовину высунулся Польнарефф, и прямо сейчас они оба посмеивались над своей маленькой шалостью. Джоске заметил, как отец, мягко улыбаясь, смотрит на приёмную дочь. Отблески в линзах его очков сейчас были похожи на волшебные звёзды. — Рад, что все дети собрались, — сказал Джозеф. Джоске медленно покивал. — Ты уже познакомился с мальчиком Джолин? — Что? — непонимающе переспросил он. — Нет, я про наших детей. Тебя, Холли, Джотаро. — Папа, мне скоро тридцатник стукнет. Фыркнув, Джозеф закатил глаза. — Всё равно, всегда будешь ребёнком! Не сразу, но Джоске засмеялся. Отец не понял этого внезапного веселья, что только подстегнуло засмеяться чуть громче. Поднявшись, он похлопал отца по спине. — Ладно, забудь. Пойду, познакомлюсь с настоящими детьми. — Эй, вернись! Обними старика напоследок. Джоске не стал задаваться вопросом, забыл ли отец, что они обнимались перед разговором, или просто хочет почувствовать чужое тепло ещё раз — в нынешнем возрасте оба варианта работали одинаково. Он не стал спорить — просто наклонился и получил крепкие объятия. Было даже немного приятно чувствовать на своей спине твёрдый металлический протез. — Я рад, что ты к нам приехал, — сказал Джозеф. Джоске выдохнул ему в пальто. Жизнь вставала на своё место. Они все собрались здесь, и при всей нелепости возрастного разрыва между ним и Джозефом, они всё ещё были друг у друга. И он надеялся, что вернётся не в последний раз. Джоске позволил себе вжаться в отца крепче. — Я тоже рад, папа.